Соблазни меня

Глава 13

Сколько времени пройдет, прежде чем Генри меня уволит? Это случится сегодня вечером? Или завтра утром? Он сделает это сам или поручит Белинде выставить меня за дверь? Что-то мне подсказывает, что ей это даже понравится. Он доверился мне, а я его подвела.

В соседней душевой кабинке выключается вода.

— Что это за восхитительный запах? — кричит Кэти.

Я улыбаюсь, несмотря на беспокойство, намыливая болезненное тело. Мне всегда приятно, когда кто-то восхищается моими продуктами.

— Мятное мыло. Домашнее. — После нервного дня нет ничего лучше, чем кремовое мыло на кокосовом масле и горячий душ.

— Домашнее в смысле ты его сделала?

— Ага.

— Ты умеешь делать такое?

— Да, это довольно просто. — Окажись я в Гринбэнке, сейчас бы точно избавлялась от тоски и разбитого сердца, варя мыло тоннами. Мне даже немного не хватает этого процесса, но взять ингредиенты с собой я не могла. Alaska Airlines вряд ли разрешила бы провезти в багаже канистру с щёлочью. Да и условий для мыловарения здесь нет.

Занавеска внезапно раздвигается, и я взвизгиваю, одной рукой прикрывая грудь, а другой — промежность.

Кэти поправляет полотенце, обёрнутое вокруг тела.

— Расслабься, Эбби. Я целыми днями вижу голых женщин. — Закатывает глаза и смеётся. — Дай-ка посмотреть на мыло.

Я неохотно убираю руку от груди и протягиваю ей брусок. Не припомню, чтобы кто-то, кроме врача, видел меня голой. Люди должны переодеваться за закрытыми дверями. Ещё одна мудрость от Бернадетт Митчелл.

Кэти берёт мыло, подносит к носу, глубоко вдыхает, затем проводит пальцем по поверхности.

— Божественно. И выглядит не как типичное кустарное мыло.

— Наверное. — Я молчу, горячая вода стекает по спине, а спереди меня обдаёт холодом из-за открытой занавески. — Ты могла подождать, пока я закончу.

Она опускает мыло мне в ладонь.

— Хотела проверить, как пенится. Если есть лишнее, с радостью возьму. Я забыла своё органическое мыло дома, а в Хомере ничего путного не нашла. — Её светло-голубые глаза скользят по моему телу, задерживаясь на груди, прежде чем снова встретиться с моим взглядом. — Тебе нечего стесняться. Такую фигуру грех прятать.

— Эм... Спасибо? — Это уже второй человек, который сегодня упомянул о моей неуверенности в себе. Неужели она так явно написана у меня на лице?

— И серьёзно, давай я помогу с этим джунглями. — Она бросает взгляд туда, где моя рука прикрывает лобок. — У меня есть всё для восковой депиляции. Пятнадцать минут — и у тебя будет аккуратное бразильское бикини.

— Замечательно. — Я тянусь к занавеске, надеясь, что она поймет намёк.

Кэти лишь смеётся и уходит, оставив меня с противоречивыми чувствами — с одной стороны, я польщена комплиментами девушки, явно разбирающейся в женской красоте, а с другой — ощущаю лёгкое нарушение границ.

Потом я напоминаю себе, что два часа назад стояла и смотрела, как мой босс дрочит в душе. Как я смею жаловаться. Да, он мог закрыть дверь. Но он сказал, что доверяет мне и надеется, что и я буду выполнять работу чётко и конфиденциально. А я поступила прямо противоположно.

Теперь я разглядываю свой лобок, который Кэти назвала джунглями. Немного грубо. Может, больше похоже на «неопалимую купину» — цвет, увы, совпадает с волосами. Да, я не побрила зону бикини. Обычно делаю это только летом, чтобы избавиться от торчащих из купальника волос. А в другое время года тоже надо? Даже в уединении душа мои щёки пылают. Как я могу быть настолько невежественной в таких вещах?

~ ~ ~ ~

— Как твой первый день в сьюте № 1? — Отем устраивается на верхней кровати, отчего каркас подо мной вздрагивает. Из наших соседок только Лоррейн и Рэйчел ещё на смене.

— Нормально.

— Просто нормально? Кто там живет? Там много работы?

Я вздыхаю, страшась того, к чему приведет этот разговор.

— Вообще-то в сьюте № 1 живет мистер Вульф.

Тело Отем буквально свешивается с верхней кровати, а Тилли резко поворачивается ко мне.

— Что?! — восклицают они хором.

— Ты личная горничная мистера Вульфа? — Милое лицо Тилли искажается от шока и, как я полагаю, зависти.

Можно ли мне вообще об этом говорить?

— Он нанял меня личной ассистенткой.

— Личной ассистенткой? — Эхо их голосов звучит ещё более ошеломлённо.

— Вы как попугаи, — хихикает Кэти. Она сидит на краю кровати в халате, расчёсывая волосы, будто её это не касается.

— Да. Я тоже была в шоке.

— Чем ты занимаешься? — допытывается Тилли.

— Веду его календарь и почту, убираюсь в коттедже, бронирую экскурсии для него и его гостей. Честно, сама пока не разобралась. — Я непроизвольно бросаю взгляд на телефон, который он мне дал. Жду наказания. Увольнение по смс? Или вызовет к себе, чтобы посмотреть в глаза, когда скажет, что я больше не работаю на него?

Не стоило подглядывать. По множеству причин, включая его образ, намертво врезавшийся в память — мощные, дикие толчки, идеальное тело. Как я теперь смогу смотреть ему в глаза?

— Ну ты и сучка, — бросает Тилли. Заметив мою шокированную реакцию, она машет рукой. — Не обращай внимания. У меня ПМС, я злюсь и дико завидую.

— Ну что, есть что-то пикантное про нашего красавца-босса? — Кэти сбрасывает халат, открывая кружевное бельё, и тянется за джинсами. Видимо, собирается в домик персонала.

Общаться и сплетничать — последнее, чего мне сейчас хочется. Я переворачиваюсь на спину и закрываю глаза.

— Ничего. — Кроме того, что у Генри огромный член, и я видела, как он кончает на стекло душа. Завтра мне придётся его мыть, и эта мысль даже не вызывает отвращения.

В кого я превратилась? Именно этого и боялась мама.

— Он заставил тебя подписать NDA? — Отем забирается обратно на свою кровать, шок от моей новости проходит.

— Да. А что?

— Это логично. Говорят, он параноик. С тех пор как приехал, никого не пускает в номер — ни горничных, ни обслуживание номеров. Оставляет посуду у двери.

— Я не виню его после истории в Лос-Анджелесе, — бурчит Тилли и трет глаза. Если у кого-то сегодня был тяжёлый день, так это у горничных.

— Что за история? — настороженно спрашиваю я.

— Он вернулся со встречи и застал горничную голой и прикованной наручниками к его кровати. Когда вызвал охрану, та заявила, что это он её связал и изнасиловал. — Тилли стаскивает колготки из-под формы. Видимо, стесняться бессмысленно, когда в комнате живут шесть женщин. — Обвинение быстро развалилось — её засекли на камерах, она сама воспользовалась ключом, а он был на встрече. Не самый умный поступок, да? Наверное, надеялась исполнить его фантазию, а когда поняла, что он не в восторге, попыталась сохранить работу. Говорят, она была красоткой. Вице-мисс Венесуэла или что-то такое.

— Это неправда. Откуда ты всё это знаешь? — возмущается Отем.

Довольная ухмылка Тилли выдаёт её любовь к грязным секретам. Я снова радуюсь, что не рассказала ей о той первой ночи.

— Ещё у него была ассистентка в нью-йоркском офисе. Он уволил её за то, что она к нему приставала.

Это та головная боль, о которой он говорил с Белиндой? Та, которой он хочет избежать? Он сказал, что нанял меня, потому что знает, что я не полезу к нему.

Трезвая.

— Серьёзно, я два года работаю в Wolf и ни разу о таком не слышала! — Восклицает Отем, не замечая моего внутреннего смятения. — Откуда у тебя эта информация?

— Моя кузина работает в головном офисе Wolf, она в курсе таких вещей.

Узнает ли она, что я подглядывала за Генри в душе? Стану ли я темой для пересудов — она была ассистенткой, которую уволили в первый же день за то, что она оказалась извращенкой? После того, как он так старался найти невинную деревенскую девочку, которой можно доверять?

— Ну, я слышала, он очень скрытный, — подключается Кэти, игриво поднимая брови. — Может, у него серьёзные кинки?

Конечно, именно Кэти должна это предположить. Они с Тилли смотрят на меня в ожидании.

— Я не видела ничего... такого в его номере, — бормочу я, чувствуя, как горят щёки, опасно близко подходя к черте «не говори обо мне», которую провёл Генри. Я тянусь к настольной лампе. — Я неважно себя чувствую. Мне нужно поспать, спокойной ночи.

Через мгновение Тилли поднимается и берёт свою косметичку.

— Ему точно не стоит бояться, что ты пристегнёшь себя наручниками к его кровати. Ты, наверное, единственная девушка здесь, кто этого не сделает.

Не уверена, хотела ли она меня подбодрить, но мне не становится легче. Теперь я чувствую себя намного, намного хуже.