Глава первая

Италия… пять лет спустя


Брук растянулась на огромной кровати и постаралась уснуть, как и все в доме. День выдался жарким и душным. Но у нее ничего не получилось. Она никогда не могла спать после обеда. К тому же ее одолевало беспокойство.

Молодая женщина окинула взглядом роскошную спальню, расписной потолок с лепниной, гигантскую люстру из резного хрусталя и золота, что свисала в центре.

Это была самая большая комната для гостей на вилле Парини у озера Комо, где Брук и Лео останавливались во время ежегодной поездки к родителям.

– Все самое лучшее – для моего сына и его прелестной жены, – объяснила мать Лео, когда тот впервые привез Брук и новорожденного малыша домой четыре года назад.

Брук вздохнула, погрузившись в воспоминания о предыдущих визитах в Италию. Все они были похожи на сказку! Няня-итальянка, прекрасно говорившая по-английски, помогала ей с детьми.

Их интимная жизнь была благополучной – вернее сказать, прекрасной! Лео всегда оставался доволен. Но он не знал, что значит сидеть дома с двумя маленькими детьми.

Очень часто, ложась в постель, Брук чувствовала такую усталость, что ей было ни до чего.

Однако она никогда не отказывала мужу. Конечно, в такие ночи ей приходилось имитировать удовольствие. Но ради мужа Брук была готова на все.

Хотя ее очень беспокоило, что в последнее время подобное повторялось все чаще.

Тем не менее, во время поездок в Италию ей не приходилось притворяться. Отдохнув от ежеминутных забот о сыне и дочери, Брук была рада заниматься любовью с Лео. Он же дома становился просто ненасытным и требовал близости не только ночью, но и днем.

Как-то раз, четыре, года назад, уложив после обеда Алессандро, тогда еще их единственною ребенка, он предложил тоже пойти поспать. Брук решила, что муж сошел с ума: он был таким активным и деятельным человеком, что и ночью обходился лишь несколькими часами сна.

Но он так настаивал, несмотря на ее озадаченный вид, что она в конце концов поняла – по хитрым глазам свекра, – зачем он зовет, и покраснела, когда муж увлек ее за собой в спальню, где они предавались жаркой страсти целых два часа.

Поначалу Брук ничего не могла понять. Неужели вновь наступил медовый месяц! Во время ее первой беременности муж был очень внимательным и заботливым и не произнес ни слова жалобы в течение полутора месяцев после родов, когда врач запретил ей заниматься сексом. И после Лео проявлял нежность и понимание, за что она испытывала к нему искреннюю благодарность. После родов у нее остались швы, которые еще некоторое время болели. Казалось, он был даже рад тому, что жена так выматывается за день с маленьким сыном, что у нее не остается сил на секс.

Однако в тот день четыре года назад Лео был очень требователен. Брук невероятно возбуждал солнечный свет, бьющий в окна, и то, что все происходит в родительском доме, так что на следующий день ее уже не нужно было упрашивать пойти в спальню после обеда.

Клаудиа появилась восемь с половиной месяцев спустя после их возвращения из Италии в Сидней.

Но эта поездка в корне отличалась от всех предыдущих. Они приехали на Комо немного раньше обычного, и не в отпуск, а на похороны. Единственный брат Лео, Лоренцо, погиб в автомобильной катастрофе, потеряв управление своей хваленой «феррари» на узком повороте у самого озера.

К счастью, его жены Франчески не оказалось в тот момент в машине. Хотя, возможно, для нее это не было счастьем. На похоронах бедная женщина впала в беспамятство от горя и не могла стоять на ногах. Ее родители давно умерли, поэтому мать и отец Лео забрали невестку к себе и окружили ее вниманием и заботой. Все старались облегчить ее состояние, несмотря на собственные переживания.

Но что скажешь человеку, которого постигла такая утрата? Если бы у Франчески остались дети, ей было бы гораздо легче справиться с бедой.

Брук попыталась как-то поговорить с ней, но та разрыдалась и убежала к себе в комнату, где просидела до утра. Брук долго чувствовала себя виноватой и поделилась этим со свекровью. София взяла се за руку и, грустно улыбнувшись, посоветовала не переживать. «Франческа есть Франческа», – закончила она.

Девушка прекрасно поняла ее. Франческа была очень милой, доброй женщиной, красивой и стройной. Но она обычно молчала и ничем не выделялась.

Брук, конечно, не часто общалась с ней за эти четыре года. Они встречались на семейных обедах на вилле родителей или в роскошной миланской квартире Лоренцо.

Обычно Франческа тихо сидела рядом с мужем, не сводя с него встревоженного взгляда, словно ждала, когда он скажет ей, что делать и говорить. Брук не могла понять, любит эта женщина Лоренцо или боится.

Он был на два года старше Леонардо. На первый взгляд Лоренцо казался привлекательным и милым молодым человеком, но Брук терпеть его не могла. В его присутствии ей было не по себе. Однажды, во время вечеринки в Милане, она пошла в ванную комнату. Лоренцо неожиданно вошел следом и начал приставать к ней с непристойными предложениями. Она была настолько шокирована его поведением, что даже не знала, как реагировать. Справившись с собой, она выбежала и поспешила к мужу.

Брук не сказала ему ни слова о произошедшем.

Она почувствовала, что между братьями есть некоторая напряженность. Внешне они были вежливы друг с другом, но теплоты в их отношениях не чувствовалось. Брук показалось, что Лео не нравится Франческа. А его безразличие относительно отъезда невестки в Милан неделю назад только укрепило Брук в ее подозрении.

Убитая горем женщина сказала, что хочет побыть одна. Все были против и не хотели ее отпускать, опасаясь за ее состояние. Все, кроме Лео.

Положа руку на сердце, Брук не могла сказать, что сожалеет об отъезде Франчески. Ее присутствие в доме тяготило всех, хотя она, бедняжка, этого не замечала.

Лео был занят больше остальных – он проводил основную часть дня вне дома. Ему приходилось ездить в Милан каждое утро, чтобы уладить все дела после смерти брата и подыскать управляющего на его место. Брук очень боялась, что свекор попросит Лео вернуться в Италию, чтобы вести дела фирмы – сам Джузеппе удалился от дел год назад из-за болезни сердца, – но, слава богу, этого не произошло.

Брук переживала, что муж проводит слишком много времени вдали от нее и детей. За последнюю неделю ситуация изменилась только к худшему. Лео стал возвращаться домой все позже и позже. Быстро поужинав и приняв душ, он падал без сил, не в состоянии заниматься любовью. Что было на него совсем не похоже.

Брук всегда знала: что бы ни случилось, Лео ни за что не откажется от секса. Тем не менее со дня похорон, которые были три недели назад, он ни разу не коснулся ее.

Она уже начала скучать по тому теплому чувству любви и близости, которое овладевало ею после страсти, даже когда приходилось притворяться. Любой женщине хочется быть желанной.

* * *

Вздохнув, Брук опустила ноги на пол и встала. Откинув назад длинные волосы, она взяла роман, который читала перед сном, и по огромному персидскому ковру прошла к раздвижным стеклянным дверям, ведущим на балкон. Села в шезлонг и открыла книгу.

Но вскоре сдалась, поняв, что уже в пятый раз пробегает глазами строчку, не вникая в смысл. Брук закрыла книгу и поудобнее устроилась в шезлонге, пытаясь расслабиться и насладиться чудесным пейзажем.

Увидев впервые Комо, она потеряла дар речи – так поразила ее красота здешних мест. Озеро блестело хрустальной гладью среди величественных безмолвных гор. Великолепные виллы высились на их склонах. У берега стояли на приколе роскошные яхты.

И фамильный особняк Парини произвел на нее неизгладимое впечатление.

Он был большим и солидным, как бы утверждая, что его владельцы – состоятельные люди с хорошим вкусом. Дом построили в конце восемнадцатого века и с тех пор несколько раз расширяли и ремонтировали. На всех его этажах полы были покрыты натертым до блеска мрамором лучших пород. Спален здесь было столько, что Брук не могла сосчитать. В огромных окнах, от пола до потолка, отражалось озеро в окружении гор. На верхнем этаже находился большой бассейн с солярием. На стенах холлов, коридоров и залов висели подлинники итальянских мастеров, повсюду стояла антикварная мебель. Идеально подстриженные лужайки сбегали вниз по склону к частной пристани, где томились на якоре быстроходный катер, прогулочная лодка и гоночная яхта.

Брук вначале опасалась, что озорной, непослушный сын сломает или испортит что-нибудь здесь, но тот, к ее удивлению, на вилле дедушки и бабушки вел себя примерно, словно понял, что все это однажды перейдет к нему по наследству.

Алессандро был настоящим итальянским ребенком: открытым, очень эмоциональным, шумным и напористым. Внешностью он пошел в отца: те лее черные глаза и волосы, та же итальянская красота.

Клаудиа, такая же темноволосая и красивая, как брат, была гораздо спокойнее и послушнее его. Большую часть времени она ходила за матерью или играла с куклами. Алессандро не мог усидеть на месте ни секунды и всегда был чем-то занят. С тех пор как ему исполнилось два года, ответ «нет» его не устраивал.

Яблоко от яблони недалеко падает, печально улыбнулась Брук, возвращаясь мыслями к мужу.

Оказалось, что с Лео, которого она по-прежнему обожала, очень непросто жить. Он всегда и во всем предпочитал поступать по-своему. Много раз Брук хотела поспорить с ним, доказать свое право на личное мнение, но так и не решилась.

Кроме одного раза… когда Клаудиа появилась на свет.

Брук хотела назвать дочь Хлоей. Так же как и Алессандро она планировала назвать Александром, но уступила, когда Лео объяснил, что наследник состояния Парини должен носить итальянское имя.

Брук не возражала, тем более что Алессандро – это почти Александр. Но после рождения дочери она была уверена, что вправе самостоятельно подобрать ей имя. Однако вышло иначе. Лео настаивал на том, чтобы назвать ее Клаудией, и очень рассердился, когда жена попыталась перечить ему. Она никогда прежде не видела его в таком раздражении.

– Я глава семьи, – заявил он безапелляционно. – Как я скажу, так и будет!

В первую секунду Брук, ощутив подступивший гнев, хотела ответить ему в том же тоне. «Ты именно такой, как сказала моя мама!» – чуть не бросила она ему.

Но, подумав о матери, прикусила язык и промолчала. К чему привела Филлис ее страсть к спорам и склокам? – рассуждала она. К одиночеству и ненависти ко всему мужскому полу. В конце концов, это всего лишь имя. Какая, в сущности, разница, как будут звать дочку? Главное – чтобы она стала хорошим человеком. Не разводиться же по такому нелепому поводу.

Итак, во второй раз она снова уступила.

Но при воспоминании об этом сердце все еще щемило. Неприятнее всего было то, что Лео не желал слушать ее доводы в важных для нее вопросах. Не хотел идти на компромисс.

А ведь мама предупреждала меня, что я стану половичком, сокрушалась Брук. Так и произошло.

Телефонный звонок где-то в нижних комнатах заставил ее отвлечься от тягостных мыслей и подняться. Но кто-то уже снял трубку, и она с облегчением села обратно.

Брук снова взяла в руки книгу и попыталась вчитаться, когда снизу, с террасы, послышался голос. Говорила мать Лео. И хотя разговаривали по-итальянски, девушка поняла все до единого слова. Выйдя замуж, она легко освоила итальянский по учебникам и аудиокассетам, практикуясь с Лео и его родственниками.

– Вот ты где, Джузеппе, – начала София. – Тоже не спится? Звонил Леонардо.

Брук насторожилась.

– Что-то случилось? – спросил Джузеппе.

– Он опять приедет поздно. Просил не оставлять ему ужин.

Молодая женщина вздохнула. Она так хотела, чтобы муж вернулся домой пораньше.

– И что? – удивился Джузеппе. – Что ты так разволновалась?

– Если у него так много работы, отчего он не попросит тебя помочь? Ты ведь не настолько слаб, чтобы не провести пару часов в день в миланском офисе.

– Я предлагал ему это, дорогая, да он отказался. Сказал, что хватит нашей семье одной смерти. Впрочем, ты права. Он выглядел очень усталым вчера вечером. Я непременно поеду с ним завтра.

– Завтра может быть слишком поздно, Джузеппе.

– Поздно для чего?

– Мне кажется, что он сейчас не в офисе… – прошептала София.

Брук наклонилась вперед.

– …я думаю, он с Франческой.

– Что? – воскликнул Джузеппе. – Не неси чушь, женщина! Леонардо не такой человек. Он не стал бы изменять своей очаровательной жене. Никогда!

Брук показалось, что ее сердце остановилось.

– В обычной ситуации – да, Джузеппе, – возразила София. – Но тут другое дело. Ведь Леонардо был влюблен во Франческу задолго до встречи с Брук. Он так и не смог смириться с тем, что Лоренцо отнял ее у него. Лео может делать вид, что все забыл, но меня не обманешь. Я его мать.

– Ради бога! Это было много лет назад.

– Пусть так. Но Леонардо не какой-нибудь непостоянный и легкомысленный тип. Я всегда знала, что если он влюбится, то на всю жизнь.

– Леонардо любит свою жену! – возмутился Джузеппе, и в его тоне слышалось раздражение.

– Это он тебе сам сказал?

– Пойми ты, женщина, мужчины о таком не говорят. Но тут и без слов все ясно.

София вздохнула.

– Не сомневаюсь, что он любит Брук. Она красива. И очень мила. Но не забывай, от Франчески он был без ума. Как сейчас помню, с какой страстью во взгляде он на нее смотрел в день помолвки. Найти ее в постели с собственным братом тем же вечером… какой удар! Бедный мальчик.

Абсолютно уничтоженная, Брук неподвижно сидела в шезлонге. Лео… мой Лео без ума от Франчески? – не верилось ей. Мой муж был когда-то помолвлен с женой своего брата? И Франческа предпочла Лоренцо?

– К сожалению, – продолжила София, снова вздохнув, – Леонардо неверно обращался с Франческой в те времена. Он-то думал, что следует уважать ее целомудрие. И что получилось? Для Лоренцо, как выяснилось, нет ничего святого. Он просто взял то, что захотел, а глупая, застенчивая, наивная Франческа была покорена его порочностью.

– Что за чушь ты несешь, женщина! Какая еще порочность? Просто Лоренцо был несдержан в вопросах плотских наслаждений. Такова его природа. Будь он порочен, никогда не женился бы на этой девушке. Да, они поступили плохо, но так уж вышло. Любовь с первого взгляда. Так мне сказал Лоренцо. Ему было очень неловко перед братом, но ничего не поделаешь, Франческа не любила Леонардо. Лоренцо объяснил мне, что она собиралась замуж за Леонардо только потому, что тот был добр с ней, а она чувствовала себя очень одинокой после смерти отца. Как только Леонардо осознал это, его чувства угасли сами собой.

– Если он разлюбил Франческу, – не унималась София, – зачем тогда сбежал в Австралию? Почему не вернулся на свадьбу брата?

– Никуда он не сбегал, женщина. Я сам послал его в Австралию! А что касается свадьбы, так любой мужчина на его месте поступил бы так же. Должен же он был успокоиться, прийти в себя. И правильно сделал, что не приехал.

– Может быть, может быть… Но теперь нет смысла уезжать. Лоренцо мертв, и для Леонардо путь открыт. Теперь у него есть шанс вернуть то, что было потеряно много лет назад. Франческа может оказаться в его постели.

– Никогда не поверю, что мой сын способен опорочить честь семьи таким образом.

– Отчего же? – удивилась София. Ее тон стал жестче. – Ведь твой второй сын проделал это. И не раз.

– Да, пару раз Лоренцо сбивался с праведного пути. Но он был так привлекателен – женщины сами бесстыдно бросались ему на шею. Жаль, что у Франчески не было детей. Дети делают мужчину верным, удерживают его дома. Но хватит об этом. Наш мальчик погиб. О мертвых нельзя говорить плохо. А насчет Леонардо ты не права. И все. Этот вопрос закрыт. И чтобы я впредь ничего подобного не слышал.

– Ты можешь закрыть на это глаза, но сложившуюся ситуацию так не изменишь, милый мой муж, – резко ответила София.

– Если то, что ты предположила, правда, тогда нам больше ничего не остается, – осадил ее Джузеппе. – Если у Лео роман с Франческой, то это ненадолго. Вскоре она ему надоест, и он вернется в лоно семьи. Дома всегда лучше. Уж я это точно знаю! Через два дня Леонардо улетает домой с женой и детьми. Наберись терпения и держи рот на замке. Все разрешится само собой.

– Возможно, ты прав. Но два дня – большой срок…

Загрузка...