Тихая любовь

Глава 27. Кризис Артема

Поздний вечер выдался тихим и спокойным. Артём сидел на террасе у домика, сжимая в руках чашку с уже остывшим чаем. Вдали за деревьями виднелась полоска мерцающих огней — след уходящего дня, когда свет солнца мягко таял в бархатной темноте. Он вдыхал свежий воздух, пытаясь очистить голову от мыслей и тревог. Чувство умиротворения, которое подарило время, проведённое с Анной, по-прежнему согревало его, но одновременно накатывало странное беспокойство, подспудное ощущение, что эта передышка вскоре закончится. И, как оказалось, не зря.

Телефон, лежащий на стуле рядом, внезапно ожил — экран засветился, осветив приглушенным голубым светом тёмное пространство. Артём машинально потянулся к аппарату, глядя на входящее сообщение. Это было уведомление о звонке. И имя, высветившееся на экране, мгновенно сжало его сердце ледяной рукой.

Наталья.

Палец замер на кнопке «ответить». Он вспомнил её голос — то, как он звучал, когда они были вместе, как задыхался в минуты близости или, напротив, кололся ледяными интонациями во время ссор. Сейчас перед ним стоял выбор — ответить и снова погрузиться в этот омут или же проигнорировать. Но долгие годы отношений наложили на него ответственность, от которой он не мог избавиться. Всё это словно бы отразилось в коротком, раздражённом вздохе, прежде чем Артём всё же нажал на кнопку.

— Да, — сухо произнёс он, не успев ещё настроиться на разговор.

— Артём, мы должны поговорить, — Наталья заговорила сразу же, будто боялась, что он оборвёт связь. В её голосе не было ни капли ласки или мягкости, с которыми она когда-то обращалась к нему. Только холод и требовательность. — Завтра тебе нужно быть в Питере. Это касается развода.

Артём молчал. Он давно привык к её тону — будто он ей что-то должен, будто все эти годы их отношений — это лишь его обязанность, а не обоюдное решение. Но от этого легче не становилось. Наталья всегда умела давить на его слабые места, и сейчас, когда всё казалось таким далёким и чужим, она всё ещё обладала властью возвращать его к старым ранам.

— Мы уже всё обсудили, — выдохнул Артём, чувствуя, как поднимается волна раздражения. — Все документы подписаны, всё завершено. Чего ты от меня хочешь?

— Ты всегда так реагируешь, когда дело касается чего-то важного, — с явным пренебрежением сказала она, и Артём услышал, как она сдерживает язвительный смешок. — Документы не заверены должным образом, там ошибки, и из-за этого у нас могут возникнуть проблемы с разделом имущества.

Он фыркнул, отводя взгляд на залитую светом луны дорожку. Её «проблемы» никогда не кончались. Наталья всегда искала пути получить всё и сразу, никогда не задумываясь о последствиях. И снова — они, их брак, их прошлое — всё было завязано на деньгах и выгоде.

— И что я должен сделать? Приехать и присутствовать при разбирательствах? — в голосе прорезался сарказм, который Наталья мгновенно уловила.

— Именно. Если ты вообще заботишься о том, чтобы закончить этот цирк достойно, — ответила она. — Завтра утром ты должен быть в Питере. И не вздумай задерживаться, потому что от этого зависит исход всего дела.

Он закрыл глаза, медленно выдохнул, ощущая, как тяжесть усталости снова возвращается на плечи.

— Понял. Я буду.

Она ещё что-то говорила, но он уже не слушал. В голове стучала мысль о том, что он снова возвращается туда, откуда так хотел сбежать. Закрыв звонок, Артём ещё несколько минут сидел на террасе, вглядываясь в темноту, пока в груди росло ощущение тревоги и подавленности. Как бы он ни старался отгородиться от прошлого, оно продолжало преследовать его, как фантом, вытягивая жизненные силы.

Он медленно взял телефон и открыл мессенджер. Его пальцы дрожали, когда он набирал сообщение Анне:

«Анна, мне завтра нужно ехать в Питер. Проблемы с Натальей. Она требует моего присутствия на встрече с адвокатом. У нас, кажется, опять что-то не в порядке с документами на развод. Я вернусь, как только смогу. Можем вернуться в домик вместе на следующий день, если всё пойдёт по плану.»

Отправив сообщение, Артём почувствовал, как закипает что-то внутри. Гнев? Раздражение? Он уже не знал, что чувствует. Но ясно понимал одно — эта поездка ничего хорошего не принесёт.

Следующее утро выдалось серым и унылым. Тучи густо заволокли небо над Санкт-Петербургом, придавая городу тяжёлый, мрачный оттенок. Артём, едва сошедший с автобуса, быстро шагал по улицам, с трудом удерживая себя от того, чтобы развернуться и уйти. Он чувствовал себя не в своей тарелке — всё вокруг казалось давящим, враждебным. Питер — город его студенчества, его первых шагов в литературе — теперь стал чужим, почти неприятным.

У офиса адвоката, в шикарном деловом центре, его уже ждала Наталья. Она стояла у стеклянных дверей, одетая в строгое платье, в котором выглядела ещё более хрупкой, но при этом — внушающей уважение. Он заметил, как она нервно теребит ремешок сумки, но при его появлении в её глазах вспыхнула ледяная решимость.

— Ты опоздал, — сказала она с упрёком, едва взглянув на него.

— Автобус задержался, — хмуро ответил Артём и толкнул дверь, пропуская её вперёд.

В кабинете адвоката царила напряжённая атмосфера. Сам юрист, невысокий человек лет пятидесяти с седыми висками, смотрел на них поверх круглых очков с выражением раздражения и неудовольствия. Артём почувствовал, как его напрягли все эти взгляды, скрытые подтексты и недосказанность, но решил сохранять спокойствие.

— В чём проблема? — сразу начал он, не желая тратить время на церемонии.

— Проблема в том, что из-за вашей медлительности и ошибки в документации Наталья может потерять право на квартиру, — резко ответил адвокат, листая бумаги на столе. — Мы обнаружили, что ваши подписи не заверены, и теперь это может быть истолковано как желание оспорить развод и условия раздела имущества.

— Это абсурд, — вспылил Артём, чувствуя, как его злость прорывается сквозь трещины самообладания. — Мы подписали всё, что нужно было. Если кто и виноват в недосмотрах, так это вы и ваш помощник.

Адвокат недовольно поджал губы, затем поднял взгляд на Наталью, как будто пытаясь найти подтверждения своих слов, но она молчала. Её лицо было напряжённым, в глазах сверкал холодный огонь, а пальцы вновь невольно теребили ремешок сумки. Она всегда так делала, когда нервничала, и это лишь больше злило Артёма. Никакого спокойствия, никакой прямоты — только бесконечные манипуляции, скрытые требования, недомолвки.

— Абсурд или нет, но именно вы оба подписали документы без заверения нотариуса. Это значит, что юридическая сила этих бумаг под сомнением, — наставительно произнёс адвокат. — Если Наталья хочет, мы можем продолжить разбирательство в суде, но это займёт куда больше времени и денег.

— Ты издеваешься, что ли? — рявкнул Артём, вставая со стула. — Я приехал сюда только ради того, чтобы всё завершить и поставить точку. А ты, — он обернулся к Наталье, не в силах сдержать гнев, — ты тоже могла бы предупредить меня заранее. Но, конечно же, лучше всего просто вытащить меня сюда, заставить бросить все дела и бегать за тобой.

— Перестань драматизировать, Артём, — холодно отрезала она, не удосужившись даже взглянуть на него. Её лицо оставалось маской безразличия, лишь уголки губ подрагивали от еле сдерживаемой злости. — Я позвонила тебе вчера, как только узнала. Считай, что это был жест доброй воли.

Он сжал кулаки, с трудом сдерживая себя, чтобы не разнести всё к чертям прямо здесь и сейчас. На кончиках пальцев пробивалась дрожь — едва заметная, но говорящая о том, как глубоко в нём сидит эта неразрешённая боль. Наталья всегда была такой — вежливой, обтекаемой, но при этом каждое её слово било точно в цель, причиняя больше вреда, чем открытый конфликт.

— Доброй воли? — Артём почувствовал, как горечь на языке заставила его прорычать слова, а не произнести их. — У нас больше нет ничего общего, кроме этих несчастных бумаг. Всё, что я хочу, — закончить этот цирк и уйти.

— Я тоже, — Наталья резко поднялась, поджав губы. — Но если ты не желаешь разобраться в проблеме, можешь убираться обратно в свой лес и писать очередные рассказы о своих чувствах и страданиях. Это ни капли не поможет решить реальную ситуацию.

Артём сделал шаг вперёд, чувствуя, как напряжение в теле нарастает. Он уже давно не испытывал подобной злости — смешанной с разочарованием, усталостью и, на удивление, болью. В нём ещё оставались неразрешённые чувства к этой женщине. Они давно потеряли связь, но её тень продолжала нависать над его жизнью, не давая двигаться дальше. А теперь ещё и эта юридическая волокита…

— Послушайте, — вмешался адвокат, чувствуя, что дело принимает неприятный оборот. — Давайте попробуем подойти к этому с точки зрения решения проблемы, а не взаимных упрёков. Нам нужно всего лишь подписать новые документы и заверить их у нотариуса. Это займёт не больше часа. Если у вас обоих хватит терпения на один день, мы сможем закрыть все вопросы раз и навсегда.

Наталья бросила на адвоката быстрый взгляд, затем перевела взгляд на Артёма.

— Что скажешь? Хватит терпения на один день? — с вызовом спросила она, словно насмехаясь.

Он сжал зубы, затем с усилием выдохнул, пытаясь сбросить накатившую волну гнева.

— Ладно, — наконец выдавил он сквозь сжатые губы. — Давайте разберёмся.

Но вместо облегчения Артём почувствовал, как внутри что-то треснуло. Едва заметно, но ощутимо. Порыв ветра за окном словно унес его внутренний покой, оставив только смутную тревогу.

Они вышли из офиса спустя два часа, когда формальности были завершены. Документы, наконец, получили свою законную силу, и адвокат, вежливо попрощавшись, отправился по своим делам. Но напряжение между Артёмом и Натальей только возросло.

— Ну вот и всё, — сказала она с язвительной улыбкой, наблюдая за тем, как он захлопнул дверцу своей машины. — Теперь ты свободен. Навсегда. Можешь возвращаться к своей как там её и рассказывать ей о том, какой я была ужасной женой.

— Прекрати, — бросил Артём, бросив на неё усталый взгляд. — Я приехал сюда не для того, чтобы слушать очередной поток упрёков. Всё это — твоё решение. Ты хотела развода, ты начала этот процесс. Я лишь выполнял свою часть. Так что будь доброй, избавь меня хотя бы от своих сцен.

— Ты всегда был таким — безвольным и слабым, — её голос звучал как плеть. — И ты ни разу не попытался удержать меня. Даже не пытался понять, что я чувствовала.

Артём сжал зубы так крепко, что даже зубы начали хрустеть. Гнев перекатывался внутри, словно бурлящая лава. Она говорила, будто это он виноват во всём, как будто он — тот, кто разрушил их жизнь. Сколько раз он слышал эти обвинения? Десятки? Сотни?

— Да, хорошо. Считай меня слабаком, — едва слышно прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — А ты — безжалостная стерва, которая использовала мои слабости, чтобы обвести меня вокруг пальца.

На её лице отразился шок. Наталья резко отшатнулась, будто его слова обожгли её, но быстро взяла себя в руки.

— Ну что ж, — она отступила на шаг, натянуто улыбаясь. — Тогда, пожалуй, у нас нет причин больше поддерживать связь.

Она развернулась на каблуках и зашагала прочь, оставив его стоять на парковке с бешено колотящимся сердцем. Внутри у него всё дрожало. Артём сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, но ничего не помогало. Ощущение пустоты, злости и бессилия продолжало глодать его изнутри. Он на автопилоте сел в машину и завёл мотор.

«Никаких причин поддерживать связь», — горько подумал он. Правда, ведь? Теперь его ничего не связывало с Натальей, кроме разве что призраков прошлого. И пусть она уйдёт навсегда из его жизни.

Но, несмотря на это, возвращаясь домой, Артём чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку. Едва ступив на порог своей одинокой квартиры, он потянулся к бару. Ему нужно было что-то, чтобы заглушить этот зуд под кожей, убрать острую боль и загнать её обратно в глубины души. Он снова начал пить.