Я тебя изменю?!

Глава 1

Закончив рисунок, вглядываюсь в небрежно прорисованные черты лица несколько секунд, а потом захлопываю блокнот и прячу его под подушку. Улыбнувшись собственным мыслям, поднимаюсь с кровати и лениво потягиваюсь. Семь утра, но спать совсем не хочется. Как можно нормально спать, когда в одной из спален любимого дома спит ОН?!

Никак.

Целые сутки толком не сплю и практически не ем, потому что украдкой, реже в открытую, слежу за НИМ. Кайфую от присутствия Свиридова и ищу возможность перекинуться парой слов лично с ним. Общих разговоров в доме предостаточно. Двенадцать человек гостей и наша большая семья — все время галдят и болтают. Но вот бесед наедине с НИМ в копилке воспоминаний нет. Но будет, я уверена в этом.

Оглядев себя в зеркале, довольно улыбаюсь. Месяц назад мне исполнилось восемнадцать, и мама разрешила подстричь волосы. В отличие от меня, она любила мои длинные русые волосы, а я дни считала до совершеннолетия, чтобы их обстричь. Любуясь удлинённым каре, показываю отражению язык и на цыпочках отправляюсь в ванную комнату. Папочка оборудовал в моей спальне личную ванную комнату, тогда как братья довольствовались общей.

— Обойдутся общей комнатой, — сказал папа, когда строители закончили обустройство ванной, — ты моя единственная дочь, а мальчишки сами о себе позаботятся. Пару лет и разъедутся кто куда, а ты — Женечка, пока с нами будешь.

Мне иногда казалось, что папу я люблю больше, чем маму. Настолько у нас были близкие отношения. Он все для меня делал, и я старалась дарить ему море любви. С мамой отношения у нас были хорошие, но она все время пыталась руководить и запрещать, а вот папочка — наоборот. Все, что не захочу, в разумных пределах, покупал и позволял. Правда, я не наглела и не злоупотребляла. Школу закончила с хорошими отметками, разгульный образ жизни не вела, сама поступила в университет… В общем, старалась радовать папочку, да и маму.

Другое дело братья — Вовка и Сашка. Вот кто не давал родителям расслабиться. Чего только с ними не случалось и в каких историях они только не учувствовали. Волосы дыбом встают при воспоминании о самом страшном случае… Одно радует, Вовка стал меньше приносить хлопот родителям, а два месяца назад папа сделал его своим заместителем. У отца строительная фирма и одному ему стало тяжело справляться с делами, а Вовка пусть и безбашенный, но толковый, поэтому отец решил ему довериться. Сашке он пока не доверял. Он был на два года старше меня, но иногда мне казалось, что так и не вышел из подросткового возраста. Бабушка Феня с детства звала его бандитом — это прозвище он оправдывал на сто процентов.

Баба Катя — мама мамы и баба Агата — папина мама, жили вместе с нами. Когда дедушки умерли, они переехали к нам и облегчили жизнь родителям. Содержание нашего огромного дома полностью легло на плечи бабуль. Они готовили-убирали-воспитывали-ругали... В общем, были настоящими хозяйками в нашей семье. Мама с папочкой много работают и они с удовольствием взяли на себя роли домоправителей. Я помогала бабулям редко — они не допускали никого до своих дел. Только недавно, папочка уговорил их раз в месяц вызывать клининговую компанию, чтобы не лазили на окна и не двигали мебель. Они попричитали, но с папой согласились.

— Женька, — слышится за дверью громкий шепот бабы Кати, и я выглядываю из комнаты.

— Встала, доченька? — уперев руки в боки, смешно морщится бабуля.

— Ага. Только не оделась. Как раз выбираю наряд.

— Вовка тоже уже встал, как назло, а отец ещё подарок не привез.

У брата сегодня юбилей — 25 лет и папа купил ему оборудование в гараж, где Вовка любил зависать, сегодня рано утром он должен был забрать посылку с пункта выдачи.

— Надо его отвлечь, а то он подарок увидит раньше времени.

— Вот и я об этом подумала. Только ты сможешь это сделать, Женя.

— А где он?

— Пошел на улицу, чтобы расчистить подход к беседке. Вечером там мясо будем жарить.

— Я найду способ завести его обратно в дом.

— Только он… это… с этим чумным пошел….

Я замираю, а бабуля продолжает.

— …ну, с Андреем. Ох и не люблю я этого Свиридова, доченька. Даже мне — бабке — тяжело с ним рядом находиться. Страшный он человек, безумный! Жаль только, Вовка этого не видит.

Глава 2

Повертевшись пару минут у зеркала, спускаюсь на первый этаж, где меня останавливает баба Катя.

— Ты что так вырядилась, доченька? На улице мороз, а ты в юбке идти собралась.

— Юбка длинная, а под ней у меня теплые колготки.

Целую бабулю в нос и быстро иду на выход. На самом деле никакие колготки не утепленные, но иногда маленькая ложь бывает сказана во благо. Если я надену толстенные колготки, то они увеличат мою, и без того немаленькую попу. Что за несправедливость природы — грудь еле дотягивает до двойки, зато задница… не соответствует общепринятым стандартам. Моя подруга Алинка называет мою фигуру идеальной, но я бы кое-что подкорректировала. Тем более, все бывшие девушки Свиридова были плоскими как доска, но грудь выделялась у всех. Нравятся ему большие размеры сисек. Хоть бери и поролон в свой бюстик пихай.

Сунув ноги в унты, накидываю пуховик и спешу на улицу. Морозный воздух щиплет нос, а щеки обжигает холодный северный ветер. Может днем распогодится, все-таки раннее утро.

— Женька! — окликает меня Вовка, — а ну-ка шапку надень. На улице минус пятнадцать, совёнок.

«Вот какой я совенок?!» — хочется возмутиться, но я сдерживаюсь. Не хочу разводить детский сад при Андрее. И что с того, что он сейчас не смотрит в мою сторону — усердно счищает лопатой снег с брусчатки, но уши-то у него имеются.

Вовка с Сашкой стали звать меня совой или совенком после просмотра мультфильма. Когда мне было семь лет, Сашке — девять, а Вовке — четырнадцать, мы впервые посмотрели старый советский мультик про Винни Пуха. Помню, меня настолько очаровала Сова, что я стала изображать манеру ее общения, когда злилась на братьев. Мое поведение их жутко веселило, особенно в моменты, когда я наставляла братьев голосом Совы. Мне было совсем не смешно и постепенно пародия на умную птицу сошла на нет, но братья так и не забыли моего закидона. При любом удобном и не удобном случае они называют меня совенком. Меня бы это не так сильно раздражало, если бы они это делали только в кругу семьи. Так нет же — они вкручивают это прозвище везде. Сейчас, например. Я уже выросла, в конце — концов. Андрей и без того смотрит на меня как на слишком маленькое пустое место. И брат такое отношение только подкрепляет.

Бросив еще один взгляд на Свиридова, спускаюсь с крыльца и распускаю на губах самую яркую из улыбок.

— А ты Вовка постепенно в деда превращаешься? Кстати, вы с бабулей составляете неплохой такой тандем. Я — то думала, что тебе только двадцать пять исполняется сегодня. Ошиблась?

Он отставляет лопату, с восхищением оглядываю старшего брата. Он, конечно, говнюк, но какой красивый. Высокий брюнет с мужественным лицом, он нравился девушкам, а его ресницы были просто огромными. Нам с Сашкой не досталось такой яркой красоты, хотя мы были довольно симпатичными.

— Поговори ещё! Чего выскочила на мороз?

— Поздравить хотела и на завтрак вас позвать.

— Так поздравляй!

Я медленно подхожу к брату и смачно целую его в щеку.

— Поздравляю с днем рождения! Будь умным, как я, щедрым, как папа, здоровым, как наша бабушка Феня, которая в девяносто лет не ходит по больницам. Спокойным, как дед Степа, нервам которого может позавидовать любой…

— Ладно-ладно, — машет рукой брат, — ты можешь перечислять еще долго. Я понял, что ты меня любишь, совёнок, а теперь возвращайся домой. Мы скоро зайдем.

Наступив брату на кончик ботинка, я с милейшей улыбочкой, очень тихо заявляю.

— Не зови меня совенком, я не маленькая.

В ответ, брат наступает на носок моих угги, и весело отвечает:

— Возьму на заметку, тетушка Сова. Я просто подумал, что милым совенком тебе быть приятнее…

В это момент вижу, как к нам подходит Андрей и одновременно с этим, мои щёки снова начинают гореть, только теперь от волнения.

— Доброе утро, — с улыбкой говорю Свиридову, на что он еле заметно кивает.

Снова этот взгляд «пустое место».

— Какие вы молодцы! — обращаюсь к мужчинам, — не поленились, встали с утра и столько снега успели убрать.

Андрей бросает на брата нечитаемый для меня взгляд и тот понятливо кивает.

— Не те у нас были мотивы, совенок. Совсем не те.

— А какие?

— Вырастишь — узнаешь. Беги в дом, мы сейчас зайдем.

Только через десять минут я узнаю от бабы Агаты, что эти двое вернулись домой только час назад. Оказывается, вчера, после ужина они уехали в баню. Когда они утром вернулись, Вовка обронил на дорожке ключи от своего гаража. Обнаружил потерю только дома, поэтому друзьям пришлось вернуться на мороз и почистить всю дорожку от снега. Как всегда и бывало, баба Катя и я были лучшего мнения о них, а вот баба Агата не поверила такому рвению и еще час назад прояснила какие у них мотивы к трудолюбию.

— Это всё Свиридов, — вздыхает бабуля, накрывая стол для завтрака, — наверняка это он уговорил нашего Вовку укатить в баню на ночь глядя. Вчера все съехались к нам, чтобы день рождение праздновать, а их черт понес куда-то.

— Они оба хороши, Катька. Хорошо, что Сашка уже спал, а то бы этот бандит тоже с ними уехал…

Бабушки начинают тихо спорить, а я кусаю губы от досады. Плохо, конечно, что они всю ночь «парились», но с другой стороны, если они вернулись домой одни, значит, никаких особенных девушек с ними не было. Или были?

Подумаю об этом потом, а сейчас нужно одеться к завтраку.

Глава 3

На завтраке Вовки с Андреем не оказалось. Спустившись вниз, я обнаружила за столом все тех же бабушек. Они больше не спорили, а не торопясь ели блины.

— А где остальные?

— Сашка ещё дрыхнет, Вова с Андреем пошли спать — всю ночь ведь кобели не спали, — докладывает баба Катя.

— Отец с матерью ещё не вернулись, а Светланке с Полинкой мы позже накроем. Они вчера до поздней ночи торт для Вовки готовили, ещё спят.

— Какие умницы! — с усмешкой говорю и откусываю кусочек от бабушкиного блина с творогом.

— Не кусочничай, Женя! А девчонки и правда умницы и не ехидничай, дочка. Родители наших кондитеров вечером приедут. Отец их позвал.

Я не очень любила сестер Филипповых — Светку с Полинкой — хотя мы и были примерно одного возраста. Наши родители давно дружат, поэтому девчонки часто бывают у нас дома. Светка всегда заглядывалась на Вовку, а Полинка просто глаз не сводила с Андрея, но попыток подойти к Свиридову не делала, поэтому особой неприязни к ней не испытывала.

Сестрам я тоже не очень нравилась. Они считали меня избалованной и хитрой. Я их не переубеждала, да и в принципе мы никогда не конфликтовали — игнорили друг — друга и всё.

Родители мечтали породниться с Филипповыми, а Вовка бежал от Светки, как от чумы, настолько она ему докучала своим вниманием. Хотя, вниманием этот кошмар вряд ли можно было назвать — девушка унижалась перед братом, лебезила и стелилась перед ним тряпочкой. Больше пяти лет я влюблена в Свиридова и никогда не позволяла себе ничего подобного. Унижаться перед мужчиной — это дно, на мой взгляд.

Завтрак закончить не успеваю. Со второго этажа сбегает Сашка и без объяснения хватает меня за руку.

— Пошли.

Подавившись блином, смотрю на полные ужаса глаза брата и подчиняюсь. Бабули ругаются, но нашего бандита никто и ничто не сможет остановить.

— Оставь сестру в покое.

— Саша, дай ей доесть.

Сашка уводит меня в комнату и умоляющим голосом стонет.

— Жене-ечка, только ты сможешь меня спасти.

Так-так. Если брат назвал меня не Совой, а Женечкой, то дела и правда плохи.

— Что случилось?

Саша оправляет очень мятое худи и садится на пол. Трико задирается и оголяет его босые ступни. Бабушки сейчас убили бы его за то, что он ходит по дому босой.

— Случился армагедец. Не меньше. Если ты мне не поможешь, то завтра мое тело будет висеть вон на той ёлке, Женечка. Отец меня не простит.

— Не утрируй и объясни, наконец, что произошло.

— Я не преувеличиваю! Сейчас мне позвонили из универа, понимаешь! Если через три часа я не сдам экзамен по вышке, то всё… меня выгонят.

— А как же возможность пересдать экзамен?

— Женя! — брат вскакивает на ноги, — я уже пересдавал. Три раза!

— И?

— Ноль. Неуд. Двойка… Отец меня закопает.

— Ты же сказал, повесит.

— Тебе, б… ть, смешно?

— Я не смеюсь. Просто хочу понять, как могу тебя спасти.

— Сейчас поедешь со мной в универ — ты ведь вышку знаешь на отлично. Сядешь в кафешке и решишь мою задачу. С преподом я договорился, главное сдать тетрадь с решениями и тройка у меня в кармане.

Думаю несколько секунд и смотрю в несчастные Сашкины глаза. Вот виноват он, а злиться не могу.

— Чего же ты раньше молчал?

— Эх, Женька. У меня такой месяц был тяжёлый…

— Все бары и клубы обошел…

— Так! Мне без отдыха нельзя, я с детства неврологией страдаю, а в клубах мне хорошо. Давление снижается.

— Лучше бы учебой занялся…

— Ладно тебе, тетушка Сова. Спасай брата, а то могилку копать придется.

— А надолго мы уедем в город? У Вовки ведь праздник, как никак.

— Нееет. Там задач-то немного. Сама увидишь.

И я увидела. Увидела и охренела. Этот перец, оказывается, за три месяца не сдал ни одной контрольной по вышке и поэтому его не допустили до сдачи экзамена. Он снова хитрил и изворачивался — никаких пересдач и быть не могло. От его педагога я узнала, что брату сегодня сообщили, что к понедельнику будет готов приказ об отчислении студента Ремнева и он засуетился. Хочет решить этот вопрос за выходные с помощью моих мозгов и своей хитрости.

В итоге я решала задачи семь часов! Семь часов я купалась в цифрах и формулах, а братец все это время пил чаек с булками. Вот что с ним сделать? Причем он всегда таким был: все оставляет на потом, а потом караул кричит — «помогите».

Все семь часов мне и брату названивали родители, а в шесть вечера позвонил сам Вовка и только ему брат смог раскрыть все карты.

— Прости, брат. Если мы не закончим операцию по спасению моей задницы, то уже завтра меня прибьёт отец. Пойми нас, а! Женька заканчивает уже. Осталось делов на час... максимум. Да, Жень?

В ответ я показываю ему язык и продолжаю решать задачи. Хочется стукнуть Сашку, но долго злиться на него не получается. Скорее мне хочется нервно смеяться от очередного закидона брата.

Ровно в семь вечера меня подвозит к дому такси. Сашка обещал приехать на час позже — нужно было увезти тетрадь с задачами преподавателю, который не дождался нас и уехал домой. Брат вызвал приятеля, который работает в такси, и отправил меня первую домой.

Выйдя из машины, открываю ключом ворота и с сожалением понимаю, что празднование Вовкиного дня рождения в самом разгаре. Светящийся, как новогодняя елка, дом отражал басы современной музыки, а в воздухе чувствовался запах жареного мяса и грибов.

Решив зайти с задней двери, через террассу, заворачиваю за угол и резко затормаживаю. На лавочке, около огромной голубой ели, сидят Вовка и его приятель Юрка Изверов. Напротив лавочки стоит Андрей Свиридов и курит. Они что-то оживленно обсуждают, и я решаю подслушать разговор. От них не убудет, а мне эта информация явно пригодится.

— Я бы съездил, — доносится до меня голос брата, когда я делаю шаг вперед.

Густые лапы елки надёжно скрывают меня, но я все равно дрожу от волнения.

— И я. Тем более, вчера меня с вами не было, — хмыкает Юрка.

К приятелю брата я относилась ровно. Он, как и братья, считал меня маленькой девочкой и называл малышом.

— Я пас, — цедит Андрей и я впиваюсь взглядом в его пальцы, которыми он сжимает фильтр сигареты.

— Андрюх, так ты с ней даже не трахнулся. Такая зачетная девка была, Юрка. А он нос воротил весь вечер.

Андрей морщится, а брат продолжает.

— Брезгуешь? Да они нормальные, брат. Чистые! В медучилище учатся. Да и минет с гандоном хороший способ разрядиться.

— Я шлюх не трахаю.

— Ооо. Снова затеял.., — подключился Юрка, — пока молодые — надо жить на полную. Потом жена, дети, кредиты и всё… Прощай счастливая жизнь.

Вовка поддакивает, а потом очень тихо говорит.

— Брат, ты скажи, кто тебе нравится, мы тебе эту телку быстро организуем. Здесь официал закончится, и мы рванем на настоящую вечеринку.

Я не слышу, что отвечает Свиридов, потому что музыка становится громче и совсем рядом раздается целый хор голосов.

Не дали дослушать!

Глава 4

Отчитавшись перед мамой и бабушками, поднимаюсь в комнату, чтобы переодеться. В доме довольно жарко и громко играет музыка. На столах полно закусок и выпивки, но в гостиной никого нет — все вышли на улицу готовить мясо. По дороге в комнату, нахожу пульт от колонок и убавляю басы. Бабули не любят громкую музыку, но видимо, сегодня и старушек захватила атмосфера праздника.

Голова немного гудит, после семичасовой активной мозговой деятельности, но подслушанная информация будоражит кровь и рождает в мыслях новые смысловые цепочки.

Значит, Андрей не спит с кем попало — выбирает. Это хорошо. Я не гулящая и «никто попало», а значит, мои шансы обратить на себя внимание увеличиваются. Вот бы, остаться с ним наедине. Хотя бы на пять минут. Возможно, без родных и свидетелей, Свиридов посмотрит на меня другими глазами. Рассмотрит…

Немного освежившись, надеваю красивое бельё и облачаюсь в шерстяной брючный костюм цвета шоколад. Тонкая шерстяная ткань подчеркивает фигуру, делая ее, как мне кажется, очень соблазнительной. Когда я двигаюсь, тонкая ткань добавляет фигуре несколько баллов секса, а разве не это мне сегодня нужно? У родных вопросов не должно возникнуть. Наоборот, полностью закрывающий тело костюм бабушки должны похвалить. Скажут — утепляется внученька! Мама никогда не интересовалась в чем и как я хожу, да и папочка тему одежды никогда не поднимал. Единственный, кто мог брыкнуть — это Вовка. Брат мог отругать меня за слишком яркий макияж, например. Возможно, именно сегодня он не заметит, во что я одета?!

Подкрасив реснички и оставив губы нетронутыми, посылаю своему отражению воздушные поцелуи и спускаюсь вниз. Собрав со стола самые вкусные закуски, усаживаюсь за барную стойку и принимаюсь ждать. На улицу решаю не идти — прическу испорчу, да и под объемной курткой Андрей не разглядит мой костюм. Плеснув в бокал пару столовых ложек виски для храбрости, проглатываю огненную жидкость и улыбаюсь собственным фантазиям. Сейчас все зайдут, попробуют мясо, и я затею танцы. Нужно показать себя во всей красе и ритмичные движения станут моими союзниками в соблазнении Свиридова.

Хор голосов постепенно приближается, дверь распахивается и в дом первыми входят родители. За ними заходят остальные, но Вовки с Андреем среди них нет.

— Как дома тепло…

— Замерзли. Надо выпить глинтвейна.

— Заберите у меня блюдо с мясом…

— И рыбу...

Все голоса сливаются в единый фон, когда я вижу, как в дом входят Вовка и Андрей. Стряхивая с курток снег, они о чем-то тихо говорят, а после, брат обращается к папочке.

— Бать, салют во сколько бахнем?

— Не раньше десяти, а что?

— Да, так. Я в гараже целую батарею фейерверков увидел и подумал, что сразу после мяса будем запускать.

— Ты снова уйти хочешь? — приподнимает бровь папочка.

— Думаем пока.

— Останьтесь сегодня дома, Вов. Праздник ведь. И мамин тоже.

Отцу не нравятся загулы брата, но повлиять он на него не может. Серьезных отношений с девушками у Вовки еще не было и этот факт сильно беспокоит папочку. Родители поженились, когда им только исполнилось двадцать, поэтому считали, что к двадцати пяти годам брат уже мог иметь стабильные отношения.

— Ладно. Дома будем, бать.

Я улыбаюсь собственным мыслям и постепенно включаюсь в общую суету.

Ближе к десяти вечера окончательно убеждаюсь, что моим планам не суждено сбыться. Никаких танцев и шумного веселья замутить не удалось. Все безвылазно сидели за столами, а ещё много ели, пили и разговаривали. Разбились на компании и скучно, на мой взгляд, проводили время.

Братья — Андрей, Юрка и двое малознакомых мне парней сидели за отдельным столом. Они тихо общались, при этом употребляя большое количество разного алкоголя. Иногда к ним усаживались Светка с Полинкой и компания оживала — голоса звучали громче, парни смеялись. Я бы тоже хотела к ним подсесть, но Вовка, больше чем уверена, станет называть меня Совой и сравнивать с ребенком, а это точно окончательно перечеркнет мои планы. Одно радовало — Андрей практически не включался в общий разговор и при виде девушек не оживлялся. Он тоже много пил и практически ничего не ел. Украдкой наблюдала за Свиридовым и отмечала любые изменения в его поведении. Жалко, что он не посмотрел на меня ни разу, хотя я пару раз специально продефилировала мимо их стола. Все меня заметили, а он — нет.

Не спуская взгляд с компании, я всё же пропускаю тот момент, когда Свиридов уходит из-за стола. Не найдя его на привычном месте, шарю глазами по огромной гостиной и заметив его у входа в кухню, быстро поднимаюсь.

Зачем ему понадобилось идти в кухню? — на ходу размышляя, выхожу из гостиной.

В кухне Андрея нет, а значит, он пошел в котельную. Из нее можно попасть на лестницу, которая ведёт на балкон второго этажа. Мало кто знает про эту лестницу — видимо братья ходили курить на балкон через эту лестницу и Андрей был с ними.

Накинув на плечи бабушкину шаль, осторожно шагаю по ступенькам, инстинктивно прислушиваясь. Нащупав ручку, толкаю дверь и выхожу на слабоосвещённый балкон второго этажа. В полумраке вижу Андрея. Он стоит ко мне спиной, сжимая в ладонях края перилл. На короткое мгновение, мне кажется, что он сейчас бросится вниз — настолько напряжены были его спина и руки, но потом я отбрасываю эту мысль. Такие глупости могли прийти в голову только мне.

Обернувшись, Свиридов шумно вздыхает, а потом довольно пренебрежительно бросает.

— Кыш отсюда… Не видишь, я пьяный?!

Глава 5

Разговаривает как с ребенком, надоедливой маленькой девочкой.

Ну, уж нет! Такого шанса — остаться с ним наедине — у меня возможно больше не будет, поэтому надо использовать его на полную катушку.

— Я вышла подышать, а здесь ты, оказывается.

Андрей криво усмехается — не верит, а потом достает из кармана пачку сигарет. Он, в отличие от меня, ничего на себя не накинул — вышел на балкон в одном джемпере.

— Душно в гостиной и шумно, — продолжаю, глядя как Свиридов подкуривает сигарету.

Он прилично пьян, но этот факт не отталкивает меня. Трезвый он меня на пушечный выстрел к себе не подпускает, возможно, алкоголь расслабит его.

— Я никогда не пробовала курить, хотя запах табака меня не раздражает, — несу чушь, приближаясь к мужчине.

Немного волнуюсь и не знаю о чем с ним говорить, поэтому говорю, что вижу. А вижу, как Андрей долго затягивается, а потом выпускает изо рта клубы дыма. Его глаза при этом прикрыты, а пальцы немного подрагивают.

— Ты замерз? — приблизившись, спрашиваю у него.

Он открывает глаза и хрипло отвечает.

— Замерз и что из этого?

— Нууу… я могу поделиться с тобой шалью.

Эти слова комком выкатываются изо рта, начинаю дрожать. Теперь волнуюсь ярко и сильно. Можно с уверенностью утверждать, что я проживаю самый интимный момент в своей жизни. При этом, чувствую себя крайне неуверенно.

Свиридов щурится и снова затягивает большую порцию никотина в легкие. Его кадык при этом дергается, а глаза гипнотизируют мои.

— Иди спать, малыш. А то явится серенький волчок и ухватит за бочок…

Детская песенка из его уст прозвучала страшнее самой страшной сказки. У меня мурашки по телу побежали, но я не позволила себе отступить.

— Я не малыш. Выросла, — с вызовом заявляю и растягиваю губы в соблазнительной, несколько раз перед зеркалом отрепетированной, улыбке.

Его ресницы медленно опускаются, а потом он открывает глаза и в них кипит черное адское пламя.

— Недостаточно. Не вывезешь.

Нижняя губа нервно подрагивает, но улыбку не сворачиваю. Страшно, даже зубы сводит, но я снова не делаю шаг назад.

— А ты попробуй.

Резкий выпад и Андрей хватает мой локоть и тащит к двери.

— Кыш, я сказал. Приключения ищи в другом месте.

Я вырываю руку и отступаю от Свиридова.

— Сама уйду, — растерявшись, заявляю и кошусь на дверь.

Андрей мрачно кивает, а потом отворачивается и возвращается к периллам. Я вижу, как он тушит окурок в пепельнице, а потом собирает в ладошку снег с перил и умывает этим снегом лицо.

Пару мгновений топчусь на месте и вроде бы уже делаю шаг к двери, но потом передумываю. Я точно пожалею, если уйду с балкона прямо сейчас.

— На самом деле я не ищу приключений, честно! — говорю, собравшись с силами. Андрей замирает.

Он медленно разворачивается и я вижу, как на его бледном лице блестят растаявшие капли снега. Взгляд при этом метает молнии.

— Ты ещё здесь?

Я киваю.

— Сейчас батю твоего позову и он ремня тебе даст.

Поджав губы, прикусываю язык. Почему все считают меня ребенком? Я взрослая! Неужели Андрей не видит…

— Зови. Я ничего такого не сделала.

— По твоему, нормально предлагать себя мужчине? Важное уточнение — пьяному мужчине.

Его слова хлыстом крошат действительность. Я начинаю хватать губами воздух — то открывая, то закрывая рот.

Разве я предлагала ему себя? Неужели предлагала?

Дверь сзади хлопает и я резко разворачиваюсь. На балкон выходит Вовка и Юрка. Они громко хохочут, но когда видят меня, их смех резко обрывается.

— Ты что здесь забыла? — хмуро спрашивает брат, подходя ко мне вплотную.

Он пьяный, еле на ногах стоит, но взгляд у него цепкий и острый.

— Подышать свежим воздухом захотела.

Вовка смотрит на Андрея, который подкуривает новую сигарету. Когда взгляды друзей встречаются, Вовка облегченно выдыхает и снова смотрит на меня.

— Иди спать, Сова. Детское время подошло к концу.

Глава 6

На следующий день просыпаюсь непривычно поздно. Ночью я много раз прокручивала в голове разговор с Андреем и пришла к выводу, что ничего страшного не случилось. Я вышла поговорить, Свиридов был не расположен к беседе, да к тому же пьян, поэтому ему могло показаться, что я предлагаю ему себя. Хотя я ничего ему не предлагала! Хотела только, расположить его к себе, и на этом цель вчерашнего вечера была бы достигнута. Его внимания захотела, а он неправильно истолковал мои порывы. Теперь нужно подойти к Андрею, когда он трезвый и снова попробовать наладить контакт. Может сегодня удастся это сделать?

Приняв душ, натягиваю на ноги шерстяные гольфы, а после лезу в шкаф и снимаю с вешалки короткое вишневое платье из кашемира.

— То, что надо!

Распустив волосы, растираю щеки, чтобы придать им розовый оттенок, и спускаюсь вниз.

Как оказалось, не одна я сегодня встала поздно. В гостиной за накрытым столом сидели папочка с братьями, а бабули кружились вокруг них, выставляя на стол тарелки с завтраком.

— Доброе утро! — здороваюсь со всеми, в ответ мне прилетает недружный хор голосов с приветствиями.

— Садись, доченька! Блинчики ещё горячие.

Баба Катя указывает на стул и я плюхаюсь рядом с папочкой. Папа целует в щеку и тихо говорит.

— Сегодня у нашей семьи поздний завтрак. Гости рано утром разъехались, а мы все проспали. Хорошо, что у нас есть бабули — проводили всех и завтраком накормили.

— Гости все разъехались? — невинно уточняю у отца, но вместо него отвечает Вовка.

— Все-все. Он тоже уехал.

У меня ложка из рук выпала. Ей Богу. Настолько я офигела.

— Кто он? — тоненьким голоском уточняю у брата.

— А ты разве не знаешь?

Вовка смотрит внимательно и добрым его взгляд назвать нельзя.

Я откашливаюсь и только сейчас замечаю, какая тишина установилась вокруг. Оглядевшись, понимаю, что все смотрят на меня. Жар ошпаривает щёки, беру в руки стакан с водой.

— Нет, — хлебнув водички, сообщаю брату.

— Это что вчера было на балконе, Сова? Думаешь, что я был настолько пьяный и ничего не помню?

Вот к чему он это говорит? Причем при всех. У самого все рыло в огромных пушках, а на меня наезжает. Ааа… А что если Андрей озвучил ему свою версию событий на балконе?

Посмотрев на папочку, делаю ещё один глоток воды.

— Ничего не было.

— Разве? — напирает брат.

— Да что происходит, в конце концов? — рявкает родитель, что бывает крайне редко, — Вов, говори уже нормально, раз начал? Ну!?

Я сжимаю зубы, а брат ставит локти на стол и начинает нести такую чушь, от которой мои уши начинают дымиться от стыда.

— Вчера наша Совушка увязалась за Андрюхой на балкон второго этажа. Он пошел покурить и хмель выпустить, а она следом пошла. Притом, мы все были в гав… о, и она это прекрасно видела, но даже этот факт ее не остановил. Когда мы с Юркой вышли на балкон, у нее было такое лицо, бать, словно мы ее на месте преступления поймали. Думал, ее удар хватит…

— Не ври…

— Помолчи, — сухо бросает папочка и я захлопываю рот от шока. Папа редко был резок, а со мной тем более.

— Я ее естественно прогнал, — продолжил Вовка, — и как только она ушла, спросил у Андрюхи, что она хотела. В ответ я ничего и не добился. Даже утром он молчал, как партизан. Это значит, ему точно есть, что мне сказать, но он отмалчивается из уважения к нашей семье.

— Тьфу ты, холера, — кричит баба Катя и я поначалу думаю, что она обращается ко мне, — я сразу поняла, что этот Свиридов чистая холера. Дьявол в плоти человека.

Папочка переводит взгляд на меня и очень тихо говорит.

— Хочешь поговорить здесь или наедине?

Возможно от страха или от шока, я выпаливаю то, о чем не собиралась говорить. Тем более в таких обстоятельствах.

— Мне давно нравится Андрей и я просто хотела с ним поговорить. Ничего плохого не было и быть не могло.

Я замолкаю, а через секунду по гостиной разносится Сашкин свист.

— Ну ты даешь, Сова. Умеешь делать сюрпризы.

— Я не Сова, — шиплю на брата, выразительно глядя на него: типа больше помогать не буду.

— Она заболела, — подбегает ко мне баба Агата, — бредить начала. Она вчера по морозу ходила в тонкой курточке, вот голову и застудила.

Папочка поднимается со стула и только хочет начать что-то говорить, но в этот момент в гостиную входит мама.

— Доброе утро, семья. А чего такие кислые? Болеете?

— Ага.., — начинает Вовка, но я перебиваю его.

Вскакиваю со стула и быстро ухожу в спальню. Пусть без меня обсуждают, а мне нужно продумать будущий разговор с папочкой. Наедине поговорю с отцом и он обязательно меня поймет.

Глава 7

Папа не понял. Как и мама, бабушки, братья и подруги. Все вокруг были против моей любви к Андрею. Дома начался такой кошмар, что в первые дни я только и думала о том, чтобы катапультироваться из комнаты на Марс или Луну, например.

Меня уговаривали, заставляли, угрожали, наставляли, преследовали… Семья и подруги делали всё, чтобы вымести из моей головы мысли о Свиридове. Они, естественно, не знали, что мои чувства к Андрею зародились очень давно и на обычную симпатию они совсем не похожи.

Я пыталась отшучиваться, объяснять, спорить… Бесполезно. Ни один человек даже не попытался меня понять. А сегодня папочка за ужином заявил, что если я не выброшу дурь — по имени Андрей — из головы, он отправит меня учиться в другой город. И он не шутил, его слова совсем не укладывались в слово «предупреждение». Мой отец, когда-то понимающий и любящий, просто угрожал мне. В ответ мне ничего не оставалось, как выйти из-за стола и закрыться в спальне. Неделя террора знатно подкачала нервы, но на этом вечер не закончился. Перед сном ко мне зашли Вовка с мамой. Я не хотела разговаривать, но и послать близких людей к чертовой матери не смогла.

Я окинула ночных гостей усталым взглядом и уставилась в экран ноутбука, где был открыт учебник по философии. На завтра назначен зачет по философии, а я не выучила несколько сложных билетов.

— Я готовлюсь к зачету, — тихо отвечаю родственникам, когда они усаживаются на край кровати.

— Жень, давай поговорим, — начинает мама, — ты всю неделю делаешь вид, что ничего серьезного не случилось и…

— Так ничего и не случилось, — шепотом говорю маме, после чего Вовка угрюмо хмыкает.

Я смотрю на брата и его лицо еще больше черствеет.

— Просто пообещай нам, дочь, что ты больше никогда не станешь инициировать общение с Андреем. Твоего обещания будет достаточно. Мы об этом и хотели с тобой поговорить.

Я не отвечаю маме и тогда в беседу вступает брат.

— Ты ещё ребенок, Женя, и не знаешь, во что ты пытаешься вляпаться. Андрей мой самый близкий друг, поэтому я хорошо его знаю. Прошлое у него тяжёлое… Тебе всё это не нужно, уж поверь мне на слово.

— Вспомни его девушек, Женя, — продолжает мама, — они все сбегали от него, сломя голову. Ни у одной не было желания вернуться. Я хорошо помню Таню. Такая девчонка была хорошая, закончила университет с красным дипломом, карьеру делала… И что в итоге? До сих пор психолога посещает и это не мои домыслы — я недавно встречала ее торговом центре. А Наташа.., вспомни Вов, какая девка была, а какой стала! Худое, замусоленное жизнью, существо. Одни глазищи остались!

— И сиськи, — вставляет брат и мать на него шикает, — мам, ты тоже не утрируй. Там ситуации разные случались и не один Андрюха во всем виноват.

— А кто? Ты давай не защищай друга.

— Я не защищаю. Только гнать на него попросту не позволю. Здесь о другом нужно сказать… Женька его не потянет, он ей хребет перекусит и до дому отправит. Она в соплях захлебнется и это в лучшем случае. Наша Женя достойна другого мужика, но не сейчас.

Вовка стучит меня по колену, заставляя посмотреть на него.

— Выучишься, обрастешь змеиной кожей, вот тогда и мужа выбирать тебе будем. Выберем лучшего, который пылинки с твоей головы будет сдувать. На руках носить… Андрей — не герой твоего романа, Совушка. Это я тебе гарантирую.

Я отрицательно мотаю головой, но брат продолжает.

— Ты достойна романтической лобуды, сестренка, а не жестокой реальности. Свиридов не даст тебе ничего из того, что ты себе нафантазировала. Даже если бы он захотел тебя осчастливить и то бы не смог. У него в душе выжженные поля, вместо залитой солнцем лужайки, на которой ты любишь валяться. Прекращай свою блажь! Учись и рисуй в своем блокноте принцев на белом мерсе.

Мама кивает, а потом очень тихо, проникновенным голосом, говорит.

— Мы все тебя любим, доченька, поэтому желаем тебе самого лучшего мужа. Любящего, преданного, щедрого и ласкового. Прислушайся и будет тебе счастье.

В эту ночь я долго не спала. Я никак не могла понять — почему всех вокруг настолько взбудоражила моя влюбленность? Тем более пока невзаимная. Отношений у нас пока нет, а они уже бурю организовали. Да даже если бы у нас что-то и намечалось с Андреем, неужели нельзя дать шанс нашей персональной истории любви?

То, что было у Свиридова с другими девушками, никак не отразиться на нашей любви. В каждых отношениях люди ведут себя по-разному. Со мной он точно изменится. Я ему дам то, что другие дать не смогли — искреннюю любовь, преданность и свежий взгляд на вещи. И естественно я верю, что смогу его изменить. Да он и сам захочет измениться, если с ним будет такая жизнерадостная девушка, как я. Я непременно заражу его позитивом и помогу посмотреть на жизнь под иным углом.

Любовь способна растопить суровую действительность! Главное теперь донести эту мысль до родных… Ну и до Андрея, естественно.

Глава 8

Конец декабря выдался особенно теплым. Сдав последний экзамен, я решила пройтись до центра пешком. Решила, что в центре сяду на маршрутку и поеду в загородный поселок, где наша семья проживает на протяжении трех лет. Городскую квартиру родители не стали продавать. Бывает, что Вовка или папа в ней ночуют, когда задерживаются на работе.

Когда три года назад родители решили переехать за город, все были рады, кроме братьев. Пока мы праздновали покупку дома, Вовка с Сашкой горевали. И пусть сейчас они полюбили наш уютный дом, но городская жизнь им до сих пор нравится больше. У мамы с Сашкой часто возникают споры — брату не разрешают одному ночевать в квартире и его это довольно сильно напрягает. Мне жизнь за городом нравилась и я не понимала возмущение братьев. Да, ездить с универа было далековато, но преимуществ загородной жизни было больше.

Любуясь светом предновогодних огней, которыми были украшены фасады зданий, я вдыхаю вечерний, не по зимнему теплый воздух и неторопливо шагаю на остановку. И тут до меня долетел очень знакомый голос. Его голос. Обернувшись, я пытаюсь понять откуда доносится голос Андрея. Остановившись взглядом на входе в бар «Метро», я некоторое время прислушиваюсь.

Может померещилось? Голоса резко стихли.

Засучив рукав куртки, я смотрю на часы, которые показывают семь тридцать вечера, и начинаю движение в сторону бара. Остановившись у входа, я на мгновение задумываюсь. Может не заходить? Хотя, что со мной может произойти в это время в центре города? Ничего. Главное сейчас проверить — ослышалась я или нет.

В баре «Метро» была впервые и это не удивительно — я в принципе никогда не посещала подобные заведения. Переступив порог, я снова слышу голос Свиридова. Хлесткие, грубые слова вылетают из его рта и я торопливо преодолеваю небольшое полутемное помещение, в котором располагается гардероб. Решаю не снимать пуховик и пойти дальше. Свернув в коридор, я натыкаюсь на компанию, состоящую из троих мужчин. Двое мужчин по-старше — лет сорока, может старше, и один младше. Это и есть Андрей, чей голос я услышала издалека. Все трое похоже были не трезвы, но самое плохое заключалось не в этом. Мужчины ругались. Громко, не выбирая выражений.

— Я сейчас охрану вызову, — раздается сзади голос гардеробщицы, которая только что предлагала мне раздеться, — идите на улицу и там выясняйте отношения.

Я сразу понимаю, что Андрей ругается с мужчинами — двое на одного, значит. Что они не поделили, так быстро разобрать я не смогу.

Когда Свиридов приближается к одному из аппонентов на расстояние ладони, я решаю вмешаться.

— Андрей, — громко окликаю Свиридова.

Он поворачивает голову и в эту самую секунду ему прилетает удар в лицо.

Я каменею, а он молниеностно разворачивается к нападающему и бьёт того в ответ. Первая мысль — кинуться вперед, чтобы не допустить драки, но меня опережают несколько мужчин, которые сразу же выбегают из противоположного конца коридора. Меня тут же оттесняют к гардеробной и я не имею возможности вернуться в коридор.

— Как же мне надоели эти корпоративы, — ругается гардеробщица, — каждый раз происходят потасовка. Запустят больше пятьдесяти мужиков в бар, дадут им море алкоголя, мало закуски и ждут, что они паиньками будут… Уволюсь, точно уволюсь!

Когда через пару минут в гардеробную зону выходит Андрей, я выдыхаю.

— Что ты здесь делаешь? — цедит Свиридов, прижимая платок к разбитому уголку губ.

Он взбудоражен, отросшие волосы торчат в разные стороны, а на сером свитере виднеются капли крови. Теперь я вижу, что он не настолько пьян, как мне вначале показалось.

— Я услышала знакомый голос и решила проверить…

— Что проверить? — бросает он и подает гардеробщице номерок.

Женщина отдает ему куртку, при этом выговаривая ему за драку.

— Пошли, — пододвигает меня к выходу, а сам идет следом.

Оказавшись на улице, я запахиваю расстёгнутый пуховик и смотрю в холодные глаза Андрея. Почему его глаза всегда такие колючие?

— Хотела проверить — ослышалась или нет. Я шла на остановку и…

— Вот и иди туда, куда собиралась, — грубо перебивает Андрей и морщится, прижимая платок к ране.

Он перестает обращать на меня внимание, а я смотрю на сбитые казанки на его руках и выполнять приказ не тороплюсь.

— Надо залить рану перекисью водорода.

Свиридов снова смотрит на меня и более грубо цедит.

— Я не нуждаюсь в советах и услугах сестер милосердия. Беги отсюда, малыш.

Не обращая внимание на грубость, достаю из сумочки пачку со спиртовыми салфетками и предлагаю.

— Давай я протру спиртом. В рану могут попасть микробы и завтра твои губы будут похожи на лепешки.

Я вижу как у него дергается кадык, а потом он забирает из моих рук пачку салфеток.

— Сам справлюсь, спасибо.

Он идет к припаркованной у бара машине и я слышу как щелкает сигнализация.

— Ты пьяный поедешь, что ли?

Не оборачиваясь, Андрей отрицательно качает головой и добавляет.

— Разговор окончен.

Нет! Так просто я не сдамся.

Глава 9

Андрей садится в машину на место водителя, а я усаживаюсь следом — на пассажирское кресло.

— Куда? — сквозь зубы спрашивает Свиридов, но я пропускаю его вопрос мимо ушей — осматриваюсь.

Почему-то я представляла, что Андрей является хозяином черного большого внедорожника, а не потрепанного временем светло-серого седана. Вроде это тойота, только довольно старая. Не подходит эта машина к образу Свиридова, ему бы подошло что-то огромное и темное.

Пока я осматриваюсь, Андрей вскрыл упаковку с салфетками и достал одну, аккуратно обмотав ее вокруг пальца. Приложив салфетку к разбитому уголку губ, он проговорил.

— На выход, малыш. Тебе здесь делать нечего.

Растянув губы в самой обаятельной улыбке, я тихо отвечаю.

— Почему ты отказываешься от моей помощи? Обещаю, что буду нежна и ты не почувствуешь дискомфорта. Давай сюда салфетки.

Бровь мужчины ползет вверх, а потом он несколько раз моргает. Его взгляд на короткую долю секунды меняется, а потом он качает головой и с усмешкой говорит.

— Будешь нежна, говоришь?

Мне не нравится его тон, сразу хочется свернуть улыбку, но я вдыхаю через нос и отвечаю на вопрос.

— Конечно. Я умею быть нежной.

Мой тембр снижается до шёпота, а в ушах разворачивается настоящее торнадо — там гул по хлеще звука приближающегося товарного поезда. Мы раньше жили рядом с железной дорогой и я помню этот звук — он нарастающий, оглушающий и быстро вживляющийся в структуру воздуха.

Сейчас я тоже скорее всего оглохла, потому что следующим его словам я верю не сразу. Не может неприступная скала, по имени Андрей Свиридов, так быстро сдаться.

— Поехали тогда. Проверим масштабы твоей нежности.

Свиридов заводит мотор, крепко сжимая рычаг переключателя скоростей. Единственное, что ему подходит в этой машине — это механическая коробка передач и этот факт я осознала когда машина начала движение. Вид того, как он переключает скорости, отчего-то зомбировал меня. Несколько минут я наблюдала за движением переключателя, который он крепко сжимал в ладони. Я напрочь забыла о том, что еду с нетрезвым водителем. И конечно же меня не посетила мысль спросить Андрея — а куда мы едем?

Очнулась, когда в салоне автомобиля стало темно. Оказывается мы свернули с дороги, освященной фонарями, и теперь двигались по темной улице. Асфальта здесь явно не было, поэтому я подскакивала на сидении через каждые две секунды.

Ухватившись за ручку над головой, я тихо спрашиваю.

— Куда мы приехали?

Свиридов некоторое время молчит, а когда машина останавливается, отвечает.

— Передумала?

— О чём ты?

Он разворачивается ко мне всем корпусом и ехидно говорит.

— Нежность перестала входить в твои планы?

— Нет… вернее да… То есть я готова помочь тебе.

Андрей тихо ругается, а потом глушит мотор и совсем недоброжелательно цедит.

— Выходи тогда.

В глубине подсознания распускается мысль, что выходить из машины не нужно, но я быстро гашу этот вывод и жду, когда Андрей откроет дверь, чтобы я вышла. Папа и братья всегда так делают, поэтому когда вдали раздается хлопок калитки, я ещё тяну несколько секунд, прежде чем открыть дверь.

— Ну-у, не все же мужчины открывают дверь перед женщинами. Возможно Андрей один из таких и в этом нет ничего страшного, — тихо уговариваю я себя, когда выхожу из машины.

Кругом темнота, хоть глаз выколи. Ни огней, ни света из окон домов. Куда мы вообще приехали? Лая собак тоже не слышно.

Включив на телефоне фонарь, я кое-как добираюсь до калитки. Беспрестанно прислушиваясь, я топаю по очищенной от снега тропинке и практически врезаюсь в столб, возникший на моем пути.

— Осторожнее на крыльце, — доносится голос Свиридова рядом и практически сразу на улице загорается свет.

Тот столб, в который я готова была впечататься, оказался одновременно стойкой крыльца и подставкой под фонарь. Когда глаза привыкают к яркому свету, я убираю телефон в сумку и очень медленно осматриваю окружающую действительность.

Скорее всего я нахожусь во дворе частного дома. Несколько небольших темных строений накрыты белым снежным покрывалом, а огромный двор тщательно очищен и буквально выскоблен от снега. Дорожка, ведущая к калитке, кажется теперь широкой дорогой, хотя в темноте мне казалось, что я плетусь по тонкой ниточке. Переведя взгляд на дом, я неконтролируемо морщусь. Наш загородный дом и это деревянное строение отличались как небо и земля.

Может мы приехали в дачный домик Свиридова? Прилично одетый Андрей вряд ли может жить в таком доме. Сейчас не вспомню, где именно он работает, но точно это дело приносит ему хорошие деньги. Или нет?

— Чего стоишь? Проходи.

Я оглядываю вышедшего на крыльцо Андрея. Он успел снять куртку и теперь стоит передо мной в одном свитере.

— Ты здесь живёшь?

Свиридов очень злобно и едко усмехается, словно радуется чему-то, а потом сухо бросает.

— Да. Мой склеп, сбитый из опилок и палок, готов принять вашу изысканную душу в свои объятия.

Глава 10

Когда вхожу в дом, то картинка разительно меняется. Внутри чисто, сделан нормальный ремонт, но мебели практически нет. Дом состоит из одной огромной комнаты, даже двери в туалет и ванную комнату я не разглядела. Вдалеке прямо на полу лежит матрас, рядом с которым стоит комод. Вдоль одной из стен расположились раковина, стол, стул и плита с небольшим холодильником. На этом всё! Немногочисленное убранство.

Потоптавшись на месте, я перевожу взгляд на Андрея, который разулся у порога и подошел к раковине. Стянув через голову свитер, он заглянул в небольшое зеркало у раковины и стал умываться.

Я не решаюсь ни разуться, ни снять куртку. Ощущаю себя лишней, но вызвать такси и уехать домой не спешу — когда мне еще представится шанс оказаться рядом со Свиридовым.

Умывшись, Андрей поворачивается ко мне лицом.

— Раздевайся, раз пришла.

Он явно попросил снять лишь куртку и разуться, но у меня сложилось впечатление, что мужчина просит раздеться догола. Чушь конечно, но краснею я сильно. Щеки так и пылают.

И тут Свиридов снимает с себя футболку. Раз-два… и светло-серая ткань брошена на стул.

Воздух вокруг сжимается и я чувствую как мой рот открывается. Сам по себе. От удивления.

Раньше я не видела Смирнова раздетым по пояс, бассейна у нас не было и на пляж меня братья не брали. Я конечно мечтала, представляла его голое тело, но вживую никогда не видела.

В одежде он казался крупнее, а сейчас я бы назвала его фигуру худощавой, ну по крайней мере торс братьев и отца был крупнее. Зато волос на груди гораздо больше, чем у братьев. Больно сжав зубами нижнюю губу, я веду взглядом по дорожке волос.., а потом резко вскидываю глаза кверху…

Не может быть! Он… он расстёгивает ремень и ширинку…

— Давай, малышка, сыгранём во взрослую игру. Ты же этого хочешь?

От шока, я слова не могу вымолвить в ответ. Растерявшись, я делаю шаг вперед, следом назад, а потом и вовсе вжимаюсь в угол двери и не знаю что делать.

Свиридов медленно шагает ко мне, а когда приближается совсем близко, я зажмуриваюсь. Страшно, пипец, ведь я только сейчас осознала какую глупость совершила. Зачем вообще я села в машину к пьяному, пускай горячо любимому, мужчине? А после еще и поехала с ним неизвестно куда. Будь Андрей трезвым, он никогда бы не стал пугать меня. Точно не стал…

— Открывай глаза, малышка, — слышу я хриплый шёпот Свиридова и осторожно разлепляю веки.

— Не нравится игра? — отчего-то грубо спрашивает Андрей, — так какого хера ты бросаешься в эту затею, раз правил пугаешься? Скучно живется? Если бы сейчас на моем месте был другой мужик, ты бы уже лежала на том матрасе с раздвинутыми ногами. Ты этого хочешь?

Я сглатываю ком в горле и тихо шиплю.

— Ты меня не понял… Я лишь хотела…

Его ладонь накрывает мой рот и я чувствую, что расстояние между нами сокращается до минимального.

— Запомни этот урок, малыш. Иначе в следующий раз тебе попадется совсем другой учитель.

Свиридов сканирует мое лицо бешеным взглядом, отчего у меня мурашки бегут по коже. Прежде чем убрать ладонь с моего рта, он несколько раз проводит указательным пальцем по нижней губе и хрипло выдыхает.

— Ладная такая…

Я вижу как его глаза темнеют, а потом он резко отстраняет ладонь, словно обжигается, и поспешно отворачивается. Застегнув джинсы, он берет со стола мобильный и сухо бросает.

— Такси тебе вызову. Урок считаю оконченным. Родителям и братьям можешь на меня нажаловаться, может ремня тебе дадут.

Я не отвечаю — страх парализовал меня, а в голове сложился один-единственный вывод: больше я никогда не подойду у пьяному Свиридову. Буду искать другую стратегию поведения.

Посмотрев на дрожащие пальцы, я пробую наладить дыхание, а потом вновь слышу приближающие шаги. Вскинув голову, я вижу полностью одетого Андрея, который подходит к двери.

— Я выйду на улицу. За мной не ходи, о приезде такси я сообщу.

Хлопок двери отмагничивает меня от стены и я медленно восстанавливаю дыхание.

Глава 11

— Жень, подай мне салатник вот этот... со снегирями, а ты Вов поторопись с гирляндой. Время шесть часов вечера, а мы ещё стол не сервировали.

Бабушка Агата заправляет салаты, а потом останавливается посреди кухни и начинает кричать, что ничего еще не готово. И так каждый год. Бабуле бесполезно говорить, что за праздничный стол все усядутся не раньше восьми вечера. Эта её паника — тоже часть нашего семейного предновогоднего ритуала.

Передав бабушке салатник, я возвращаюсь к нарезке овощей и фруктов, которые она поручила мне разложить на красивые праздничные блюда.

— Ба, ты не переживай так, — уговаривает бабулю Вовка, — родители приедут только через час, а Сашка с баб Катей ещё мясо маринуют.

— Вот именно! Отец с матерью приедут, а у нас, как обычно, ничего не готово!

Брат усмехается и продолжает разбирать коробки с гирляндами, которыми нужно украсить большие панорамные окна в гостиной.

— Сова, ты в последнее время будто язык проглотила. Ни слова из тебя не вытянешь. Да и выглядишь ты как наша блаженная тетка Люда. Что случилось, колись?

Вовка внимательно смотрит на меня и ждет ответа на свой вопрос.

— Все хорошо.., — уклончиво отвечаю ему, а внутри разрастается непонятная тоска.

С поездки в дом Андрея прошло три дня, а я до сих пор не могу прийти в себя. Периодами я ощущаю себя очень несчастным человеком, а потом вдруг резко настроение улучшается и я готова прыгать от счастья.

— Всё хорошо, — передразнивает меня брат, а когда бабуля выходит из кухни, он строго спрашивает, — не связана ли кислая мина с самым бестолковым поступком в твоей жизни?

— Каким? — замерев, спрашиваю у Вовки, а душа буквально спускается в пятки: неужели Андрей рассказал о нашей поездке в его дом?

— Каким-каким! Разве забыла, как вышла за Андрюхой на балкон.

— Ааа, ты об этом.

Взгляд брата становится особенно внимательным и хмурым.

— Я о чём-то не знаю?

Помолчав немного, отрицательно качаю головой. В ответ Вовка кивает, а потом более спокойным голосом говорит.

— Андрей сегодня приедет… после двенадцати. Очень тебе рекомендую к этому моменту лечь баиньки, сова.

Внутри разливается целый водопад самых разнообразных чувств. Значит он сегодня приедет к нам.

— Предлагаешь мне, как маленькой девочке уйти по-раньше спать?

— Да. К тому же ты и есть маленькая девочка. Взрослые девушки ведут себя по-другому.

— Не сомневаюсь. Тебе ли не знать! — ехидно улыбаюсь брату.

Настроение улучшилось и теперь я снова готова плясать от ощущения радости.

Вовка щелкает меня по носу и я решаюсь задать вопрос, который беспокоит меня три дня.

— Ответь мне на один вопрос, Вов. Просто интересно.

— Валяй.

— А у Андрея родители есть?

— Ёб… твою мать, сова. Ты опять?

— Ну-у ответь!

В голове моментально всплывает картина того вечера. Когда я садилась в такси, из соседней калитки вышла женщина неопределенного возраста и буквально подбежала ко мне. Длинный плащ и спутанные волосы делали её похожей на ведьму.

— Ты к моему Андрейке приезжала, доченька!

Я испугалась, потому что женщина мертвой хваткой вцепилась в мой рукав и дергала его в ожидании ответа. А когда она наклонилась, я ощутила стойкий запах алкоголя. От выпившего Свиридова не было запаха, а от этой странной женщины несло свежим перегаром.

— Только на свадьбу позовите меня. Уважьте старую женщину.

Когда сзади послышались шаги Андрея, женщина отпустила мой рукав и вернулась к своей калитке. Не знаю почему, но тогда я быстро забралась в машину такси и сразу попросила водителя уезжать. Сейчас я жалела о побеге, нужно было остаться.

Вовка снова щелкает меня по носу и тихо отвечает.

— Прошу тебя, Женя! Как брат сестру прошу! Не лезь к Свиридову, пожалеешь!

Отложив нож, я смотрю на горку нарезанных овощей и выхожу из-за стола.

— Я пошла Сашке с бабой Катей помогу. Душновато как-то в доме.

Я сделала всего пару шагов, а потом брат схватил меня за руку и развернул к себе.

— Когда Андрею было девять, его мать убила отца на его глазах. При этом она заставила сына помогать ей прятать следы убийства. Там такая история — волосы дыбом встают, Женя. И это не самое страшное, что случилось в его детстве. Я люблю и уважаю своего друга — мы десять лет дружим… Но тебя я люблю больше. Я на что угодно пойду, лишь бы не дать тебе испоганить свою жизнь. На что угодно, Женя.

Глава 12

Слова Вовки пусть и ненадолго, но испортили мой настрой на встречу со Свиридовым. Пока вся семья провожала уходящий год и делилась пожеланиями, я лишь тихо мямлила что-то каждому в ответ и думала о матери Андрея, которую видела в тот вечер. Теперь я была уверена, что эта женщина-ведьма и есть его родительница.

Бесконечно прокручивая в голове слова брата, я вспомнила бывшего одноклассника Захара, у которого отец полжизни отсидел за решеткой, и постепенно успокоилась. С Захаром мы до сих пор хорошо общаемся и поступки отца никак не отразились на его моральных качествах и положении в обществе. После школы он поступил в торгово-промышленный университет и, как я знаю, неплохо учился.

Нет! Дети не должны отвечать за поступки родителей! И пусть детство у Свиридова было не сахарное — я готова поддержать его и обогреть. Главное теперь, чтобы он дал нашей паре шанс быть вместе. А вместе мы все решим. Уверена в этом!

После двенадцати я решила переодеться. Шерстяной костюм, в котором я встречала Новый год и смотрела салюты на улице, сковывал движения и не походил на одежду соблазнительницы. Немного подумав, я решила это исправить, тем более на улицу выходить я больше не планировала.

Распустив волосы по плечам, я достаю из шкафа короткое платье лавандового цвета и несколько секунд размышляю. Это платье я купила еще летом, но выйти в нем в общество мне так и не удалось. Когда Вовка увидел его, он отправил меня наверх переодеваться. Мы тогда семьей собирались на день рождение друзей родителей и он заявил, что мой наряд не соответствует случаю. Брат тогда посчитал его слишком открытым, хотя мама была недовольна только разрезами по бокам платья. При ходьбе они оголяли бедра еще сильнее, но опять же благодаря им белье оставалось скрытым, даже если я присаживалась на корточки. Верх платья был обычным — все что нужно было оставалось закрытым. Фишка была в другом — в этом платье мои ноги были особенно длинными, а грудь выглядела больше за счет специальных вставок в лиф.

Покрутившись у зеркала, я вставляю ноги в белые лодочки и спускаюсь вниз.

Традиционно до полуночи мы встречали Новый год в чисто семейном кругу, а когда куранты отбивали двенадцать раз, наш дом заполнялся бессчётным количеством гостей и соседей. Одни приходили — вторые уходили — третьи возвращались… И такой круговерть порой длился до утра следующего дня. Раньше мне это даже нравилось, а в детстве я и вовсе пищала от восторга, ведь все гости несли мне подарки. Но сегодня полный дом гостей не приводил меня в восторг — я боялась пропустить приход Свиридова. Хотя, надо сказать, я не сидела где-то в уголке дожидаясь любимого. Я танцевала, пела караоке, пила безалкогольный пунш и неосознанно проверяла, как на мое платье реагирует мужская половина собравшихся в доме.

Братья не оценили мой наряд, даже поворчали немного, но быстро смирились — к ним тоже постепенно приезжали друзья и они тусовались на улице, рядом с беседкой.

Папочка сказал, что я самая красивая девушка на празднике и это меня очень растрогало. После ссоры за столом наши отношения немного охладели и теперь постепенно возвращались в прежнюю колею.

Папины друзья осыпали меня комплиментами, говорили как я выросла, но в их взглядах было больше умиления, словно они видели маленькую девочку, которая в честь праздника надела мамины шпильки. Так и должно быть, наверное.

Вот кто оценил мой наряд — это Сашкины и Вовкины друзья. Когда к часу ночи они зашли в дом и сели за большой стол у камина, я решила продефилировать мимо них. Если бы за столом не было братьев и девушек, мужская половина стола точно бы соскочили со своих мест и пригласили меня присоединиться к ним. Парни удивленно уставились на меня, а некоторые даже приоткрыли рты. Один из них, я раньше его не видела, привстал и громко спросил у Вовки.

— Брат, кто эта фея? Познакомь!

Вовка поджал губы, бросил на меня взгляд «я же тебе говорил» и сухо пробухтел.

— Сестра моя — Женька! Но к ней, мужики, доступ закрыт. Она малая ещё… несовершеннолетняя.

Я прищурилась, показала брату язык и потом еще несколько раз проходила мимо их стола. Назло этому наглому обманщику.

Приезд Свиридова я все-таки пропустила. Мама попросила помочь ей и бабе Кате на кухне и я не увидела, когда он приехал. Вернувшись в гостиную с подносом, заполненным тарелками с нарезками, я краем глаза уловила оживление за столом братьев и его друзей. А когда я увидела Андрея, ей богу чуть поднос не уронила. Расставив тарелки по столам, я оставляю две — с рыбой и мясом — и иду к нужному столу. По дороге я резко останавливаюсь — глаза вонзаются в девушку, которая, оказывается, пришла на праздник со Свиридовым.

Вот так новости!!!

Хотя девушкой эту дамочку вряд ли назовёшь. Сколько ей? Тридцать? Нет. Скорее тридцать пять или больше? Наверное в этом возрасте о пенсии задумываются (это не мнение автора и автор старше 35лет:))

Склонив голову набок, я очень внимательно рассматриваю её, к сожалению, короткое черное платье. Черная ткань с блестками подчеркивает аппетитные формы женщины и придает ее образу шарма. Далее я перевожу взгляд на её длинные черные локоны цвета вороньего крыла и тяжело выдыхаю. В сравнении с этой породистой кобылкой, я пони в сиреневой попоне.

Покусав губы, я максимально высоко поднимаю подбородок и направляюсь к столу. И пусть я пони, но у сидящих за столом не должно возникнуть мысли, что я так считаю.

Глава 13

Я и раньше видела Свиридова с девушками. С двумя, если быть точной — с Таней и Наташей. Правда это было года три назад. В то время мне было пятнадцать лет я не считала, что у Андрея серьезные чувства к девушкам. По моим наблюдениям он всегда был холоден с Таней и Наташей и с первого взгляда невозможно было определить, что у них отношения. Ни прикосновений, ни перекрестных взглядов, ни подтруниваний — они держались друг с другом словно чужие люди. Я всегда знала какими должны быть правильные отношения — мои родители тому пример. В наступившем году их браку будет тридцать лет, а они до сих пор сохранили теплые отношения и мы — дети, видим как они любят друг друга. Такие и должны быть отношения, а у Андрея с девушками было что-то другое. Я не знаю, что именно, но когда мы будем вместе, у нас будет по-другому.

Когда я подошла к столу, Андрей с женщиной уже сидели на своих местах. Причем посалили их не вместе, а напротив друг друга, что, на мой взгляд, о многом говорило. Будь я на месте брюнетки, я бы не согласилась сидеть отдельно от своего мужчины. Хотя… может они просто друзья и случайно пришли на праздник вместе? Об этом я не подумала.

— Вов, середину стола освободи, я тарелки поставлю, — сразу громко заявляю о своем присутствии и снова все взгляды устремлены на мою лавандовую персону.

Незнакомый молодой человек отодвигает стул дабы пропустить к столу, чтобы мне проще было поставить тарелки. Зря, конечно, он это сделал. Я не ожидала, что он встанет и налетела на незнакомца.

— Ой! — шиплю я, пока поднос с тарелками летит на его стул.

Грохот стоит такой, что 6а миг вокруг воцаряется тишина. Как неудачно привлекла к себе внимание, ничего не скажешь!

— Сова, — басит Вовка, а незнакомец, который оказывается приобнял меня за талию, чтобы я не последовала вниз за подносом, перебил его.

— Это я виноват, твоя красавица-сестренка здесь не причем.

При этом, он смотрел мне прямо в глаза, а на его губах играла озорная улыбка. Симпатичный он, кстати.

— Федь, ты руки убрал бы от нее, — говорит Вовка и его приятель сразу подчиняется.

Вот что за дурной у меня старший брат, постоянно лезет не в свое дело! Поведение Федора мне сейчас даже выгодно — пусть Андрей увидит насколько я популярна у мужчин.

— Разреши хоть потанцевать с этой прекрасной феей, бро — добавляет другой парень, который недавно просил о знакомстве со мной.

— Обойдёшься…

— Конечно я со всеми потанцую. Ночь длинная, к тому же я очень люблю танцевать.

Голос вибрирует от волнения, но на брата я смотрю нагло и самоуверенно.

Он грозит мне пальцем, после чего я отворачиваюсь. Внимание переключается на другую часть стола, где сидит Андрей. К моему глубочайшему сожалению он в мою сторону даже не смотрит. Возможно он даже не слышал о чем мы говорили. Свиридов поглощён телефоном.

Эх, а я рассчитывала хоть на маленькую капельку ревности или внимания. Ладно, я готова признать поражение в этой битве, но война не окончена. Будем двигаться дальше.

И я двигалась. В прямом смысле слова. Я столько не танцевала никогда. А когда родители с бабулями переместились в дом соседей, я полностью отдалась танцам. Я перетанцевала со всеми друзьями брата, ну естественно кроме Свиридова. Несколько раз я ловила его мимолетный взгляд, но Андрей быстро отводил глаза.

Вовка с Сашкой периодически отправляли меня спать, но я убегала от них на очередной танец. Что они мне сделают? Я ничего плохого или развратного не делаю, даже от Андрея держусь по-дальше, чему Вова особенно рад. Когда я выбираю очередную песню, он подошел ко мне и похвалил, что я выбросила его друга из головы. Я не стала ему отвечать, что у меня просто не было шанса к нему подобраться. Он все время был окружен людьми, а когда выходил покурить за ним увязывалась брюнетка. Я узнала, что женщину зовут Малика. С Андреем они вместе работают. Разузнать где работают и кем она приходиться Свиридову, к сожалению, не удалось. Но план ближайших пары часов — это выяснить.

Когда ноги начинают гудеть, я решаю немного передохнуть. Тем более бабуля просила вытащить утку из духовки, а я только сейчас вспомнила про ее просьбу.

Умывшись в ванной комнате первого этажа, я решаю пройти в кухню не через гостиную, а через ту самую лестницу на балкон второго этажа. Я не видела, чтобы кто-то ходил туда сегодня курить. Свернув в узкий коридор, я открываю дверь на лестницу и резко останавливаюсь. Не одна я решила воспользоваться этим переходом — по ступенькам медленно спускается Андрей.

Увидела его и замерла. Интересно он один курить ходил или…

— Андрей?

Свиридов поворачивает голову и столбенеет. Тоже не ожидал меня увидеть. Прикрыв веки, он несколько секунд молчит, а потом быстро идет в мою сторону.

— Значит, фея.., — выдыхает мужчина, когда подходит ко мне, — не боишься по темным коридорам одна гулять?

— А чего мне бояться?

— Столько кабелей ты сегодня раззадорила, у одного точно хватило бы духу зажать тебя в углу.

— Не поняла?

— Всё ты поняла, малыш. Мне интересен только масштаб этого понимания.

Андрей ведет пальцем по щеке и выдыхает мне в губы.

— Дурная…

Глава 14

В ответ я тянусь к его губам, но Андрей тут же отстраняется. Тогда я дотрагиваюсь кончиками пальцев до его плеч.., но и здесь он реагирует молниеностно. Свиридов зажимает мои запястья и прижимает их к стене, наваливаясь сверху.

— Тш-ш-ш, — хрипло выдыхает он, обдувая мою щеку дыханием.

В нос ударяется еле уловимый запах табака и мяты, а по коже разбегаются крупные мурашки. Знаете, когда бусы рвутся, крупные горошины рассыпаются и одновременно бьются о поверхность. Моя кожа сейчас — та самая поверхность. Больно, приятно и щекотно одновременно.., а ещё жарко.

— Значит встреча с моей матушкой тебя не испугала? — немного отстраняясь, продолжает Андрей, — Или… Или у меня есть ещё вариант — ты испугалась и решила найти для себя новый объект для воздыхания. Брачные танцы с кабелями добавляют баллов второму варианту...

— Нет. Первый вариант, — перебиваю мужчину.

— Ну-ну.., — усмехается в ответ, — готов поставить сто косарей, что братья и родня тебя во всю отговаривают.., а друг, в этом я, блядь, уверен, любезно поделился историями из моего трагичного детства.

Его скрипучий смех ударяется о стены и я впадаю в ступор. Страшно смеется, будто психически нездоровый человек.

Когда я заторможено киваю, он снова смеется.

— Тогда нахера, малыш, ты продолжаешь лезть в это дерьмо?

Я молчу. Андрей явно хочет меня испугать, что впрочем у него получается. Я одновременно боюсь его и хочу поцеловать.

— А знаешь, я тебе признаюсь. Хочешь? — он ведет кончиком носа по моей щеке и тихо смеётся.

— Ты отчасти добилась своего, малыш. Можешь записать в свой дневничок розовых соплей одно сомнительное достижение. Я тебя захотел… Трахнуть... Почувствуй!

Он резко подается вперед и наши бедра на несколько секунд соприкасаются. Низ живота обжигается о горячую твердость и я каменею от шока.

— Но это не про долго и счастливо, девочка. Один раз и мой интерес к тебе угаснет. Готова к этому?

Я молчу и моргаю. Даже дышу через раз.

Андрей больше не смеется. Он некоторое время просто наблюдает за мной, а потом быстро отстраняется.

— Таков расклад, малыш. Будь умницей и гуляй с принцами.

Свиридов собирается уйти, но я отмираю и бросаюсь вперед.

— Я давно тебя люблю! — порывисто и слишком театрально кричу ему вслед.

Мои слова неправдоподобно прозвучали, но сейчас я неспособна контролировать эмоции.

Андрей останавливается, а через мгновение я слышу как он начинает хлопать в ладоши.

— Переигрываешь, малыш. Игра не стоит свеч.

Он снова пытается уйти, но я преграждаю дорогу. Встаю прямо напротив него, но стараюсь держаться на расстоянии двух шагов.

— Это я подсыпала Тане соль в чай, а она тогда сделала вид, что ничего не произошло. Хотя соли там целая ложка была. Наташе я в сумку подкинула ужика. Не знаю нашла она его или…

— Нашла.., — щурится Свиридов, — от страха она хотела перепрыгнуть ко мне на водительское сидение и мы вхерачились в ехавшую перед нами машину.

— Прости. Мне было видно, что у тебя с ними несерьезные отношения, но напакостить хотелось.

— Видно? Что ты там могла разглядеть-то? Видно ей было.

— Да.

Я вижу как по его щекам начинают ходить желваки и он медленно приближается.

— Все, что ты считаешь любовью, ею не является. Повторю еще раз более грубо — в тебе меня интересует только тело. Я хочу отыметь тебя и на этом все. Если к твоему телу присоединить другую голову, я бы тоже не отказался от своего желания. Останавливает меня только твоя родственная связь с Вовкой. А так, для меня ты только соблазнительное тело и…

Взмах руки и в следующую секунду мою ладонь обжигает боль. Я его ударила по лицу. Треснула с такой силой, которую смогла сгенерировать. Пусть ему будет также больно, как мне сейчас.

Не дожидаясь реакции, а бегу к лестнице и поднимаюсь на балкон второго этажа. Морозный воздух обжигает тело и на мгновение мне становится легче. Обернувшись, я вижу, что Андрей идет следом. Я выставляю вперед руку и пытаюсь скрыться за второй дверью, которая ведет на второй этаж. Но я успеваю сделать только шаг, а потом Свиридов ловит меня и тащит назад на лестницу.

— Сама пойду, — безуспешно сопротивляюсь я, пока он заносит меня в тепло.

Хочу ещё что-то добавить, но он сразу меня отпускает и разворачивает к себе лицом. Я готовлюсь к потоку нравоучений, но происходит то, отчего у меня ноги подкашиваются. Андрей меня целует.

Глава 15

Как же он меня целовал!!! Весь мой прошлый опыт по части поцелуев можно считать нулевым. Глубоко, жарко и… больно. Андрей прикусывал нежную кожу губ, оставляя на ней соленые следы, то углублял поцелуй, то водил языком по поверхности губ — словно зализывал ранки, оставленные его зубами. Не знаю нормально ли так целоваться, оставляя раны, но от вспыхнувшего удовольствия я не могла пошевелиться. Окружающий мир заглох — сейчас самым ценным стало желание принять всё, что он мне предложит.

Почувствовав его руку на своей шее, я ощущаю легкое давление. Он ведь не задушит меня — раздается в голове, когда я слышу громкий хлопок. Свиридов тоже его слышит, потому что прерывает поцелуй и смотрит мне прямо в глаза.

— Кто-то идет сюда, — охрипшим голосом докладываю я и делаю шаг назад, чтобы спрятаться под лестницу.

Андрей не идет за мной, а молча выжидает.

— Прячься. Если нас увидят вдвоём, то…

— Что будет? — с вызовом тянет Свиридов.

Я кручу у виска, а потом подаюсь вперед и хватаю его руку.

— Ну, пожалуйста!

Андрей неохотно, но подчиняется. Идет за мной, а когда я встаю в самый тёмный угол, встает рядом, приплюснув мое тело к стене.

— Тихо, — шепчу я и одновременно с моей просьбой в коридор выходит целая толпа людей.

Оказывается Вовка и его друзья пошли на балкон курить. И что они здесь забыли? Ходили ведь на улицу.

Их шумный гомон резко уходит на второй план, потому что Андрей всё сильнее прижимается ко мне. А когда его руки проникают под платье и обхватывают полушария ягодиц, я судорожно выдыхаю.

— Не надо.

Ничего не может быть хуже, если нас застукают именно сейчас. Даже встреча в коридоре не наделала бы столько шума, как застуканная парочка под лестницей.

— Чего не надо? — довольно громко спрашивает Андрей и я холодею от ужаса.

Нас точно услышали.

— Вы слышали? — раздается голос парня, с которым я пару часов назад танцевала, — там кто-то прячется. Готов поставить два косаря, что под лестницей твой Сашка всё-таки зажал Варьку.

— Сейчас проверим, — хохочет вместе с остальными парнями Вовкв и под лестницей загорается свет.

— Зачем? — последнее, что успеваю спросить у Свиридова, потому что через мгновение раздается такой грозный вопль, от которого я одновременно глохну и обливаюсь ледяным пОтом.

— СОВА, ТВОЮ МАТЬ.

Андрей выпускает меня из угла и становится рядом. Лицо у придурка абсолютно нечитаемое, хотя на его месте я бы тоже волновалась. Не одну же меня будут обвинять?

В коридоре собралось человек шесть и все смотрят только на меня. Свиридов отчего-то им не интересен.

— Ёбит твою мать, что здесь происходит, Женя? Только не пизди мне, что твои губы опухли по причине искусственного дыхания, которое мой самый преданный, блядь, друг тебе сейчас усердно делал!

— Не скажу, — отвечаю брату, а потом быстро добавляю, — давай поговорим без посторонних.

В ответ Вовка окидывает меня таким бешенным взглядом, словно готов прибить на месте. А после он переводит взгляд на Андрея и его глаза зло щурятся.

— Вот значит как, брат. Решил значит на малолетнюю дуру переключить внимание. Нормальные… взрослые телки тебе на хер не нужны, а к сестре… К сестре моей полез!

— Не удержался, — тихо выговаривает Свиридов и Вовка начинает орать так, что я пугаюсь.

В брата словно дьявол вселился.

— Что, бл*ть? Не удержался? Да я тебе кадык сейчас вырву.

Резкий выпад и Вовка бросается на Андрея, который отчего-то даже не сопротивляется. Брат валит его на пол, садится сверху и начинает мутузить его словно он не живой человек, а боксерская груша.

— Прекрати! — молю я брата, — а вы что стоите! Разнимайте! Пожалуйста!

Парни наконец отмирают и все вместе оттаскивают Вовку от Андрея. Я накланяюсь к Свиридову и шиплю от ужаса. Его лицо — кровавая маска.

— Что ты натворил? — наскакиваю на брата, — ты сдурел? Это я виновата! Понял! Я его уговаривала быть вместе, а он сопротивлялся… А ты его… Боже! Что ты за садист такой!

Вовку держат ребята, потому что он снова рвется в бой. Вот псих!

Обернувшись к Андрею, который успел подняться, я снова смотрю на его разбитое лицо.

— Садись на ступеньку, надо остановить кровь.

Андрей мотает головой, а потом снимает с себя футболку и промокает лицо.

Вовкины друзья уводят его наверх на балкон покурить и я, воспользовавшись случаем, спрашиваю.

— Зачем ты нас выдал? Знаешь же Вовку. Хотя таким, как сейчас, я его ни разу не видела…

Свиридов не отвечает и тогда я подхожу к нему вплотную.

— Зачем?

— Не мельтеши, — цедит мужчина, — мне умыться надо.

Я провожаю его в кухню, где он спешно умывается.

— Куртку принеси мне… пожалуйста, — вытирая лицо всё той же футболкой, просит Андрей.

Я возвращаюсь в шумную гостиную. Там ещё никто не знает о произошедшей драке.

Стянув с вешалки свой пуховик и куртку Свиридова, я возвращаюсь в кухню.

— Давай выйдем через задний вход, — переодевшись в сапоги, говорю Андрею.

— В смысле выйдем?

— Я с тобой поеду.

— Ты в своём уме? — хмуриться мужчина и быстро идет к заднему входу, — тебе не хватило мотивации?

— Не понимаю?

— А должна была, — хлопая дверью, отвечает он.

Я выбегаю за Андреем на улицу, но останавливаюсь, когда вижу, как он собирает с сугроба чистый снег и прикладывает его к лицу.

— Я поеду с тобой, — снова говорю Свиридову.

Тот качает головой, а потом оборачивается и с угрозой заявляет.

— Если уедешь сейчас со мной, сильно пожалеешь. Себе и родным жизнь сломаешь.

— Глупости.

— Это ты глупая девчонка, Женя.

— Я поеду с тобой. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Ты тоже меня полюбишь…

Андрей не дает мне договорить. Он молча отворачивается и спешно идет в строну ворот.

— Я. Поеду. С тобой.

Глава 16

Стряхнув с пуховика и ботинок снег, я забегаю в кафе "ОдИн" на Ленинском проспекте. Третий день город засыпает снегом и ровно столько же моя жизнь дома укладывается в одно единственное слово — кошмар. Домашние объявили мне бойкот. Со мной ни разговаривает никто, даже бабули демонстративно отворачиваются, когда я захожу в кухню перекусить. Родители и братья в первый день читали нотации и угрожали, но поняв, что я не реагирую, перестали общаться со мной.

К сожалению, папочка воплотил свои угрозы в жизнь и через три недели меня собираются отправить жить в другой город к тетке. Самое обидное, что эту новость я узнала не от него, а от тети Нины. Родители не посчитали нужным оповестить меня о принятом решении. Тетя Нина позвонила второго января и сообщила, что после окончания новогодних праздников, она сходит в местый ВУЗ и возьмёт список документов, которые мне нужно собрать для перевода. Пока я не решила, как буду бороться с решением семьи, но я сделаю всё, чтобы остаться дома.

Если родители и бабушки демонстративно молчали и игнорировали меня, то Сашка с Вовкой, в добавок к этому, бросали в мою сторону довольно красноречивые взгляды. Их взгляды горели разочарованием и злостью.

Днем первого января Сашка сказал, что я веду себя как распутная девка — вешаюсь на мужика и зажимаю его в темном углу родительского дома. Именно так он и сказал — «я зажимаю». Оказывается Вовкины друзья передали ему мои слова о том, что я сама уговаривала Андрея поцеловать меня, а он как мог сопротивлялся. Естественно эти слова были дословно переданы бабулям и родителям, в следствие чего бабе Кате пришлось вызвать врача — давление поднялось.

Вся семья давила на меня, зажимала в тиски и мне одной было сложно противостоять им, но ничего другого не оставалось. На мой взгляд, я не сделала ничего плохого — с каких пор поцелуй считается самым страшным грехом? К тому же я люблю Свиридова и этот факт является оправданием моего внимания к нему. Люди ради любви совершают более опрометчивые поступки. Вот если бы я в новогоднюю ночь уехала со Свиридовым, то я бы ещё поняла игнор домашних, а так они делают только хуже. В следующий раз я буду осторожнее и не допущу, чтобы нас спалили. Моя попытка сбежать из дома с Андреем не увенчалась успехом: от соседей вернулись родители и увидели, что я бегу за Свиридовым к задним воротам. Перепугавшись, они поспешили остановить меня, а так бы я конечно уехала...

Оставив пуховик в гардеробе, я прохожу в кафе и ищу глазами Наталью. Утром четвертого января в зале пустынно, поэтому я практически сразу упираюсь взглядом в худенькую шатенку, которая безотрывно смотрит в окно.

Пока иду к нужному столику разглядываю ее. В последний раз мы виделись года три назад и я не помню, чтобы она мне нравилась. Я скорее ревновала к ней, а однажды я подкинула ей ужа в сумку — хотела напакостить. Правда, стоит признать — три года назад я считала ее очень красивой. Стройная, длинноногая, пышногрудая блондинка с миндалевидными глазами и маленьким курносым носом тогда казалась мне идеалом женской красоты. Таня была менее красивой, поэтому ее я меньше ревновала к Андрею.

Сегодня бывшая девушка Свиридова выглядит по-другому… Ее прежняя красота не расцвела, а скорее увяла. Сегодня Наталья была похожа на женщину, которая много работает, мало ест и совсем не спит. Круги под глазами, бледная кожа и болезненная худоба. Она перекрасилась и от былой копны волос не осталось следа.

Наталья будто почувствовала мой взгляд и отворачивается от окна. Заметив меня, она без улыбки кивает и берет в руки чашку. При этом ее пальцы подрагивают, а на щеки набегает краска. Она волнуется?

— Здравствуйте, — слишком официально приветствую девушку и сажусь напротив.

Тон и обращение «вы» выбираю специально, чтобы подчеркнуть нашу разницу в возрасте. Она лет на двенадцать меня старше и мне хочется показать ей эту разницу.

Наталья ставит чашку с кофе на стол и тоже здоровается.

— Здравствуй, Женя. Как ты выросла, я помню тебя совсем малышкой. Помню, ты еще со специальной капой на зубах ходила…

Я растягиваю губы в едкой улыбке — значит она приняла правила моей игры. Разговаривает со мной как с малолетней соплюхой.

— Да, я выросла. Кто-то стареет, а кто-то взрослеет, так ведь, тётя Наташа.

Я стервой никогда не была, повода не было. Но сегодня я хочу показать Наталье, что я самая подходящая женщина для его бывшего мужчины. Она ведь явно позвала меня в кафе поговорить о Свиридове, других тем у нас быть не может.

— Тётя? Надо же, а ты зубастая. Не припомню в тебе черт вредной девочки… И давай на ты, разница у нас небольшая, Женя…

— Я так не считаю, — перебиваю девушку, но она словно не замечает моего выпада и продолжает.

— … к тому же у нас предстоит долгий разговор и подобные условности могут помешать. Ты ведь догадалась, что речь пойдет об Андрее?

— Да. Откуда у вас мой номер телефона?

— Твой брат мне позвонил вчера и рассказал в какую ситуацию попала ваша семья. Попросил поговорить с тобой… Рассказать о некоторых важных моментах в отношениях с Андреем… и я сразу согласилась… Посчитала, что будет правильно, если ты узнаешь Свиридова с другой стороны…

— Если вы пришли поливать грязью Андрея и…

— Поливать грязью? — удивляется девушка и неожиданно начинает смеяться.

Смеется хрипло и горько, без намека на веселье.

— Он сам грязь, Женя. Грязь невозможно облить нечистотами, в этом я убедилась и не раз.

Наталья порывисто отодвигает от себя чашку и берет в руки несколько салфеток, которые рвет на мелкие частички.

— Это я переключаюсь, — нервно объясняет девушка, — психолог мне рекомендует переключаться, когда накатывает… Видишь, рву салфетки и обрывки считаю… ПеРеКлюЧаЮсь, чтобы панической атаки не было. Первая атака случилась как раз после разрыва с Андреем. Наши отношения закончились три года назад, а я до сих пор стою на учете у психиатра и терапию прохожу у психолога. Круто, да?!

Глава 17

— Мы случайно познакомились с Андреем. Я бежала на работу — опаздывала и выскочила на красный. Андрей успел затормозить, но ругательств в то утро я услышала довольно много.

Наталья начинает свой рассказ, глядя в окно. Ее лицо снова бледнеет, а губы все время кривятся в натянутой улыбке.

— В ответ я заплакала и объяснила, что сильно опаздываю на работу. Добавила, что работаю в больнице медсестрой и что сейчас у процедурного кабинета собирается очередь. Если заведующая увидит толпу, то уволит меня. Андрей выругался и рявкнул, чтобы садилась в машину. Он меня довез до больницы и я вручила ему листок с номером телефона. Свиридов как-то неохотно взял бумажку и не прощаясь уехал. Стоит добавить, что в то время поклонников у меня было достаточно, нравилась я мужчинам, поэтому когда столкнулась с такой равнодушной мужской реакцией, оторопела. Думала о нем всю смену, а через две недели я встретила его в коридоре больницы. Он привез мать на госпитализацию, а я как раз дежурила в приемном покое. Представь, он даже не сразу вспомнил меня… Уже тогда мне стоило заметить какой он холодный и равнодушный, но розовые очки уже плотно прилипли к глазам. Реальности не видела. Захотела его до мурашек! Но как к нему подобраться? — вот главный вопрос. Важным звеном для продолжения знакомства стала его мать. Она алкоголичка и периодически он укладывает ее в токсикологическое отделение. Я стала бегать на четвертый этаж к его матери, чтобы сблизиться с ней и выпросить номер телефона сына. Старуха сопротивлялась, но разбавленный с водой спирт ее разговорил. Номер я получила, а вместе с ним мамаша мне столько кошмарных историй наговорила — я сутки не спала, но от цели продолжить знакомство со Свиридовым не отказалась. Дура! Если бы я знала во что ввязываюсь, пальцы бы себе отрубила и выбросила в мусорку вместе с листочком, где был написан телефон.

Наталья осушает чашку с кофе и прикладывает ладони к вискам.

— С моего звонка Андрею всё и началось… Мы стали встречаться раз в две недели, а иногда и реже, в номерах разных гостиниц. Я ждала цветочно-букетный период, а он… он на мое предложение увидеться… предложил приехать в гостиницу. Тупо потрахаться. Голый секс, без ласк и приятных слов. Я согласилась. Думала, что он постепенно оттает и влюбится в меня. Какая же я глупая была. Влюбленная дура, которая каждый раз бежала в гостиницу словно безумная, где он после быстрого секса застегивал ширинку и уезжал. Я на работе смену прогуливала ради этой встречи, а он приезжал на полчаса справить нужду и уматывал.

Она снова берет пачку салфеток и начинает их рвать на мелкие кусочки.

— Так мы встречались два месяца, а потом я устроила истерику и звонки с предложением встретиться прекратились. Я волосы рвала на себе, звонила ему днями и ночами, а он просто меня забанил… везде. Выдержала три дня, а потом взяла мед. карту его матери и узнала адрес. Сорвалась с работы, а когда добралась до места, дома никого не оказалось. Я не уехала. Стояла под дождем два часа, но решила дождаться. Когда к дому подъехал автомобиль Андрея, я бросилась к водительской двери и умоляла его меня простить. Я упала на колени перед ним… прямо в грязь, а он просто стоял и с нечитаемым выражением лица наблюдал за моими унижениями. Стоял молча, словно эта сцена его не касается. А потом… потом он посадил меня в машину и повез домой. Я продолжала рыдать, а он всего один единственный раз сказал, чтобы я успокоилась и замолчал. Когда мы подъехали к моему подъезду, он очень тихо сказал, что наши встречи возобновятся при трех условиях. Первое — никаких слез и истерик он не потерпит. Ни одной слезинки не должно появиться на моих глазах. Второе — всегда и во всем я слушаю только его. Его слова и мнение — главные. Если я высказываю свое мнение, по любому вопросу, мы прекращаем общение. И третье условие — я никогда не звоню ему сама. Если у него будет желание и время со мной увидиться — он сам позвонит. Я могу ему звонить лишь по срочным вопросам, связанным с жизнью и здоровьем. Позже появилось еще одно условие... интимного характера. Это условие связано с его сексуальными предпочтениями.., но я не хочу подробно касаться этого вопроса... Хотя однозначно могу тебе сказать, что в постели с ним я редко получала удовольствие, чаще имитировала… Мне большее удовольствие приносил не секс, а мысли о том, что он рядом… Что мое тело ему нужно для удовлетворения потребности…. В общем, я кормила себя иллюзиями, что во время секса Андрей становится полностью моим.

Девушка хрипло рассмеялась и бросила на стол остатки салфеток.

— Я приняла его правила и мне на какое-то время показалось, что мы стали ближе. Теперь мы встречались не только в гостиницах, он мог брать меня с собой на встречи с друзьями… К вам мы тоже несколько раз ездили, кстати. Андрей оставался холодным и невнимательным, но хотя бы официально, для его друзей, мы стали парой. Я выполняла все требования Свиридова ровно три месяца, а потом сорвалась. Копила-копила, сглатывала его бесконечный абьюз и неуважение, а потом выдала ему в один ужастный вечер всё, что наболело. Сказала, что он ледяной скелет, который кроме как тиранить ничего не умеет. Что до нормальных здоровых отношений он никогда не дойдет. Сказала, что в сексе он ноль без палочки и периодичности его желания потрахаться может позавидовать только столетний дед. Много наговорила ему в тот вечер... А он... Знаешь, что он мне тогда сказал. Ха-ха. Он сказал мне — «пока, встреч больше не будет». И всё! А когда я рыдая бежала за ним, добавил, чтобы я в следующий раз хорошо подумала, прежде чем вступать в отношения. От обиды и беспомощности я заехала ему коленом между ног. Его лицо побагровело от злости, а потом он схватил меня за руку и потащил на балкон гостиничного номера, ведь домой он меня никогда не возил — только в чёртовы номера. Подойдя к краю, он схватил меня за шею и наклонил вниз... Этаж был третий, но я точно помню как испугалась. Я крикнула — не надо, на что Свиридов очень серьезно прокричал, что если я еще раз подойду к нему на расстояние вытянутой руки, он меня скинет с балкона. Представляешь?! И он точно не утрировал и не шутил. Андрей — страшный человек, Женя. Он жестокий и опасный псих. Ты такая живая и горячая — он выстудит тебя. Через мясорубку перекрутит и выбросит…, а возможно и убъёт. Он сможет, уж поверь мне!

Глава 18

По Вовкиному плану, после красочного рассказа Натальи, я должна была забыть о Свиридове, как о страшном сне. В том, что такой план у брата имелся, я была уверена. Вова редко просил у людей помощи, а тут сам позвонил бывшей Андрея и попросил её встретится со мной. Зря. Рассказу Натальи я не особо поверила. Как поется в одной известной песне: «бывшие всегда за спиной говорят плохо, а мне так…».

В общем, она могла целенаправленно преувеличивать и утрировать, чтобы запугать меня. Не вышло. Я не поверила в то, что Андрей способен на убийство. Глупости. Да и специфическое отношение Свиридова девушка могла заслужить. К тому же очевидно, что Андрей не любил Наталью, поэтому относился к ней потребительски. Со мной будет по-другому. Чутьё мне подсказывает, что я нравлюсь ему, а от симпатии до любви всего-то пару шагов…

Представляю, как сейчас меня ждут дома. Домашние потирают руки и готовятся утешать меня, пытаясь склеить моё разбитое сердце… Напрасно! Я не доставлю им такого удовольствия. Не пойду домой! Выслушаю нотации позже.

Открыв в телефоне приложение «Карты» я пытаюсь найти место жительства Свиридова. Выстроив маршрут, я бегу к остановке, куда как раз подъезжает нужный мне маршрут.

Пока ехала в автобусе, сумела накрутить себя довольно сильно. Паутина злости опутала разум и мне впервые в жизни захотелось отомстить родителям и братьям. Раз они считают меня дурой бестолковой, значит вести себя буду соответственно.

Что плохого в том, что я хочу проживать собственную жизнь без тотального контроля семьи? Ничего! Я ведь не лезу в их жизнь. Пусть и меня оставят в покое. Самым обидным было то, что никто меня не поддержал. Ни один человек из нашей большой семьи не попробовал понять меня. Никто. Пусть они не принимают мой выбор, но влезать в отношения, которые даже ещё не начались, я больше не позволю. И уезжать в другой город я тоже не собираюсь. Я сыта по горло их «заботой».

Кое-как добравшись до нужного дома — дорога оказалась заметена — я расчищаю ногой путь до калитки и замираю на несколько секунд. Надо отдышаться и подготовиться к встрече.

Стянув с ладони перчатку, я нажимаю на ручку и дверь, к моей радости, открывается. Снег мешает сразу ее распахнуть, но приложив усилия, я всё же попадаю во двор.

— Дома, — тихо выдыхаю я, когда вижу машину Свиридова во дворе.

Машина сильно присыпана снегом и следов от колес на снегу не видно. Значит дома сидит...

Впервые за день я улыбаюсь собственным мыслям и направляюсь к крыльцу. Ноги утопают в снегу, но теперь я этого не замечаю — главное, что Андрей дома, а мокрые ноги и ботинки можно у него просушить.

Дверь в дом оказывается заперта и я решаю постучать в окно. Окна, выходящие во двор, закрыты жалюзи, поэтому когда я громко стучу в стекло, неотрывно слежу за их движением. Жалюзи не двигаются, зато меньше, чем через минуту я услышала шум. Через мгновение дверь открывается и на пороге появляется Андрей.

Мужчина выглядит не лучшим образом. На бледной коже ярко выделяются оставленные Вовкой синяки. Волосы взлохмачены, губы плотно сжаты. Андрей одет в темные спортивные брюки и футболку. На ногах резиновые сланцы. Он даже куртку не накинул.

— Привет, — выдавливаю, глядя на него и делаю шаг к порогу.

— Ты что здесь делаешь? — рявкает Свиридов и моя нога замирает в воздухе. Второй шаг пока делать не стану.

— Я хотела с тобой поговорить. Вопрос срочный и важный.

— Значит не угомонилась? — с вызовом бросает Андрей, — разговора не будет — уходи.

Он пытается закрыть дверь, но за секунду я преодолеваю расстояние до порога и вставляю ботинок в дверной проем.

— Я говорила с Натальей час назад, — кричу, глядя в его глаза, — Вовка попросил твою бывшую поговорить со мной.

Андрей сканирует мое лицо тяжелым взглядом, который я выдерживаю и не опускаю глаза.

— И что из этого?

— Она мне столько всего наговорила о тебе... Я хотела обсудить детали этого разговора, но самое главное сказать тебе — я не верю в ее сказки.

— Зря, — усмехается Свиридов.

— В смысле зря? Ты даже не выслушал детали…

— А мне и слушать ничего не надо, я имею представление о чем она может говорить.

— Давай поговорим. Я к тебе долго шла по глубокому снегу и ботинки промокли насквозь. Пока они будут сохнуть, мы успеем поговорить.

Андрей прикрывает глаза, а потом довольно тихо говорит.

— Тебе не идет унижение... от слова совсем. Ни один мужчина не заслуживает того, чтобы ты унижалась перед ним.

— Со слов Натальи, ты любишь унижение. Более того, ты требовал от неё полного подчинения и любил опускать ее с небес на землю.

Взгляд Свиридова режет сильнее самой острой бритвы. Губы вновь превращаются в одну сплошную бледную линию.

— Того же самого хочешь?

Я сглатываю и торопливо спрашиваю.

— Так она не приукрашивала твое отношение к ней? Я не верю и…

— Даю тебе ровно минуту на то, чтобы ты убралась отсюда. Не уложишься во время — охереешь от последствий.

— Я не уйду пока не поговорю с тобой…

— Уже поговорили. Время идёт, Женя!

— Мне надо высушить ботинки.

Андрей снова прикрывает глаза, а когда он наконец смотрит на меня, его глаза горят дьявольским огнем.

— Ну, заходи, малыш. Видит бог, шансов я тебе давал много.

Глава 19

Второй раз я переступаю порог его дома и второй раз ловлю себя на мысли, что я здесь лишняя. Складывается впечатление, что дом, как и его хозяин, сопротивляется мне. Отвергает.

В единственной комнате горит только лампа, которая стоит на полу рядом с матрасом. Опущенные жалюзи на двух окнах мешают дневному свету проникнуть в помещение.

— Ты спал? — спрашиваю у Андрея, бросив взгляд на матрас.

Смятая простынь и переброшенное на одну сторону одеяло дает мне повод подумать, что я его разбудила.

— Да. Сейчас вместе ляжем. Раздевайся, — беспечно, словно между делом, а главное очень спокойно бросает Свиридов, стягивая футболку.

Кинув футболку на пол, он снимает брюки и укладывается на матрас. Подложив руки под голову, мужчина сканирует меня насмешливым взглядом. Как-будто издевается надо мной.

— Давай-давай. Раздевайся догола — будем тебя греть. Ты ведь замерзла?

Я заторможено киваю и медленно стягиваю шапку.

— Торопись, малыш, а то я ведь передумать могу, да и время будет упущено. Успей воспользоваться утренним стояком.

Он кивает на свой живот, а меня в жар бросает от стыда и ужаса.

— Мерзость, — сглотнув ком в горле, шиплю я и инстиктивно сжимаю руки в кулаки.

— Правильное слово, Женя. Я сам по себе — мерзость. Разве Наташа не рассказала тебе какой я урод? Что мне кроме быстрой, механической еб*ли ничего не нужно. Но самое главное, что уж точно поведала тебе святая мученица Натали — даже этого скорострельного интима нужно ждать хер знает сколько времени. Так что лови момент, малыш! Воспользуйся редким шансом потрахаться с импотентом, а то до следующего раза придется долго ждать.

Я не могла говорить. Стояла и будто рыба то открывала, то закрывала рот. Ноги пристыли к полу и внезапно возникший порыв сбежать от Свиридова, я осуществить не смогла. Конечности окаменели.

И вдруг он резко засмеялся. При это его смех напоминал злобный выплеск угарного газа.

— Ну так что? Ты раздеваться будешь? Чего застыла? — сыплет вопросами Андрей, усаживаясь на матрас, — наконец поняла в какое дерьмо влезла? Так беги, пока я не встал и не раздел тебя сам. Ой, как ты тогда жалеть будешь… Словами не описать. Будешь сидеть на краю этого новенького матраса и слезами умываться. Тебе со мной ловить не-че-го. Куда не глянь я везде в пролете. Пустой! Денег у меня нет, квартир тоже. В постели — ноль, в отношениях — ниже нуля. Зато у меня за стенкой живет мать, которая полжизни отсидела в тюрьме за убийство бати. Она безобразно пьет и я каждый раз думаю — спалит она нашу халупу по-пьяни или нет? Нравится тебе такой расклад, Женя? Хочешь свою прекрасную жизнь превратить в кошмар? Твои родители и братья хотят оградить тебя от холеры в моем лице, а ты упорно сопротивляешься. Как ещё с тобой говорить?

Андрей накрывает голову руками и прочищает горло.

— Домой иди и забудь сюда дорогу. В ваш дом я дорогу уже забыл.

Закипающее от шока и ужаса сердечко резко покрывается ледяной коркой и в районе солнечного сплетения я чувствую сильнейшую тяжесть.

— Возможно вы все правы, — шепчу в ответ, — но… но я люблю тебя и мысли о том, что мы больше не увидимся меня убивают.

Я не смотрю Андрею в глаза — трусливо сканирую пол и пытаюсь не расплакаться. Через некоторое время его тяжёлый вздох рушит установившуюся тишину, а потом я слышу приближающиеся шаги.

Свиридов подходит ко мне вплотную и я приподнимаю голову, чтобы заглянуть в его глаза. Его взгляд абсолютно начитаем, но по тому, как часто по скулам ходят желваки можно понять, что Андрей снова недоволен моим ответом.

— Я просто не могу сломать жизнь сестре самого близкого друга… Я не иуда… и без того наворотил.

Дрожащими пальцами я касаюсь его плеч и он вздрагивает.

— Ты не сломаешь, — говорю и касаюсь губами его подбородка.

Я снова вижу желваки, а уже через секунду его губы ударяются о мои.

Глава 20

Горячий поцелуй… долгий. Его рот захватывает в тиски мои губы и я млею от расползающегося по телу удовольствия.

Куртка летит на пол — я сама её расстёгиваю. Следом выхожу из мокрых ботинок и теснее прижимаюсь к Андрею. От мужского обнажённого тела идет такой сильный жар, что я его чувствую даже через плотную ткань кофты.

Я хмелею. Быстро и безвозвратно. Впервые в жизни я чувствую, что готова позволить мужчине практически всё, что угодно, только бы он не останавливался и продолжал терзать мои губы.

Осмелев, я обхватываю его торс руками и начинаю медленно ласкать твердые мышцы спины. Андрей отчего-то резко замирает и щеку простреливает его горячее дыхание.

Я тоже застываю и ловлю воздух слегка приоткрытыми губами. Сколько мы целовались? Всё это время я точно не дышала.

Ладонь Свиридова приходит в движение и довольно быстро скользит вверх. Вначале она качается предплечья, потом плеча, шеи. Следом его пальцы грубо обхватывают подбородок, слегка приподнимая его. Наши глаза встречаются.

— Секс был?

— Что? — вопросом на вопрос отвечаю Андрею.

— Раньше сексом занималась с мужчинами?

У меня сжимаются зубы. Нутро требует бросить ему в лицо поток слов: нет, я люблю только тебя, я о других мужчинах и не думаю… Но подавив в себе мимолетный порыв, я отчего-то нагло вру.

— Конечно, а ты как думал?

Хочется выглядеть перед ним опытной женщиной, а не сопливой девчонкой, которая обнаженных мужчин видела всего один раз, когда в девятом классе у нас с девчонками была пижамная вечеринка. Вечером Алинка выпила два бокала игристого и показала нам нарезку из порнофильма. Мне было любопытно, но особого восторга этот ролик не вызвал.

— Думал, что нет.., — цедит Андрей, а потом долго смотрит мне в глаза.

При этом его рука скользит под мою кофточку и обхватывает талию.

— Нравится секс? — хрипло выдыхает Свиридов.

— Мммм, — тяну в ответ, не особо понимая, как правильно сказать.

К тому же меня отвлекают его руки, уже во всю хозяйничавшие под кофтой. Горячие пальцы ласкают живот и поясницу, отчего кожа сразу же прокрывается мурашками, а внизу живота расцветает желание.

— Нравится, — неуверенно бормочу я и прикрываю веки от удовольствия.

Когда с моих губ срывается первый стон, Андрей резко подхватываешь меня на руки и несет к матрасу.

Немного опомнившись, я ловлю его взгляд и тихо говорю.

— Я пока не готова к близости.

Свиридов молча кладет меня на матрас и быстро укладывается сверху. Его губы сразу накрывают мои и я снова теряю связь с реальностью. Даже тяжесть его тела не приносит дискомфорт, а усиливает желание не размагничивать наши губы. Колдовство какое-то…

Всё меняется резко, в одну секунду. Когда мои бедра обдает холодом, я выплываю на поверхность реальности. В этой самой реальности я лежу под мужчиной в теплой кофте и в трусах. Андрей сумел снять с меня брюки так, что я не заметила.

Дурман постепенно спадает, а когда в низ живота упирается его член, я резко прихожу в себя.

— Я не хочу секса. Не сегодня, — разрывая поцелуй, восклицаю я.

Андрей смотрит мне в глаза и с усмешкой спрашивает.

— Надо было домой топать, когда предлагал, а теперь поздно.

Мои глаза расширяются, а в голову врывается страшная мысль: неужели он насильно возьмет меня?

— Я не хочу, — дрожащими губами выговариваю я, стараясь не отвести взгляда от его потемневших глаз.

Свиридов облизывает губы и снова усмехается. Только теперь в его усмешке одна сплошная злость.

— Сразу было понятно, что трахаться со мной не хочешь. В твоих планах были розовые сопли с поцелуями под луной и объятия по разрешению. Для секса у тебя есть почище, как оказалось… Не дай бог испорчу хороший генофонд…

Андрей перехватывает мою руку и укладывает на свой каменный член. Его ладонь сразу же ложится сверху и с силой сжимают мою до тех пор, пока мои пальцы не обхватывают горячий ствол. Под бешенное биение моего сердечка, его рука приходит в движение. Только через несколько секунд я осознаю, что происходит… Даже в голове мне стыдно обозвать данный процеес общеизвестным словом.

— Я не хочу, — пискляво повторяю я и с трудом, но вырываю свою ладонь из его захвата, — мне противно.

Свиридов несколько секунд молчит, а потом поднимает голову и сипло выдыхает.

— Потерпишь. Зато дорогу сюда забудешь.

Не снимая боксеры, он обхватывает ствол ладонью и сделав несколько резких и быстрых движений — вверх-вниз, заваливается на меня. Раздвинув в стороны ноги, он прижимается своими бедрами к моим и я практически сразу чувствую как трусики становятся мокрыми. В первые секунды я холодею от ужаса и шока и просто молча вслушиваюсь в хриплое и частое дыхание Свиридова. А когда он освобождает моё тело и ложится рядом, я заглядываю между ног. Обнаружив, что трусы на месте и крови нет, я немного успокаиваюсь. Переведя взгляд на Андрея, я ударяюсь о его цепкий взгляд.

— Дверь в ванную комнату рядом с входной дверью. Приведи себя… и мысли в порядок и езжай домой. Такси я тебе вызову.

Бросив еще один взгляд на мокрые трусики, я медленно сажусь. В голове столько противоречивых мыслей… Я запуталась. С одной стороны, его поведение часто шокирует меня и отталкивает, а с другой — все фибры души так и тянутся к этому неоднозначному мужчине. Душа рвется к нему, а разум уже во всю бьет тревогу и кричит — беги, дура, и не оглядывайся. Разного мы поля ягоды и теперь я этот факт осознаю, но отказаться от любви к Андрею не могу. Это неконтролируемое состояние.

— Я… я хочу разъяснить тебе свое поведение и рассказать о чувствах.., — начинаю я, но Андрей меня обрывает.

— Я просил тебя об этом? Нет. Убегай, малыш, а то в следующий раз измараются не только твои трусы.

Глава 21

От Свиридова еду к Алинке — переживания требуют выхода, а поделиться с родными истинными чувствами, я больше не могу. Не поймут, да и наставлений в моей жизни в последнее время достаточно.

Алинка живет одна, поэтому уже с порога была готова выслушать мой сбивчивый рассказ. Конечно я рассчитывала на её поддержку, хотя сегодня я больше рассчитывала на её опыт. Алина почти два года встречается с парнем, в связи с чем гораздо больше меня разбирается в мужской психологии.

Выложив перед ней события последних дней, я с нетерпением жду обратной связи. Как оказалось зря! Подруга хмурится, а потом задумчиво говорит.

— Выброси его из головы, Женя.

— Ты сможешь своего Матвея выкинуть из головы?

— Это другое. Кто ты и какой он? Полная несовместимость. Он тебя погубит. Рядом с такими, как Свиридов, женщины превращаются в неврозоподобных существ с постоянным чувством вины…

Я не стала дослушивать Алинкины нравоучения. Встала с дивана и молча направилась к выходу. Подруга останавливает меня и просит не обижаться, на что я решаю не реагировать. Она тоже не приняла мою любовь. Может ей родители звонили?

Домой идти не хочется. В теле чувствуется такое сильное напряжение, что я нахожу ближайшую лавочку и сажусь. Плевать, что на улице зима и лавка ледяная. Главное сейчас передохнуть и выдохнуть неприятные эмоции в морозную действительность.

Как тяжело, оказывается, жить без поддержки. Без теплых понимающих объятий, без принятия чувств… Неужели так будет всегда?

Разблокировав телефон, я вижу целую вереницу пропущенных звонков и сообщений от родных и Алины, но отвечать и перезванивать я не собираюсь. Пусть волнуются и переживают. Почему я должна заботиться об их чувствах, когда они обесценивают мои.

Полистав телефонную книгу, я нахожу номер одногруппника Вадима и жму на кнопку вызова. Вадик отвечает практически сразу.

— Привет, красотка.

— Привет, Вадик. Как дела?

— Дела отлично. Хотя все может измениться через несколько секунд. Раз староста любимой группы звонит мне в новогодние каникулы, значит я где-то накосячил.

— Нет. Я звоню не по учебным делам. У меня личный вопрос…

— Ну ни фига себе, красотка. Личные вопросы я готов обсуждать с тобой круглые сутки.

— Вадик! Я серьезно.

— И я серьезно. Я искренен в своих побуждениях, — смеется одногруппник.

— Мне очень нужна твоя помощь. Можем увидеться сейчас? Я рядом с площадью... сижу на лавочке.

— Давай я заберу тебя? Точный адрес говори.

Прочитав адрес на табличке ближайшего дома, я диктую его Вадику и он отключается.

Убрав телефон в сумку, я обвожу пространство вокруг себя задумчивым взглядом и поднимаюсь с холодной лавочки.

Время только три часа дня, а я продолжаю делать те вещи, которые раньше уж точно не пришли бы мне в голову. Например, я бы никогда не позвонила Седову Вадиму и не попросила бы его помочь мне.

Мажор и сердцеед — именно так о Вадиме отзывались все. Учился кое-как, но исключать его не спешили. Его отец был близким другом ректора, да и круглым двоечником его сложно было назвать. Девчонки активно помогали Вадику сдавать зачеты и контрольные. К тому же Седов был таким обаятельным и веселым, что с первых секунд мог обаять любого. Его любили абсолютно все. Не за крутую тачку и модные вещи, не за платиновую безлимитную карточку, с помощью которой он часто оплачивал обеды нашим одногруппникам. Его любили за искренность, искрометный юмор и миленькую мордашку. Где бы он не появлялся, пространство вокруг всегда наполнялось легкостью и задором.

Именно такой человек может мне сейчас помочь. Он уж точно не станет лезть в мою жизнь и наставлять.

Вадим приезжает минут через десять. Широко улыбнувшись, молодой человек открывает передо мной дверь в машину.

— Милости прошу, принцесса. Я готов оказать тебе любую помощь.

Глава 22

Практичски целый день мы с Вадимом проводим в дороге. Вначале он катает меня по городу. Потом везет на обед в загородный клуб его отца, а ближе к вечеру мы едем на окраину города, где он кормит меня вкусными шашлыкама из курицы и лосося. Седов не задает лишних вопросов, не смущает меня, не лезет. Одногруппник устроил для меня развлекательную программу и я не заметила, чтобы он ждал чего бы то ни было в ответ.

Вадим беспрерывно шутит, рассказывает истории с новогодней вечеринки, которую в этом году он организовал в клубе отца. Я постепенно расслабляюсь и воспоминания об утренней поездке к Андрею уже не жгут так горячо, да и злость на родных немного притупляется.

Оказывается, жить можно вот так легко, как живет Вадим. Он не привязан ни к дому, ни к родным, ни к конкретной девушке. Одногруппник делает, что хочет, когда хочет и не особо переживает о последствиях своих поступков. Шумные компании и вечеринки — вот его стихия и бытие. Плохо ли это? Раньше я бы точно ответила — да. Но сегодня готового ответа у меня не найдется. Ссора с родными и безответная любовь резко изменили мой угол мышления. Конечно я была благодарна Седову за несколько часов передышки и переключения, но головой я понимала, что совсем скоро придется возвратиться домой и всё вернется на круги своя.

Когда совсем стемнело, Вадим остановился на площадке, рядом с торговым центром, и убавил звук в динамиках магнитолы.

Когда в салоне загорается свет, Вадим тихо спрашивает.

— Жень, мне к шести нужно в одно место сгонять, может вместе поедем?

Я думаю ровно секунду.

— Давай вместе.

Вадим разворачивается ко мне и наклоняется вперёд.

— Сегодня принцесса не спешит домой? Очень странно, что за целый день родня не позвонила тебе ни разу.

— Я телефон отключила.

Губы Седова расплываются в улыбке, а в глазах начинают плясать черти.

— Так ты и ночевать домой не поедешь?

И снова я отвечаю быстро.

— Не знаю пока. А что?

Вадик накрывает лицо ладонями и тихо смеётся.

— Я поверить не могу, что целый день гоняю с неприступной принцессой, которая раньше даже одним глазком в мою сторону не смотрела. Это развод какой-то или мы реально поедем сегодня ко мне?

— Не раскатывай губу, Вадик, — слишком нервно отвечаю ему и снова события утра врываются в мысли.

— Понял. Закатаю, принцесса. Ненадолго.

Я отворачиваюсь от довольного лица Седова и чтобы сменить тему — спрашиваю.

— Куда тебе съездить нужно?

— Да тут недалеко. До автокафе. Туда один тип подъедет. Очень важный тип. Я ему денег предлагал срубить, а он слал меня на хер. А сегодня утром, перед тем как ты позвонила, он набрал мне и сказал, что согласен.

— Что-то незаконное? — удивляюсь я.

Не могу представить, чтобы Вадик занимался чем-то противоправным.

— Не. Я батину тачку зацепил. Повреждений немного, но родитель вопил, как сирена. Сказал, что если до конца праздников не решу вопрос — он моего мерена заберет. Я подтянул связи и узнал контакты охуен*го автомаляра. Позвонил, а он в отказную — очередь у него. С двадцать восьмого декабря его обрабатывал, а сегодня он сам позвонил. Теперь надо ему тачку показать.

— Ясно, — равнодушно говорю одногруппнику.

— Батин водила машину к шести пригонит к автокафе и маляр подъедет. Если дело выгорит, я ему много бабок отвалю, но это стоит того. Мой мерс гораздо дороже выйдет. Ты ведь оценила, как он едет? Не машина — ракета.

Я снова киваю, а потом в голове всплывают Вовкины слова.

— Так на выезде есть автомастерская… не помню название… Лиат. Точно. Вспомнила. Лиат. В этой мастерской работают ювелиры, так брат говорил.

— Да. Наш маляр как раз там и работает. И ювелиром, кстати, именно его называют. Он по премиуму сечет и делает так хорошо, что не отличишь его работу от заводской покраски.

В голове снова всплывает название «Лиат» и я пытаюсь вспомнить, где я еще его слышала. Может мимо проезжала?

Ровно в шесть мы стоим у автокафе и ждем маляра. Водитель уже пригнал машину отца Вадима и теперь осталось дождаться ювелира. Седов курит рядом с подбитой в крыло бмв, а я кручу в руках телефон и смотрю прямо перед собой.

Очень сильно хочется включить телефон и сообщить родителям, что у меня всё хорошо, но непреклонная гордость постоянно подавляет этот порыв. Время только шесть вечера, поэтому особых переживаний у них не могло случиться.

— Включу телефон через час! Не раньше, — пообещала я себе и откинулась назад — на спинку сидения.

Фонари автокафе светили прямо в лицо и этот факт всё больше раздражал меня. Да и в целом, я чувствовала, как в душе нарастает напряжение и градус раздражения ползет вверх.

Услышав звук мотора подъезжающей машины, я открываю глаза и поднимаю голову. Несколько раз моргнув, я растираю глаза пальцами, а потом еще раз смотрю на мужчину, который как раз выходит из подъехавшей машины.

Не может этого быть! Таких совпадений не бывает!

Немного опустив стекло, я впиваюсь глазами в фигуру Свиридова.

Обменявшись рукопожатиями с водителем и Вадимом, он тихо спрашивает.

— Какая машина?

— Эта, — указывает на бмв Седов, — сделаешь ее за пять дней — я тебе триста косарей заплачу.

Андрей щурится и смотрит на Вадика. По щекам ходят желваки, а потом он хлёстко бросает.

— Финансовые вопросы будете решать с приёмщиком. За скорость — отдельный прайс.

— Я хотел лично тебе заплатить, — самодовольно улыбается Вадик, — у вас наверняка там есть леваки…

Неожиданно Андрей резко разворачивается и идет назад к своей машине.

— Брат, ты куда? — сдувается одногруппник.

— Леваков ищите в дешёвых гаражных боксах. Там и на «ты» со братьями попизидите.

Когда Свиридов подходит к своей машиее, он стреляет глазами в мерс Вадима и его лицо резко меняется. Разглядел всё-таки.

Глава 23

Андрей несколько секунд таранит автомобиль Вадима яростным взглядом, а потом бьет ладонью по багажнику своей машины и сплевывает.

— Твою мать.

Оглянувшись на Вадика и водителя, которые продолжают ему что-то быстро говорить, он рявкает «заткнитесь» и идет в мою сторону.

Я инстинктивно вжимаюсь в кресло и пытаюсь понять — отчего Свиридов настолько взбешён. Мыслительный процесс прерывается звуком открывающейся двери. Андрей рассматривает мое пылающее лицо несколько мгновений, а потом сквозь зубы интересуется.

— Катаешься значит?

После того как я заторможено киваю, он хватает с моих колен сумку и расстегивает ее.

— Эй?! — оправившись от шока возмущенно кричу я, видя как мужчина вытаскивает из сумки мой телефон, — ты не имеешь право!

Пару секунд Андрей рассматривает выключенный телефон, затем возвращает его обратно. Бросив в мою сторону взгляд исподлобья, он кидает сумку в салон машины и она больно ударяется о мои колени.

— Включай телефон и звони родителям. Быстро!

Дрожащими пальцами я растираю ушибленные колени и также исподлобья смотрю на Свиридова.

— Я сама решу кому и когда звонить.

Я слышу как у Андрей скрипя зубы, а уже через секунду происходит то, чего я не ждала. Не церемонясь, с применением силы, мужчина вытаскивает меня из салона мерса Вадима и тащит за собой. Он настолько больно сдавливает мою руку, что я могу со стопроцентной уверенностью сказать — завтра на коже останутся синяки.

— Пусти, — шиплю я, перед тем как со всей силы наступить Андрею на ногу.

Он резко тормозит, оборачивается ко мне и цедит.

— Угомонись. В ином случае, я потащу тебя на плече, как мешок с говном. Родные уже все морги обзвонили, а она катается с мужиками, сучка.

Я сглатываю ком и тут же перестаю сопротивляться. Слова Свиридова оглушают меня. Каждое его слово попадает в цель и я чувствую, как глаза наполняются слезами.

Неужели родители обзванивают морги? Нет! Не могут они настолько серьезно беспокоится. Время шесть вечера только. Он врет. Причём специально. Целенаправленно причиняет мне боль и оскорбляет. Его слова в который раз ранят меня. Стреляют очередью в душу.

Когда Андрей садит меня в свою машину, я слышу голос Вадика, но разобрать его тихое обращение к Свиридову не могу. Возможно хочет меня защитить, но вряд ли он сможет победить в словесной дуэли с Андреем. Миролюбивый зайчик не станет сражаться с разъярённым волком.

— Ты соврал мне насчёт морга? — спрашиваю у Свиридова, когда он садится за руль.

Мужчина со всей дури впечатывает кулаки в колесо руля и едко цедит.

— Ремня тебе надо дать хорошего. Не ценишь то, что имеешь.

Машина резво трогается с места и на несколько минут в салоне устанавливается тишина. В голове господствует хаос и я не могу выдавить ни одного подходящего ответа.

— Значит с мажором трахаешься! — через какое-то время едко начинает Андрей, — ну а что! Парочка охуен*я выйдет. Один ни рубля сам не заработал и живёт в воображаемом мире. Вторая живет желаниями и в облаках летает.

— Это не так! Мы совсем не похожи.

Свиридов сжимает руль настолько сильно, что костяшки на его пальцах белеют.

— С таким можно! — опустив мою фразу продолжает Андрей, — генетика выше всяких похвал, бабла дохера… В кровати всё по феншую… С таким в грязи не изваляешься…

— Хватит, — кричу на весь салон, но он как будто меня не слышит.

— …с таким можно везде показаться... Вадюша точно не подведет…

Я толкаю Андрея в плечо и он на мгновение отрывается от дороги. Его глаза метают самые яркие на планете молнии и я отшатываюсь.

— Хватит, — шёпотом повторяю я и Свиридов возвращается к дороге.

Практически сразу машина сворачивает с центральной дороги в промышленную зону и останавливается.

Андрей отключает фары, а потом наклоняется и отодвигает своё сидение назад. Я не успеваю словить мгновение, когда он отрывает мою попу от сидения и пересаживает к себе на колени. Лицом к себе. Инстинктивно я подаюсь назад и тут же ударяюсь спиной о рулевое колесо.

— И правда хватит. Хватит сдерживать себя и быть тем, кем давно не являюсь. Надо было тебя давно по-настоящему трахнуть и успокоиться наконец. Даешь другим — потерпишь со мной. Навыпрашивала.

Свиридов сжимает мою талию и приподнимает. Практически сразу я чувствую, как он стягивает с моих ягодиц брюки вместе с трусами.

— Не.., — начинаю сопротивляться я, но мои губы сразу же оказываются в плену его требовательного рта.

Сдавив его предплечья, я пытаюсь оттолкнуть мужчину от себя, но это всё равно, что бороться с каменной стеной. Он продолжает раздевать меня. Теперь его руки проникают в распахнутые полы куртки и задирают кофту. Одна ладонь ложится на полушарие груди, а вторая скользит вниз по спине и сжимает обнажённое полушарие попы.

Я задыхаюсь от яростного поцелуя, а когда понимаю, что его пальцы касаются меня там.., дергаюсь как от удара тока.

— Нет, — разорвав поцелуй пищу я и пытаюсь убрать его руку.

Андрей притягивает меня ближе и хрипло отвечает.

— Брезгуешь? Противно тебе?

— Отпусти… ты же не насильник… Тебя братья убьют за меня… Не трогай!

Я ужасно боюсь, что Свиридов прямо в машине насильно возьмет меня, поэтому готова кричать что угодно, лишь бы он остановился. Не так я себе представляла свой первый раз. Представляла с ним, но не так.

— Убьют, значит, — скрипуче смеется Андрей, а потом сжимает мои щеки руками, тем самым заставляя посмотреть ему в глаза, — а может мне плевать. Плевать на то — буду я завтра жить или нет! Как тебе такой ответ, малыш? Что скажешь?

Андрей быстро целует меня в плотно сжатые губы, а потом довольно сильно сжимает мое тело в объятьях.

— Даже не вспомню, когда в первый раз я захотел тебя. Сразу понимал, что ни хера не выйдет — ты небесная птица, а я тварь болотная, но… Но в голове я стопятьсот миллионов раз с тобой… был.

Разорвав объятия, он в одно движение натягивает на меня брюки и возвращает на соседнее кресло.

— Домой отвезу, — словно не мне, а себе говорит Андрей, откидываясь на спинку сидения.

Его тело сильно дрожит, впрочем мое трясется не меньше. Ситуация повторяется. Сейчас происходит то, что я испытывала утром. С одной стороны, я шокирована и хочу убежать от него. Но с другой — меня так и тянет к нему. Я хочу быть рядом с ним, но не так… Хочу другого Андрея рядом. Хочу, чтобы он вел себя со мной по иному. К тому же его слова о том, что он давно хочет быть со мной, баламутят зачатки трезвых мыслей в моей голове.

После небольшой паузы машина трогается с места и я молча отворачиваюсь к окну. О чем говорить с ним — не знаю. Что делать дальше — также не представляю.

Глава 24

Около трех недель спустя

Накрывшись с головой одеялом, я вдыхаю запах свежего белья и плотно прикрываю веки. Замерзла, хочу спать, но больше всего я хочу, чтобы мне сделали лоботомию.

Искусав губы до соленого привкуса на языке, я подтягиваю колени к груди и раскладываю события последних дней по полочках в голове.

На первую полку умещаю разговор с родителями, который состоялся на второй день после того, как Свиридов привез меня домой.

Оказывается, родные действительно обзвонили все больницы и морги, а бабулям стало настолько плохо, что приехавшие врачи скорой отвезли обоих в больницу. В стационаре зафиксировали прединсультное состояние у бабы Кати, а у бабы Агаты — микроинсульт. Они до сих пор находятся в больнице, а после выписки сразу уедут в санаторий на реабилитацию. Стыдно признаться, но это было не самым страшной новостью. Я переживала, но когда во время разговора родители сказали, что у папочки онкология, я чуть умом не тронулась от боли.

Как оказалось, семейство уже долгое время скрывают от меня эту кошмарную новость. Они молчали бы дальше, если бы не мои «выступления» — так мне позже сказал Вовка. Папочка получает терапию и со слов мамы — ситуация требует нашего общего внимания, а не разлада.

Во время разговора папа всё время молчал, а мама стояла надо мной и плакала. Умоляла одуматься и переключиться на заботу об отце. В ответ я слова не могла сказать — молча разглядывала мрачное лицо отца и в ужасе представляла, что он может умереть. Я не рыдала, но внутри меня рвалось и плавилось сердце.

Как же больно осознавать, что самый дорогой на свете человек может покинуть тебя навсегда! Разве что-то может быть хуже?

Вторую полку повсеместно занимают мысли о Свиридове. Как я не совестила себя, как меня не просили родные переключиться на болезнь отца, я все равно думала об Андрее. Я тосковала, тысячу раз прокручивала в голове каждую совместную минуту…

Ну не могла я выдавить мужчину из недр души. Не получалось!

Образ Андрея одновременно притягивал меня к себе и отталкивал. К тому же, я пообещала родным не приближаться к нему даже на расстояние ста метров. Они долго вытягивали из меня обещание и мне ничего не оставалось, как сдаться. Я отказалась от желания быть рядом со Свиридовым. Конечно под давлением отказалась, но во благо папочке. Ему волнения противопоказаны, а я… я... Я ведь вытерплю… Перетерплю как-нибудь.

Обдав дрожащие ладони теплым воздухом, я сильнее кутаюсь в одеяло. Почти два часа я просидела на террасе в тонкой куртке и теперь не могла согреться. Я практически не сплю в последнее время, поэтому надеялась, что прохладный свежий воздух поможет мне заснуть. В восемь вечера я села на качели и не заметила, как пролетели два часа. Я буквально впала в ступор, а когда очнулась и поднялась, поняла, что жутко замерзла. Одно хорошо — спать я действительно захотела.

Я практически заснула, когда почувствовала сильный голод. Если прямо сейчас не съем что-нибудь — умру.

Нехотя поднявшись с кровати, я выхожу из спальни и медленно спускаюсь по лестнице на первый этаж. Хорошо, что завтра выходной и в универе нет пар. Желание учиться улетучилось вместе с желанием думать и мечтать, поэтому теперь я ходила на пары нехотя.

Я еще не дошла до кухни, когда услышала голоса. На кухне тихо беседовали. Подойдя ближе, я узнаю голос папочки, мамы и Вовки. Замерев на месте, я испуганно смотрю на приоткрытую дверь и в голову закрадывается страшная мысль: а если они ещё что-то скрывают от меня? Вдруг состояние отца ухудшилось и меня снова хотят оставить в неведении.

Подойдя к двери, я прислушиваюсь к разговору родных.

— …да поймите вы, — восклицает Вовка, — мы это делаем только ради Жени. Она потом ещё спасибо нам скажет.

— Я устал от вранья, — говорит отец.

— Милый, — вступает мама, — Володя прав. Мы всё это делаем ради Жени. Ты окружен заботой и вниманием, да и мамулям уже давно пора отдохнуть. Она нас поймёт, когда дурь пройдет.

— Женя не простит. Я дочь свою знаю. Если узнает, что мы ее обманули с моей болезнью и недугами бабушек, ситуация усугубится. Страшно представить, чем это враньё закончится.

Из горла рвётся крик ужаса и я зажимаю рот ладонью. Что???

— Пап, а ты хочешь, чтобы она продолжала бегать за Свиридовым? Ты знаешь, что он мне сказал на днях? Что его тянет к ней, прикинь! Причем давно. Я ему чуть зубы не выбил, козлу. Подрались снова. Благоприятная почва селадывается для их союза, как думаешь, бать? Эта дурочка снова к нему прибежит и Андрюха не удержится от соблазна! Что тогда будем делать? Он ее обрюхатит и родится ребенок с очень сомнительной генетикой. Вы знаете, как я относился к Андрею. Как к брату относился! Но родниться с его генетикой я не хочу. У него вся родня маргиналы, убийцы и алкоголики. Ни одного нормального человека, кроме него нет. Хотя знаете, сейчас я думаю, что и он тоже не нормальный, раз на нашу малую глаз положил. Мужику двадцать семь лет, а он на молодую девчонку заглядывается. От нормальных баб нос воротит, а к Жене тянет его… козла.

Медленно. Очень тихо и медленно я пячусь назад, а после разворачиваюсь и бегу в свою комнату. Виски взрываются от боли, а по щекам катятся крупные и очень горячие капли слез.

Как они могли? Как? — шепчу себе под нос, пока бросаю в рюкзак необходимые вещи.

Собрав вещи, я тепло одеваюсь и вызываю такси. Время вызова назначаю на двенадцать ночи. К этому времени домашние будут спать и не смогут остановить меня. Теперь я не знаю, что от них можно ожидать. Как оказалось, ради достижения цели они пойдут на многое, если не на всё.

Сообщение от таксопарка приходит ровно в двенадцать, а уже через полчаса я стою у ворот Андрея.

Глава 25

В дверь стучу долго: кулаками, ногами… Без толку. Свет в окнах не горит, приближающихся шагов тоже не слышно, только вдалеке чья-то собака подвывает — жалобно и горько. Мне тоже хочется выть. Выть так надрывно и громко, чтобы все вокруг узнали, что мой мир рухнул. Расчленился на куски. Моя прелестная, теплая бытность разбилась о камни реальности.

Такой покинутой и одинокой я не чувствовала себя никогда. Кроме рюкзака за плечами и тысячной купюры в кошельке у меня больше ничего нет. И родного дома тоже нет. Одна серая пустота — в душе и за душой. Я одна.

В последний раз приложившись кулаком к двери, я медленно разворачиваюсь и шагаю прочь. От обиды я пинаю колесо машины Андрея и тут же вздрагиваю от истошного рева сигнализации. Отскочив от автомобиля, я пячусь к калитке.

Сбылась мечта идиота! Сама не решилась взвыть, так машину заставила.

И вдруг сирена резко обрывается, а через мгновение входная дверь распахивается и на улицу выходит Андрей. Взлохмаченный, в одних трусах и с битой в руках.

Увидев меня, мужчина опускает оружие и несколько секунд молча смотрит в глаза.

— Это я ее разбудила, — всхлипнув говорю Андрею, — случайно запнулась и… и… Хотя к чему я вру. Я специально пнула колесо.

Утерев слезы рукавом парки, я делаю несколько шагов к крыльцу.

— Я стучала в дверь и окно. Ты не открыл и тогда мне пришлось…

— Что ты здесь делаешь? — перебивает меня Свиридов и отступает назад к двери.

Андрей явно замерз — на улице мороз, а он в одних плавках.

— Я ушла из дома.

Андрей закрывает лицо ладонью и качает головой.

— Ёб твою мать. Проходи, я сейчас такси вызову. Твой уход отменяется.

Сорвавшись с места, я бросаюсь к Свиридову и будто безумная тараторю.

— Я туда не вернусь. Я туда не вернусь. Не вернусь! Не вернусь!

Обхватив ладонью его запястье, я нахожу его глаза и жалобно бормочу.

— Не оставляй меня сегодня. Прошу тебя. Я… я на грани… Если вызовешь такси — я уеду куда угодно, но не к ним. Они — предатели, понимаешь?! Безжалостные вруны.

Отпустив его локоть, я оборачиваюсь и прижимаюсь лбом к дверному наличнику.

— Я к тебе приехала… насовсем. Не примешь — буду думать куда идти, но туда я точно не вернусь.

За спиной воцаряется полная тишина, а потом Андрей резко разворачивает меня к себе лицом.

— Снова делаешь из мухи слона. Раздуваешь проблему из ничего и…

— Они сказали, что у папы рак, а у бабушек инсульт, — перебиваю Свиридова, — они врали, глядя мне в глаза. Я чуть от горя и вины умом не тронулась, а они нагло врали. Хотели, чтобы я от тебя отказалась и такой способ выбрали…

Я не успеваю договорить, Андрей притягивает меня к себе и осторожно обнимает. Мы стоим так с минуту, а потом он размыкает объятия и тихо говорит.

— Пошли в дом.

Пока Свиридов кипятит чай и делает бутерброды с сыром, я кратко передаю ему суть подслушанного разговора. Андрей хмурится, но реплик в мой монолог не вставляет. Слезы больше не льются сплошным потоком, но редкие капли продолжают кусать кожу на щеках.

— Я точно не вернусь, — резюмирую в конце рассказа, — видеть их не хочу. В своем стремлении меня контролировать, они зашли слишком далеко. Для меня отец всегда был святее-святых и они это знали… По живому ведь резали! Как так можно?!

Обхватив ладонями кружку с чаем, которую Свиридов поставил передо мной, я поднимаю взгляд.

— Вовка говорил, что вы виделись на днях и ты сказал, что тебя тянет ко мне…

— Женя, — перебивает меня Андрей, — если ты решишь жить со мной — сильно пожалеешь. Я тебе много раз говорил…

— Не хочу слушать все это ещё раз, — в ответ перебиваю мужчину, — я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. И я приехала сегодня к тебе.., понимаешь?

Андрей тяжело выдыхает и прикрывает глаза.

— Тебе будет тяжело.

— Не тяжелее, чем сейчас.

Свиридов снова смотрит мне в глаза и с усмешкой заявляет.

— Тяжелее. Готов поспорить, что пройдёт совсем немного времени и ты побежишь в свой красивый коттеджик за городом и будешь с ужасом вспоминать нашу совместную жизнь.

— Нет, — упрямо заявляю я.

— Да! Тебе придется готовить, убирать, спать со мной в одной кровати… Будешь сосать мне…

Мои брови взлетают вверх, а щеки обливаются огнём.

— … я буду трахать тебя как захочу и когда захочу. Тебе придётся притворяться, что ты кончаешь каждый раз, хотя в реалии ты ничего не будешь чувствовать… Разве только неприятие, которое со временем перейдет в омерзение. Поверь мне, секс без желания — то ещё дер*мо. Нравится такая перспектива? А! Самое главное забыл. При всём этом, у меня нет больших доходов и жить ты будешь в иных материальных рамках. Безлимитной карты у тебя не будет и у «плохих» родных я не позволю брать деньги. Такой расклад, малыш, тебе подходит?

— Подходит, — заторможено киваю я, хотя большая часть его слов меня шокирует.

— Сомневаюсь. Твои щеки поменяли красный цвет на молочно-белый. Пугаешься, но всё равно лезешь в болото.

— Подходит, — повторяю более уверенно.

Свиридов качает головой, а потом разводит руками и говорит.

— Ладно. Думай до утра, малыш. Не передумаешь к утру — милости прошу в зону моих установок и правил.

— Правил?

— Да. Правила устанавливаю только я.

— Какие правила?

Андрей несколько минут раздумывает и только потом отвечает.

— Определенные. Они выстраиваются в процессе. Думай, Женя. До утра есть время.

Глава 26

Сделав пару глотков чая, я отставляю стакан и смотрю на Свиридова, который сидит напротив и смотрит в одну точку уже минут десять. К своему чаю он не притронулся. Бутерброды с сыром тоже остались не тронутыми, впрочем как и горсть мятных конфет, которые Андрей высыпал на стол.

Вот бы пролезть сейчас в его голову и посмотреть о чем он думает. Мысли у мужчины явно не радужные и светлые. Слишком сосредоточенным и мрачным выглядело его лицо, а скулы непрерывно двигались. Не рад перспективе жить рядом со мной?

Вот что не говори, но Свиридов — самый далекий и одновременно самый близкий для меня мужчина.

— Идём в кровать, — резко поднимается на ноги Андрей и убирает тарелку с бутербродами в холодильник.

Он не накрывает бутеры салфеткой или фольгой, а просто ставит тарелку в холодильник. К завтрашнему утру сыр точно завертится, да и хлеб станет не вкусным.

Почему я думаю сейчас о бутербродах? Не знаю. Возможно мозг запустил режим забора. Огораживает меня от мыслей о предстоящей совместной ночевке.

Наполнив легкие воздухом, я тихо спрашиваю.

— Вместе будем спать?

Андрей проходит вглубь комнаты, усаживается на матрас и едко отвечает.

— Вместе. Но не спать. Будем трахаться! Чтобы ты уже на деле поняла на что можешь рассчитывать. Практика поможет тебе принять решение и побыстрее сбежать от меня к мажору.

Покусав губы, я нервно усмехаюсь и, зажмурившись, говорю.

— Я тебя обманула.

— Не понял? — прилетает следом.

— Я ещё не была с мужчиной… в этом плане.

Распахнув глаза, я ловлю тяжелый взгляд Свиридова.

— В каком ещё плане?

— Я не вступала в связь… Ну-у, интимную связь с мужчинами. Несколько раз целовалась, но больше нич…

— Что, бл*ть? — рявкает Андрей.

— Ага, — трусливо выдыхаю я, — хотела показаться опытной и соврала. Думала, что добавлю себе очков…

— Пиз*ц, — снова материться Андрей, а потом начинает смеяться. Едко и совсем невесело.

— И что мне с тобой делать? — сквозь смех уточняет мужчина.

— В смысле?

— Ты правда не понимаешь? Если раньше я еще мог более-менее представить нашу, бл*ть, совместную жизнь, то теперь картинка окончательно разбилась. Ты на что рассчитывала, когда признавалась в обмане? Что я похвалю за откровенность и передумаю с тобой спать? Будем платонически существовать рядом, а по особым случаям — целоваться в засос, так?

— Нет, — немного подумав, отвечаю Андрею, — я понимаю, что в отношениях нужно заниматься сексом с партнёром. Но я полагаю, что к этому этапу следует подходить постепенно. Вначале нужен…

— Что? — в который раз перебивает меня Свиридов, — конфетно-букетный период и поцелуи под луной?

— Возможно, — глухо соглашаюсь я и при этом мое сердце бьется слишком сильно.

Мне не нравится наш разговор, но больше меня тревожит бешеная ярость во взгляде и голосе Свиридова. Я его боюсь в такие моменты.

— Возможно, — ехидно передразнивает меня Андрей, а потом громко кричит, — ничего из того, что ты себе навыдумывала не будет. Никаких букетов и конфеток ждать от меня не стоит. Это обстоятельство тоже вбей в список причин почему тебе нужно вернуться домой.

— Я не вернусь, — еще тише говорю я.

— Вернёшься. Ложись спать, а завтра утром я отвезу тебя домой.

— Нет.

Андрей натягивает спортивное трико и хватает со стула футболку.

— Ты уходишь?

— Да. От греха по-дальше. У матери во второй половине переночую.

— Нет, — я перегораживаю мужчине дорогу и делаю то, чего делать не должна — угрожаю.

— Если ты уйдешь — я тоже уйду. Пока не знаю куда, но лучше я на улице замерзну, чем домой вернусь.

— Детский сад, — бросает Свиридов и проходит мимо.

Перехватив его ладонь, я снова встаю на его пути.

— Я готова переспать с тобой… прямо сегодня, раз так нужно… Обещаю всё выдержать.

Лицо Андрея превращается в каменную маску и он склоняет голову к моему лицу.

— Значит выдержать обещаешь? Готова принять мучения, только бы домой не возвращаться?

Я киваю, так как не могу понять с какой целью он задает такие вопросы.

— Бедненькая, — со свистом вылетает из его губ и ударяется о мои, — несчастная малышка, ай-я-яй.

Свиридов на миг прикрывает веки, а когда он снова смотрит мне в глаза — я инстинктивно делаю шаг назад. Он в бешенстве.

— Мне твои жертвы на хер не нужны. Поняла?

Свиридов нервно растирает лицо ладонями и хрипло продолжает.

— Не советую сегодня спать… Лучше думай. О земле, жизни, людях.., а не о розовых единорогах и принцах на белых конях. Думай, Женя!

Свиридов уходит, а я ещё долго смотрю ему в след и не могу понять, что именно его так сильно разозлило. Да и в целом, он говорит мне очень странные вещи. Не понимает меня, впрочем как и я его…

Утром просыпаюсь от хлопка. Приподняв голову, я не сразу вспоминаю где нахожусь.

Оглядевшись, я упираюсь глазами в Свиридова, который только что вернулся домой. Разувшись, Андрей поднимает голову и ловит мой взгляд. По сведенным к переносице бровям и сжатым губам, я сразу понимаю, что его настрой остался прежним.

— Я домой не поеду, — хрипло заявляю мужчине.

— Не удивлен, — бросает он и идет прямиком ко мне.

Глава 27

Первая мысль — хорошо, что перед тем как лечь на матрас я не стала раздеваться. Улеглась в одежде, а ночью одеялом не накрывалась. Оказывается, что на полу спать довольно душно. Радиаторов в доме я не нашла. Скорее всего отопление было оборудовано по системе «теплый пол».

— Как спалось? Воспользовалась моим советом — всё хорошо обдумать?

Голос мужчины вибрирует, а в тоне проскальзывает язвительность. Тембр снисходительный и грубый.

— Воспользовалась.

Андрей садится на матрас и я инстинктивно приподнимаюсь.

— И?

— Я уже сказала: домой не вернусь.

Свиридов кивает, а потом разворачивается ко мне лицом и хмуро бросает.

— Снимай одежду.

— Не поняла?

— Раздевайся.

— Зачем?

Взгляд Андрея темнеет, а губы кривятся в злобной усмешке.

— Надо кое-что проверить.

— Что?

— Раздевайся. Живее. Вчера готова была терпеть всё что угодно, только бы остаться в моем доме, а сегодня вопросы начались.

Значит всё-таки придется с ним переспать! Я совсем не готова к такому повороту событий. У нас по сути не было и нет отношений. Без приятных слов, ухаживания, ласки… Сразу в омут с головой. Я хочу с ним целоваться, гулять, ходить в кино и рестораны. Не хочу начинать наш совместный путь с секса. Тем более с секса со злым мужчиной, который приказывает мне раздеваться. Что делать?

— Ну! — торопит Андрей, а потом подается вперед и берется за пояс моих спортивных брюк.

— Я сама, не надо, — жалобно пищу я и нацепив на лицо маску скорби медленно снимаю брюки.

Помедлив секунду, я стягиваю через голову водолазку и остаюсь в майке и трусах.

Свиридов неотрывно наблюдает за процессом и постепенно его взгляд становится мрачнее самой глубокой ночи. Я отчётливо слышу, как он часто дышит через нос, а по щекам бегают желваки.

Наверняка он сделает мне очень больно. Такой злой и хмурый он не станет со мной церемониться.

Вот что делать? Уйти? Тогда он точно больше не впустит меня в свою жизнь. Нет. Надо перетерпеть. Ради любви!

— Дальше, — приказывает мужчина и я нервно отвечаю.

— До гола?

Я вижу как на его шее дергается кадык, а после он отводит глаза и хрипло шепчет.

— Да. И бельё снимай.

При этом сам не раздевается. Я буду полностью раздетая, а он не удосужится снять с себя даже футболку. Спустит брюки и…

Разозлившись на подобное отношение, я со скоростью света стягиваю трусы и вместе с майкой бросаю их на пол.

— Приступай! Чего ждёшь? — цежу я через минуту, потому что Андрей не торопится поднимать взгляд.

— Перед смертью не надышишься, — говорю я любимую бабулину поговорку и Свиридов тут же поднимает голову.

— Перед смертью? Значит.., — грубо начинает он, но осекается.

Его взгляд скользит ниже и я вижу как напрягается его тело под футболкой. Долго… слишком долго он рассматривает каждый сантиметр моего тело, и при этом его губы что-то беззвучно выговаривают. Кожа под его взглядом начинает гореть и плавиться. Страх и волнение запускают по позвоночнику табун мурашек.

Андрей тянет ладонь к груди и сосок предательски сжимается. Его рука резко прерывает свой путь и зависает в воздухе. Он отстраняется и накрывает ладонями своё лицо.

— Пизд*ц, — еле слышно говорит Свиридов, после чего снова поворачивается и хрипло приказывает.

— Ноги раздвинь.

Морок резко спадает и я натянуто говорю.

— Ну, уж нет. Сам разбирайся с этим…

Опустившись на подушки, я прикрываю глаза и жду когда он завалится сверху. Боюсь жутко. Да и стыдно до одури.

Вздрагиваю, когда чувствую его руки на бедрах. Глаза не открываю, но дыхание сбивается сразу. Началось…

Удивительно, но он довольно осторожно раздвигает ноги и практически сразу я чувствую прикосновение его пальцев между ног… Мгновенно палец Андрея оказывается внутри меня, отчего я вздрагиваю и распахиваю веки.

— Ай! — вылетает изо рта вместе с воздухом.

Как ни странно Свиридов сразу отстраняется и даже поднимается на ноги, освобождая место на матрасе.

Я слежу за тем, как он подходит к окну и одновременно тяну на себя одеяло.

— Одевайся, — доносится через огромную пропасть секунд и я не мешкая натягиваю трусы и майку.

Когда я нахожу брюки, Свиридов оборачивается и снова идет ко мне. Теперь злости на его лице к счастью нет. Зато есть такая дикая усталость, что в первые мгновения я думаю, что ошиблась. Утром люди не должны выглядеть такими усталыми. Хотя возможно он плохо спал.

— Я отвезу тебя к одной знакомой…

— Что? К какой ещё знакомой? Я хочу остаться здесь! — перебиваю Андрея.

— Василиса снимает двухкомнатную квартиру и давно ищет себе напарницу. Поживёшь пока с ней, позже я сниму тебе квартиру. Пока не помиришься с родственниками, оплату расходов возьму на себя…

— Я хочу жить с тобой!

Свиридов срывается с места и подбегает к матрасу. В одно движение он поднимает меня на ноги.

— Хватит! Принцессы не живут с чудовищами, бл*ть. У меня в последние дни одни только мысли в голове — как я тебя имею в разных позах. Соображаешь, к чему это приведёт? Вижу, что соображаешь! Трясешься, как лист на ветру. И неприятно тебе это…

— Приятно, — слишком открыто вру в ответ, только бы не ехать к его бабе, — давай продолжим.

— Что продолжим?

— То… То, что ты начал… Я немного испугалась, но теперь уже всё…

— Что всё, Женя? Хватит разводить детский сад. Я взрослый и потрепанный жизнью мужик. Не знаю за какие грехи или дела на меня свалился такой лакомый подарочек в виде тебя, но я ни хера не достоин. Держись ближе к мажору, вы с ним ровня.

— Я не поеду к твоей телке! — с обидой в голосе шепчу в ответ.

— Василиса не моя тёлка и она…

Я не даю ему договорить. Нагло тянусь к его губам и целую. Андрей пару секунд ошарашенно смотрит мне в глаза и не отвечает на поцелуй, а потом подается вперед и перехватывает инициативу. Требовательные горячие губы берут в плен мой рот и полностью управляют процессом. Я не успеваю делать полноценные вдохи, в какой то момент мне кажется, что задыхаюсь и тогда он прерывает поцелуй.

Его губы опускаются на шею и я сразу же чувствую легкие укусы. По телу расползается волна удовольствия и я наклоняю голову, чтобы дать ему большее поле для действий. Снова ощущаю укус — он сильнее прежних. Больно, но из губ вместо крика боли вырывается стон наслаждения.

Андрей укладывает меня на матрас и снова целует шею. Подхваченная водоворотом удовольствия, я не замечаю в какой момент он стаскивает с меня трусики. Я чувствую их отсутствие только тогда, когда его пальцы снова проникают в меня. Тело мгновенно каменеет, но тут же бесконтрольно расслабляется, когда я ощущаю его губы на животе.

Язык Андрея проникает в пупок и я снова не могу сдержать стон. Горячие поцелуи раскаляют кожу вокруг пупка, отчего низ живота пронзает спазм возбуждения. Мужские губы спускаются ещё ниже и я снова выгибаюсь. Только теперь мне хочется отстраниться.

— Шшшш, — хрипло шипит Андрей и обводит языком подрагивающую плоть.

Я испытываю ужасное смущение от того, что плоть увлажняется и пульсирует.

— Не надо, — приподнявшись, тяну я, но окончательно капитулирую, когда его губы касаются пульсирующего узелка.

Откинувшись на подушки, я громко стону и извиваюсь от непередаваемого кайфа, который бьёт тело током блаженства. Пульсация всё нарастает, теперь я сама ловлю движения его языка.

В какой-то момент я понимаю, что не могу больше терпеть…. Кровь бешеным потоком струится по венам, стоны превращаются в крик и я резко отключаюсь.

Открываю глаза и понимаю, что плачу. Щеки мокрые, но боли или неприятных ощущений я не испытываю. Наоборот, ощущаю небывалую легкость в теле.

Воспоминания врываются в подсознание и я приподнимаюсь. Андрея нет рядом и как ни странно я полностью накрыта одеялом. Бросив взгляд на часы, я в с удивлением отмечаю, что спала больше пяти часов подряд. Почему Свиридов меня не разбудил?

Глава 28

Наблюдая из окна за тем, как заходит за горизонт холодное зимнее солнце, я машинально кручу в руках связку ключей. Совсем скоро на улице станет совсем темно, а Андрея до сих пор нет.

Утром на кухонном столе я обнаружила записку с не очень приятным содержанием: «Уехал на работу. Соберешься уйти — ключи на столе. Положи связку под резиновый коврик на крыльце».

Он явно намекал, что мне надо убраться из его дома, но я не спешила уходить. Хочу здесь остаться! С ним.

К тому же идти мне некуда. К Алинке идти не хочу — слишком негативно она настроена в отношении моей любви к Свиридову. К тому же, она может объединиться с родными и ситуация усугубится.

Когда желудок начинает урчать от голода, я вспоминаю, что за целый день съела только один бутерброд с маслом. В холодильнике кроме сыра лежали два пакета сока и пачка сливочного масла. В морозилке — кроме контейнера с замороженными пельменями — ничего не было. Наш холодильник всегда был забит до отказа, поэтому пустые полки было видеть очень непривычно. В кухонной тумбочке кроме пачки сахара и упаковки чая тоже ничего не нашлось.

Отойдя от окна, я снова распахиваю дверцу холодильника и брезгливо смотрю на сморщенные пластики сыра и отворачиваюсь. Наверное Андрей дома не ест, ну или варит себе неприглядного вида пельмени.

В тысячный раз обойдя комнату, я ложусь на матрас и вытаскиваю из под подушки телефон, который до сих пор не включила. Положив палец на кнопку включения, я мысленно считаю до десяти… Досчитаю и включу. Один, два, три…

Вдалеке слышится хлопок и я возвращаю телефон под подушку. Сердце ускоряет ритм и я замираю. Становится страшно. И пусть на часах только шесть вечера, темнота за окном будоражит нервы.

Хлопок повторяется и я сажусь на край матраса. Скорее всего вернулся Андрей… А если нет?

Когда дверь открывается и на пороге появляется Свиридов, я с облегчением выдыхаю.

— Ты меня напугал.., — начинаю я, но сразу осекаюсь.

Свиридов ведет себя странно. Бросив огромный пакет себе под ноги, мужчина поднимает голову и я сразу всё понимаю. Андрей пьян. Причем довольно сильно. Движения резкие и размашистые, а на лице застыла недобрая ухмылка.

— Правильно, малыш, — растягивая слова, отвечает он, — сегодня меня надо бояться. Я практически был уверен в том, что ты умотала, но нет…

Я поднимаюсь на ноги и слежу за тем, как Андрей снимает куртку и вместо того, чтобы повесить ее на вешалку, бросает на стул. Следом он сбрасывает ботинки и перешагивает через них.

— Я осталась, — шёпотом говорю и прячу дрожащие ладони за спиной.

— Вижу, — направляясь ко мне, говорит Андрей, — ты же упорная, но трусливая, как мышка. Знаешь, я в прошлом году мышь ловил… Эта сучка всё, что находила, грызла, а когда я пытался её поймать — уходила от расплаты. Разными путями, но каждый раз она убегала от наказания. Вначале творила, поджирала, а потом бац… хвостиком махнет и свалит. Я чувствовал себя лохом, который не может нагнуть маленькую глупую мышку… Знаешь, как я её поймал?

Андрей подходит ко мне вплотную и глядя в глаза продолжает.

— Я разложил на столе множество угощений: сыр, семечки, сало, печенье и хлеб… Угощал мышь ежедневно в течение нескольких дней, а когда она расслабилась, я положил еду не на стол, а на клей. Проснулся ночью от писка и увидел мышку — она прилипла к клею хвостом. Прибить не смог — выпустил на улицу, но радовался не меньше. За всё надо платить? Так ведь, Женя. И за упорство. И за желание отсрочить расплату.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе и хрипло шепчет.

— Так?

— Я не понимаю о чём ты..?

— А о чём я, малыш?

Андрей подается вперед и укладывает ладони на мои бедра.

— Раз осталась здесь — автоматически стала сожительствовать со мной… Сегодня услышал это слово от… ммм… В общем, это определение пиз*ц как мне «понравилось». А раз мы теперь сожители, значит должны официально, вернее физически, закрепить этот статус…

Я не успеваю опомниться, Андрей поднимает меня на руки и укладывает на матрас. Подавившись воздухом, я выставляю вперед руки и прошу.

— Подожди…

— Нет. Держаться нету больше сил, малыш. Будем закреплять.

Свиридов довольно ловко стягивает с меня брюки вместе с трусами и наваливается сверху. В нос ударяется запах алкоголя и мятной жвачки.

— Прости, малыш, — раздается над ухом, — надо было убегать, когда была возможность…

Я чувствую колено Свиридова между ног и практически сразу в лобок упирается что-то горячее и твёрдое. Через пару секунд я понимаю, что это и перестаю сопротивляться. Страх парализует тело и я зажмуриваюсь. На веки тут же ложатся пальцы Андрея и я инстинктивно открываю глаза.

— Смотри на меня, малышка. Не закрывай глаза.

Его губы касаются уголка рта и одновременно с этим я чувствую острую боль внизу живота.

Крик боли рвется из горла, но его заглушают губы Свиридова, которые накрывают мои.

Толчок и новый кинжал боли пронзает плоть. Разорвав поцелуй, я упираюсь щекой в плечо Андрея и тихо постанываю. Я и не думала, что в первый раз будет так больно. Следующий толчок и болезненный спазм сковывает низ живота.

Толчки резко прекращаются и я чувствую прикосновение горячих губ на виске.

— Потерпи… ещё немного…

Новый толчок, но теперь вместо острой боли я чувствую жжение. Сморщившись, я жду боли от следующего погружения и выдыхаю, когда ощущаю только жжение.

Толчки постепенно ускоряются — становятся глубже и размашистее. Я слышу насколько быстро бьётся его сердце и учащается дыхание. Вдруг Андрей замирает и внизу живота разлмвается огонь — словно внутри взорвался вулкан с горячей лавой. Непривычное ощущение, к тому же жжение резко усилилось.

Приподняв голову, я встречаюсь со взглядом Свиридова.

Глава 29

Открыв глаза, я не сразу понимаю, что меня разбудило. Осторожно выныриваю из объятий Андрея и прислушиваюсь. Определенно дребезжит телефон. Вибрация тихая и приглушённая.

На поиски телефона уходит меньше минуты. Вытащив из кармана куртки Андрея телефон, я смотрю на светящийся номер на экране — одиннадцать незнакомых цифр, без имени. Скинув вызов, я вырубаю телефон и возвращаю его в куртку.

Кто может звонить Андрею в час ночи? Неужели этот кто-то не понимает, что люди в это время спят? Или… или подобные звонки для Свиридова не редкость? Что если ему звонила девушка? И если бы Андрей сейчас не спал крепким сном после выпитого вчера, то наверняка бы принял вызов. Или сбросил?

Обернувшись, я смотрю на спящего мужчину. Свет ночника не дает рассмотреть его лицо, спрятанное в тени, но я и без того представляю в голове каждую черточку, каждую морщинку любимого лица.

После вчерашнего вечера всё изменится — наши отношения вышли на новый уровень. Теперь, я в этом уверена, мы официально стали парой. И пусть я не хотела такого быстрого развития событий в сексуальном плане, я не о чем не жалею.

После секса не было разговоров — Свиридов просто ушёл в душ и вернулся уже тогда, когда я смыла с бедер немногочисленный капли крови и обтерлась влажными салфетками. Идти в душ я не захотела — мечта заснуть в его объятиях была сильнее желания вымыться. Надо сказать, я оказалась права. Когда Андрей засыпал, он притянул меня к себе и заключил в кольцо рук. И пусть Андрей мгновенно уснул, я не спала — крутила в голове картинки нашей будущей жизни и улыбалась. Если бы не телефон, я бы и дальше спала, настолько хорошо мне было рядом с любимым.

Прежде чем вернуться в кровать, я подхожу к пакету. Вчера Андрей бросил пакет под порогом и я решила его убрать. Пакет оказался довольно тяжелым, а открыв его я ахнула от удивления. Чего в нем только не было… И всё содержимое пакета было куплено для меня. Не найдется ни одного человека в мире, который бы больше всего любил именно такой набор блюд.

Фирменные прозрачные контейнеры были подписаны администратором моего любимого ресторанчика. Теплый салат с креветками, жульен, молодой картофель с укропом, тарт с грушей и сыром… Обожаю!!!

Как он узнал, что я люблю именно эти блюда? Может они обсуждали это с Вовкой? Андрей точно не смог бы разгадать мои вкусовые предпочтения настолько точно. Значит он у кого-то спросил и выбрал именно то, что я люблю есть. Ведь он мог купить какую угодно еду, а купил мою любимую. И о чём это говорит?

Я тихонько подпрыгнула на месте и стала выкладывать контейнеры из пакета.

— Он меня любит, — шепотом проговорила я и открыла контейнер с салатом.

Я снова проснулась от жужжания мобильного. При этом вибрация была совсем рядом и практически сразу прекратилась. Приоткрыв веки, я ищу источник звука и утыкаюсь взглядом в мужские ноги.

— Слушаю, — тихий голос Андрея рубит тишину и я поднимаю голову.

Мужчина полностью одет и выглядит неплохо.

— У меня выходной, — говорит Свиридов, перехватив мой взгляд.

Я вижу, как он не глядя на экран телефона сбрасывает вызов и продолжает всматриваться в моё лицо.

Взгляд цепкий и… плотный, если можно так сказать. Он словно оставляет на коже следы.

— Привет, — начинаю я, — второй раз просыпаюсь от вибрации телефона.

Я пытаюсь уйти от тяжелого взгляда, но мне это не удается. Андрей продолжает сканировать меня.

— Голова не болит? — зачем-то спрашиваю у мужчины.

Андрей облизывает губы и еле заметно отрицательно качает головой.

— А ты как? — раздается в ответ и я с облегчением выдыхаю.

Растягиваю губы в улыбке и честно говорю.

— Прекрасно. Мне понравилось спать с тобой в одной кровати.

Свиридов щурится.

— Я вчера много выпил, — через несколько мгновений говорит он и сжимает челюсть настолько сильно, что я слышу, как скрипят его зубы.

Улыбка сразу тухнет и я пытаюсь понять — что происходит?

— И-и? — тяну я, сглотнув образовавшийся в горле ком.

— Случилось то, что не должно было произойти, Женя.

Меня словно водой ледяной облили. Я опускаю голову и, пряча под одеялом дрожащие пальцы, пытаюсь сдержать слёзы.

Резкий рывок и меня поднимают с матраса. Свиридов ставит меня на ноги и прижимает к себе. Он заставляет посмотреть ему в глаза и когда я подчиняюсь мы снова сплетаемся взглядами.

— Не дослушала, — шипит Андрей и быстрым поцелуем касается моих губ, — всегда торопишься…

Его ладонь вытирает вначале одну мою щёку, потом вторую… А после, он снова целует меня и хрипло шепчет.

— Небо недосягаемо для земли, малыш, но мы с тобой будем осваивать территорию горизонта.

Андрей снова цепляет мой взгляд и очень серьезно говорит.

— Я тебя делить не с кем не намерен. Теперь ты в зоне моей ответственности, Женя. В зоне моих правил. Ты будешь довольствоваться только тем, что я могу тебе дать и тем, что я могу тебе позволить.

— Ясно, — пьяно улыбаюсь я и проигрываю в голове счастливые кадры нашей будущей семейной жизни.

Андрей хмурится, а потом притягивает меня к себе и крепко обнимает.

— Спасибо, — благодарно тяну я, не догадываясь, что начинаю движение в сторону собственного конца.