Воссоединение волчьей стаи

Глава 1

Наконец-то я вырвусь из этого душного, пропахшего бетоном города! — с облегчением выдохнула София, и без того огромные голубые глаза казались еще больше.

В ее маленькой квартире, затерянной где-то в сердце шумного Лос-Анджелеса, царил творческий хаос – последние вещи ждали своей очереди, чтобы занять место в чемодане. Длинные, цвета горького шоколада волосы были небрежно собраны в высокий хвост, открывая тонкую шею.

Взглянув на часы на запястье, девушка ахнула:

— Черт! Через час самолет! Надо пулей одеться и до аэропорта.

Схватив чемодан и накинув старую кожаную куртку, дерзко украшенную шипами, она вылетела из квартиры, оставив за собой шлейф любимых духов.

В стерильном мире аэропорта незнакомого города, пройдя таможенный контроль, София нервно взглянула на часы. Достав телефон, она набрала заветный номер.

В динамике послышался сонный, немного хриплый женский голос:

— Алло.

— Привет, соня!

— Как дела?

— Отлично. А у тебя что нового?

— Да ничего особенного. Что-то случилось? Ты обычно не звонишь в такую рань.

— Случилось! Жди меня, сестренка. Буду у вас через шесть часов.

В трубке явственно послышался зевок.

— Это что, шутка?

— Никаких шуток. Я взяла отпуск и решила нагрянуть к вам на пару недель. Рада?

— Ура! Наконец-то! Маме говорить?

— Ни в коем случае! Это сюрприз. Никому ни слова.

— А бабушка? Она же совсем одна останется.

— Не переживай. Я наняла сиделку. Она ведь и сама уже не против. Уговаривала ее долго, но все-таки уговорила.

Их короткий разговор прервало объявление о посадке. София быстро попрощалась и устремилась к своему выходу.

Устроившись в кресле самолета, она надела наушники, позволяя любимой музыке унести ее прочь от мыслей о Лос-Анджелесе. В иллюминаторе промелькнула полоса взлетной площадки, и вот уже самолет плавно набирал высоту. Собрав вещи в видавший виды рюкзак, она ступила на трап.

— Я дома! – с пьянящей радостью выдохнула она, покидая здание аэропорта.

Ее ждал старенький синий пикап с заметной вмятиной на правом боку. Опираясь на машину, стоял высокий, темноволосый парень в потертых джинсах, облегающей черной майке с едва различимой надписью и расстёгнутой темно-красной рубашке. Скрытый взгляд за темными очками, пристально смотрел на нее.

— Генри? – с улыбкой спросила она, приближаясь.

— Узнала, Софи? – он снял очки, и в его глазах мелькнуло озорство.

Нежно обхватив ее за талию, он прикоснулся губами к ее щеке.

— Едем в деревню, тебя все заждались, – сказал он, открывая дверцу пикапа.

— Откуда ты узнал о моем приезде? – с притворным возмущением спросила она, лукаво прищурившись.

— Ева проболталась, – ответил он, заразительно улыбаясь.

— И ты никому не сказал? – удивилась она.

— Ну… почти, – с усмешкой ответил он и тихо рассмеялся.

Всю дорогу они болтали без умолку, словно наверстывая упущенное время.

— Тебе нравится работать журналисткой? – спросил Генри, не сводя глаз с дороги.

— Очень. Но совмещать с учебой – то еще испытание. Хотя, знаешь, мне нравится самой узнавать что-то новое и делиться этим с другими. Рада, что выбрала эту профессию, – ответила София, отвернувшись к окну.

За стеклом мелькали знакомые пейзажи, пробуждая волну теплых воспоминаний. Моменты беззаботного детства, проведенного здесь, до отъезда в суетливый Лос-Анджелес.

Наконец, они подъехали к покосившемуся домику, где когда-то, босоногие и счастливые, они с сестрой и друзьями играли целыми днями напролет. Генри припарковал пикап у высокого, увитого диким виноградом забора, рядом с которым крутился вокруг своей оси лохматый щенок. София вылезла из машины, достала багаж и неуверенно ступила на знакомую тропинку. За ней радостно прыгал щенок, зажав в зубах старую палку.

Во дворе ее встретили поленница дров и топор с давно не точенным лезвием. Слева виднелась полуоткрытая дверь в старую баню, запах которой, казалось, навсегда въелся в землю. София поднялась по бетонным ступенькам и робко постучала в обветшалую дверь. На пороге стояла женщина лет сорока с длинными темными волосами, собранными в небрежный пучок, и сетью едва заметных морщинок вокруг глаз. На ней были узкие джинсы, украшенные вышивкой из красных маков, и клетчатая зеленая рубашка.

— Привет, мам, – с теплотой в голосе произнесла София.

Женщина всхлипнула, бросилась к ней, крепко обняла и засыпала вопросами о том, почему она не позвонила, не предупредила о своем приезде.

— Прости, мам. Хотела сделать сюрприз, – виновато ответила София.

— Сюрприз удался, – вытирая слезы тыльной стороной ладони, и помогла занести чемодан в дом.

— Ты одна? Или бабушка с тобой, как она тебя отпустила? — с тревогой спросила женщина.

— Все в порядке, мама. Бабушка осталась в городе. Я наняла ей сиделку, с трудом уговорила приехать, — ответила София, в голосе звучала усталость от споров.

В этот момент из полумрака лестницы спустилась девушка-подросток. Высокая, почти угловатая, с каштановой косой, перекинутой через плечо, и в небрежно накинутой майке, обнажающей одно плечо, она казалась сошедшей с полотна прерафаэлитов.

— Софи! Ты приехала! — воскликнула она, и в голосе звучал неподдельный восторг.

— Ева, кто просил тебя молчать о моем приезде? — с притворной строгостью и теплотой в голосе сказала София.

— Прости, не сдержалась. Я волновалась, как ты доберешься. Попросила Генри тебя забрать… Сейчас небезопасно бродить по дорогам одной. А потом я случайно проболталась тете Клер, и новость, как лесной пожар, разнеслась по всей деревне, — оправдывалась Ева, крепко обнимая Софию.

— Ева, сбегай в магазин за чем-нибудь вкусным. Приготовим ужин, отметим мое возвращение, — сказала София, доставая из кошелька купюры.

— Зачем такие траты? Могли бы просто чаю попить, — робко возразила мать.

— Нет, хочу, чтобы все было… как прежде, хорошо. И я привезла подарки, — София открыла чемодан, демонстрируя яркие пакеты с гостинцами.

— Доченька, я даже не знаю… — пробормотала женщина, явно смущенная вниманием.

— Не переживай, тебе понравится, — пообещала София, обнимая мать. В объятиях чувствовалась невысказанная тоска по дому.

— Пока Евы нет, надо немного прибраться, — сказала София и, оставив чемодан внизу, поднялась на второй этаж. В конце коридора ее взгляд привлекла массивная дубовая дверь с потемневшим от времени замком. Найдя среди связки старый ржавый ключ, она отворила ее и вошла в просторную комнату с примыкающей ванной и гардеробной. В центре стояла большая кровать под пологом, рядом – основательный компьютерный стол с потертым стулом, а стены украшала старинная картина, изображающая стаю воющих волков, и галерея рамок с фотографиями. София сорвала пыльную простынь с мебели, небрежно брошенную, словно покрывало забвения, и положила чемодан на кровать. Затем она прошла в ванную, чтобы смыть с себя дорожную пыль и переодеться в домашнюю одежду, ощущая, как напряжение медленно покидает тело.

Спустившись на кухню, она увидела, что мать и Ева уже хлопочут над ужином. В этот момент в дверь раздался стук. На пороге стояла тетя Клер с объемным пакетом в руках.

— О, София! Здравствуй, милая! Какая ты взрослая, настоящая красавица! Специально для тебя испекла свои фирменные пироги, — защебетала тетя Клер, бочком пробираясь на кухню.

— Спасибо, тетя Клер. Как вы, как дядя Роберт? — спросила София, обнимая женщину в ответ.

— Старая я уже стала, кости ломит, силы не те. Роберт в городе учится и работает, совсем взрослый. Раз в месяц приезжает, помогает по хозяйству. Все про тебя спрашивал, как ты там. Передавал привет, — ответила тетя Клер, оглядывая Софию с любопытством.

— Обязательно передам ему привет, — пообещала София.

Не успела она произнести эти слова, как в дверь снова постучали. На этот раз на пороге появились дядя Джон и его сын Макс.

— Здравствуй, София. Давно не виделись, решила навестить родные края? — спросил дядя Джон, пожимая руку Марии и протягивая руку Софии.

— Конечно, помню, — ответила София, с улыбкой глядя на Макса. Он, покраснев, отвел взгляд и неуверенно протянул руку. София пожала ее и приняла букет полевых цветов, собранных, видимо, по дороге.

— Мы ненадолго, Софи. Много работы, сам понимаешь, — сказал дядя Джон, протягивая Софии небольшую статуэтку воющего волка, вырезанную из дерева.

— Спасибо большое, очень приятно, — поблагодарила София, принимая подарок.

После ухода нежданных гостей София вернулась на кухню, где мать и Ева уже накрывали на стол. Вечер обещал быть долгим: предстояло наверстать два года разлуки, узнать все новости и поделиться впечатлениями.

— Как учеба в университете? Нравится? Бабушка говорила, ты на журналистику поступила? — спросила Мария, разливая по чашкам ароматный чай.

— В университете все хорошо, интересно. У меня много друзей, учусь неплохо. И на работе повезло, начальник понимающий, коллеги помогают, — ответила София, стараясь говорить бодро, хоть и чувствовала легкую усталость.

После ужина София решила заварить травяной чай.

— Странно, совсем мало осталось трав. Чабрец разве не цветет сейчас? — удивилась София, заглядывая в жестяную банку.

— Цветет, конечно. Но он растет далеко в лесу, в самой чаще. А в лес сейчас ходить опасно, особенно одной, — ответила Ева, понизив голос.

— Почему опасно, зимой только волчья пора наступает, — недоуменно спросила София.

— Сейчас времена другие. После твоего отъезда многое изменилось. Не ходи в лес одна, Софи, прошу тебя, — Ева закатила рукав рубашки, и София увидела на ее предплечье шрам, пересеченный белыми полосами отвратительных когтей.

— На меня напал волк, когда я пошла за ягодами в лес, — закончила она.

За окном завыл ветер, словно раненый зверь. София, повинуясь неясному порыву, подошла к окну, но в сгущающихся сумерках ничего не увидела. Лишь тень, стремительная и зловещая, промелькнула меж косматых елей. Слишком крупная, чтобы принадлежать собаке. Не находя объяснения, девушка оборвала собственные размышления и поспешила помочь матери.

Закончив с домашними делами, она поднялась в свою комнату, ища покоя.

Уже почти неделю Софию преследовал странный сон, ставший причиной внезапного побега в тихую деревню. В туманном видении она видела себя и незнакомца с пепельными волосами и пронзительными глазами. Он нашептывал ей предания о её семье, о древнем предназначении, и пытался предостеречь от надвигающейся опасности. Просыпаясь в холодном поту, София вновь и вновь пыталась найти ускользающие ответы в сети.

Выудив из недр чемодана видавший виды ноутбук, она просидела до рассвета, погруженная в бездну интернета. Не найдя ничего, кроме обрывков противоречивых сведений, она решила попытать счастья у местной всезнайки – тёти Клер. Чрезвычайно словоохотливая, та знала всё и обо всех, что происходило в сонном краю. Софии было необходимо узнать, какие мрачные события взбудоражили тихий омут в последнее время.

Сбросив с себя остатки сна, София облачилась в потёртые тёмно-синие джинсы и чёрную толстовку с капюшоном. Заплетя два озорных колоска, придавшие ей юношеский вид, она сунула телефон в карман и вышла из комнаты, направляясь на кухню, где мама колдовала над завтраком.

— Доброе утро, мам. Наша соня всё ещё дремлет? – поинтересовалась София.

— Да, спит, как сурок, до полудня. Я почти закончила с завтраком для нас двоих. Положи, пожалуйста, яйца обратно в холодильник, – ответила мама, одарив её теплой улыбкой.

— Хорошо, – пробормотала София, возвращая яйца на место. Затем она прошла в столовую в ожидании завтрака.

Насытившись, София направилась к дому тёти Клер, приютившемуся неподалёку. Подойдя к покосившейся калитке, она несколько раз постучала, но в ответ услышала лишь тишину. В этот момент из соседнего дома вышла сухонькая старушка. Лет семидесяти, не меньше. Низенькая, с длинными седыми волосами, собранными в тугой пучок, она была облачена в старомодное платье, выцветшее от времени.

— Здравствуйте, тётя Марта, – поздоровалась София, приближаясь к женщине.

— Здравствуй, София, здравствуй, милая. Рада, что ты наконец-то выбралась к нам, Клер ищешь? – спросила соседка, дружелюбно приглашая девушку присесть на лавочку у дома.

— Да, а вы не знаете, где она? – ответила София, устраиваясь рядом.

— Знаю, уехала в город. Сын прилетел, встречает его. А у тебя что-то срочное? – поинтересовалась тетя Марта.

— Да, мама вчера рассказывала мне о волчьей поре. Я хотела узнать какие-нибудь местные легенды или предания. Поэтому и пришла к тёте Клер. Может, вы мне сможете помочь? – робко спросила София, исполненная надежды.

— Даже не знаю, чем я могу быть полезна. Давай зайдём ко мне. Я хоть чаем тебя напою. Может, что и вспомнится, – предложила тетя Марта, поднимаясь с лавочки и жестом приглашая девушку следовать за ней.

Женщина провела Софию на уютную, пропахшую травами и сушеными яблоками кухоньку и усадила на мягкий стул. Слева возвышался огромный буфет, битком набитый фарфоровыми сервизами. На его верхних полках горделиво красовались куклы всевозможных размеров и мастей. Напротив, у стены, стоял старый телевизор, укрытый плотной пеленой пыли – давно не работающий. Стены же украшали картины, запечатлевшие пейзажи со всех уголков страны.

После нескольких минут ожидания, женщина внесла серебряный поднос и водрузила его на круглый деревянный стол. На подносе красовались две изящные фарфоровые чашки на блюдцах и несколько маленьких тарелочек, наполненных печеньем и фруктами.

— Так что же ты хотела узнать? – произнесла женщина, взяла ложечку и принялась размешивать чай.

— Хотела узнать, правда ли, что в деревне есть какие-нибудь предания? – ответила София.

— Я слышала о многих преданиях, но в памяти мало что осталось… Однако одно помню до сих пор. Услышала я его ещё девчонкой, о волчьей семье, – женщина, помедлив, поставила чашку обратно на блюдце и продолжила: – Мне рассказала моя прабабушка, а ей – её бабушка. Это было очень давно. Около трёхсот лет назад. Наша деревня тогда только-только начинала строиться. В наших лесах всегда было полно дичи, в реках и озёрах водилось много рыбы, а в рудниках то и дело находили драгоценные и полудрагоценные камни. Деревня процветала… Но однажды к нам переехала одна семья: отец, мать, бабушка и двое милых детей. Старшая дочь лет восемнадцати и маленький мальчик лет десяти. Жили они тихо и скромно, но после их приезда люди стали замечать, что в лесу стало меньше дичи, рыба ушла из рек и озёр, а рудники словно кто-то засыпал. Тогда люди решили, что это проклятая семья виновата во всех бедах, что они напустили на них, порчу. Долго не думая, деревенские решили сжечь их всех на костре, но одной лишь девочке чудом удалось спастись…

После этого девочка отправилась к гадалке, чей дом ютился на самой границе дремучего леса. Переступив порог, она с отчаянием в голосе вопросила: как отомстить за загубленную семью? Ведь они были невинны, а виной всему алчность людей, опустошавших лес, вычерпывавших реки и взрывавших недра земли. Гадалка, в чьих глазах таилась древняя мудрость и колдовская сила, оказалась ведьмой. Она пообещала помочь девушке свершить месть, не требуя ничего взамен, лишь предостерегла: этот акт проклянет весь её род до скончания веков. Но обуреваемая горем девушка не вняла предостережению. Забрав желаемое, она вернулась в родную деревню. В ночь полнолуния, испив колдовское зелье, она превратится в воплощение ярости, в зверя, жаждущего крови. И в ту роковую ночь все, кто был причастен к гибели ее семьи, сполна испили чашу возмездия. С тех пор род ее прозвали «волчьим». "Ну, это всего лишь старая страшилка для детей…" — зевнув, женщина взяла чашку с чаем и сделала глоток.

— Хм, а где же жила эта семья? — София задумалась, нахмурив брови.

— Ну как где… Если мне не изменяет память, то на том самом месте, где стоит твой дом, — допив чай, женщина отнесла чашку на кухню.

— Спасибо вам большое, тетя Марта. Я, пожалуй, пойду, а то мама уже, наверное, волнуется, — встав со стула, девушка направилась к двери.

— Подожди минутку, я тебя провожу, — сказала Марта, открывая дверь и провожая девушку до калитки.

София шла домой, переваривая услышанную историю. Не доходя до дома, она заметила возле своей калитки высокую, худенькую зеленоглазую девушку с короткими русыми волосами. В ней она сразу узнала свою лучшую подругу. София подбежала к ней и крепко обняла.

— Элизабет, я так рада тебя видеть! — радостно воскликнула она.

Подруга, ответив на объятия, отступила на пару шагов. — Софи, я тоже рада тебя видеть. Ты вчера приехала?

Не успела София ответить, как заметила за спиной подруги чью-то высокую фигуру. Она удивленно воскликнула:

— Давид? Неужели это ты? — За спиной Элизабет стоял кареглазый светловолосый юноша.

— Привет, София, я тоже рад тебя видеть, — смущенно проговорил Давид, робко здороваясь с девушкой.

— Так, я что-то не поняла… с каких это пор вы вместе? — с усмешкой спросила София.

— Софи, тут такое дело… В детстве мы не слишком-то ладили, но теперь мы выросли и… — Элизабет сделала ироничную паузу и продолжила, сияя от счастья: — София, мы приглашаем тебя на нашу свадьбу через месяц!

После секундного молчания София ответила:

— Я очень рада за вас обоих! Конечно же, я обязательно приду, — после этих слов девушка обняла Элизабет и Давида, попрощалась и зашла в дом.

Войдя в дом, София услышала голоса на кухне. Пройдя туда, она увидела свою маму и незнакомого ей старика в старой, поношенной одежде. В одной руке он держал трость, а в другой — потертую шляпу. Это был староста деревни.

— Здравствуйте, — София немного удивленно взглянула на мужчину.

— Здравствуй, София.

— Мама, что-то случилось? — девушка, слегка напрягшись, села на стул рядом с матерью.

— Сегодня будет собрание деревни, поэтому я зашел предупредить, — мужчина допил чай и направился к двери.

Проводив гостя, мать сказала:

— Дочь, может, сходишь? Скорее всего, там не будет ничего интересного, если хочешь, возьми с собой Еву, чтобы вам не было скучно, а я пока приготовлю ужин, — после этих слов женщина вернулась к плите.

Взяв с собой младшую сестру, София направилась к дому старосты, который находился почти в центре деревни. Встав в углу большого зала, недалеко от выхода, и опершись на деревянную стену, девушка достала телефон, чтобы записать объявление старосты. Ей показалось интересным по приезду в Лос-Анджелес написать статью, в которой она расскажет о жизни в деревне, об общении людей и о вопросах, обсуждаемых ими на собраниях. Через несколько минут в зале собрались почти все жители деревни. Среди толпы София увидела знакомое лицо — Генри. Он стоял и внимательно слушал высокого мужчину рядом с ним, своего отца. София так внимательно наблюдала за парнем, что не заметила взгляда сестры.

— У тебя все лицо красное… Это из-за Генри, не так ли? — Ева стояла и улыбалась.

Наконец, на импровизированную сцену вышел староста деревни. Опираясь на резную трость, он тяжело опустился на высокий стул и, попросив тишины, начал свое объявление.

— Рад приветствовать всех, кто пришел на общее собрание. Дорогие жители, у меня крайне неприятные новости. Вчера вечером один из волков напал на маленькую девочку. С ней, к счастью, все в порядке, но этот инцидент нельзя игнорировать. И раньше случались нападения, но не так часто. Поговорив с нашим лесничим, мы пришли к двум возможным вариантам: либо это стая, случайно зашедшая в наши края, и волк напал в целях самообороны, либо это волки, живущие неподалеку. Если это проходящая стая, нам нечего бояться, но если выяснится, что стая обитает здесь, мы должны будем избавить себя от этого соседства. — Староста замолчал, откашлялся и продолжил: — Завтра утром команда добровольцев отправится в лес. Если подтвердится, что стая местная, им придется ее уничтожить.

Закончив, мужчина устало откинулся на спинку стула и вытер платком взмокший лоб. София не смогла сдержать возмущения:

— Как это — уничтожить всю стаю? — Девушка выступила вперед и встала напротив старосты. Сердце бешено колотилось в груди. В глубине души она понимала, что такое решение, возможно, и верно, но не могла с собой справиться. — Это же всего лишь животные! Они нападают, потому что голодны. А из-за постоянной охоты в лесу у них почти не осталось добычи. Может быть, их можно просто прогнать? Отогнать в другую часть леса, где еще есть пища?

София ждала поддержки, но вокруг царило молчание. Вдруг она почувствовала прикосновение к плечу. Обернувшись, увидела Генри, пытавшегося развернуть ее и увести, но не успел.

Из толпы выкрикнули:

— Ты, видать, совсем от городской жизни отвыкла? Здесь другие законы! Здесь выживает сильнейший! Либо они нас поодиночке перебьют, либо мы их! Не понимаешь этого — проваливай обратно в свой город!

София не смогла разглядеть, кто это сказал — толпа была слишком плотной. За этими словами последовали другие, поднялся шум. Девушка не могла разобрать слов, но тут поднялся староста и, призвав к тишине, произнес:

— София, этот вопрос не обсуждается! Возможно, это всего лишь проходящая стая, и они уже ушли. Мы пока не знаем, так что не волнуйся раньше времени. Собрание окончено. Все по домам, добровольцы — подойдите ко мне.

После этих слов рядом со старостой остались несколько молодых парней.

София нашла сестру, и они вместе отправились домой, обсуждая произошедшее. Дома девушка решила не рассказывать маме о собрании, чтобы не волновать ее, и пошла к себе в комнату. Там она быстро уснула. Во сне София снова увидела незнакомца. Он отчаянно пытался ее предупредить, что нельзя позволять этим людям идти в лес, что большинство из них не вернется, что это слишком опасно. Но девушка лишь печально посмотрела на него и ответила:

— Я пыталась их остановить, но меня никто не услышал. Сегодня утром они отправляются в лес, и я ничего не могу сделать.

Незнакомец молча развернулся и ушел в пустоту, оставив ее одну во тьме.

Проснувшись, София поняла, что это был всего лишь сон, но тревога не отпускала ее. Она решила спуститься и поговорить с мамой. Выйдя из комнаты, она услышала голоса внизу и, решив, что у них гость, пошла в столовую. Там она увидела Генри, оживленно беседующего с Евой о каких-то редких цветах, растущих в окрестных лесах. Заметив Софию, Генри тут же перестал обращать внимание на Еву и устремил взгляд на вошедшую.

— Генри, что ты здесь делаешь? — удивленно спросила девушка.

Тот лишь улыбнулся и пожал плечами.

— Я хотел увидеть тебя и поговорить с тобой. Мы можем поговорить наедине?

— Да, мы можем поговорить у меня в комнате. Идем, — София бросила короткий взгляд на сестру, заметив ее расстроенное лицо.

Они с Генри поднялись в комнату Софии.

— Итак, о чем ты хотел поговорить? — спросила девушка, садясь на кровать и жестом приглашая его сесть рядом.

— Я хотел сказать тебе, что я тоже записался в добровольцы. Я тебя очень понимаю, но не могу рисковать. В следующий раз волк может напасть на тебя.

— Я боюсь потерять тебя, София, пойми, — Генри сжал её ладони и утонул в глубине её глаз. София не могла отвести взгляд, словно пленённая янтарным омутом.

— Генри, ты меня недооцениваешь. Я сумею постоять за себя, — улыбнулась она, но в ответ получила лишь непроницаемый взгляд. Генри был неестественно серьёзен.

— София, это не игра. Тебя не было здесь два года, и за это время многое изменилось до неузнаваемости. Пойми, если с тобой что-то случится, я этого не переживу. — В его голосе звучала неприкрытая тревога, но София лишь выскользнула из его рук и с вызовом в голосе произнесла:

— Ты слишком сильно меня опекаешь. Я больше не та маленькая девочка, которую ты дёргал за косички в детстве. Я давно выросла. — Не успела она договорить, как Генри рывком повалил её на кровать. В следующее мгновение он уже навис над ней, удерживая её запястья. От неожиданности щёки Софии вспыхнули ярким румянцем.

— Ну посмотрите на неё, вся пунцовая, словно спелый помидор! Ты даже со мной справиться не можешь, куда тебе до зверя! — Ухмылка тронула его губы.

София попыталась вырваться, но хватка Генри лишь усилилась. Наклонившись к её уху, он прошептал:

— Ты никуда от меня не убежишь.

Генри склонился ещё ниже, его дыхание опалило её лицо. Едва касаясь её губ своими, он словно готовился к первому в их жизни поцелую. София чувствовала его жаркое дыхание на своих щеках, лёгкое прикосновение к кончику носа. Закрыв глаза, она замерла в ожидании. Но вместо поцелуя Генри лишь прикоснулся губами к её лбу, отпустил её руки и разразился хохотом.

— Вот же ты придурок!

Взбешённая София схватила подушку и со всей силы ударила его по груди. Генри продолжал безудержно хохотать.

— А-ха-ха, видела бы ты своё лицо! Это было нечто. — Он рухнул на кровать, держась за живот.

— Издеваешься? Ты как был высокомерным, так им и остался, Генри.

София скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

— А ты как была наивной, так ею и осталась, Ева! — Генри перестал смеяться и, приподнявшись на локте, повернул голову к девушке. — А ты хотела, чтобы я тебя поцеловал? — София с удивлением обернулась и увидела, как Генри расплылся в широкой ухмылке, тут же перешедшей в очередной взрыв хохота. — Ну вот, опять вся краской залилась! — Не выдержав, София снова схватила подушку и огрела его по голове.

— Как же ты меня достал, самовлюблённый идиот! Хватит надо мной издеваться! У нас в деревне полно наивных дурочек, которые за тобой бегают, почему бы тебе не поиздеваться над ними? Или они в панике разбежались от тебя? — Генри перестал смеяться, лишь лежал, раскинув руки и улыбаясь в потолок.

— Ладно, прости. Что-то я заигрался. Давно мы так с тобой не смеялись. Я хотел тебе кое-что подарить, — сев на кровати, Генри достал из кармана кулон. На тонкой цепочке покачивался изящный полумесяц, усыпанный мелкими мерцающими камнями.

— Я хотел подарить тебе серебряный, но потом вспомнил, что у тебя аллергия на серебро, а золото здесь не достать. Надеюсь, тебе понравится, — сказав это, Генри надел кулон на шею Софии.

— Спасибо, Генри. Очень красиво. — прошептала девушка, обнимая парня. Внезапно её память пронзил недавний сон. — Генри, я тебя очень прошу, не надо ехать в лес. Это очень опасно. — Генри увидел на лице Софии неподдельную тревогу.

— Но почему? Ведь ещё неизвестно, что это за волки. Может, угрозы и вовсе нет, и мы можем жить спокойно. И даже если это местные звери, то что они нам сделают? Нас пятнадцать человек, и у нас есть оружие.

— У меня был сон. Меня предупреждали, что всё закончится очень плохо. Я тебя очень прошу, послушай меня, не надо с ними сражаться, — в голосе девушки звучала мольба, но по выражению лица Генри она поняла, что он ей не верит.

— София, тебе нужно отдохнуть. Кажется, ты заболела. Я позову твою маму, — Генри вскочил с кровати и выбежал из комнаты. Она хотела последовать за ним, но вдруг почувствовала, как в голове всё закружилось, в глазах потемнело, и она рухнула на пол без сознания.