Верь в меня

Глава 36

Четыре дня спустя

Андрея наконец выписывают. Пришлось задержаться, чтобы врачи убедились, что процесс заживления идет хорошо. Мы отменили поездку, решили перенести. Тем более у него будет долгий восстановительный отпуск, успеем еще.

Паркуюсь у больницы, забираю пакет с вещами для Андрея. Мы сегодня вдвоем, его ребята отдыхают, им велено не приезжать, и слава богу! Их всегда так много и они такие шумные, что я теряюсь. Здоровые лбы, блин, которые кого угодно смутят и даже не заметят.

Морозов так и не рассказал мне, как его подстрелили, сказал, это не для моих ушей. Я до конца не смирилась, но больше тему не поднимаю. Не хочу лишний раз беспокоить, вряд ли это приятные воспоминания.

Смотрюсь в зеркало заднего вида, подкрашиваю губы. Я сегодня при параде — уложила волосы и даже накрасилась. Дома уже готов обед. Я так жду Андрея, как не ждала даже из первой командировки. Приезжаю немного раньше, сама не знаю зачем. Врач придет только к часу, у меня тридцать минут.

Волнуюсь, как школьница. Все ведь хорошо, мы утром созванивались с Андреем, планировали праздники, Рождество. Все соберутся у нас, они нам не простили приключения в Новый год. Мама узнала только позавчера, расстроилась сильно, хотела даже приехать к Андрею в больницу, но там папа не пустил, и правильно сделал.

Андрей сам не захотел. В праздники с визитами сложно, а после новогодней ночи наглеть больше не хотелось, хотя у нас все и прошло культурно.

Вхожу в здание, персонал улыбается, тут почти все одни и те же лица в праздники, поэтому заочно мы уже знакомы. Снимаю пальто, надеваю бахилы и иду дальше по коридору.

Сегодня еду на лифте, впервые за все время перед ним нет очереди, и четвертый этаж больше не кажется ужасом. Незадолго до палаты замедляюсь. Мы виделись вчера, я знаю, что с Андреем все хорошо, но предвкушение кружит голову и мешает здраво мыслить. Я, кажется, заново влюбляюсь в мужа.

Поправляю волосы и одежду и только потом открываю дверь палаты.

Внутри пусто. В душевой шумит вода. Присаживаюсь на диван. Кровать заправлена немного криво, но я все равно с удивлением отмечаю, насколько подготовился Андрей. Он всегда такой. Стоит мне утром заглянуть на кухню за стаканом воды, кровать уже будет заправлена, если он проснулся. В общем, воюем до сих пор.

Сейчас, вспоминая все моменты, я отчетливо понимаю, что не смогла бы отказаться от Андрея ни в каком из вариантов. Вычеркнуть его из жизни? Я была очень смелой и решительной. А теперь чертовски рада, что все сложилось, как сложилось, что не было никакой измены и что мы теперь еще счастливее.

Мне звонит Ринка в самый неподходящий момент. Я отвечаю. Мы очень много болтали все эти дни, она звала в гости, но я отказывалась, прикрываясь Андреем. Сами они сейчас мало куда-то выезжают. Марина, конечно, рвется куда-нибудь: в кафе, по магазинам, к подружкам — ей дома скучно. Зато стоит только выйти за пределы семейного гнездышка, как она сразу жалуется, что хочет обратно, потому что то в ресторане стулья неудобные, то на улице слишком воняет. В общем, беременные. Поэтому чаще я бываю у нее дома, чем она у меня.

— Привет, Ди, ну как ты там? Как Андрей? — голос у нее бодрый, несмотря на то, что последние гости уехали только вчера. И буквально вчера утром она плакала мне в трубку, закрывшись в ванной, как ее все достали.

С ней такое случается. Эмоционально штормит. И если до беременности такие всплески значили, что дальше последует нечто безумное, то сейчас Марина просто рыдает.

— У меня все отлично, сижу в палате, жду, когда Андрей выйдет из душа, — бодро рапортую.

— Ой, я помешала?

— Ни капельки. Я только зашла.

— Ла-а-а-адно. Хотела спросить насчет седьмого. У нас все в силе?

— Давай я тебе скажу чуть позже? Пока никаких изменений не было, но нужно услышать заключение врача. У вас какие-то планы появились?

— Вадик предлагает перенести все к нам. Его могут на работу сдернуть, он даже сегодня уехал. Вызвали в срочном порядке. В общем, не хочет меня одну оставлять, если его сдернут в праздник. У них там жесть какая-то происходит, поедут своего арестовывать.

— Ого, — я тяжело сглатываю. Вадим служит во внутренней безопасности, там такие истории бывают, что волосы дыбом становятся не только у меня, но и у Андрея. Много тех, кого власть развращает.

— Да. Так что подумайте, хорошо? Можете у нас остаться, если что.

— Оки, я поговорю с Андреем.

Мы прощаемся, и муж как раз появляется в палате. Он почти голый, только вокруг бедер обмотано полотенце, а на плече большой белый пластырь. Я спускаюсь взглядом вниз по его торсу.

— Ого, какой у меня сюрприз.

— Привезла тебе вещи, — заявляю непринужденно, будто сама не изводилась и не предвкушала нашу встречу.

— А поцелуи мне привезла? — Андрей подходит ближе, останавливается напротив. Мой взгляд упирается в линию полотенца.

— Конечно, — наклоняюсь к нему и целую живот.

Андрей давится воздухом, сипло стонет. Он сжимает мои волосы на затылке так резко, что я ахаю. Заставляет меня запрокинуть голову. В его глазах пляшут черти, не иначе. Искр столько, что мы оба сейчас загоримся. Андрей накрывает мои губы своими, резко, пылко, будто мы не целовались вчера половину вечера, как школьники на свидании.

Я дотрагиваюсь до его прохладной после душа кожи. Опускаю ладонь увереннее. Андрей хмыкает и толкается языком в мой рот. Послушно впускаю его, сама с ума схожу от поцелуя.

Мы увлекаемся, заигрываемся. Я не успеваю отвечать, кусаю губы Андрея в ответ, но мои действия только сильнее его подстегивают. Приходится сжать края полотенца в руке, чтобы оно не оказалось на полу.

— Так, давай быстренько осмотрю тебя, пока… Оу, вы бы хоть дверь закрыли!

Все происходит молниеносно. Дверь распахивается, и в палате появляется хирург. Заметив нас, он тут же вылетает в коридор. Я прячусь за Андреем и прикладываю ладони к горящим и наверняка пунцовым от стыда щекам. Неловко как! Боже мой.

Андрей меня не отпускает, но собой заслоняет. Целует еще раз, но уже коротко и почти целомудренно, а затем подмигивает, будто мы два заговорщика, у которых удачно завершилось дело.

— Я либо захожу и выписываю тебя сейчас, либо вернусь через полчаса, — говорит врач из-за двери.

Андрей смотрит на меня, ждет, что я скажу. Нет, полчаса мы тут не продержимся, это уж точно, поэтому киваю, но на дверь пока не смотрю.

— Десять секунд, я оденусь, — отвечает Андрей и достает из пакета чистое белье и штаны.

Доктор заходит, когда муж натягивает штаны.

— Добрый день! — на автомате здоровается он. — Ну что тут у нас?

— Добрый, — говорю тихо, мечтая провалиться прямо на первый этаж и сбежать отсюда, дождавшись Андрея в машине.

Осмотр проходит быстро, доктор дает рекомендации, рассказывает, что на перевязки нужно приезжать через день, а самостоятельно минимум дважды в сутки менять пластырь. Забираю назначение, складывая в сумочку. Док ведет себя максимально профессионально, так что меня тоже отпускает, но неловкость все равно витает в воздухе. Я стараюсь не смотреть на хирурга, иначе точно опять покраснею.

Врач прощается и уходит. Я помогаю Андрею собраться. Хочется уйти отсюда как можно скорее, но мы будто нарочно медлим. Я уворачиваюсь от прикосновений и слабых щипков, знаю, что соскучился, сама такая же, но больничная палата — очень плохое место для спонтанной страсти.

Наконец сложив все вещи, мы собираемся уходить. Андрей помогает мне надеть пальто, даже сейчас не забывает заботиться. Переплетаю его пальцы со своими, улыбаюсь, как самая счастливая дурочка в мире.

Мы спускаемся на лифте, заканчиваем с выпиской, это долго и нудно. Наконец выходим на улицу, и я вдыхаю свежий морозный воздух. Он в разы лучше душной проспиртованной и хлорированной больницы.

Андрей тормозит меня на нижней ступеньке. Перед нами — спецназ, рядом с ними два следователя. Все смотрят на Андрея. Я жмусь к нему ближе. Неужели это за нами?

— Морозов Андрей Алексеевич, верно? — выходит вперед один, который кажется мне смутно знакомым. Где-то я его точно видела.

— Верно, Юра.