Верь в меня

Глава 34

Я едва не роняю телефон, перехватываю его покрепче. Сердце замирает в груди. Ранение. Перед глазами ярко-красные вспышки проносятся, я зачем-то начинаю представлять все, даже понятия не имея, что там произошло. Фантазия уже бежит впереди, в голове — самое плохое, что может случиться.

— Н-насколько все плохо? — голос дрожит, во рту моментально пересыхает, да так сильно, что горло дерет даже от простых слов, которые я выталкиваю через силу.

Сжимаю спинку стула крепче, только за нее и держусь сейчас, да так сильно, что костяшки пальцев уже побелели. Удивительно, как на ногах стою, их, кажется, даже не чувствую. Затылок печет, будто его огрели чем-то горячим.

— Пока не знаем. Попали в плечо, ранение слепое, он сейчас в операционной, достают пулю.

Выдыхаю. Меня немного отпускает. Совсем чуть-чуть, но я почему-то радуюсь, что это плечо. Никакие жизненно-важные органы не задеты, ноги целые — значит, все будет в порядке.

Ринка аккуратно обходит стол и обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь к ней, позволяя себя утешить. В глаза будто песка насыпали, я пытаюсь проморгаться, но не помогает. Тру веки пальцами.

— Диана, вы тут? — мягко звучит голос Марка из трубки.

— Да-да, здесь. Просто в шоке. В какой он больнице? Я приеду.

— Мы все здесь, Андрей просил вас не беспокоиться и оставаться дома, — говорит неуверенно, потому что знает: вряд ли на меня подействует эта просьба. Как вообще можно было о таком просить? — Но я так понимаю, вы все равно приедете?

— Все верно.

— Тогда я скину вам адрес. Или могу приехать за вами сам.

— Не нужно, спасибо. Адреса будет достаточно.

Заканчиваю разговор и откладываю телефон. Перед глазами все размывается, взгляд теряет фокус, но слез нет. Я просто принимаю новую реальность. Пальцы на руках и ногах леденеют, в сердце будто дыра.

Это не первое ранение Андрея, но переживаю я его так же остро, как и в первый раз. Тогда я была моложе и все воспринимала ярче, сейчас мне хочется сползти по стенке на пол и, прижав колени к груди, просидеть так несколько часов.

— Все будет хорошо, слышишь? — Марина гладит меня по спине и шепчет что-то еще, но я не слышу, полностью погруженная в свои мысли. Киваю на автомате.

Уже думаю, как быть и что делать, много ли придется изменить в нашем быте, пока Андрей будет восстанавливаться после травмы. Наверное, неправильно гадать и строить теории, но именно они помогают мне не впасть в отчаяние. Все уже случилось, дальше только работать над тем, чтобы сделать жизнь как можно лучше.

Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь, Ринка тоже пугается. Следом за этим доносятся мужские голоса. Вадим с кем-то разговаривает. Слышу и шелест пакетов. Через несколько секунд на кухне появляется Вадик в компании двух мужчин: один худой и высокий, другой крепкий и мускулистый, но ниже первого на голову.

— Почему сырость развели? Что случилось? — хмуро басит Вадим.

Я перевожу взгляд с него на сестру. Та уже беззвучно ревет. Ее сейчас способно растрогать все. А я даже не заметила, как она разревелась, но при этом продолжала успокаивать меня. Обнимаю Марину крепче, теперь уже я поглаживаю ее плечо, а она улыбается и виновато пожимает плечами.

— Андрей в больнице, пулевое. Я сейчас поеду к нему, так что нас на празднике не будет, — коротко поясняю Вадиму. Тому хватает пары секунд, чтобы все осмыслить.

— Юр, отвезешь? — спрашивает у того, что пониже.

— Без проблем, — улыбается он широко, и столько доброты в этой улыбке, что я не могу сдержать ответную.

— Нет-нет, не надо. Я сама доеду, правда. Зачем гонять человека, Вадь? Сейчас только соберусь и поеду.

— Можно тебя на пару минут? — спрашивает Вадим.

— Мы пока с костром разберемся! — с полуслова понимают ребята и, оставив пакеты, выходят, точнее, чересчур быстро ретируются.

Ну вот, я уже порчу праздник всем. С тяжелым вздохом смотрю вслед уходящих мужчин. На Вадима почему-то взглянуть не решаюсь.

— Не ворчи на Диану, ей и так сейчас непросто, — всхлипывая, заступается за меня Марина. Мы как две провинившиеся сестры перед старшим братом.

— Нашлась защитница с соплей через губу, — вздыхает Вадим. — Мариш, ну чего ты? — подходит ближе и, протянув руку Марине, ждет ее решения. — Не буду я ни на кого ворчать, — говорит очень мягко, вкрадчиво. Его командирские замашки приходится усмирять дома, потому что Ринка этого не переносит и включает режим «генеральская дочь» в самых безумных проявлениях. — Просто поговорю с Дианой. А ты успокаивайся быстренько и зови гостей в дом, пока они там не околели.

— А как же костер? — Ринка испуганно оглядывается, стирает слезы рукавами домашнего костюма. Выглядывает в окно.

— Да какой костер? Я его через час только разводить собирался.

— Ладно, — Марина кивает, но руку Вадиму не подает. Просто подходит и клюет его в щеку мокрым носом. — Но не ссориться. Я сейчас умоюсь и вернусь, — угрожающе смотрит на нас и только потом оставляет наедине.

Я отхожу, наливаю в стакан воды, предлагаю Вадиму. Он соглашается, и я набираю второй уже для себя. Она прохладная, немного освежает и приводит в чувство. Я уверена, что смогу сама добраться, тем более на дороге трафик почти нулевой, все празднуют. Мне приятна забота, я очень ее ценю, но строить из себя даму в беде не буду. Я далеко не такая.

— Не стоит своих бойцов гонять со мной. Они тебе отказать не смогут, все равно поедут, а потом будут праздник встречать в дороге. Ни к чему это. Я сама справлюсь, правда, — говорю первой, пока Вадим не надавил авторитетом. С военными только так: успеешь рассказать свою версию до того, как они вынесут приговор, есть шанс склонить суд на свою сторону.

— Вот упрямые обе, хер с вами что сделаешь, — Вадим трет переносицу. — А если с тобой по пути что случится?

— Ну что со мной может случиться? — закатываю глаза. Мысленно я уже стою под дверью палаты и не решаюсь войти.

— Да что угодно!

— Так это в любой день может случиться, — осторожно возражаю.

— Сейчас риск выше из-за твоего состояния.

— Какого состояния? — всплескиваю руками, повышая голос, но тут же поджимаю губы. Нехорошо получается. Вадим резонно беспокоится, а я тут качаю права как малолетка. — Извини, — смягчаюсь и прочищаю горло. — Я в нормальном состоянии. Переживаю, да, но, как видишь, не катаюсь по полу в истерике и не зависаю на неопределенное время. Все будет хорошо. Могу висеть на телефоне во время дороги, если так будет спокойнее, только не надо со мной никого отправлять, итак неудобно.

— Ты давай с неудобством заканчивай. Неудобно трусы через голову надевать, — морщится от недовольства. — А то, что произошло у вас, к сожалению, рядовая ситуация. Если нужна будет помощь, звони, я сегодня не пью. И да, будешь со мной на телефоне всю дорогу.

Киваю. И еще раз для подтверждения.

— С Андреем что? Пуля навылет?

— Нет. Оперируют.

— Тебя могут к нему сегодня не пустить. Точно поедешь?

— Конечно, поеду! Не могу не поехать, — обхватываю свои плечи. Еще один решил, что мне надо веселиться, а не сидеть в больнице. Хорошо, что мы с Ринкой упрямые.

— Держи нас в курсе.

— Обязательно, — соглашаюсь.

Собираюсь за двадцать минут.

Наспех принятый душ, собранные в пучок волосы не первой свежести, забрызганные сухим шампунем. Нет времени на хорошую укладку, сейчас важнее приехать к Андрею. Пока одеваюсь, на телефон приходит сообщение с адресом, вбиваю в навигатор, ехать пятьдесят две минуты. Ожидаемо, конечно, но мне все равно не нравится.

Когда спускаюсь, в зале уже больше людей. Желаю всем хорошего праздника и иду к двери. Марина с Вадимом провожают. Ринка успела даже собрать пару контейнеров с салатами и закусками, чтобы я «не умерла от голода ночью и завтра днем». Там, правда, хватит на небольшой междусобойчик, но отказываться я не стала. У нее и так глаза на мокром месте до сих пор.

Шампанское и виски мне, кстати, тоже нагрузили. В какой-то момент мне показалось, что Марина сядет в машину и поедет со мной — хорошо, что Вадик держит ее очень крепко.

Наобещав им оставаться на связи, наконец усаживают в прогретую машину и, пристегнувшись, еду.