Снежный феникс

Глава 2. Узор из инея

– Я имела в виду, кто ты по виду? Мутант? Жертва генетических экспериментов? Тебе вживили ген курицы? – выпалила я, не скрывая скепсиса.

Мужчина скривил своё вполне приятное лицо – резкие скулы, прямой нос – и выдохнул с явным раздражением:

– У вас тут что, воздух какой‑то заражённый?

Я напряглась. Про наш воздух и правда много пишут: и что его видно, и что он имеет множество запахов – будто многослойный коктейль из промышленных выбросов, цветочных ароматов и сырости после дождя. Но чтобы воздух делал такое с человеком?! Или всё же с птицей?

– Ты чего так смотришь на меня? – неуверенно спросил он и слегка тряхнул головой, отчего белоснежные волосы упали на открытый лоб.

– А… эм… Просто думаю, в каком районе города ты был, что тебя так потрепало…

– А при чём тут я? – он слегка наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло искреннее веселье.

– Ну… – я запнулась, но тут же осеклась, внезапно поняв подтекст его слов. – Подожди! Это что, камень в мой огород?!

Я подскочила на ноги от возмущения, с трудом сдерживая порыв пнуть этого… этого крылатого нахала.

– Если снова соберёшься орать, предупреди, чтобы я успел закрыть уши, – произнёс мужчина, подтягивая левой рукой плед. – И дай мне уже что‑нибудь другое накинуть на себя.

Ну всё, моему терпению пришёл конец. Я бросилась к окну и, распахнув его настежь, заорала:

– А ну проваливай, голубь мутированный!

– О боже, – он прикрыл глаза и устало выдохнул. – Разве можно так поступать с тем, кто едва не помер? И, между прочим, из‑за тебя!

Я вновь подавилась воздухом.

– Из‑за меня?! Да ты, мужик, совсем обалдел, что ли?!

– Арон. Это моё имя, а не «мужик», «голубь» или «курица». И я – снежный феникс. Генерал королевского войска Севера, – в его голосе звучала такая неподдельная серьёзность, что я не выдержала и разразилась истеричным смехом.

Арон приподнялся на локте, морщась от боли, но не сводя с меня пристального взгляда. Его глаза – эти невозможные, ледяные озёра – вдруг сосредоточились на моих волосах.

– Что с твоими волосами, Эва? – спросил он тихо, почти задумчиво.

Мой смех резко оборвался.

– Ты адресом ошибся. Я не Эва, – произнесла я медленно, пристально вглядываясь в его лицо. Ни тени смущения, ни намёка на шутку – он выглядел абсолютно уверенным в своих словах.

– Я никогда не ошибаюсь. Ты – Эванджелина Дэ Лэйд, принцесса Севера. Только я никак не могу понять, что с твоими волосами?

Его голос звучал так твёрдо, так уверенно, что на мгновение я сама засомневалась.

Обхватив себя руками – то ли от пронизывающего холода, ведь окно всё ещё было открыто, то ли от странного внутреннего трепета, – я медленно подошла ближе.

– Слушай, Арон, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – ты ошибаешься. Я – Аврора. Аврора Алис. А тебе нужно в больницу.

«В психиатрическую», – мысленно добавила я, но тут же устыдилась собственной мысли. В конце концов, человек явно пострадал – и физически, и, похоже, душевно.

– Нет! Ты ведь видишь меня! Ты – Эва!

Опять он за своё! Я сжала кулаки, чувствуя, как нарастает раздражение, смешанное с растерянностью. Как объяснить человеку очевидное, если он отказывается это видеть?

– Слушай, возможно, тебя сильно ударили по голове. Я – Аврора, и никакая я не принцесса, а обычная девушка, – мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. Внутри всё ещё пульсировало странное ощущение – будто где‑то на периферии сознания шевелится что‑то забытое, чужое.

Наш разговор становился каким‑то сюрреалистичным, будто я провалилась в чужой сон.

– Твои опекуны разве не рассказали тебе о Севере? – Арон смотрел на меня с такой настойчивой надеждой, что мне стало не по себе.

Та‑ак! Ну вот эту тему я никогда в жизни не буду затрагивать – и ему не позволю.

Резко развернувшись, я бросилась за телефоном. «Ну всё, хватит, – мысленно твердила я. – Сейчас вызову полицию, а они пусть сами думают, куда его отправлять».

Но не успела я дойти до кресла, как сильные руки сжали меня, не позволяя шевелиться. Меня обдало ледяным дыханием, и на мгновение мир замер.

– Не шевелись, – приказал он тем же ледяным тоном. – И главное – не кричи!

Я смотрела в наше с ним отражение в окне и не могла поверить, что это происходит именно со мной. В тусклом свете настольной лампы картина выглядела сюрреалистично: бледное, измождённое лицо Арона, его спутанные белоснежные волосы, плед, едва прикрывающий наготу, и это немыслимое крыло, бессильно раскинувшееся у моих ног.

Мои длинные чёрные волосы, взъерошенные после всей этой беготни, топорщились в разные стороны, придавая мне вид сумасшедшей учёной из второсортного хоррора.

И вдруг к нашим отражениям добавились тени – призрачные, но отчётливые, пробивающиеся сквозь метель. Я замерла в ужасе, наблюдая, как сквозь снежную пелену проступают очертания крылатой твари.

Её силуэт вырисовывался всё чётче: человеческое лицо, обезображенное ледяными пиками, застывшими на коже, словно острые кристаллы. Чёрные матовые крылья, больше похожие на перепонки летучих мышей, медленно расправлялись за спиной, отбрасывая длинные изломанные тени на пол.

– Нам нужно убраться от окна, – шепнул Арон мне на ухо, и я вздрогнула, когда он неуклюже повёл меня назад, стараясь не потерять равновесие.

Каждое его движение выдавало слабость – он едва держался на ногах, крыло дрожало от напряжения. Но даже в таком состоянии он не ослаблял хватки.

– Направо дверь, там ванная, – выдохнула я, не отрывая взгляда от окна.

Плед, зацепившись за его крыло, с тихим шорохом упал, полностью обнажая Арона. Моё дыхание сбилось – не от стыда, не от смущения, а от леденящего ужаса, который сковал всё тело.

Рука, державшая меня в тисках, напряглась – и вдруг разжалась. Арон резко повернулся, толкнул дверь ванной, и мы оба ввалились внутрь.

– Кто эти твари?! – зашептала я, едва переступив порог. Оборачиваться к Арону я не спешила – памятуя о его наготе, чувствовала, как горят щёки. – И почему, чёрт возьми, ты голый?!

Он коротко усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья.

– Ты хоть раз видела феникса в одежде? А, ну да, ты ведь вообще не знаешь о нас!

Нащупав на двери тот самый халат с пандами – который ещё утром собиралась сжечь, – я резко сорвала его с крючка и бросила Арону через плечо.

– И что это за тряпка? – его голос прозвучал скептически, почти насмешливо.

– Это халат, – рявкнула я, не оборачиваясь. – Его нужно надеть на себя! Хотя бы ради приличия.

Сзади послышалась непонятная возня и сдавленный стон.

– Аврора, ты издеваешься? Как я его натяну на крыло?

– Так убери его, – не оборачиваясь, бросила я.

– Не могу!

Весь наш диалог шёл вполголоса, но я чувствовала, как Арон теряет терпение.

– И почему же ты не можешь? Ты ведь превратился в человека!

Ванную озарило странным голубым свечением. Не удержавшись, я посмотрела за спину и чуть не вскрикнула.

– Что это?! – голос дрогнул, а пальцы невольно вцепились в край раковины.

Арон осторожно отодвинул перья на крыле, открывая рану. Из неё торчал ледяной обломок – именно он источал это призрачное сияние, пульсируя в такт с едва слышным гулом.

– Тише, – он приложил палец к губам, взгляд оставался настороженным. – Тех, кого ты видела в окне, называют гарпиями. Это… – он осторожно коснулся ледяного осколка, – ледяная стрела, которую они выпускают из своих крыльев. И пока она во мне, я не могу закончить трансформацию.

Нужно отдать должное фениксу – он хотя бы прикрыл стратегически важные места. Поэтому сейчас я могла спокойно смотреть ему в глаза. Ну, практически. Всё же его торс отвлекал меня: рельеф мышц, переходящий в переливающееся оперение на плечах, выглядел до странности гармонично. Я невольно задержала взгляд на линии ключиц, где кожа плавно переходила в нежные перья.

– Вытащи его.

– Чего? – ошарашенно спросила я, отступая на шаг. – Я не врач, и вообще крови боюсь!

– Гарпии идут на запах моей крови, – тихо, но твёрдо произнёс Арон. – И если ты не поможешь мне, они рано или поздно достанут нас.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Взгляд вернулся к ране: ледяной осколок по‑прежнему пульсировал голубым светом, а вокруг него проступали кристаллики инея, расползающиеся по коже.

– Я очень боюсь, – призналась я, сжимая и разжимая кулаки. – И не смогу.

Арон медленно поднял глаза. В его взгляде не было упрёка – только спокойная, почти ледяная решимость.

– Аврора, – выдохнул он, – пока ты достаёшь стрелу, я тебе расскажу о… – он замолчал, явно подбирая слова, – о том, благодаря кому я оказался в этом состоянии.

Я замерла. Любопытство – глупая, неуместная сейчас черта – всё же шевельнулось внутри.

Из комнаты послышался треск стекла, и я едва смогла сдержать крик. Дрожащими руками проверила щеколду, затем, схватив полотенце, опустилась на колени, чтобы достать льдинку.

– Я пошёл против воли короля Владимира, – начал Арон, облокотившись на ванну. – Он потребовал от меня невозможное. То, чего я не смог бы выполнить никогда в жизни.

Я аккуратно обмотала ледяной осколок полотенцем, но даже сквозь толстую махровую ткань ощущала жжение – будто тысячи ледяных игл пронзали кожу. Холод пробирался глубже, обжигая руку так, что пальцы немели, а по предплечью пробегала судорога.

– И что же это? – спросила я, сжимая полотенце. Голос дрогнул: холод поднимался выше, к локтю. Я дёрнула ледяную стрелу вверх, чувствуя, как рвутся жилы феникса.

– Владимир Дэ Лэйд приказал убить свою сестру. Он приказал убить тебя, Аврора.

Осколок выпал из моих дрожащих рук – и с глухим, почти издевательским треском проломил кафель, вонзившись в пол ванной комнаты.

Арон опустился рядом со мной на корточки. Его крыло медленно, почти неохотно трансформировалось, превращаясь в человеческую руку. Движения были плавными, гипнотическими – будто он не спешил расставаться с иной своей сущностью. Когда его ладонь коснулась моей, я вздрогнула: тепло его кожи контрастировало с ледяным онемением, уже сковавшим мои пальцы до самых локтей.

– Я отвлеку их, и уведу подальше от тебя, – прошептал он, сжимая мои пальцы. – А тебе оставлю карту и своё воспоминание. Как придёшь в себя – следуй за инеем на руке.

Я попыталась сфокусировать взгляд. Тыльную сторону ладони сковывал мороз – но не жгучий, а странно успокаивающий. Иней вычерчивал на коже причудливый узор: ветвистые линии расходились от запястья к пальцам, пульсируя тусклым голубым светом, будто по венам растекалась застывшая память.

За дверью грохнуло так, что задрожали стёкла. Щеколда заскрипела, по зеркалу пробежала паутина трещин. Арон резко поднялся.

Щёлкнула щеколда. Дверь распахнулась, и в проём хлынул поток ледяного ветра, смешанный с пронзительными криками гарпий – звуками, больше похожими на скрежет льда, чем на голоса. Арон шагнул вперёд – и на мгновение растворился в снежной буре, оставив после себя лишь вихрь мерцающих снежинок, кружащихся, как пепел после падения звезды.

Тишина обрушилась внезапно, будто мир затаил дыхание. Я осталась одна.