Глава 9 Лиля


Я сразу хотела вызвать полицию, увидев погром, но сил разговаривать с кем-то, думать о пропавших вещах не было. Переступив через разбросанные счета за квартиру, я прошла в зал и опустилась на диван.

Здесь все выглядело не лучше, чем в коридоре, но беспорядок вызвал лишь странное безразличие. Я только подумала, что отца инфаркт бы хватил, увидь он подобное в своей квартире.

Но ночная апатия утром прошла. Я открыла глаза, чувствуя что-то сродни панике. Сердце бешено колотилось, грудь сдавило, взгляд не мог сфокусироваться на одном предмете.

Вчерашний блок упал, уступив место инстинктам. Спрятаться, выжить, желательно еще остаться в добром здравии, конечно. Но человек существо все-таки разумное, поэтому в хоть и поддавшемся панике, но все еще сохранившем остатки рационализма мозгу начали возникать вопросы.

Только кто мог бы на них ответить?

Полиция? Вряд ли.

Коллеги отца? Точно нет.

Арсен? Арсен!

Он вроде в теме, как это называют, и знаком с разными людьми. Вдруг и поможет чем?

Душ, кофе, попытка подкрасить глаза подрагивавшими руками – и ближе к обеду я высматривала место в забитом машинами дворе.

Щелкнув брелоком сигнализации, я почти бегом спустилась вниз и наткнулась на того же парнишку, что и вчера. Он бросил взгляд на закрытую дверь, и этого мне хватило, чтобы понять, что Арсен на месте.

Странно, он редко закрывался.

Я постучала и позвала его.

Тишина…

Казалось, спустя вечность я услышала поворот ключа, и Арсен вышел ко мне. Ключ снова повернулся с обратной стороны.

– Лиля, опять пострелять? Пойдем.

Старый дагестанец упорно хотел увести меня от своего кабинета. Под руку взял, настойчиво направляя в другой конец подвала.

– Арсен, ты не один? – кивнула я на дверь.

– Хм… Ну я же еще такой старый, – расплылся он в игривой улыбке.

– С бабой, что ли?

– Ага.

И такая искренняя широкая улыбка, что я всерьез решила: у него сейчас замкнет челюсть.

– Не несет от тебя гормональным выбросом, – покачала головой, не поверив.

– Ну так это, ты как раз помешала. Даже раздеться не успел.

– Придумал бы что правдоподобнее, – нахмурилась я, а потом почувствовала себя так, будто меня окатили ледяной водой. – Там… – даже голос дрогнул. – Там Женя?

Я вцепилась ногтями в руку Арсена, на что он цыкнул:

– Больно же! Что ему там делать? Он вообще в другом городе живет.

Не могу… Не могу понять. Соберись, Лиля, ты же десять лет посвятила изучению поведения, должна увидеть ложь.

Слишком много личного. Нет фильтрующего барьера. Нет объективной оценки.

– Милая, хочешь совет от старого друга? – погладил меня Арсен по плечу и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Уезжай отсюда. И не возвращайся.

Двадцать ударов сердца, которые так шумно отдавались в ушах, я стояла молча, а потом рассмеялась:

– А твой ли это совет?

Я теряла контроль, поддавалась истерике. Всего слишком много навалилось, не успеваю справляться.

– Лиль, пойдем с тобой перекусим, – снова потянул меня Арсен, но на этот раз к выходу. – Ты вон какая бледная. Когда ела-то в последний раз? А тут недалеко кафе грузинское, владелец мой хороший знакомый.

– Хватит мне заговаривать зубы!

– Что ты, я же хочу как лучше.

– В чем я виновата, Арсен? – шепотом спросила и прижала ладонь к губам.

Все-таки одна чертова слеза скатилась по щеке и упала на большой палец.

Я подняла голову, но не удержала этим следующую соленую каплю. Она скатилась по виску и исчезла в волосах.

Почему, черт подери?!

А может, я действительно виновата?

Придумала глупая восемнадцатилетняя девочка то, чего не было, и испортила себе жизнь. Прошло тринадцать лет – слишком долгий срок. Может, он вообще меня не вспоминал, может, я потерялась среди десятков женщин, которые были до меня и после. Одностороннее чувство – это ничто, почти его отсутствие.

Но тогда… Я не верила, что он тогда лгал. Я чувствовала его любовь.

Когда отец сказал, что мы уезжаем, это было неожиданно. Соединенные Штаты… Ладно, Москва, Питер или другой крупный город, но Нью-Йорк! Я уперлась. Отец тоже. Мама не встревала в наши разборки.

Я на своего старика все-таки действительно похожа больше, чем мне бы того хотелось. Мы скандалили часа два, а потом я хлопнула дверью в свою комнату и, привычно перепрыгнув на соседний балкон, спустилась вниз по пожарной лестнице.

Шел дождь. Нет, ливень. Я промокла за секунду, но трясло меня не от холода, а от мысли, что умру без него.

Я шла к нему, не ощущая, как по моим плечам барабанит ливень. Уже знала в тот момент, что выбрала его. А отцу придется смириться с моим выбором.

То, что я чувствовала к Жене, было сильнее всего остального.

На грани зависимости.

На грани одержимости.

Я отчетливо помнила, как набрала код на домофоне, как поднялась наверх. Знала, что он один. Но когда дверь открылась, что-то внутри меня лопнуло и вылилось в неконтролируемую истерику. Я опустилась на пол посреди коридора, вода с волос неприятно стекала по спине, оставляла лужицы на полу. Но все это было неважным… Я цеплялась за его руки, как за спасательный круг, уткнувшись лбом в теплую грудь.

И нам не надо было слов. Мне даже не пришлось рассказывать, что случилось. Он чувствовал меня. А я чувствовала поддержку.

Пришла в себя на диване, когда Женя молча вытирал мои спутанные волосы полотенцем. Моя истерика как будто выключилась по щелчку. Я посмотрела на его руки, от локтей до запястий исполосованные моими ногтями, а потом подняла глаза на лицо.

– Я тебя никому не отдам, – первые и последние слова, произнесенные в его квартире в тот день.

И именно они мне были нужны. Не просто «я тебя люблю», а именно «я тебя не отдам». Не могли лгать тогда его глаза, не могли лгать его губы, когда он поцеловал меня, жестко, требовательно, как будто доказывая правдивость слов. Не могли лгать его руки, когда он прижал меня к себе так, что выбивал из легких весь воздух.

Мокрую одежду было тяжело снимать, но нас ничто не могло остановить, когда мы хотели друг друга.

И сейчас я допускала мысль, что все было ненастоящим?

Не может быть…

Не верю!

В ту ночь я видела его в последний раз. И если бы знала, то никогда бы не ушла, то любила бы и отдавала еще больше. Хотя куда уж больше?

А потом он исчез. Абонент недоступен. В квартире никого. И отец, повторявший: «Испугался ответственности и сбежал».

Я не верила. Он не мог.

– Лиля, – вздохнул Арсен. – Нет ни в чем не виноватых людей, – глубокомысленно изрек он.

Нельзя было не согласиться. Никто не безгрешен, но…

Я не слышала, как повернулся ключ в замке, только вздрогнула, когда дверь ударилась о стену, и медленно повернулась. Не знаю, как я смогла устоять на ногах, увидев его.

Все фразы, которые я годами репетировала на случай нашей встречи, улетучились из головы. Да и вообще весь мир вокруг исчез, когда наши взгляды пересеклись. В его серо-зеленых глазах теперь не было той любви, только равнодушие. И лучше бы он вырвал мне сердце голыми руками и растоптал его, чем смотрел так…

– И что ты здесь за драмкружок устроила?

Ледяной голос ударил сильнее хлыста.

Неужели все-таки наши чувства были иллюзией?..

Загрузка...