Случайная ночь с кавказцем.Скорую вызывали?

Глава 9

9

— Настя поедет со мной, — спокойно говорит Мурад, словно ставит точку, не оставляя места возражениям.

Эти слова обрушиваются на меня холодным потоком, сковывая тело тревожной дрожью. Сердце тут же принимается бешено колотиться, и я даже не замечаю, как судорожно впиваюсь пальцами в край своей кофты.

Паша вскидывает голову, и в его глазах вспыхивает такая злость, что мне становится страшно.

— Ты вообще кто такой, чтобы решать за неё? — голос мужа хрипит от гнева и боли одновременно.

Но Мурад стоит неподвижно, смотрит прямо и ровно, как человек, привыкший добиваться своего без лишних слов.

— Я отец её ребёнка, — произносит он так уверенно и просто, будто говорит о чём-то совершенно очевидном. — Я не оставлю её с тобой.

В комнате повисает удушающая тишина. Паша медленно поворачивается ко мне, и от взгляда, полного отчаяния и мольбы, у меня ломит в груди.

— Настя, скажи ему, что это бред. Что это всё ошибка, — умоляет он, но я не могу заставить себя поднять на него глаза.

Паша хватает меня за руку и притягивает ближе.

— Не молчи! Ты правда хочешь уйти с ним?

Я смотрю на мужа, и злость внутри меня вдруг вспыхивает ярким пламенем.

— А у меня есть другой выбор? Ты давно живёшь своей жизнью, Паш.

Он резко отпускает меня, будто мои слова обжигают ему пальцы, и тут же говорит жёстко, почти жестоко:

— Сделай аборт. Мы всё забудем и начнём заново.

— Забудем? — я едва дышу от боли, которая растекается по телу. — Будто ничего не случилось?

Он кивает резко, холодно, будто это просто решить.

— Да, именно так. Если хочешь сохранить семью, это единственный выход.

— Семью? — тихо и с вызовом вмешивается Мурад. — Это ты называешь семьёй?

— Ты заткнись! — Паша поворачивается к нему, ярость снова полыхает в глазах. — Ты не имеешь права сюда лезть!

— Я здесь, потому что ты проебал свой шанс, — голос Мурада холоден и ясен. — Ты давно перестал быть её мужем.

Паша бросается вперёд, но я встаю между ними, выставляя ладони.

— Хватит! — мой крик звенит отчаянием, разрезая напряжённый воздух. — Прекратите оба!

Мурад тут же берёт мою руку, мягко, но твёрдо.

— Пойдём, Настя, — говорит он так спокойно, будто уже решил за нас двоих.

Паша снова хватает меня, взгляд тяжёлый и почти обречённый.

— Если уйдёшь, назад дороги не будет, — шепчет он.

— А что тут осталось? — мой голос дрожит от слёз, которые я сдерживаю из последних сил. — Ты давно живёшь с другой. Забыл только сообщить мне об этом.

Он отступает назад, и в его глазах мелькает та боль, которая давно поселилась и во мне.

Я иду вслед за Мурадом, и сердце стучит так сильно, будто хочет вырваться из груди. Мы садимся в машину, и я тут же смотрю в окно, чтобы он не видел, как слёзы медленно текут по щекам.

Он не заводит мотор сразу, просто сидит рядом, словно чувствуя, как мне сейчас тяжело.

— Всё будет хорошо, — вдруг говорит он негромко, и его голос звучит так искренне, что я почти ему верю.

— Как это может быть хорошо? — я поворачиваюсь к нему, стараясь сдержать слёзы.

Мурад осторожно берёт меня за руку, его ладонь большая, горячая и уверенная.

— Потому что теперь ты не одна.

— Почему ты это делаешь? — спрашиваю я, почти шёпотом.

Он смотрит в мои глаза, и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

— Потому что теперь ты моя женщина. Ты и мой ребёнок — вы принадлежите мне. Я никому не позволю вас обидеть.

Его уверенность и сила проникают внутрь меня, и я впервые чувствую, как страх отступает, растворяясь в тепле его рук.

— Но мы даже не знаем друг друга, — выдыхаю я, пытаясь справиться с волнением.

— У нас будет время, Настя, — голос Мурада становится мягче, глубже, его пальцы легко касаются моей щеки. — Главное, ты со мной. Теперь я буду за тебя бороться.

Я молчу, позволяя себе впервые почувствовать защищённость, которой давно уже не испытывала. Впервые я не одна, впервые кто-то стоит рядом так уверенно, что от этого кружится голова.

***

Мы подъезжаем к его дому, он паркует машину и, выйдя, открывает мне дверь. Я нерешительно выхожу, чувствуя, как ноги слегка дрожат. Он берёт мою руку и ведёт к подъезду. Поднимаемся в квартиру, и я снова оказываюсь в том самом месте, где потеряла контроль над собой.

Я останавливаюсь у порога, не зная, что делать дальше. Сердце снова колотится в груди, ладони становятся влажными от волнения. Мурад закрывает дверь, и я резко поворачиваюсь, чтобы что-то сказать, но он уже совсем рядом. Его глаза темнеют, взгляд становится напряжённым, голодным, словно он только и ждал момента, когда мы останемся одни.

— Ты хоть понимаешь, как долго я тебя искал? — произносит он низко, почти хрипло, сжимая моё лицо в ладонях.

Я не успеваю ответить — он целует меня грубо, резко, требовательно. Его губы буквально впиваются в мои, лишая возможности думать. Я инстинктивно упираюсь в его грудь ладонями, но он только сильнее притягивает меня к себе.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он прямо в губы, сжимая мои плечи, словно боится, что я исчезну. — Никогда не испытывал такого к женщине…

Я пытаюсь что-то сказать, но вместо слов только вздох, который он тут же глушит новым поцелуем. Его руки властно и уверенно снимают с меня одежду, не давая даже времени опомниться. В каждом его движении чувствуется какая-то яростная решимость и желание, перед которым я снова не могу устоять.

Он буквально заносит меня в спальню, кладёт на кровать и оказывается сверху. В его взгляде нет нежности — только дикое, неукротимое притяжение, которое словно лишает его разума.

— Теперь ты только моя, — шепчет он жёстко, глядя мне прямо в глаза. — Ты и мой ребёнок принадлежите только мне. Я никому не позволю вас отнять.

Я не спорю, не сопротивляюсь, уже не в силах остановить то, что происходит между нами. Всё моё тело откликается на него, предавая меня, заставляя забыть о стыде и страхе. Я сама притягиваю его ближе, подчиняясь его силе и воле, чувствуя, как растворяюсь в нём без остатка.

Он снова целует меня, требовательно и глубоко, и я впервые понимаю, что больше не хочу бороться с собой. Я отдаюсь ему полностью, принимая то, что он уже решил за нас двоих. И больше не чувствую себя виноватой или потерянной — только бесконечное облегчение от того, что наконец-то кто-то другой взял на себя ответственность за меня и моего ребёнка.

— Ты никуда от меня не уйдёшь, — снова повторяет он властно, почти жестоко. — Я не позволю тебе уйти.

Эти слова больше не пугают меня. Я просто закрываю глаза и принимаю его всего — властного, грубого, сильного, человека, который неожиданно стал для меня тем, кого я уже не смогу забыть или оставить.

Я уже не боюсь. Больше нет страха и сомнений. Теперь есть только он, его уверенность, его сила и эта безумная, неконтролируемая связь между нами, от которой невозможно отказаться.