Ведьма в беде, или Демона призывали?

ч.2

— У меня вопрос, — начала я, в очередной раз игнорируя обращение по имени и не нарушая данного себе слова.

— Да?

— На экзамене будет раздел о защитных чарах и магии?

— Конечно.

— Я не брала факультатив и знаю лишь основы. Вот, к примеру, в ваш дом я попала… свободно. Почему он не был защищён? — Сообразив, что иду по тонкому льду, быстро перевела разговор в плоскость личных отношений. — Кого-то ждали?

— Возможно, вас, Элеана, — с улыбкой ответил мужчина.

Так, я молодец. Пока, кажется, всё довольно деликатно. Главное — ни словом не намекнуть проверяющему, что его собеседница хочет взломать хранилище академии.

— Но обычно в академии все помещения, куда нет доступа студентам, хорошо защищены.

— Да. Драгоценные книги, артефакты, сосуды и прочие необходимые вещи охраняют лучше проверяющих, — с улыбкой заметил Норлинг.

— Вам защита не нужна. Вы вон, какой умный и сильный. Не то, что студенты. Так вот, меня всё не отпускает одна мысль.

— Внимательно вас слушаю, Элеана.

— Вы сказали, что от студентов можно ожидать чего угодно. Выходит, и защиту от них ставят какую-нибудь уникальную? К примеру, если бы я хотела попасть в архив…

— Совершенно невозможно. Он защищён даже сильнее, чем хранилище артефактов, хотя обычно всё по-другому.

— А почему?

— Ваш архивариус — совершенно помешанный на безопасности полудемон. Без его разрешения в архив академии не попадёт ни ректор, ни король, ни тем более студент.

Подумала, как здорово, что мне нужно не туда. И как замечательно, что мой недавний потоп попал в библиотеку, а не в вотчину господина Данорхуса. Архивариус бы точно выдворил меня из академии. Возможно, с тяжёлыми телесными повреждениями.

— А хранилище почему плохо защищено? — нейтральным тоном уточнила у Норлинга.

Время терять не стоило, мы уже шли по академическому парку. Ещё немного — и остановимся у входа в общежитие.

— Я не говорил, что оно плохо защищено. Там как минимум семь разных защитных плетений.

— Пять стихийных и два из раздела неживой материи? — проявила я познания.

— Да. Простые стихийные проклятия работают лучше прочих, они легко возобновляемы и больше напоминают крючок на двери. Вроде и есть замок, а вроде его и нет.

— Неужели с основной работой справляются всего два плетения? — удивилась я.

— А больше и не нужно, — ответил Норлинг.

И замолчал.

Мы остановились неподалёку от входа в женское общежитие и стояли, скрытые от любопытных глаз одним лишь раскидистым деревом.

Я не знала, как возобновить разговор со столь важной для меня информацией, не вызвав у мужчины подозрения. Потому посмотрела в ночное небо, словно не так уж мне и важно прояснить всё с защитой до конца, есть время полюбоваться красотой.

Как вдруг очнулась.

Он ведь сейчас начнёт засыпать меня комплиментами, а то и вовсе поцелует! А там будет не до расспросов.

— Лунный и звездный свет хорошо проникает в окна хранилища, подсвечивая мельчайшие пылинки. А они буквально везде. И даже если закрыть шторы, немного света всегда останется, как и двойной эффект самого простого охранного заклинания. Я угадала?

— Верно, — произнёс Норлинг, склоняясь к моему уху и продолжая шёпотом: — Студенты не изучают заклинание абсолютной тьмы, Элеана. Оно никому не нужно.

Посмотрела на мужчину. В лунном свете его профиль казался хищным, а губы — твёрдыми и будто вырезанными из камня.

От всей его фигуры веяло спокойным теплом и уверенностью. И я на мгновение поддалась эмоциям. Привстала на цыпочки и нежно коснулась губами чуть колючей мужской щеки.

Щетина ударила по нервным окончаниям электрическим разрядами. Губы в момент напухли, налились теплом. Мне стало невыносимо жарко и душно.

— Благодарю за свидание. Оно было волшебным! — выпалила будто на конкурсе скороговорок и самым бессовестным образом сбежала, не забыв забрать у мужчины пакеты со снедью. — Спокойной ночи! — добавила уже от крыльца.

На мгновение прижалась спиной к прохладной двери, чтобы перевести дух и справиться со ставшим невероятно чувствительным телом. А что было бы, позволь я ему себя поцеловать по-настоящему?

Потрясла головой, выбрасывай неуместные сейчас мысли.