Сандра Филд Три дара любимому

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Она была измучена тяжелым и долгим перелетом и жарой. Она умирала от усталости. И катастрофически опаздывала.

Катастрофически. А дорога, ведущая к «Дубкам», походила на те типичные сельские дороги, которые тянутся бесконечно и в итоге не приводят никуда. С досадливым вздохом Дейвон Фрейзер стерла со лба пот и помассировала шею, чтобы хоть немного успокоить боль. В довершение всего она вот уже почти час тащилась в длинной веренице дорогих лимузинов и «кадиллаков» с личными водителями — приглашенные на свадьбу гости, в дорогих костюмах и платьях от известных модельеров, тоже направлялись к усадьбе.

Дейвон же ехала на своей ярко-красной «мазде» с открытым верхом, одетая в то же, что было на ней двадцать четыре часа назад в Йемене. Простой и далеко не самый дорогой зеленый костюм — порядком помятый, кстати говоря, — блузка с высоким воротом и самые обыкновенные туфли на высоких каблуках, доставлявшие ее ногам невыносимые мучения.

Никакой косметики. Почти сутки без сна. И ни малейшей радости по поводу предстоящей свадьбы матери, на которой ей предстоит провести несколько часов, тем более что это уже пятое замужество Алисии. На сей раз она выходила замуж за человека по имени Бенсон Холт. Богач, имеет сына по имени Джаред, которого она, по ее собственным словам, смертельно боится.

Церемония назначена на шесть часов вечера, а на часах было уже пять минут шестого, когда Дейвон въезжала в широкие металлические ворота усадьбы Бенсона Холта. Должно случиться чудо, подумала она, чтобы успеть меньше чем за час добраться до «Дубков» и из запыленной и усталой растрепы превратиться в блистательную подружку невесты. Подружки невесты на свадьбе всегда должны быть блистательными, не так ли? Или это роль самой невесты?

Сквозь ограду Дейвон увидела широкие поля и пасущихся лошадей. Залюбовавшись, она на мгновение забыла о том, насколько непростительно ее опоздание. В Торонто, собираясь в страшной спешке, она все-таки успела бросить в чемодан костюм для верховой езды. Что ж, по крайней мере какое-то удовольствие от этой свадьбы она получит.

Потому что предстоящая церемония ее, откровенно говоря, ужасала.

Подъездная аллея начала расширяться и наконец вывела ее к площадке перед старинным особняком из серого камня. Не обращая внимания на двух человек, которые жестами указывали ей на площадку для парковки, Дейвон остановилась почти у самого входа, выскочила из машины и торопливо вытащила с заднего сиденья чемодан с вещами и длинный пластиковый чехол, в котором лежали вечерние платья.

Все нестерпимо болело. Она чувствовала себя хуже некуда... а выглядела еще хуже.

Дейвон бегом бросилась к парадной двери, тяжелой, дубовой, выкрашенной в темно-зеленый цвет. Но не успела она дотянуться до кнопки звонка, как дверь распахнулась.

— Вот как, — язвительно проговорил мужской голос. — Опоздавшая мисс Фрейзер.

Дейвон собрала рукой длинные светлые волосы в хвост на затылке... надо же, всего двадцать четыре часа тому назад это было безупречной прической.

— Да, я Дейвон Фрейзер, — ответила она. — Не будете ли вы так добры проводить меня в мою комнату? Я очень тороплюсь.

Мужчина, стоявший в тени входной двери, окинул ее взглядом с головы до ног — от растрепанных волос до запыленных туфель.

— Очень... — повторил он.

Ее первое предположение, что дверь ей открыл дворецкий, было именно первым и очень недолгим. Потому что стоящий перед ней мужчина определенно никогда в жизни не принадлежал к прислуге. Нет, этот человек сам привык отдавать приказы, причем такие, которые должны были немедленно и точно исполняться.

И когда он вышел из тени на яркое солнце, Дейвон невольно отступила и потрясенно уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Дворецкий? Да она, верно, с ума сошла? Перед ней стоял самый великолепный представитель мужского пола, какого ей когда-либо приходилось видеть.

Слова «высокий», «темноволосый», «красивый» были бы лишь слабым отражением его внешности.

Да, он высок, на несколько дюймов выше ее, хотя и сама Дейвон отнюдь не коротышка. Одно это уже раздражило ее сверх всякой меры. Его темные волосы гармонировали с черными глазами... и на какой-то миг Дейвон показалось — чистая игра воображения! — что этот человек неспроста встал на ее пути и что добра от него нечего ждать.

«Дейвон, прекрати, ради бога! У миллионов мужчин на земле темные волосы и черные глаза! Успокойся».

Что же касается красоты... Его черты были слишком резкими, слишком наполненными напряженной мужской энергией, чтобы их можно было назвать красивыми в общепринятом смысле слова. Так красив мог бы быть, скажем, белый медведь, подумала Дейвон.

«Так что посмотри на него и ступай по своим делам».

Ее смущение усиливало еще и то, что дорогой, идеально сшитый костюм мужчины бессилен был скрыть его широкие плечи и мощную грудь, подтянутый торс и стройные сильные ноги...

Может ли какая-нибудь женщина, достойная носить это имя, устоять перед ним?

«Может, — гневно сказала себе Дейвон. — Это я».

Что, черт побери, происходит? Она давно сделала своим твердым жизненным правилом не поддаваться мужскому обаянию, от кого бы оно ни исходило. И это правило верой и правдой служило ей много лет подряд, удерживая от ошибок, которые ее мать совершала на каждом шагу. Тогда почему же она стоит тут как вкопанная, перед этим человеком? Из-за которого к тому же она все больше и больше опаздывает на свадьбу...

«Так, Дейвон, успокойся, — снова сказала она себе. — Ты измотана, устала, ты предпочла бы сейчас оказаться посреди пустыни Калахари вместо этой свадьбы, вот твое воображение и разыгралось сверх меры. Этот человек тебя потряс? Брось, какая ерунда! Да, конечно, в его лице нет сладкой красивости, а есть скрытая хищная угроза, но какая тебе разница?»

В одном Дейвон уже не сомневалась. Мужчина, стоящий перед ней, и есть тот самый пресловутый Джаред Холт. Теперь Дейвон начала понимать страх своей матери перед ним.

— А вы кто такой? — спокойно поинтересовалась она.

Словно не услышав ее вопроса, глубоким бархатным баритоном он проговорил:

— Я надеялся, что вы не приедете вовсе. Таким образом эта нелепая свадьба могла бы быть по крайней мере отложена.

— Какая жалость, — ответила Дейвон. — Я все-таки здесь. — Внутренне гордясь спокойствием своего тона, она предпочла удержать при себе сообщение, что для нее эта свадьба точно так же нелепа. — Полагаю, вы Джаред Холт?

Он только кивнул, даже не удосужившись подать ей руку.

— Признаться, вы оказались совсем не той, что я ожидал увидеть. Ваша мать только и говорила все время о том, как вы хороши собой.

— Господи, — возмутилась Дейвон, — вы ведь и в самом деле не хотите, чтобы мы с матерью вошли в вашу семью, не так ли?

— Вы абсолютно правильно меня поняли.

— Точно так же и я не хочу видеть вас с вашим отцом в нашей семье!

Его подбородок затвердел. Очень волевой подбородок, между прочим.

— Почему же вы тогда не опоздали на самолет из Йемена, мисс Фрейзер? Полагаю, ваша матушка не согласилась бы начать церемонию без вас. Таким образом вы могли бы решить эту проблему. Хотя бы временно.

— К сожалению, — ледяным тоном вежливо ответила Дейвон, — я не играю в жизни своей матери столь определяющую роль. В любом случае она давно уже вышла из несамостоятельного возраста. Как и ваш отец.

— Показываете коготки, да? Любопытно. Однако они ничуть не подходят к вашему наряду. — Он снова прошелся оценивающим взглядом по ее пыльному и помятому костюму и выбившейся блузке.

— Мистер Холт, последние четыре дня я провела на переговорах с очень влиятельными людьми, живущими в стране, где женская мода сильно отличается от нашей. Мой самолет вылетел из Йемена с опозданием, поэтому я не успела на пересадку в Гамбурге, в аэропорту Хитроу меня встретила невообразимая толчея, а в Торонто я едва разобралась в страшной путанице с багажом. Умалчиваю о пробках на выезде из города. Я устала так, что с ног валюсь, и готова кусаться. Поэтому не могли бы вы наконец сказать, где моя комната, чтобы я могла переодеться?

— Готовы кусаться? — усмехнувшись, повторил он. — Поаккуратней с выражениями... однако как это по-женски!

— Обобщения — признак ленивого ума, — вежливо сообщила Дейвон. — А вот слова, которыми я могла бы описать вас, не входят в лексикон порядочных девушек, разговаривающих с незнакомцами. Где же моя комната, мистер Холт?

— Значит, я был прав — за вашим скромным обличьем скрывается нечто гораздо большее, чем просто желание кусаться... впрочем, я все же не могу понять, почему вы против брака вашей матери с богатым человеком. Вам это сулит немалые выгоды.

«Только не поддавайся на провокации, — сказала себе Дейвон, стискивая зубы. — Джаред Холт будет в восторге, если ты завизжишь и фурией вцепишься ему в физиономию на десятой минуте своего пребывания у порога дома его отца». Поэтому она только холодно сказала:

— Моя мать была замужем за человеком гораздо более богатым, нежели ваш отец... Не понимаю, почему она решила согласиться на меньшее. — Она вопросительно приподняла бровь. — Конечно, может быть, отец намного приятнее своего сына?

— Когда нужно, я бываю вполне приятным человеком, к вашему сведению. И, между прочим, я терпеть не могу разговаривать с людьми в темных очках. — Дейвон не успела отстраниться, как Джаред молниеносным движением руки сдернул очки с ее носа. На мгновение в его лице что-то словно изменилось, в глазах промелькнуло изумление, но спустя секунду все встало на свои места, и Дейвон могла только спрашивать себя — не померещилось ли ей все это?

Он коротко бросил:

— Я покажу вам вашу комнату. Комната вашей матери рядом. После церемонии она, конечно, переселится на половину моего отца.

Дейвон с самой невинной улыбкой спросила:

— Судя по всему, вас задевает, что ваш отец все еще ведет половую жизнь?

— Меня не интересует, с кем он спит. Меня волнует, на ком он женится.

— Надо же, — у Дейвон вырвался короткий смешок. — Почему меня это удивляет?

— Давайте сразу проясним обстановку, — со сдержанной яростью предложил Джаред Холт. Дейвон с трудом поборола желание отступить на шаг. — И можете передать это своей матери. Я не позволю ей втянуть отца в тяжбу по разделу имущества, когда придет время неизбежного развода. Вы поняли это? Или мне повторить?

К дьяволу все ее благие намерения и хорошее воспитание! Не для того она пролетела и проехала несколько тысяч миль, чтобы получить здесь ушат грязи на голову.

— Знаете что? — выпалила Дейвон. — За последние восемь лет мне пришлось побывать в сорока или пятидесяти странах, и ни в одной из них — слышите! — ни в одной я не встречала человека до такой степени грубого и невоспитанного. Вам первый приз, мистер Холт! Поздравляю!

Если она надеялась уколоть его, то напрасно. Его губы лишь слегка скривились.

— Я был не груб, а просто честен с вами. Конечно, это не совсем то обращение, к которому вы привыкли, мисс Фрейзер. Но, возможно, вам придется с этим смириться.

Дейвон внезапно почувствовала, что игра затянулась. Она сказала резче:

— Вы собираетесь продолжать вести со мной эту дешевую перепалку до самой брачной церемонии? Надеетесь, моя мать откажется, увидев, что меня нет? Напрасно — я вполне в состоянии разыскать ее без чьей-либо помощи, благодарю вас. — Она обогнула его и сделала два шага вперед.

В следующую секунду ее крепко схватили за рукав. Обычно ей не приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть в глаза собеседнику, — для этого она была достаточно высокой. Но Джаред Холт непостижимым образом заставил ее почувствовать себя маленькой.

— Отпустите меня!

— Успокойтесь, — ядовито ответил он. — Я просто хотел проводить вас в вашу комнату. — Протянув руку, он забрал у нее чемодан. — Все равно, — продолжал он, — время упущено, а я никогда в жизни не встречал женщину, способную полностью приготовиться к выходу меньше чем за час.

С холодно-надменным выражением она оглядела его с головы до ног.

— Не сомневаюсь, что женщин вы знавали немало.

— Можно и так сказать.

— На мой взгляд, мужчины, хвастающие своими победами, не стоят внимания. Вы, конечно, выглядите неплохо, но, по-моему, мужчина должен обладать чем-то еще.

— Для женщины, чья внешность не заслуживает второго взгляда мужчин, вы весьма пространно о нас судите.

«Ты мне за это ответишь, — мысленно пообещала Дейвон. — Ты не только второй раз взглянешь на меня, а просто глаз не оторвешь! Заносчивый красавчик!»

В пластиковом чехле, который Дейвон держала в руках, лежали два вечерних платья: одно — безупречно подходящее для свадьбы в высшем обществе, второе же — гораздо более привлекающее взгляды, но менее благопристойное. Дейвон уже точно знала, какое именно наденет сегодня.

Конечно, будь она благоразумнее, надела бы скромное, но безопасное платье. Потому что худшее, что она вынесла из этого нелепого разговора, — это ощущение, что Джаред невероятно привлекателен. Настоящий мужчина, буквально созданный для нее. Его самоуверенность раздражала ее отчасти и потому, что не была напускной. Джаред Холт даже не пытался произвести на нее впечатление. Конечно! Она не стоила траты сил и времени!

Но все в нем неудержимо тянуло ее к себе — каждая клетка его смуглого подтянутого тела. Здравый смысл подсказывал Дейвон, что от этого человека надо бежать как можно быстрее и как можно дальше. Она прекрасно справлялась со своими страстями в течение последних нескольких лет. А Джаред Холт не просто притягивал ее к себе, но и пугал этим. Не на шутку.

— Вы как-то притихли, — заговорил он снова. — Только не говорите, что уже переменили мнение обо мне.

— Это была бы бесполезная трата времени.

— Весь сегодняшний день — бесполезная трата времени, — с нажимом сказал он.

— Наконец-то мы хоть в чем-то согласились.

Он внезапно резко и нетерпеливо потащил ее за собой по широкому, освещенному солнцем холлу к лестнице. Дейвон чувствовала, как его пальцы сжимают ее кисть. Чтобы хоть чем-нибудь уязвить его, она вежливо сказала:

— Мне показалось, что я вас уже видела... хотя не помню, где. Вы никогда не снимались в рекламе?

— Нет!

Задела за живое. Ура, ура! Поднимаясь по лестнице и разглядывая картины, изображающие призовых лошадей, которыми славился Бенсон Холт, Дейвон вежливо поинтересовалась:

— Какие чудесные создания... может быть, вы работаете на конном заводе вашего отца, мистер Холт?

— Нет. — Он проглотил и это. Два — ноль.

— Тогда чем же вы занимаетесь?

— Охраняю отца от искательниц счастья, которые вечно вьются вокруг него. Но на этот раз я не преуспел. — Он проводил Дейвон в дальнее крыло дома и толкнул белую крашеную дверь. — Комната вашей матери — последняя, ваша рядом. В каждой есть ванная.

Прежде чем Дейвон успела возразить, он вошел в ее комнату и бросил чемодан на кровать.

Дейвон тоном дружеского совета заметила:

— Постарайтесь перед фотокамерами хотя бы иногда улыбаться. Если, конечно, не хотите, чтобы на всех фотографиях у вас был вид обиженного капризного ребенка, чью прихоть почему-то не выполнили.

— Нечего указывать, что мне делать, — тихо ответил Джаред. — Я этого не люблю.

У Дейвон перехватило дыхание и сердце стукнуло не в такт. С самого первого взгляда этот человек показался ей опасным. И она не ошиблась. Но что-то внутри нее противилось отступлению.

— Как интересно, — сказала она. — Я тоже ненавижу, когда мне указывают, что делать. Еще одна общая у нас с вами черта.

— К несчастью, общего у нас гораздо больше. Я не могу даже представить, что вы в восторге быть моей сводной сестрой, точно так же как и я — вашим братом. День Благодарения и Рождество за одним столом. Семейные дни рождения. И так далее, и тому подобное... — Он хищно оскалился. — Когда эта свадьба состоится, мы окажемся связанными вместе — вот еще одна причина, по которой вам следовало бы опоздать на самолет.

Очень спокойно Дейвон возразила:

— Я юрист и занимаюсь оформлением продаж прав на разработку и добычу полезных ископаемых. Это требует моего присутствия в странах весьма отдаленных. Так что можете смело приезжать на семейные праздники. Меня здесь не будет.

Джаред внезапно протянул руку и отвел выбившуюся прядь волос с ее виска. Когда его рука коснулась ее шеи, Дейвон показалось, словно ее обожгло, и ей пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы выражение лица оставалось бесстрастным. Джаред же спокойно сказал:

— Кстати, о свадебных фотографиях. Надеюсь, в ближайшие сорок минут вы успеете привести ваши волосы в подобающий вид и не заставите нас ждать? Это все-таки прерогатива невесты.

Он быстрым шагом вышел и бесшумно закрыл за собой дверь. Девушка уронила на кровать чехол с вечерними платьями и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Без него комната стала как будто больше. И опустела.

Раздался стук в дверь. Дейвон вздрогнула, как будто услыхав выстрел.

— Да?

— Дорогая моя, ты здесь?

— Заходи, мама, — отозвалась Дейвон, обхватывая себя за плечи.

— Джаред сказал, что ты приехала. Я так волновалась, я боялась, что ты не успеешь вовремя, а мне так нужна твоя поддержка. Джаред смотрит на меня так, будто я настоящая роковая женщина... я боюсь его до смерти. Не представляю, как у Бенсона мог появиться такой сын... боже, да ты еще не одета!

— Я только что приехала, — ответила Дейвон, целуя мать в напудренную щеку. Оглядев ее с ног до головы, она искренно воскликнула: — Ты чудесно выглядишь!

— Я не хотела надевать белое — было бы как-то неуместно. Я правда нормально выгляжу? — Алисия нервно теребила складки длинного кремового шелкового платья.

Впервые Алисия отказалась от кружев, флердоранжа и расшитых тканей, которые просто обожала. Ее свадебное платье было сдержанно-элегантным, как и прическа. Прошло всего пять месяцев с тех пор, как Дейвон виделась с ней последний раз, и тогда имя Бенсона Холта только немного чаще обычного появлялось в рассказах Алисии. Невольно подумав, не Бенсоном ли вызваны такие перемены, Дейвон повторила:

— Платье просто чудесное! Покажи мне кольцо.

Стыдливо покраснев — странно, ведь это было уже пятое обручальное кольцо матери, — Алисия протянула ей левую руку. В золотой оправе сверкнул бриллиант. Дейвон никогда особенно не любила бриллианты — их холодный блеск не привлекал ее.

— Я надеюсь, что ты будешь счастлива, — сказала она.

Алисия с ужасом посмотрела на часы.

— Церемония начнется через тридцать пять минут!

— В таком случае тебе лучше выйти — я приготовлюсь, — с улыбкой сказала Дейвон. — Прости, что я так опоздала.

— Мне пришлось сидеть между Бенсоном и Джаредом, — с содроганием сказала Алисия. — Ты знаешь, что он сделал три дня назад? Джаред, я имею в виду. Он пытался предложить мне отступного.

— Что?!

— Он предложил мне очень большую сумму, чтобы я отменила свадьбу. И я не могла даже сказать об этом Бенсону — в конце концов, Джаред его единственный сын.

— Да как он посмел?

— Он и не такое может. Он ведь глава «Холт инкорпорейтед». Это миллионы, дорогая моя, миллионы.

У Дейвон приоткрылся рот.

— Джаред — директор «Холт инкорпорейтед»?

— Он не директор. Он ее владелец. И богаче Бенсона раз в пятьдесят.

«Холт инкорпорейтед» включала в себя курортные комплексы и отели по всему миру, в том числе и те, в которых Дейвон доводилось останавливаться, туристические лайнеры, несколько сырьевых компаний и чрезвычайно преуспевающую компьютерную компанию.

— Почему ты мне раньше не сказала? — сдавленно пробормотала Дейвон.

Алисия вполне резонно возразила:

— Когда ты мне звонила то из Новой Гвинеи, то с Борнео, то еще откуда-то, у меня были для тебя новости поинтереснее Джареда Холта.

Дейвон опустилась на край кровати и с нервным смешком сказала:

— Знаешь что? Я спросила его, не работает ли он на конном заводе у отца. А перед этим спросила, не снимался ли он в рекламе.

Алисия застонала:

— О нет... как ты могла?

— Очень просто. Он самый грубый и высокомерный хам, какого я когда-либо в жизни видела. А мне случалось видеть всяких.

Алисия снова содрогнулась.

— Лучше не связывайся с ним. Такого врага иметь страшно.

— Я не боюсь Джареда Холта, — не совсем искренне сказала Дейвон. — Но я боюсь опоздать еще на полчаса в то роскошное сооружение, которое я видела в саду у дома. Все, мама. Мне пора одеваться.

Загрузка...