Таверна невезучей попаданки (СИ)

Глава 24. Чужая боль

Моё сердце забилось чаще, когда он, поднявшись, подошёл ко мне ближе. Медленно, осторожно, словно боясь спугнуть.

Адриан вдумчиво смотрел в мои глаза, а я не знала что ответить.

В памяти тут же вспыхнула фотокарточка, которая хранилась у прошлой Элизабель. Выходит, хранилась она не просто так.

— Прошу прощения, но я понятия не имею о чём я должна помнить, — немного дрожащим голосом ответила я, пятясь от решительно сокращающего между нами расстояния мужчины.

— Совсем? — на миг мне показался его вопрос слегка интимным.

Но, честно говоря, где-то на задворках сознания я ожидала чего-то в роде: “Я дал на сохранение тебе одну дорогую вещь и теперь желаю, чтобы ты мне её вернула”.

— Совсем, — удивлённо хлопая глазами ответила я. — Я тут головой ударилась и много кого не помню. Асаха сказала, что я сильно изменилась.

Я старалась придерживаться общей сложившийся легенды о том, что мне память отшибло. Это было куда проще, чем пытаться строить из себя ту, кем я никогда не являлась. Но, скажем, воспоминания прежней Элизабель мне порой пригодились бы. И даже очень!

Однако, их не было.

— Хм, — задумчиво протянул он и сделал шаг назад. — Даже в таком случае я сделаю то, что запланировал. Доброй ночи, леди Хельс.

С этими словами он покинул таверну, оставив меня в замешательстве.

Просто взял и ушёл?

А я уж думала, что наконец узнаю тайну, что храниться в стенах этого дома. А заодно и то, почему Адриан так желает завладеть “Медовым котелком”.

И что у него там за планы такие, о которых могла знать прошлая Бэль?

Если он её так зовёт, то на сколько они могли быть близки?

Вопросов было, конечно, довольно много, но спать хотелось больше. Убрав оставшийся столик я с чувством выполненного долга направилась в постель.

На следующее утро хлестал такой ливень, что в Нёрде буквально размыло дороги, а с крыш домов текли реки. Я только и успевала менять тазик со старой кастрюлей местами.

Чуть прохлопаешь, и на полу образуется лужа…

Оставалось надеяться только на то, что к вечеру дождь умерит свою мощь.

Если же дождь не прекратиться, то посетителей либо будет больше, чем обычно, чтобы согреться горячей едой после тяжёлого дня, либо, наоборот, в такую погоду не захотят даже думать в сторону похода сюда, а отсидятся дома.

В любом случае я решила всё сделать как обычно. На свой страх и риск. Это первый подобный день для меня в этом мире и тут не угадаешь, захотят ли жители этого небольшого поселения идти ко мне в таверну за привычным ужином.

Вот бы их сегодня чем-нибудь удивить.

Но, к сожалению, у меня не было ни единой мысли.

Пока я занималась на кухне в двери раздался мощный стук. Кто-то стучал с такой силищей, что мне показалось ещё чуть-чуть и мне снова вынесут дверь.

— Иду! — крикнула я как можно громче, снимая фартук.

И кого там могло принести в такое время?

— Сколько можно заставлять меня ждать? — раздался с той стороны грубый незнакомый мужской голос.

Я на миг задумалась, а стоит ли его вообще впускать? Но решила, что в такую погоду вряд ли у кого-то будет хорошее настроение и поторопилась открыть двери.

Высокий, на вид лет пятидесяти мужчина, с округлым животом тут же двинулся на меня, заставляя прижаться к стенке, а следом за ним шмыгнул мальчишка. Очень худой, небольшого роста. Максимум лет двенадцать. Если и больше, то на них он явно не выглядел.

До меня даже не сразу дошло, что его тянул за верёвку этот здоровяк.

— Мне бы чего да погорячее. Да побольше. Мяса мне и какое-нибудь самое дорогое вино.

Мужчина брезгливо осмотрелся, выбрал столик, где стоял стул поновее и сел, всё так же не выпуская верёвку.

— У нас только кукурузный суп и капустный с фасолью, — твёрдым голосом произнесла я, а сама то и дело пыталась разглядеть мальчишку.

Конечно, незнакомцу эта информация не понравилась, от чего он тут же скривился.

— Ладно, тащи сюда, только по одной тарелке, а то вдруг ты готовишь несносно.

— Мы ещё, если вы не заметили, не открылись, так что придётся немного подождать. Обычно посетители появляются куда позже и готовлю я к их приходу сразу свежее.

Незнакомец скрипнул зубами и шумно выдохнул.

— Пошевеливайся! — гаркнул он.

— Если желаете, могу принести вам сырой воды с недоваренной капустой. И сушёной фасоли погрызть.

От моих слов глаза мальчишки расширились до размера пятирублёвой монеты. Он явно не ожидал, что этому здоровяку кто-то может сказать подобное.

— Ты что себе позволяешь? Вылететь отсюда захотела? Ты хоть знаешь, кто перед тобой?

— Посетитель моей таверны, пришедший с грубостью и хамским отношением во время, когда мы ещё закрыты. И с какой-то стати решил, что я ему из воздуха сейчас готовую горячую еду подам.

— Деревенщина, — сказал он, словно плюнул. — Твоё счастье, что здесь в округе ни одной харчевни нет. Ушёл бы тут же.

— А я вас и не держу. Деньги вперёд. За две тарелки супа пять медных тарлов. Если желаете ещё хлеба, то за каждый кусок по два медных тарла.

Он кинул на стол серебряный с лёгкой ухмылкой.

— Нужен хлеб? — поинтересовалась я, забирая монету.

— Да, — недовольно буркнул незнакомец и, рассчитав его, я передала сдачу и отправилась на кухню.

Суп должен быть готов минут через двадцать. Но меня очень напрягал тот факт, что пареньку так и не позволили сесть. Я лишь изредка поглядывала, чтобы всё было в порядке и они ничего не учудили.

Мужчина лениво и без особого интереса смотрел в окно, а вот мальчик совсем поник, не отрывая взгляда от своих связанных рук.

Принести еду я решила на стол, пусть это было и не в моих правилах. Что-то мне подсказывало, что стоит опасаться этого мужчину.

Стоило мне поставить еду на стол и чуть отойти, как раздался звон пощёчины.

— Не смей смотреть как я ем, жалкое отродье! Ни крошки не получишь, — от громогласного голоса мужчины у меня едва душа не испугалась, а тело пробрала дрожь.

— Как вы себя ведёте? Он же ребёнок! — воскликнула я, не в силах смотреть на подобное.

— Он всего лишь товар, — оскалился на меня этот зверь. — Жалкий отпрыск своей блудной мамки, что родила от знатного лорда и посмела заявить о правах на наследство.

Внутри меня, конечно, после этих слов разразился настоящий ураган. Но сейчас мне нужна была холодная голова…

— И что, это даёт право его бить?

— Конечно, он ведь теперь раб. За ошибки своей мамки отвечает.

Вот тебе и мир полный чудес и волшебства… Раб.

Это слово никак не хотело укладываться в моей голове. Разве такое возможно?

— И сколько он стоит? — я сама не поняла, как с моих губ слетел этот вопрос.

— Пятнадцать серебряных тарлов. Такого заморыша никто не купит, но кого волнует чужая боль.

Я поджала губы. У меня были эти деньги… Но я поверить не могла, что жизнь мальчика стоит как пять мешков кукурузы. Разве такое возможно?

Не долго думая я поднялась наверх, взяла из запасов нужную сумму и спустилась, положив на стол возле него монеты.

Он приподнял бровь, взглянув на меня, а затем рассмеялся.

— Ну держи, заморыша, — протянул он мне верёвку.

— Документы, — строгим голосом произнесла я.

Он мотнул головой и едва заметно ухмыльнулся.

— Ещё два серебряных.

Я едва заметно сжала кулачки, но спорить не стала. Без документов сделку можно было бы не признать действительной. Он бы попросту вернулся со стражей и заявил, что я украла его собственность.

Пришлось выложить ещё две монеты, чтобы забрать бумаги на мальца и небольшую расписку о том, что продавец передал товар в руки покупателя.

А по документам оказалось, что пареньку уже пятнадцать. И теперь я его владелица.

Звучало это ужасно. И, конечно, я намеревалась его освободить. Уж не знаю зачем я во всё это ввязалась, но надеюсь, что меня не обвели вокруг пальца.

Как только мужчина ушёл я со вздохом взглянула на юношу.

— Ну что, Веримар, будем знакомы? Меня зовут Элизабель Хельс. Голодный?

А сама только и успела подумать: "И что я теперь буду с ним делать?".