Врач. Жизнь можно подарить по-разному

Глава 35

Марк

Иду по коридору быстрым шагом. Прокурор за женой приедет в час или около того. Нужно бы успеть метнуться за бумагами.

Распахиваю дверь той палаты, где лежат «мои Свиридовы».

– Кать, можно тебя?

Говорить в коридоре так себе идея, но не в меру любопытная Печенкина дико бесит.

Катюха дуется. Во время обхода она старательно прятала взгляд, отвечала односложно. Ничего. С этим мы справимся.

Выходит в коридор, обхватывает себя за плечи, смотрит в пол.

– Мне домой метнуться надо, – начинаю буднично. – Что из ваших вещей привезти?

– У нас все есть, – пожимает плечами, по-прежнему не поднимает взгляд.

– Кать? – внутри меня все бурлит, я честно не понимаю, с чего она взбесилась. – Слушай меня внимательно, – говорю тихо, вокруг нас люди. – Ты всегда была и всегда будешь моей, – и вот здесь она наконец-то поднимает глаза. – И что бы ты себе ни придумала, я тебя больше никуда не отпущу, – говорю твердо.

В общем-то, это ж правда. Это то, что я чувствую.

– Мы оба вчера наговорили друг другу много интересного. Я примерно понимаю, на что ты обиделась, но только примерно. Успокоюсь, подумаю, может, пойму лучше. А пока просто скажи мне, что из дома привезти. Сегодня вряд ли еще раз поеду.

Она смотрит на меня, не отрываясь, и я вижу, что у нее дрожат губы. Да твою ж мать! Устало прикрываю глаза.

– Сейчас опять в ординаторскую утащу, – говорю почти шепотом.

– Не утащишь, – она шмыгает носом и, кажется, пытается улыбнуться. – Там дневные врачи.

– Только Колька, – хмыкаю. – Он молча смоется.

И тут у нее все же прорывается смех. Сквозь слезы. Делаю шаг вперед, стою к ней почти вплотную, чувствую, что больше всего на свете ей сейчас хочется, чтобы я ее обнял. Почти невинно беру ее за плечи.

– Я люблю тебя, – шепчу, чуть сжимаю пальцы.

– И я тебя, – плачет.

– Мне надо уехать и к часу вернуться, – шепчу, – если что-то нужно…

– Привези Мишкину пижаму, – утирает слезы. – И медведя своего он просит.

– Хорошо, – киваю с улыбкой.

– И… – всплескивает руками. – Давай я тебе напишу?

– Напиши! – улыбаюсь, подмигиваю ей и ухожу.

Представление для медсестер окончено. Уже почти одиннадцать. А дороги даже без пробок – полтора часа туда-обратно.

Катя

И как у него так получается? Просто подойти и сказать: «Я потом вспомню, о чем мы вчера там поссорились, сейчас скажи, что привезти!» Марк! Марк!!! Внутри все ноет и поет одновременно.

Я всю ночь лежала, ревела. Прощалась со своими мечтами о счастливом будущем Екатерины Захарской. А он… «Да, мы поругались. Когда будет время, я над этим подумаю, но это ничего не меняет». И для него это действительно ничего не меняет. Он любит меня. И точка.

Марк. По щекам опять текут слезы, я в порыве эмоций притягиваю к себе и стискиваю Мишку.

– Мам, ты почему плачешь? – обеспокоенно хмурится мой сын.

– Я не плачу, – кручу головой. – Точнее, плачу, но все хорошо!

– А так бывает? – с сомнением спрашивает мой карапуз.

– Бывает, мой хороший, – улыбаюсь. – Очень редко, но бывает.

– Когда ты плакала дома, это было плохо, – очень рассудительно выдает мой кроха.

– Мы больше не поедем домой, малыш, – шепчу ему, – больше не будет плохо.

Утром пришло еще несколько сообщений от Кости. От оскорблений он перешел к угрозам. Специально их не удаляю. Наоборот. Регулярно сохраняю скрины. Мне кажется, это может мне пригодиться. Сократить количество проблем, которые он решил мне доставить.

Марк

Нет, все же удачно мы с Катькой тогда разбор полетов устроили. В смысле оплат. Сейчас бы искал документы фиг знает сколько. А так, вот они. Под рукой. Так! Это все о русской части конкурса. Эту папку я при Кате не потрошил. Заявки, маршрутные листы, итоговые свидетельства. Да! Оно. Подхватываю файл, бросаю в рюкзак.

Мишина пижама, Катин домашний костюм, плюшевый медведь, пару футболок, мальчишке трусы. Ей, наверное, тоже нужны, просто постеснялась написать. Смешная. Сгребаю все с полок в пакет. Сворачиваю, запихиваю все в тот же рюкзак.

Блин, есть хочу, но время. Придется опять в столовке порцию выпрашивать. После Катькиных обедов наша больничная еда не кажется такой уж вкусной.

Можно будет попробовать утащить Катюшку на часик в кафешку. У торгового центра есть вполне себе сносная. Если получится найти няню Михе. Что там у него еще с кровью. Сейчас уже должны быть анализы. Хотя я почти уверен, что там тромбоцитов ноль. Кровь заказал? Заказал. Как раз мою должны подготовить.

Черт! Надо было все-таки выспаться ночью – в голове жуткий сумбур! Ладно. Сегодня мне ночевать дома. И одному. Высплюсь.

Вздыхаю. Я бы предпочел другой вариант развития событий. Оглядываю комнату, думая, не забыл ли чего. Кровать! Улыбаюсь, вспоминая это. Надо купить кровать!

Катя

У нас в палате один из дневных дежурных врачей. Кажется, Сергей Иванович. Я его видела только один раз.

Соседей наших нет, они ушли на КТ. Врач пришел непосредственно к нам. Утром мы сдавали повторные анализы. Вероятно, сейчас будут обсуждать лечение, ведь вчера мы ничего не кололи и не капали. Так, просто соблюдали карантин.

Сергей Иванович что-то листает в планшете, хмурится, хмыкает.

– Что-то не в порядке? – я привыкла, что у Марка всегда все «именно так, как и должно быть» или «точно по учебнику».

– Да нет, – отвечает Сергей Иванович нараспев. – Я просто думаю, на каком основании ваш лечащий врач делал вам назначения.