Вопреки прошлому

Глава 25.1 Антон

Перерыв в отделе кадров все бумаги, я всё-таки нахожу адрес Нинэль. Это было несложно сделать, остаётся рассчитывать на то, что её паспорт не был жалкой подделкой, и что она всё ещё проживает по месту своей прописки.

Свесив все свои дела на заместителя и тонко намекнув ему, что пора бы уже ему моё место занимать, а мне остаться в роли владельца компании и генерального директора, я еду по адресу, переписанному на бумагу. Хочется поскорее уже закрыть этот гештальт и отправиться к своим девочкам. Мы слишком много времени потеряли. Слишком много, чтобы теперь растрачивать его ещё больше на ненужных нам людей.

Добравшись до полуразвалившегося пятиэтажного дома, больше похожего на общежитие, я оставляю машину и окидываю местных гопников предупреждающим взглядом. А потом решаю не вступать в конфликт. Подхожу к одному из них и протягиваю пятитысячную купюру.

— Ребят, вы же местные?! — они отвечают лёгким кивком. — Последите, чтобы тачку никто не поцарапал, а когда я вернусь, заплачу в два раза больше!

Их глаза начинают блестеть, а на губах появляются улыбки. Договариваться иногда куда лучше, чем угрожать. На всякий случай уточнив у них, в каком из подъездов квартира тридцать три, я направляюсь к нему.

Запах мочи и протухлости бьёт в нос, и я морщусь, прикрывая нос рукой. Непривычны для меня такие условия проживания. Поднявшись на нужный этаж, я нажимаю на кнопку дверного звонка и жду. В квартире шумят дети, значит, дома кто-то есть. И мне повезёт, если это она…

Когда дверь открывается, у меня от души отлегает тяжёлый груз. Она. Нинэль, не такая ухоженная, как тогда, когда заявилась ко мне на работу, стоит и смотрит на меня перепуганными глазами. По коридору бегают трое детей, скорее всего, погодки. Она смотрит на меня, сдувает со лба выбившийся локон волос и тяжело вздыхает.

— Я хочу просто поговорить, — со спокойной интонацией произношу я.

— Проходите, — отвечает она дрожащим голосом. — Вань, Петь, Маш, бегите в комнату. Сейчас я с дядей поговорю и продолжим убираться. Пока поиграйте немного! — командует Нинэль, хотя по паспорту она Нина.

Дети убегают. Я отмечаю то, как бедно они одеты, и какая гнетущая обстановка в квартире, и у меня прихватывает сердце. Как можно жить в таком месте? Конечно, я привык к хорошему, но это ведь дети… И они, вероятно, не знают даже, что есть жизнь лучше.

Нинэль приглашает меня пройти на кухню. В целом у неё в квартире чисто, но дух нищеты давит на мозги, и мне хочется хоть как-то помочь. У меня даже не остаётся сомнений, что она согласится пойти со мной на сделку.

— Один из детей тот, которого ты назвала моим четыре года назад. Да? — спрашиваю я, присаживаясь на деревянный стул с обглоданной то ли котами, то ли детьми спинкой.

— Ну что скрывать, раз пришёл сюда, значит, многое уже знаешь… — отвечает Нинэль. — Большего сказать не смогу. Она мне деньги заплатила, поэтому…

Она…

Впрочем, я и не сомневался, что во всём этом замешана женщина. Вопрос — кто? Мама или Вероника? Уж слишком неправдоподобным кажется, что моя любовница провернула всё это только ради жалкого статуса подстилки.

— Расклад у нас такой: заговоришь ты в любом случае и назовёшь мне её имя, — я смотрю в перепуганные глаза Нинэль, и с её губ срывается негромкий писк. — Вопрос в том, как это произойдёт: по-хорошему или…

— У меня муж впахивает на вахте, но он болен… У него проблемы с позвоночником, а на операцию денег нет. Я не могла упустить выгодное предложение, которое сулило деньги! — принимается оправдываться она.

— Я бы мог наказать тебя за то, что ты сотворила, но не собираюсь этого делать. Мне нужно имя человека, который заплатил тебе. Взамен я предлагаю завтра же поехать с моим водителем в магазин и купить детям нормальных вещей и продуктов. Скупиться не нужно, но и сильно наглеть тоже. В брендированные бутики вас никто не повезёт, а вот купить на рынке хороший хлопок — пожалуйста. Как и продукты. Ремонт в квартире сделают мои люди. Я отправлю завтра прораба. На это время сниму вам номер в гостинице. Мужу проведут операцию в лучшей клинике… Нужно просто назвать имя.

Глаза Нинэль загораются, и в них появляются слёзы. Она думает, кусает нижнюю губу, а когда белокурая девочка забегает на кухню и обнимает её за ноги, она прижимает её к себе и просит вернуться к братьям.

Девочка убегает, одаривая меня мимолётной искренней улыбкой, от которой у меня сжимается сердце, потому что я представляю лучезарную улыбку своей дочери, к которой хочу как можно быстрее попасть.

— Она назвала себя Вероникой. Не знаю, настоящее ли это имя… Мы с ней немного повздорили в магазине, а потом она сказала, что я та — кто ей нужен. Она оплатила дорогой наряд, поход в салон красоты и дала денег… Всё, что мне нужно было — просто вовремя разыграть интимную сцену, когда программист отключит камеры видеонаблюдения. А потом явиться с накладным животом, но он не потребовался, так как я узнала о беременности. Надо было потрясти перед твоей женой браслетом, который Вероника заказала в одном у одного из ювелиров. У меня он до сих пор остался. Сейчас.

Нинэль уходит в комнату, а я потираю виски пальцами. Из-за игры глупой девки, возомнившей себя невесть кем разрушилась моя семья. И я не собираюсь спускать Веронике всё это с рук. Ей придётся ответить за то, что сотворила, глядя мне в глаза, а потом я разрушу бизнес, доставшийся ей от отца, как она разрушила мой брак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вернувшись на кухню, Нинэль кладёт на стол браслет. Жалкая копия того, который есть у мамы. Даже камни лишены блеска. Я делаю его фотографию.

— Можешь оставить побрякушку себе. Спасибо за разговор. Уже завтра приедет водитель. А вот это… — я достаю из кармана и протягиваю ей визитку своего заместителя. — Я поручу ему заняться вопросом операции твоего мужа. Благодарить не стоит.

Я встаю на ноги и ухожу. Слышу, как всхлипывает Нинэль, но я даже не злюсь на неё, потому что она оказалась простой пешкой в игре, которую тщательно спланировал кукловод. И от такой нищеты я бы сам на многое пошёл…