Ветеринарка-попаданка. Невольная хозяйка приюта для драконов

Глава 4. «Карантин для дракона»

— Пусть попробуют, — сказала она. — Только теперь мы будем держать голову над водой. И бить по рукам тем, кто тянет нас вниз.

— Два часа, — хрипло напомнила Грета и вцепилась в письмо так, будто могла порвать его и отменить проверку. — Валерия… леди… что делать?

Валерия оглядела двор — и увидела не только людей и доски. Она увидела слабое место: драконов. Их страх, их боль, их магию, которая уже шевелилась под кожей, как зуд под бинтом.

— Делать то же, что всегда, — сказала она коротко. — Структуру. Порядок. И карантин.

— Мы же уже… — начал Лис.

— Не “мы”, — оборвала Валерия. — Ты. Со мной. Шэн — ко мне.

Капрал появился моментально, будто стоял за спиной.

— Да, леди.

— Ворота держать, — сказала Валерия. — И если магистрат притащит не одного Тиса, а “караульную команду”, ты не вступаешь в драку. Ты тянешь время. Понял?

Шэн помрачнел.

— Понял. Но если…

— Если — я скажу, — резко ответила она. — Сейчас драка нам не поможет. Нам нужно показать, что приют живой. Ухоженный. Под контролем. И что никто здесь не сорвётся.

— Драконы уже срываются, — пробормотала Марта, вытирая руки о фартук. — Я слышала. В дальнем вольере шуршит, будто крыша на стену ползёт.

Валерия повернулась к Лису.

— Где Фиалка?

Лис моргнул.

— В боковом. Мы её вчера… ближе к лазарету, как вы сказали. Но сейчас… — он сглотнул. — Сейчас она бьётся о прутья. И крыло себе стирает.

— Пошли, — сказала Валерия.

Она шла быстро, почти бегом, и слышала, как за спиной вприпрыжку семенит Лис, как Шэн отдаёт приказы солдатам, как Грета шепчет Марте: «Котёл не гаси», будто это молитва.

Фиалка была маленькой — не такой кроха, как Рысик, но всё ещё подросток. Лилово-серая чешуя переливалась даже в тусклом свете, а на шее у неё болталась цепь — не натянутая, просто как знак “опасна”. Сейчас эта цепь звенела, как колокольчик безумия.

Драконья девчонка металась по вольеру, чесала бок о камень, пока чешуя не начала белеть, а на месте трения не выступила кровь. Глаза у неё были стеклянные, зрачки широкие, дыхание рваное.

— Фиалка! — позвал Лис, подняв жезл. Руны на кончике вспыхнули.

Фиалка взвизгнула и бросилась на прутья, распахнув пасть.

Валерия оттолкнула Лиса в сторону.

— Не светись перед ней, — прошипела она. — Ты ей сейчас как молния в глаз.

— Но руны…

— Руны — потом. Сейчас — тело.

Она схватила ведро с водой, которое стояло у входа, и плеснула на камень перед вольером. Холодная вода шлёпнулась, потекла, заблестела.

Фиалка замерла на долю секунды — не потому, что “испугалась”, а потому что мир вдруг стал другим: мокрым, прохладным, пахнущим настоящим.

— Вот, — сказала Валерия мягче. — Смотри. Вода. Холод. Дыши.

— Леди, — Лис шепнул, — у неё “зуд проклятых”. Это не кожа. Это внутри. Она срывает с себя…

— Я знаю, — отрезала Валерия. — И я знаю, что если она продолжит чесаться, она вскроет себе бок до мяса. Тогда хоть проклятие, хоть нет — будет инфекция. И тогда она уже точно сорвётся.

Она огляделась. На полке рядом с вольером висели грубые кожаные перчатки, старые ошейники, моток верёвки. На стене — крюк с мешочком трав.

— Это что? — спросила Валерия.

Лис заглянул.

— Сон-трава. Седативная. Но её боятся давать — дракон может уйти слишком глубоко…

— А если не дать, он уйдёт в стену, — холодно сказала Валерия.

Фиалка снова взвизгнула и ударилась плечом о прутья так, что металл дрогнул.

— Лис. Дозировка, — сказала Валерия.

— Леди, я…

— Ты маг-практик, — напомнила она. — Ты умеешь считать. Вес? Возраст? Сила магии? Говори.

Лис побледнел, но заговорил быстро — и в этих цифрах, в этих “по каплям” вдруг проявилась его настоящая уверенность.

— Полторы меры на воду — опасно. Полмеры — слабовато. Если смешать с жароцветом…

— Не смешиваем, — отрезала Валерия. — Жароцвет у нас для жара, не для зуда. Дай мне половину меры. И ещё: нужен фиксатор.

— Фиксатор? — Лис моргнул.

— Перчатки. Верёвка. И твои руны. Но тихие. Без вспышек.

Лис дёрнул подбородком и поднял жезл, стараясь не делать резких движений. Руны на кончике загорелись мягко, как свеча, а не как молния.

— Фиалка, — прошептал он. — Тише.

Она на секунду повернула к нему голову — и Валерия увидела, как по её чешуе пробегают мелкие искры. Не от радости. От боли.

— Открывай, — сказала Валерия.

Лис уставился на неё, будто она предложила сунуть руку в пасть.

— Леди…

— Я сказала — открывай, — повторила она спокойно. — Я не полезу к ней голыми руками. Ты поставишь руны на порог. Она не выйдет, но я смогу зайти.

— Это против правил, — прошептал Лис.

— Правила сейчас пишу я, — отрезала Валерия. — Потому что генерал пропал. А магистрат придёт через два часа. И если Фиалка сорвёт вольер при них — нас закроют в ту же секунду. Давай.

Лис дрожащими пальцами провёл жезлом по рунам на замке. Металл щёлкнул. Валерия натянула перчатки, взяла верёвку — и вошла в вольер, будто в клетку к пуме.

Фиалка бросилась — не на неё, на воздух, на собственный зуд. Валерия успела подставить руку, не чтобы ударить, а чтобы направить. Рывок, перекат, верёвка на шее, не удавка — ограничитель. Она не тянула, не ломала. Она держала.

— Тише, девочка, — прошептала Валерия. — Я не враг. Я просто делаю, чтобы не больнее.

Фиалка дернулась, хрипло взвизгнула — и вдруг замерла, будто почувствовала что-то в голосе. Валерия быстро поднесла к её пасти миску с водой, куда Лис уже капнул сон-траву.

— Пей, — сказала она. — Пей и дыши.

Фиалка понюхала… и фыркнула.

— Она не будет, — выдохнул Лис.

— Будет, — сказала Валерия и, не отпуская верёвку, аккуратно провела пальцем по уголку драконьей пасти, как делала с собакой, которую нужно напоить лекарством. — Глоток. Вот так.

Фиалка сделала один глоток — и тут же второй, будто вкус оказался не таким ужасным. Дыхание стало чуть ровнее. Искры на чешуе не исчезли, но стали тише.

— Хорошо, — прошептала Валерия. — Теперь — обработка.

Она взяла мокрую ткань, приложила к месту, где драконья чешуя была стёрта до крови. Фиалка вздрогнула, но не рванулась. Сон-трава начинала работать.

— Лис, — сказала Валерия, не оборачиваясь, — это у других тоже?

— Да, — выдохнул он. — У Бурого — на шее. У Кварца — под крылом. И у… — он замялся, — у старого Когтя глаза красные. Он себя не чешет, но…

— Но терпит, — закончила Валерия. — А терпение — не лекарство.

Она сняла перчатку, чтобы лучше почувствовать пульс у Фиалки — и ощутила жар. Не такой, как у Рысика, но неприятный. Под кожей будто шевелилось что-то невидимое.

— Это не “зуд”, — сказала Валерия тихо. — Это реакция.

— На что? — Лис почти прошептал.

— На стресс. На выброс магии. На ночь. — Она подняла взгляд. — На проклятие.

Лис сглотнул.

— Мы не можем лечить проклятие.

— Мы можем стабилизировать тело, — сказала Валерия. — Это уже половина победы.

Она вышла из вольера и резко повернулась к Лису.

— Карантинный блок. Сейчас.

— Мы… мы же уже разделили…

— Нет, — перебила Валерия. — Это было “распределение”. Теперь будет карантин. С табличками. С рунами. С процедурой. Чтобы любой инспектор увидел: тут не хаос, тут медицина.

Лис моргнул от слова “медицина”, но кивнул.

— Куда?

Валерия оглядела дальний каменный корпус — тот, что был полупустым, с толстыми стенами, где раньше, вероятно, держали самых буйных.

— Туда, — сказала она. — Там прохладно, нет сквозняков, и стены не пойдут от огня. Томас укрепит. Марта даст горячую воду. Грета принесёт ткань и книги учёта.

— А драконы? — спросил Лис.

— Драконов — туда, — сказала Валерия жёстко. — Всех с симптомами: зуд, жар, вспышки. По очереди. Спокойно. Без крика.

— А если они не дадутся?

Валерия посмотрела на Лиса прямо.

— Тогда мы будем делать то, что делают, когда зверь в панике: не ломать, а вести. Ты — руны. Я — голос. Томас — руки. Шэн — безопасность.

— Леди… — Лис выдохнул, — вы правда думаете, что инспектор оценит таблички?

— Инспектор оценит отсутствие повода закрыть нас, — отрезала Валерия. — И если он ищет повод — мы должны забрать его из рук.

Они работали, как в горячке. Валерия командовала так, будто делала это всю жизнь: коротко, ясно, без лишних эмоций. Томас, ворча, таскал доски и ставил новые засовы. Марта кипятила воду и ругалась на “все эти ваши умные слова”, но приносила отвар точно вовремя. Грета записывала каждую каплю, каждую повязку, каждую порцию корма, и в глазах у неё впервые появилась не только тревога — азарт.

— “Карантин. Блок Б. Симптомы: зуд, вспышки”, — бормотала она, прикалывая табличку к двери. — “Ответственная: леди Валерия. Магическое сопровождение: Лис.” Пойдет?

— Пойдёт, — сказала Валерия. — Только добавь: “Доступ ограничен.” И подпись.

Грета послушно поставила подпись так аккуратно, будто расписывалась под судьбой.

Когда они вели Бурого в карантин, он был уже не тем диким зверем, что вчера ломал стены. Он шёл тяжело, с опущенной головой. На шее у него зудело — он пытался почесаться о воздух, и это было страшнее, чем клык.

— Тише, — говорила Валерия, шаг за шагом. — Я знаю, неприятно. Я знаю. Но ты не сорвёшь себе кожу, слышишь?

Бурый фыркнул и вдруг резко мотнул головой. Цепь звякнула. Томас ругнулся и напрягся.

— Не держи так, — резко сказала Валерия Томасу. — Не тяните его! Он не бык.

— Он дракон, леди! — вспыхнул Томас.

— Именно поэтому, — холодно ответила она. — Если вы его унизите, он вас сожжёт. Держи рядом, но не дави.

Томас сжал челюсть, но послушался.

Лис ставил тепловые руны на порог карантина — не чтобы греть, а чтобы стабилизировать магический фон, как грелку кладут на судорогу. Руны светились мягко, ровно.

— Это… красиво, — неожиданно сказала Марта, остановившись у двери.

— Это функционально, — отрезала Валерия, но потом чуть смягчилась. — Красиво — бонус.

— Леди! — крикнул Шэн от ворот. — Они!

Валерия почувствовала, как всё внутри собралась в кулак. Она вытерла руки о ткань, расправила плечи и пошла к воротам так, будто у неё за спиной не приют на грани, а крепость.

У ворот стояли трое: инспектор Арвель Тис — неизменно гладкий, неизменно неприятный — и двое сопровождающих в более дорогих плащах. Один держал папку, другой — маленький кристалл, который мерцал, как глаз.

— Леди Валерия, — протянул Тис, улыбаясь слишком вежливо. — Раннее утро, а вы уже… бодры. Похвально.

— У нас много работы, — ответила Валерия ровно. — Проходите. Только по правилам: сначала — дезинфекция рук. И запись посетителей.

Сопровождающий с папкой моргнул, будто не ожидал, что его попросят “записаться”.

Тис прищурился.

— Дезинфекция? — мягко переспросил он. — Вы боитесь заразиться от… проклятых?

— Я боюсь, что вы притащите грязь туда, где и так хватает проблем, — так же мягко ответила Валерия. — И потом скажете, что это “нарушение санитарных норм”. Поэтому — пожалуйста.

Марта за её спиной фыркнула так громко, что это было почти смехом.

Тис бросил на неё взгляд, но промолчал. Демонстративно окунул пальцы в миску с травяным раствором у входа.

— Что ж, — сказал он. — Показывайте.

Валерия показала. Не “водила” — вела. Как на экскурсии по больнице, где всё построено на протоколах. Карантинный блок — таблички, руны, журнал. Лазарет — перевязки, дозировки, учет. Склады — новый замок, руны-ловушки на пальцы, книга выдачи.

Сопровождающий с кристаллом всё время держал его на уровне груди, и кристалл то ярчал, то тускнел.

— Магический фон нестабилен, — заметил он наконец с холодной важностью. — Здесь были вспышки.

— Были, — спокойно сказала Валерия. — Поэтому карантин. Поэтому тепловые руны. Поэтому седативные отвары для тех, у кого приступы.

Тис остановился так резко, что Валерия чуть не врезалась в него.

— Седативные? — переспросил он сладко. — Вы даёте седативы проклятым драконам?

— Да, — ответила Валерия, не отводя взгляда. — В минимальной дозе. Под наблюдением. Чтобы они не разорвали себя и окружающих.

Тис улыбнулся шире.

— Интересно. А вы имеете лицензию магистрата на применение…

— У меня есть результат, — перебила Валерия. — И есть журнал: дозировки, реакция, осложнения. Хотите — подпишите, что видели.

Его улыбка дрогнула на секунду, но тут же вернулась.

— Подпишем, — пообещал он. — Если всё будет… законно.

В этот момент за воротами раздался шум — не инспекторский, не людской. Глухой удар, как будто в камень врезалось что-то тяжёлое.

Шэн мгновенно дёрнулся к воротам.

— Леди, — выдохнул он, — там…

Валерия ещё не успела повернуть голову, как ворота распахнулись — и в двор шагнул Рейнар Дорн.

Без плаща. Без выправки. Слишком бледный. На рукаве — тёмное пятно, которое не было пеплом. Он держал руку чуть иначе, будто боль была привычной, но неприятной.

Тис замер. Его сопровождающие одновременно вытянулись, словно увидели не человека, а силу, которая может раздавить их одним словом.

Рейнар оглядел двор — таблички, руны, люди на местах — и его взгляд упёрся в Валерию.

— Ты… — сказал он тихо, и в этом “ты” было всё сразу: и удивление, и раздражение, и нечто, похожее на облегчение.

Валерия почувствовала, как внутри что-то отпустило — всего на миг. Потом она заставила себя не показать этого.

— Вы вовремя, генерал, — сказала она вслух. — У нас повторная проверка. По жалобе.

Рейнар медленно повернул голову к Тису.

— По жалобе, — повторил он, и от его голоса воздух стал холоднее.

Тис натянул улыбку.

— Господин генерал. Я рад, что вы… — он запнулся, будто подбирая слово, — вернулись.

— А я не рад, что вы здесь, — спокойно ответил Рейнар. — Это мой приют.

— Он под управлением леди Валерии, — сладко напомнил Тис. — Временным. До…

— До тех пор, пока она справляется, — оборвал Рейнар. — А судя по тому, что я вижу, она справляется лучше многих магистратских “управляющих”.

Валерия поймала взгляд Тиса — и увидела в нём короткую вспышку злости. Он не ожидал, что генерал появится. Тем более — что встанет на её сторону.

— Леди Валерия, — Тис быстро повернулся к ней, словно хотел выбить опору. — Вы применяли седативы. Без лицензии. Без одобрения…

— С одобрением генерала, — резко сказал Рейнар, даже не взглянув на Валерию.

Валерия резко повернулась к нему.

— С каким одобрением? — прошипела она так тихо, что услышал только он.

Рейнар не моргнул.

— С тем, которое я дал сейчас, — ответил он столь же тихо. — И не благодари.

— Я не собиралась, — прошипела Валерия.

— Вижу, — коротко сказал он и уже громче добавил: — Если магистрат считает, что приют нарушает правила, магистрат будет разговаривать со мной.

— А я считаю, что приют нарушает правила тем, что ещё стоит, — язвительно сказал Тис. — Но хорошо. Я фиксирую: генерал берёт ответственность за применение седативов и рун.

— Фиксируйте, — спокойно сказал Рейнар. — И фиксируйте другое: приют работает. Драконы под контролем. Люди на местах. Корм учитывается. Замки сменены. Карантин введён. Это сделала моя… — он сделал паузу, и Валерия напряглась, — жена.

Слово “жена” прозвучало как печать. Тис моргнул, будто ему дали по носу.

— Ваши семейные обстоятельства меня не касаются, — выдавил он.

— Ошибаетесь, — спокойно ответил Рейнар. — Вас касаются мои обстоятельства всегда, когда вы лезете туда, куда не надо.

Тис резко вдохнул, но сдержался. Он сделал вид, что его интересует только журнал.

— Я всё равно проведу осмотр, — сказал он. — И составлю акт.

— Проведёте, — согласилась Валерия. — Только не лезьте к карантинным без моего разрешения. Там сейчас Фиалка под седативом. Если вы её вспугнёте — я не отвечаю за вашу… бумажную кожу.

Сопровождающий с папкой сглотнул и шагнул на полшага назад.

Тис посмотрел на Валерию так, будто хотел её укусить словами.

— Вы дерзите, леди.

— Я защищаю, — ответила Валерия.

Рейнар бросил на неё взгляд — короткий, острый. В этом взгляде было что-то, что она не хотела понимать.

Проверка закончилась не так, как ожидал Тис. Он нашёл мелочи — “неправильная форма записи”, “не та печать на одном из журналов”, “недостаточно ограждения в боковом крыле” — но не нашёл главного: хаоса. Повода. Паники. Факта “опасно”.

Когда они наконец ушли, оставив за собой запах дорогих духов и чужой власти, Валерия почувствовала, что ноги подкашиваются — не от слабости, от напряжения.

Рейнар остановил её движением руки.

— В кабинет, — сказал он.

— Я занята, — отрезала Валерия.

— В кабинет, — повторил он тем же тоном, которым, вероятно, останавливал бегущую в пропасть роту.

Она пошла — не потому что “послушалась”, а потому что понимала: он не отстанет, а у неё внутри слишком много вопросов.

В кабинете Рейнар закрыл дверь и резко повернулся к ней.

— Ты ставишь руны на драконов, — сказал он без вступления. — Ты даёшь им седативы. Ты вводишь карантин, как будто это… коровник.

— Как будто это живые существа, — холодно ответила Валерия. — И я не понимаю, почему это вас бесит больше, чем то, что кто-то пытается нас утопить.

Рейнар сжал челюсть.

— Меня бесит не это. Меня бесит, что ты делаешь всё это без понимания цены.

— Цена — жизнь, — резко сказала Валерия. — Фиалка уже стирала себя до крови. Бурый бы сорвался. Старый Коготь терпел бы, пока не рухнул. Я не лечу “драконий героизм”. Я лечу боль.

Рейнар молчал секунду. Потом подошёл ближе — слишком близко. Валерия почувствовала тепло его тела и запах железа, будто он принёс с собой кровь.

— Ты справилась, — сказал он наконец тихо. — Я видел.

— Это похвала? — Валерия не удержалась от колкости.

— Это факт, — ответил он.

И тут же, будто чтобы не дать ей привыкнуть к этому “факту”, его голос снова стал жёстким:

— Но если ты ещё раз откроешь вольер одна…

— Я не открывала “одна”, — перебила Валерия. — Лис ставил руны.

— Ещё раз полезешь под когти без охраны — я запру тебя, — сказал Рейнар.

Валерия моргнула.

— Вы зап…

— Я сделаю так, чтобы ты дожила до завтра, — отрезал он. — Ты мне нужна живой.

— Вам нужен приют, — холодно сказала Валерия. — Не я.

Рейнар смотрел на неё долго. Потом тихо, почти зло, сказал:

— Не путай.

Валерия почувствовала, как внутри что-то дернулось — опасно, непонятно.

Она отступила на шаг и резко сменила тему, чтобы не утонуть в этом взгляде.

— Где вы были? — спросила она.

Рейнар замер на полсекунды. Его глаза потемнели.

— Там, где не должен был быть никто, — сказал он. — И я не хочу, чтобы ты туда лезла.

— Значит, я туда полезу, — выдохнула Валерия.

Рейнар резко усмехнулся — без радости.

— Упрямая.

— Профессиональная, — напомнила она.

Он развернулся к столу, взял чашку с водой, сделал глоток — и тут Валерия заметила, как дрогнула его рука. Как будто ему было больно держать.

— Вы ранены, — сказала она автоматически.

— Пустяки.

— Я не спрашивала ваше мнение, — отрезала Валерия и подошла ближе. — Снимите рукав.

Рейнар посмотрел на неё так, будто сейчас скажет “нет” из принципа. Но потом медленно закатал рукав.

На предплечье был порез — не глубокий, но странный. Края раны не были ровными. Они будто… обожжены. И рядом, под кожей, проступали мелкие чёрные точки — как крошечные чешуйки или занозы.

Валерия почувствовала, как у неё внутри холодеет.

— Это магия, — прошептала она.

— Да, — коротко ответил Рейнар. — И поэтому ты не лезешь.

— И поэтому я лезу, — упрямо сказала Валерия, уже разворачиваясь к шкафчику с перевязками.

Она обработала рану быстро, привычно, мягко. Рейнар молчал, но его плечи были напряжены так, будто он готовился к удару — не от боли, от близости.

— Не трогай эти точки, — сказал он, когда она попыталась рассмотреть их ближе.

— Это как занозы, — пробормотала Валерия. — Если оставить — воспалится.

— Оставь, — приказал Рейнар.

Валерия замерла.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Валерия.

— Рейнар, — неожиданно для себя сказала она его имя, и это прозвучало слишком естественно. — Вы можете командовать солдатами. Но не моими руками.

Рейnar смотрел на неё, и в этом взгляде было ярость… и что-то похожее на уважение.

— Ладно, — сказал он наконец. — Делай. Но осторожно.

— Я всегда осторожна, — буркнула Валерия.

— Нет, — тихо ответил он. — Ты всегда смелая.

Она не ответила. Просто аккуратно поддела одну из “точек” стерильной иглой — и вытащила крошечный чёрный осколок. Он был тёплый. И пах — странно сладко, как палёный сахар.

Валерия застыла.

— Это… — прошептала она. — Это как у Рысика было.

Рейnar резко напрягся.

— Не говори мне этого, — сказал он глухо.

— Вы приносите это в приют, — выдохнула Валерия. — Или приют приносит это вам.

Рейnar схватил её запястье — не грубо, но крепко.

— Слушай меня, — сказал он тихо, почти в ухо. — Если ты хоть слово скажешь Тису про это — он закроет приют за “поражение проклятием”. Поняла?

Валерия выдернула руку.

— Я не идиотка, — прошипела она. — Я хочу найти причину. Чтобы не лечить последствия бесконечно.

— Причина — враги, — отрезал Рейnar. — И ночь.

Он развернулся к двери.

— Куда вы? — вырвалось у неё.

— Делать то, что должен, — сказал он тем же голосом, что и раньше. И добавил, не оборачиваясь: — И не пей ничего, что тебе дадут без Греты.

Валерия замерла.

— Что это значит?

Рейnar уже открыл дверь.

— Это значит, что тебя тоже пытаются утопить, — сказал он и вышел.

Валерия стояла секунду, потом резко выдохнула. В горле пересохло так, будто она снова вдохнула пепел.

— Леди! — в дверь заглянула Марта. — Я вам чай принесла. Вы с утра как на иголках.

На подносе стояла чашка. Тёмный настой. Запах трав — привычный, почти уютный.

Валерия поймала себя на том, что руки дрожат от усталости.

— Спасибо, Марта, — сказала она и взяла чашку.

— С сахаром не было, — виновато добавила кухарка. — Но я вам… — она протянула маленькую баночку. — Мёд нашла. Последний. Для вас.

Валерия подняла бровь.

— Откуда?

Марта смутилась.

— В кладовке. За мешками. Может, забыли.

“Забыли”. В приюте, где воруют корм и шантажируют травником.

Валерия медленно кивнула, не показывая, что внутри уже насторожилась.

— Ладно. Спасибо.

Марта ушла.

Валерия поднесла чашку к губам. Сделала один глоток — и тут же ощутила странное: не горечь трав, не тепло. А тонкий, чужой вкус — как металл на языке. Как яд.

Она замерла, и в эту же секунду мир качнулся.

Ладони похолодели. Сердце ударило резко, потом будто сбилось. В животе разлился ледяной огонь.

— Нет… — прошептала Валерия и попыталась поставить чашку, но пальцы не слушались.

Чашка выскользнула и разбилась о камень.

И вместе со звоном в нос ударил запах — сладкий, приторный, как палёный сахар.

Точно такой же, как от чёрного осколка в руке Рейнара.

Валерия попыталась вдохнуть — и поняла, что воздух стал густым, как вода.

— Леди? — где-то далеко закричала Грета.

Валерия сделала шаг — и пол ушёл из-под ног.

Последнее, что она увидела, падая, — как по коридору несётся Лис с жезлом, а за его спиной, в дверном проёме, мелькнула чужая тень.

И чей-то тихий голос, почти ласковый, сказал:

— Случайность, конечно…