Врач. Жизнь можно подарить по-разному

Глава 48

Марк

– Живой? Живой! Парень? Але?

Чьи-то руки стягивают с меня шлем, аккуратно приподнимают голову.

– Живой… – сиплю, пытаюсь подняться.

– Погоди! Не шевелись! Вдруг что сломано…

Вдох, выдох. Еще раз. Ребра не сломаны. Поворачиваю голову. Надо мной склонились два взъерошенных мужика в шортах и тапочках. Дальнобои. Как мой отец.

– Мужики, я сам хирург. Сейчас.

Аккуратно шевелю пальцами рук, ног. Все чувствую. Позвоночник целый. Приподнимаю локоть, кручу запястьем, сажусь.

– Вроде цел.

Правая сторона сильно ноет. Ощупываю колено, бедро. Перелома нет.

– Ушиб сильный, – шепчу сам себе. – Не похоже на растяжение.

– Ну слава богу! – выдыхает тот, что постарше. – А то мы уж… Мы не видели, куда ты слетел! Мотоцикл твой под джипом полностью!

– А там кто? – я так и не понял, какого хрена меня таранили.

– Мудак какой-то пьяный!

И тут я слышу до боли знакомый голос:

– Какого черта вы меня заперли?! Вы знаете, кто моя мать?

***

Патрульная служба приехала неожиданно быстро.

– Меня здесь незаконно удерживают, – распинается Костик.

Дальнобои заблокировали его машину.

– У вас будут большие проблемы в администрации.

Молоденький лейтенант с сомнением смотрит на корочку Свиридова.

– У нас записи с регистраторов! – выпячивает грудь один из водил.

– Три! – отзывается кто-то из тех, кто вытаскивал меня из кювета.

– У меня с ночным режимом, – хмурый бородач смотрит лейтенантику в глаза, недвусмысленно намекая на то, что ему не отвертеться.

– Так что произошло на дороге? – откашливается ДПСник.

– Он просто таранил его, – вскрикивает молодой парень в шортах.

– Да он же пьян в зюзю! – басит все тот же бородач.

– Давайте выслушаем потерпевшего! – прикрикивает на них лейтенант.

Я молчу. Вспоминаю все заветы адвокатов. Формулирую.

– Думаю, что имела место попытка предумышленного убийства, – отзываюсь спокойно.

– Даже так? – лейтенант явно офигевает.

– Похоже, что так.

– Это наглая ложь! – орет Свиридов. – Он нарушил ПДД! Подрезал меня! Я просто не успел затормозить! И вообще! Я заместитель главы администрации по вопросам…

– Это мы уже слышали, – обрывает его лейтенант. – Давайте поэтапно восстановим картину происшествия.

– Что? – не унимается Костик. – Да кого вы слушаете? Я – сын главы отдела образования, а он! Мразь! Голытьба! Сын дальнобоя! – поворачивается ко мне. – Ты, скот, сторчаться должен был, сдохнуть в подворотне, а не хирургом становиться!

Наступает такая оглушительная тишина, что слышно потрескивание рации из патрульной машины.

– Ты что, правда сын дальнобоя? – обалдело спрашивает один из водил.

– Ага, – киваю, – есть такое.

– А сейчас хирург? – уже громче спрашивает другой.

– Хирург, – тяну, – онколог.

– Этот гад мою жену трахает! – зачем-то визгливо орет Костик, подписывая себе приговор.

Я молчу.

– Что, действительно? – спрашивает заинтересованный лейтенант.

– Не совсем, – закусываю губу, думаю, как бы подать информацию. – Но женщину мы действительно не поделили. Мы с гражданином Свиридовым давно знакомы, – поднимаю на него взгляд. – Очень давно. Со школы. Его жена с ребенком сейчас лежат у меня в отделении. У мальчика саркома.

– Что, Захарский! Познакомился с сыном поближе? – вдруг ржет Свиридов. – Посмотрел на него, – начинает кривляться, – так сказать, изнутри!

– Костик, что ж ты такой подонок? – не выдерживаю я. – Он же тебя отцом считает, а ты за два месяца к нему в больницу ни разу не приехал!

– Мужик, – обалдело спрашивает его вдруг посерьезневший лейтенант, – ты что, правда, к больному сыну ни разу не приехал?

– Да нафиг он мне не нужен! И Катя не нужна! Да лучше б они там сдохли оба! – Свиридов слюной брызжет, оборачиваясь ко мне. – И ты вместе с ними!

– Так, – лейтенант захлопывает свой планшет с документами, – давайте-ка грузить гражданина! Кто у нас свидетели?

– Я могу остаться, – отзывается бородатый.

– И я, – соглашается молодой.

– Ждем карету скорой, – оборачивается ко мне.

– Да, в принципе, не надо, – я понимаю, что если я становлюсь на ногу, то там не более чем ушиб. – Быстрее до своего отделения доеду.

Очень повезло, что не стояли отбойники. Очень повезло, что улетел в мягкий кювет.

– Ну тогда оставляйте свои координаты и ждите повестку.

– Я на Москву. Добросить? – снова водилы.

– Спасибо, мужики, – окидываю грустным взглядом груду металла, в которую превратился мой байк.

А, и черт с ним! Все равно семье нужна машина! А я найду более безопасный способ выплескивать адреналин.

***

– Э, хирург, – дальнобой аккуратно тормошит меня за плечо.

– А! Я уснул, – встряхиваюсь, тру лицо.

– В город мне нельзя. Пропуска нет. Куда тебе?

– А сколько времени? – ищу глазами магнитолу в кабине.

Оба смартфона, что были у меня: и мой, и Катюхин – разбиты в хлам.

– Пять утра.

– Черт, – поправляю ноющую ногу. – А останови прямо тут, на заправке. Я сейчас такси поймаю.

– Тебе б все же в больницу, – с сомнением тянет водила.

– Да в больницу и поеду! – хмыкаю. – В свою, – откидываю козырек, смотрю в зеркало. – Что, фейс не пострадал, детей не напугаю.

– Ну смотри!

– У меня две операции сегодня. И сын в реанимации. Мне надо.

– Давай, хирург! Держись!

– Спасибо!

Крепко пожимаю ему руку, спрыгиваю на асфальт. Пустой таксист стоит прямо тут.

– Мужик, можно мне в какой-нибудь круглосуточный магазин электроники, а потом вот сюда, – протягиваю ему свой пропуск с адресом.

Не понтуюсь, нет. Просто понимаю, какое произвожу впечатление. Сейчас не повезет никуда. А мне надо.

В отделении появляюсь через час. Душ, переодеться. Дежурит Миронов. Прошу его посмотреть ногу. Кривится, как от прокаженного, но накладывает тугую повязку.

– Сходи на рентген.

Киваю и иду в реанимацию. Катя сидит у Мишкиной койки, держит его за ручку. Сегодня он уже должен бы проснуться. Хватит медикаментозного сна.

– Привет, – шепчу ей.

– Привет, – ее глаза округляются. – Ты чего хромаешь?

– А! Не обращай внимания. Ударился.

– Марк!

– Держи, – протягиваю ей новый аппарат, – симку можно переставить старую.

– А что случилось с телефоном? – взволнованно сипит она.

– Ударился, – отвечаю я так же, как о ноге, лукаво улыбаясь.

– Марк!

– Кать, все хорошо, – притягиваю ее к себе, целую в висок. – Все хорошо.

– Марк, по поводу сообщений Кости…

А, блин… Ну да… Мы же на этом вчера расстались.

– Он не будет больше писать, – машу головой. – Не переживай.

– Что ты сделал, Марк? – Катюха моя в ужасе.

– Ничего, – пожимаю плечами. – А вот он, – вздыхаю, – кое-что сделал.

– Что?

– Не важно. Сейчас он в СИЗО. Оттуда он тебе писать не будет.

– Марк!

Катя явно желает знать подробности, но тут на кроватке начинает копошиться Мишка.

– Мама, – его еле слышно, мой ты малыш.

Катюха падает перед ним на колени, смотрит внимательно, а он почему-то переводит взгляд на меня.

– Доктол Малк.

– Привет, боец, – стараюсь улыбнуться.

– Доктол Малк, а ты сказал, что я твой сын, – вспоминает он наш разговор в квартире, а у меня мурашки идут по коже.

– Сказал, – киваю. – Так и есть.

– Если я твой сын, значит, – продолжает думать мальчишка, – значит, ты мой папа?

И в этот момент я забываю, как дышать. Катюшка всхлипывает, а у меня в ушах звенит и горло перехватило что-то твердое и горячее.

– Да, Миш, – глажу его по шелковой голове, – я твой папа…