Я тебя изменю?!

Глава 30

Весь день мы ездим по магазинам. Покупаем разные мелочи для меня. Из дома я практически ничего не взяла, поэтому попросила Андрея проехаться по магазинам.

Средства ухода, косметика, гигиена — вроде выбирала всё по минимуму, а на кассе оказалось, что общая сумма к оплате превысила десять тысяч. Я разволновалась, даже покраснела. Раньше все оплачивали родители и на цены я не особо обращала внимание, но теперь за все должен заплатить Андрей и я не знала огромная для его кошелька эта сумма или копейки. Но когда Свиридов молча рассчитался за товар, я облегченно выдохнула. Нормальная сумма!

В магазине посуды мы купили новый комплект тарелок и чайный набор. У Андрея практически не было посуды, а тот минимум, что был выглядел слишком старым и замызганным. Мне тяжело было представить красивый завтрак, разложенный в такие старые тарелки. Позже к посуде добавилась блинная сковорода и красивый набор вафельных полотенец и салфеток.

Оставив многочисленные пакеты с покупками в машине, мы заходим в небольшое кафе рядом с торговым центром. Целый день я не вспоминала о еде, а сейчас ужасно проголодалась. Когда я предложила Андрею зайти в кафе, он молча кивнул.

Свиридов за целый день сказал мне от силы десять слов. Больше кивал и совсем не улыбался. Я даже спросила у него — все нормально? И когда он утвердительно кивнул, я расслабилась. Пусть сегодня молчит и не улыбается, если ему так комфортнее, смеяться и болтать буду я.

— Знаешь, сейчас готова съесть хоть печень, а я даже её запах не переношу, — весело щебечу, пока мы разглядываем меню, — что будем заказывать?

Андрей отрывает взгляд от меню и тихо говорит.

— Печени в меню нет.

Он говорит это серьезно, но я начинаю громко смеяться.

— Ага, нет. Ты выбрал что-то?

Свиридов откладывает меню и положив локти на стол, отвечает.

— Нет. Поехали домой.

Я немного заторможено киваю, но потом вспоминаю, что в холодильнике стоят контейнеры с моей любимой едой, и быстро поднимаюсь.

— Поехали. В холодильнике полно еды.

В машине снова воцаряется тишина. Надо сказать, что если бы я ничего не говорила сегодня, то мы бы практически всегда молчали. К вечеру я устала болтать и улыбаться и между нами сразу застыла тишина. Точно не вспомню, но кажется с Вовкой и в компании друзей Свиридов тоже был немногословен. Или мне так казалось?

— Ты всегда так много молчишь?

Андрей сворачивает на обочину и останавливается. Развернувшись ко мне, он зажигает свет в салоне.

— Я всегда устаю от пустого трепа, Женя. И говорить только ради того, чтобы что-то сказать, я не люблю. Сегодня я не устал на работе и смог выдержать твой марафон трескотни, но обычно я буду просить тебя в таком количестве не болтать. После работы у меня порой случаются глюки от того, что я целый день дышу парами красок и растворителя. Поэтому дома я хочу отдохнуть и восстановить силы, понимаешь?

Я медленно киваю и инстинктивно опускаю глаза.

Машина снова начинает движение, а я отворачиваюсь к окну и грустно улыбаюсь.

Надо научиться меньше говорить. Особой болтушкой я никогда не была, но когда меня переполняла радость — всегда много говорила. Выплескивала счастье через слова. Возможно в будущем Андрей тоже станет более открытым и изменит свое отношение к разговорам. Когда-нибудь ему точно надоест всё время молчать.

Поужинав, я убираю со стола и вытаскиваю из пакетов самое необходимое. С остальными покупками разберусь завтра. Главное сейчас подготовиться к предстоящей ночи — принять душ с новым парфюмерным гелем, высушить волосы и расчесать их до блеска. После надеть красивую сорочку и почистить зубы. Я не ждала секса и не могла понять хочу я интима или нет. Я просто готовилась к новой совместной ночи с любимым мужчиной.

Выполнив все процедуры, я вернулась в комнату и обнаружила, что основной свет уже потушен, а сам Андрей лежит на матрасе. На цыпочках я подхожу к спальному месту и опускаюсь на свободную половину. В свете ночника легко можно рассмотреть любимое лицо. Скорее всего Свиридов спит — глаза закрыты, лицо расслаблено.

Облизав пересохшие губы, я укладываюсь на матрас и тяжело выдыхаю. Думала, что он подождет меня, а когда я вернусь, Андрей снова обнимет меня и мы уснем вместе. Размечталась…

Глава 31

Сон долго не приходит — лежу маюсь, разные мысли в голову лезут. Мы только делаем первые шаги в отношениях, а я уже представляю нашу свадьбу. В мельчайших подробностях! Непременно хочу венчаться с Андреем, чтобы никогда уже не расставаться — не в этой жизни, не в другой.

Подхватываемая счастливыми фантазиями, я плаваю между сном и реальностью. Когда тело полностью расслабляется, слышу шорох матраса.

— Уснула? — шепотом спрашивает Свиридов.

— Пока нет, — также шепотом отвечаю ему и практически сразу ощущаю, как Андрей берет меня за талию и пододвигает к себе.

В темноте я не вижу выражение его лица, зато запах и жар, исходящий от мужского тела, чувствую гораздо острее. Такой он горячий и твердый, будто камень.

— Хочу тебя, — шепчет Свиридов, погружая мое тело в давящее кольцо рук.

Мне немного некомфортно, душно и больно, но я молчу, боясь отпугнуть его устремления в мою сторону. Он нуждается во мне и это главное, а остальное и перетерпеть можно.

Он легонько сдавливает ладонью мои щеки и рот приоткрывается. Наклонив голову, Андрей еле слышно шипит.

— Хочу трогать тебя, сжимать и сдавливать бархатную кожу... Но особенно хочу трахать тебя в рот… Рядом с тобой я превращаюсь в озабоченного маньяка… Вот понимаю, что поберечь тебя надо.., что не зажило, а я всё равно только и думаю о том, как поставлю тебя на четвереньки и буду иметь сзади, сдавливая хрупкую шею.

Его слова быстро проникают в кровь и уже через мгновение я ощущаю гул в ушах, а на голове начинают шевелиться волосы. В прямом смысле слова. Я его боюсь такого…

Палец Андрея проникает в мой раскрытый рот и начинает очень медленно его исследовать.

— Представь, вместо пальца мой член.

Я отрицательно мотаю головой и выталкиваю языком палец изо рта.

— Я не готова к такому.

— А я тебя предупреждал, малыш. Говорил, что буду трахать тебя как и когда захочу.

— Я не готова, — более уверенно говорю я и снова его палец проникает в рот.

Разволновавшись, я сильно прикусываю его и Андрей вздрагивает, но палец не вытаскивает.

— Угу, — хмыкает Свиридов и начинает делать то, отчего мои щёки мгновенно краснеют.

Он то погружает палец глубоко в рот, то вытаскивает его… и так несколько раз подряд.

Дыхание Андрея учащается, становится хриплым.., а уже в следующую секунду я ощущаю его ладонь на попе. Через ткань трусиков он больно сжимает нежную кожу и я готова уже кричать только бы он перестал меня пугать.

— Не-ет, — не выдержав шиплю я и мужчина замирает.

После небольшой паузы он убирает от меня руки и ложится рядом. Дышит часто, хрипло, но сейчас я больше переживаю за себя, а не за его состояние.

Такой он мне не нравится… Я его боюсь. Что сделать, чтобы он больше не вел себя так со мной?

Когда его дыхание успокаивается, я предпринимаю попытку отодвинуться, но мой порыв резко прерывается и я снова оказываюсь в цепких объятиях.

— Тшш, — шепчет Андрей, когда я предпринимаю попытку освободиться, — не трону я тебя… Спать будем.

Я останавливаюсь, а потом тихо говорю.

— Иногда я очень боюсь тебя.

Свиридов молчит и под звуки его сердца я быстро засыпаю. Видимо адреналиновая встряска вылечила мою бессонницу.

Кто-то отчаянно ломает дверь. Сначала я думаю, что это происходит во сне, но потом я понимаю, что никакой это не сон и дверь ломают наяву.

Подскочив, я поворачиваю голову и смотрю на Андрея, который тоже только проснулся.

— Что происходит? — испуганно спрашиваю у мужчины.

— Сейчас разберемся, — хрипло бросает Свиридов и поднимается.

Звуки ударов в дверь резко прекращаются, но одновременно с этим кто-то начинает долбить в окна. Жалюзи не позволяют разглядеть кто именно пытается попасть в дом.

— Не ходи туда, — кричу Андрею, — лучше вызвать полицию. Пожалуйста.

Паника и бешеный страх уже во всю господствует в сознании и я пытаюсь остановить любимого.

— Тихо, — отвечает Свиридов и как есть в трусах идет открывать дверь.

Я бросаю взгляд на часы — девять утра. Боже, неужели на дома стали нападать при свете дня!

Закутавшись в одеяло, я тоже поднимаюсь и беру из раковины самый большой нож.

А потом наступает тишина. Я не слышу и не вижу, что происходит в веранде, но внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

— Андрей, — окликаю мужчину и ровно в эту секунду я слышу звуки ударов, а потом еще более ужасный звук — словно кто-то падает на пол.

Действуя на голых инстинктах, я сбрасываю одеяло и бегу в прихожую. Но я не успеваю сделать и пары шагов, так как на моем пути оказываются сразу двое мужчин. Они входят в дом. Отец и Сашка.

— Где Андрей? — еле слышно выговариваю, глядя на близких и в то же время далеких мужчин.

— Быстро одевайся! — цедит отец, брезгливо оглядывая мою тонкую ночную сорочку, — если через минуту ты не будешь готова — мы унесем тебя прямо в таком… полуголом виде.

Глава 32

— Где Андрей? — визгливо кричу в ответ и автоматически бросаю нож.

Лезвие, будто специально, не сразу падает на пол, а ударяется о моё колено и соскальзывает вниз по ноге, оставляя тонкий порез. Края пореза сразу окрашиваются в красный цвет.

— Женя! — одновременно кричат отец и брат и подбегают ко мне.

Я отступаю и снова спрашиваю.

— Где Андрей? Если вы с ним что-то сделали…

Голос срывается на плач и я зажимаю рот рукой. Отец берет со стола полотенце и садится рядом ср мной на колени. Как только ткань касается раны, я вздрагиваю и шиплю.

— Где он, скажи мне?

Шум в прихожей начинает приближаться и через мгновение в дом вваливается Андрей. На его щеке расползается большой синяк, а на плечах отчетливо видны ссадины.

Следом входит Вовка. Его лицо разбито сильнее и у пуховика оторван рукав.

— Я тебя закопаю.., — кричит брат, но резко замолкает и также как и Андрей смотрит на алое пятно на полотенце.

Красное лицо Свиридова в миг теряет краску. Он бросается ко мне и отстраняя отца, берет на руки.

— Кто это сделал? — нечеловеческим голосом орет Андрей и усаживает меня на край кухонного стола.

Он настолько взбешён, что даже я не могу ему внятно ответить. Язык к нёбу прирос.

— Ёб твою мать! — свирепеет Андрей, отодвигая полотенце.

Он поворачивается к отцу и братьям и я каменею от ужаса. Свиридов похож сейчас на убийцу.

— Кто её тронул? — цедит он и к нам подходит отец.

— Ты в своем уме? Никто, кроме тебя, Жене зла не желает.

Лицо у родителя злое, но в тоже время я вижу, что он больше волнуется, чем злится.

— Я думала, что на дом напали грабители, — привлекая внимания Андрея, шепчу я, — взяла нож из раковины, а потом неудачно его бросила на пол и порезала ногу.

Свиридов сжимает зубы и снова смотрит на рану.

— В больницу надо.., — начинает он, но Вовка его перебивает.

— Без тебя разберемся. Сашка бери Женьку на руки, а мы этого урода успокоим.

Я обхватываю торс Андрея и едко говорю Вовке.

— Нет. Я теперь не имею отношения к вашей семье… Я поеду с Андреем, а после вернусь сюда.

— Ты не понимаешь о чем говоришь, Женя. Этот подлец заморочил тебе голову…

— Это вы морочили мне голову! Обманывали… И ты меня обманывал, папочка… Никогда я вам этого не прощу…

— Жень, — вступает в беседу Сашка, — значит ты так мстишь нам? Сожительствуя с ним.

— Никому я не мщу. Просто уйдите и…

— Хватит, — рявкает Андрей, — тебе надо в больницу. Уходите, ей надо одеться.

— А ты значит останешься? Тебя больше не надо стесняться, — выплёвывает Вовка, — воспользовался тем, что у неё в семье проблемы и совратил.

— Заткнись, — отвечает Андрей, одеваясь.

— Ты сейчас сам у меня заткнёшься. Навсегда.

— Хватит, — кричу на брата, нога начинает пылать от боли, — это я уговорила Андрея жить вместе. Я его люблю и жизни не с кем, кроме него не представляю. Если вы меня насильно увезёте домой — я убью себя. И я не шучу.

Отец шокировано смотрит мне в глаза и пытается подойти ближе.

— Женя…

— Не подходи ко мне, — всхлипнув, умоляю отца, — я не вернусь домой.

Андрей встает на его пути и гневно шепчет.

— Ответ ясен? Теперь можете уходить.

Глава 33

Андрей

Не отрываясь наблюдаю за девчонкой. Сидит на кушетке в приемном покое частной клиники и ногами болтает. У нее порез на пол лодыжки, а она сидит и ногами болтает, дурная. Врач уже осмотрел её ногу, сделал перевязку и теперь объясняет Жене, что шов делать не будет, потому что края раны сомкнуты и сам порез не глубокий. Девчонка слушает хирурга вполуха, больше наблюдает за медсестрой, которая наполняет шприцы для инъекций. Врач переходит к рекомендациям и наконец Женька переводит на него взгляд.

— Уколы нужно поставить — антибиотик и обезболивающее. Курс антибиотиков будет небольшой — пять дней, а обезболивающие только сегодня поставим. Если будет сильно болеть — таблетку вот эту выпьешь на ночь. Сейчас подробно расскажу, что ещё нужно будет делать…

Врач продолжает говорить, а я на несколько секунд закрываю глаза и вспоминаю тот миг, когда увидел на ногах девчонки кровь. Впервые за долгие годы я испугался настолько сильно, что задрожали руки. Лоб покрылся испариной, а в голове яркой вспышкой загорелась одна единственная потребность — выяснить кто сотворил с девчонкой такое… Выяснить и покарать. Насмерть. Прибить её обидчиков.

Долго, очень долго я не испытывал подобных чувств. Чтобы убивать хотелось. По-настоящему. Осознанно забрать жизнь другого человека. Давно в детстве я уже переживал подобное и тогда не стало одной поганенькой душонки. Я не убил. Мать убила. Но я помогал чистить следы преступления. Отмывал от крови пол и думал — как жаль, что это не я опустил на голову папаши чугунный котел. Пьяная мать то смеялась, то рыдала, пока оттаскивала бездыханное тело в сарай, а я совсем не по-детски прикидывал — когда же и она отправится следом за папашкой в ад.

Я люто ненавидел вечно злых и пьяных родителей и каждому желал смерти. Они всегда меня безжалостно били и унижали, поэтому я для каждого намечтал персональное место в чистилище. Батя рано туда отправился, а мать до сих пор не нашла своей смерти. Видно нам нужно вместе сдохнуть и наконец прервать маргинальную нить рода Свиридовых.

Три месяца назад я окончательно примирился с таким выводом и всерьез задумался о смерти. Нет… убивать напрямую, самолично я себя не планировал и не пытался… А вот косвенно, второстепенно я стал спускать свою никчемную жизнь в мусорное ведро. Больше пил, ввязывался в драки, забывался в похмелье и полагал, что конец близок, но нет… Всё перевернул один ноябрьский день. Видимо сверху решили меня еще раз испытать. Решили проверить какого уровня ада я больше заслуживаю. Сбросили мне райский подарочек и наблюдают — утащу я его за собой на дно или выдержу и отправлю его назад.

Я не выдержал. Сопротивлялся, как мог и сдался. Раскрыл подарочек и пропал…

— На этом всё, — обращается ко мне врач и я открываю глаза, — можете забирать девушку.

Подхожу к Женьке и осторожно беру ее на руки.

— Я могу сама, — улыбается девушка, но руки ко мне тянет, дурочка. Смотрит внимательно в глаза, растягивая губы в еще более яркой улыбке.

Пока несу ее до машины, вспоминаю ноябрьский день, когда впервые увидел интерес в этих светлых глазах. Думал вначале, что показалось. Кто она и кто я! Молоденькая, заласканная, умная, красивая. Перспективная, богатая наследница.., а смотрит с явным интересом на меня — хмурого, непримечательного мужика с пустыми карманами! Сметает снег с лавочки на террасе и глаз с меня не сводит.

Десять лет мы дружили с Вовкой и я часто бывал у Ремнёвых в доме. С девчонкой мы пересекались, но общения между нами не было. Я видел, что она растет, меняется и превращается в очень красивую девушку, но я всегда блокировал дальнейшие размышления на её счет. Грязному мужику с болота нельзя даже смотреть в сторону принцессы из замка. Недостоин я такой роскоши и точка!

А потом случается встреча на террасе и я зависаю. Тот факт, что рядом с нами был Вовка не реанимировал меня, а наоборот заставил рассматривать девчонку исподтишка, пока никто не видит. И после… я стал позволять себе такое разглядывание. Смотрел на нее всегда скрытно, незаметно для окружающих и для нее… Знаете, это как разглядывать в витрине дорогого магазина костюм за сотни тысяч рублей и знать, что ты никогда не сможешь себе его позволить. Смотреть можешь, но примерить, а тем более приобрести и использовать его по назначению — не сможешь…

— Нога совсем не болит, — врывается в мои воспоминания Женькин голос.

Я киваю и усаживаю девушку в автомобиль.

— Я покурю, подожди немного, — предупреждаю Женьку, прежде чем закрыть дверцу машины.

Легкий кивок в ответ и я медленно иду до отведенного для курения места. На парковке частной клиники отделена целая зона для курящих.

Затянувшись, я оборачиваюсь и смотрю на рядом припаркованный большой внедорожник.

— Вот какая машина ей больше подходит, — тихо сам с собой говорю я и снова впускаю в легкие порцию никотина.

Ей не подходит моя машина, мой дом, мой уровень жизни и я сам ей ни хера не подхожу. Более того, она скорее всего это скоро поймет. Разглядит в какое дерьмо вляпалась, но пока… Пока то она не поняла и у меня есть шанс получить кусок личного индивидуального счастью. Не заслужил, но отказаться такого подарка я не в силах.

Глава 34

Занятия в универе пришлось отложить на три дня. Порез на ноге заживал хорошо, но в клинике, в которую Андрей меня возил каждое утро на уколы, попросили поберечься. Я не спорила, но сидеть целый день дома одной было скучно. Считала минуты до вечера, когда с работы возвращался Свиридов. И пусть он мало говорил, но чувствовать его рядом было особенно приятно.

Андрей возвращался около восьми вечера. Скинув куртку, он ставил на стол пакеты, наполненные контейнерами с готовой едой из ресторана. Я не готовила — не из чего было готовить и не на чем. Двухкомфорочная газовая плитка не внушала мне доверие и максимум, что я могла на ней приготовить — кипяток для чая. К тому же Андрей привозил столько еды, что о готовке не могло быть и речи. Зачем морочиться, когда мужчина сам привозит свежеприготовленные блюда.

Каждый раз за ужином я много болтала — за день накапливалось много тем для разговоров, а Андрей молча слушал и практически не отвечал на мои вопросы. Ну или отвечал односложно.

— Тебе нравится работать автомаляром? — спрашивала у него и он кивал в ответ.

— Голова от лака и краски не болит? — в ответ молчание.

— У тебя есть высшее образование? — отрицательно качает головой, а на следующий вопрос будет ли Свиридов заканчивать «вышку» — он просто промолчал.

А сегодня, когда я спросила у него про любимое время года, он и вовсе разозлился.

— Угомонись. Мы не на допросе и я уже просил тебя столько не болтать.

Я поджала губы, но через несколько минут снова инициировала беседу. Тем более, что ровно в десять Андрей уйдёт спать к матери во вторую половину дома и я снова останусь одна.

— Пока твоя нога не заживет, я буду ночевать там. Вдруг ночью пну тебя случайно.

Я не хотела, чтобы он уходил, но Свиридов игнорировал мои просьбы остаться.

Вот и сейчас, пока убираю со стола, думаю о том, что ровно через час Андрей уйдет.

Убрав контейнеры с ужином в холодильник, я иду прямиком к мужчине. Он стоит у окна и сканирует взглядом экран мобильного.

— Ты сегодня в душ пойдёшь? — спрашиваю у Андрея и он молча кивает.

Каждый раз после ужина он идет в душ и сегодня я решаю воспользоваться этим обстоятельством.

— Я тоже хочу в душ, но нормально вымыться не получается. Все время боюсь замочить рану.

Свиридов отрывает взгляд от телефона и стреляет в меня взглядом.

— Могу принести тебе стрейч пленку из машины. Обмотай ей бинт и мойся спокойно.

— Эээ… Дело не только в этом, — быстро говорю я, потому что мой план-экспромт летит в трубу, — стоять мне тяжеловато.., всё время кажется, что я падаю…

— Стул поставь в душевую, — прерывает мою сбивчивую речь Андрей.

— Так он будет скользить и с ним я быстрее упаду… Да и как я буду с него подниматься.

— Ты уверяла сегодня врача, что боли нет совсем.

Блин! Как же с ним тяжело!

— Да, но не в душе. Там рана начинает гореть.

— И?

— Что и..?

— Что ты предлагаешь? — хмуро бросает Андрей.

— Я? Эээ… ты мог бы мне помочь?

— Помыть тебя? — щурится Свиридов и я вижу как на его шее дёргайся кадык.

— Нет… Вернее ты мог бы мне помочь помыть ту ногу, на которой рана, а потом мы бы могли закрыть ее пленкой. Заодно подержишь меня пока мою здоровую ногу.

Андрей сильнее хмурится и накрывает лицо ладонью. Я отчетливо слышу, как он шепчет себе под нос: «только этого мне не хватало».

— Если ты не можешь, я пойму и…

— Пошли, — перебивает меня Свиридов и первым заходит в ванную комнату.

Потирая руки, я хромаю следом, и улыбаюсь. Сейчас он увидит мои голые ноги и уже не захочет уходить в соседнюю половину. Пожалеет.

Сегодня мы уснем вместе. Андрей обнимет меня и не будет выпускать из объятий до утра.

Расправив плечи, я захожу в ванную комнату. Свиридов ставит в душевую стул и берет в руки душевой шланг, параллельно включая воду.

— Я люблю по-горячее, — говорю Андрею.

Он смотрит на меня, но заметив, что я снимаю халат, сразу же отворачивается.

Я слышу, как он тихо матерится и на пару мгновений замираю.

— Ты наверное сильно устал после работы, — приходит в голову мысль, — а тут я со своей просьбой.

Свиридов отвечает сразу же, но не на мой вопрос.

— Оставайся в одежде, Женя. А то вместо гигиенических процедур, будешь терпеть другие.

— Другие, — шепотом повторяю за Андреем, естественно понимая о чем он говорит.

На самом деле я и планировала снять только халат. Сорочку снимать не собиралась.

— Так ведь я болею, — выгибая бровь, напоминаю мужчине.

Спать с Андреем я естественно хочу в одной кровати, но пока без секса. Всё должно идти постепенно. Я помню, что он не хотет давать мне время привыкнуть к этой части нашей совместной жизни, но порез на ноге должен его остановить.

— Поэтому давай быстрее закончим с этим и я свалю спать, — продолжает он и выжидающе смотрит мне в глаза, — садись на стул и вытягивай вперёд ногу…

Глава 35

Опускаю попу на стул и застываю. Андрей садится на корточки рядом и я не знаю куда именно вытянуть ногу. Не на него же положить. Или можно на него? Свиридов замечает мои колебания и немного сдвигается, чтобы я положила ногу на поддон душевой. Сорочка сразу же задирается и его обозрению открывается куда больше, чем ожидала. Андрей садит на полу и скорее всего видит даже цвет моих трусов. Так себе, конечно, положение, но я сама попросила его о помощи.

Начинает с бинтов. Аккуратно снимает их с раны и бросает в корзину для мусора. Быстро обрабатывает рану и закрывает свежим бинтом. Обмотав бинт стрейч-пленкой, Андрей берет в руки мыло и с минуту держит его в руках. Молчит и смотрит в сторону.

— Что-то не так? — шепотом уточняю я, пытаясь поймать ритм собственного дыхание, которое резко учащается.

Напряжение растет, а воздух между нами становится ощутимым, словно его можно потрогать руками.

— Всё не так, — порывисто высвистывает Андрей и начинает намыливать ступню.

Руки у мужнины дрожат, движения слишком резкие — невпопад. Словно в первый раз держит в руках мыло.

Я тоже начинаю дрожать. Жар в теле усиливается, а низ живота сковывает судорога. Зря я затеяла эту мойку.

— Может дальше я сама справлюсь?

Свиридов вскидывает глаза и я окончательно утрачиваю связь с реальностью. Взгляд — острее бритвы, пронзает раскалённую действительность и я закусываю губы, чтобы из горла не вырвался стон.

Андрей стремительно поднимается и сдернув мою попу со стула, опускает её на край раковины.

— Надоело.., — слышу его хриплый голос перед тем, как его губы накрывают мои.

Рывок и я чувствую, что остаюсь без белья. Разорванные трусики скатываются вниз по здоровой ноге, в то время, как его губы терзают мой рот.

Всё происходит слишком быстро и ярко. К таким эмоциям моя голова не готова. Тело готово ко всему, я знаю и чувствую это, а голова тормозит — не переваривает.

Снова слышу скрип разорванной ткани и то, что осталось от сорочки, скатывается назад в раковину.

А после случается то, что становится точкой невозврата. Его губы обхватывают сосок и я выгибаюсь от дикого удовольствия. Вцепляюсь ему в волосы и прижимаю его голову к саднеющему от укуса соску.

— Не останавливайся, — не своим голосом хнычу я, и теперь уже сама пододвигаюсь к нему ближе.

Низ живота утопает в дичайших судорогах, а между ног становится настолько мокро, что влага стекает вниз. На холодную раеовину.

— Ну, пожалуйста, — скатывается с губ и Андрей поднимает голову.

Глаза черные и безумные. Обхватывает шею ладонью и сипло шепчет.

— Скажи, что хочешь меня…

Я честно открываю рот для ответа, но вместо слов из губ вылетает только всхлип.

Он сильнее сжимает шею и быстрым толчком входит в меня на всю длину.

— Ммммм, — прикрыв веки, выдавливаю я.

Тело содрогается от импульсов чистого кайфа.

— Скажи… мне.., ма-лыш, — шипит Андрей в ухо и снова заполняет меня изнутри, — скажи…

— Хочу… тебя, — пищу в ответ, ненадолго приоткрыв веки.

Больше ничего сказать не могу. Удовольствие расходится по венам и тело больше не подчиняется разуму. Оно живет ради одной цели — получить разрядку. Вихрь наслаждения подхватывает меня и я отключаюсь.

Ловлю его резкие толчки. Живу от толчка до толчка. Питаюсь трепетом и восторгом, пока не подхожу к конечной точке… катарсису.

Громкий стон вонзается в барабанные перепонки и я падаю в горячие объятия. Кусаю его солёную кожу и проваливаюсь в темноту.

Прихожу в себя под струями теплой воды. Открываю глаза и понимаю, что мы стоим под душем. Андрей крепко держит меня в объятиях и не отрываясь смотрит в глаза.

Пьяно улыбнувшись, я утыкаюсь носом в его грудь и легонько целую горячую кожу. Волосы щекочат губы и я расслабляюсь.

— Спасибо, — шепотом говорю ему, а потом опускаю взгляд вниз и вижу, как по бедрам скатывается бело-прозрачная влага.

— Я второй раз в тебя кончил, малыш. Завтра в клинике зайдем к врачу — пусть выпишет тебе таблетки. Мой косяк. Не дай бог, что случится… Беда будет.

Я сонно киваю и никак не могу уловить смысл в его словах. О чём он мне говорит? Что-то цепляет меня, а что понять не могу. Разум не включился, а тело требует отдыха. Отложим на потом...

Зацепиться бы за этот разговор, но тогда я продолжала радоваться картинке в голове.

Глава 36

Сдувая с варежек мелкие снежинки, я рассматриваю витрину мебельного магазина. Он располагается как раз напротив универа, но раньше я его не замечала.

— Вот бы нам такую мебель, — шепотом говорю сама себе, глядя на очень красивый, но крайне дорогой комплект, состоящий из кровати и шкафа.

Цены в Центре, конечно, космос, но я где-то прочитала, что очень полезно визуализировать свои мечты и желания. Сейчас просто посмотрю, а когда Андрей заедет за мной, между делом скажу — классный магазин, может как-нибудь зайдем…

Улыбнувшись собственным фантазиям, я оглядываю парковку напротив универа. Вдруг Андрей уже подъехал.

Нет. На парковке много машин, но седана Свиридова пока нет. До сегодняшнего дня он всегда забирал меня ровно в четыре часа, но сегодня я написала ему, что задерживаюсь — нужно было забежать в библиотеку.

Уже два дня я хожу на пары и Андрей настоял на том, что будет увозить меня в универ, а после — забирать. Я обрадовалась. Готова была прыгать от радости при мысли, что мужчина таким образом заботится обо мне. Скорее всего, он беспокоится за мою ногу, которая, кстати, полностью зажила. Или просто не хочет, чтобы я ездила на общественном транспорте. И пусть он не слишком разговорчивый и романтичный, главное — забота, а остальное придет со временем.

После секса в душе, который случился неделю назад, Андрей всегда ночевал со мной. И каждую ночь мы занимались любовью. Чаще Свиридов брал меня жестко и стремительно, но даже этого мне было достаточно для разрядки. Тело оживало, разум отключался, но главное я чувствовала его потребность во мне. Я была ему нужна. Он хотел меня. Нуждался. Днем и вечером такую потребность я не ощущала, а ночью наш мирок окрашивался иными красками — по ощущениям красно-черными и привыйный серый цвет отступал.

— Эй, принцесса! — вклинивается в мысли голос Седова Вадима, — ты чего мерзнешь? Давай докину до места или можем покататься. В прошлый раз наши планы нарушили.

Вадим побегает ко мне и я не успеваю даже слова сказать, как он обхватывает мою талию и резко поднимает меня вверх.

— Ты чего? Выпусти, — шикаю на Вадика и он опускает меня на ноги.

— Не получается подойти к тебе между парами. Вечно ты в делах, староста. Ну, так как? Поедем?

Я было открываю рот для отказа, но рядом с нами раздается недовольный рык.

— Отойди от нее.

Мы с Седовым одновременно оборачиваемся и видим перед собой Андрея. Мягко говоря, мужчина выглядит недовольным.

— Поехали, — продолжает Андрей и перехватив мой локоть, тащит меня к машине.

— Я могу сама идти. Что с тобой?

Свиридов молча распахивает дверь машины и бесцеремонно усаживает меня на пассажирское кресло. Сам садится на водительское и я сразу поворачиваюсь к нему.

— Что случилось?

Андрей молча заводит мотор и когда машина с ревом трогается с места, я заваливаюсь назад и ударяюсь о пластиковые элементы дверей.

— Ах, — ушибив локоть, восклицаю я, на что Свиридов никак не реагирует.

— Что? — настойчиво уточняю у Андрея и он наконец отвечает.

— Если ещё раз этот мажор тронет тебя — я ему руки переломаю. Серьезно. Пусть даже близко к тебе не подходит.

— В смысле? Мы учимся в одной группе. Что нам теперь не разговаривать и не стоять рядом?

— Нет!

— Ты не так понял. Он…

— ЖЕ-НЯ! — орет Андрей, — не приближайся к мажору и не общайся. Пошли его. Не поймет — я разберусь.

— Что теперь мне и с другими одногруппниками не общаться?

— С мужчинами — нет.

— Ты это серьёзно сейчас говоришь?

Машина делает резкий поворот в сторону и мы паруемся напротив автозаправки.

— Да! — цедит Андрей, глуша мотор, — я запрещаю тебе общаться с противоположным полом от слова совсем. Ноль связей и контактов. Узнаю — пожалеешь! Хочешь общаться — вали. Я тебя не держу.

Я задохнулась. Он словно под дых меня сейчас ударил.

— В смысле «вали», — прокашлявшись, спрашиваю у мужчины.

— В прямом. Не устраивают мои правила — можешь выйти из отношений.

— Ааа…, — дрожащим голосом, тихо спрашиваю, — ааа ты ведь тоже по работе с женщинами общаешься… Тебе можно?

— Себе я верю. Тебе — нет. И давай уже закончим. Выбирай — правила или свобода. Ответ мне нужен здесь и сейчас.

— Андрей, это невозможно! Мы живем в обществе. Мужчин…

— Выбирай! — перебивает Андрей и я смахиваю первые капли слез.

— Я тебя выбираю, — шёпотом говорю ему через небольшую паузу и машина снова начинает движение.

Пока едем, я беззвучно плачу и впервые в мою голову закрадывается мысль: А что если Андрей никогда не изменится? Что будет?

Молча высадив меня у дома, Свиридов передает мне пакеты из ресторана и возвращается на работу.

У меня есть ровно три часа до его возвращения. Надо что-то придумать, чтобы его задобрить.

Глава 37

Андрея я так и не дождалась. К восьми вечера достала контейнеры из ресторана и согрела ужин, а уже в половине девятого на телефон пришло сообщение: «Остаюсь на ночную смену. Приеду утром и отвезу тебя на учёбу». Сжав зубы, я оглядываю стол и убираю еду в холодильник.

Скорее всего он специально остался на ночную смену, чтобы отомстить мне! Неужели нельзя было отказаться от сверхурочной работы! Я его жду, а он, получается, наплевать на это хотел. Я должна соблюдать его правила, а он может жить как хочет?! Так получается?!

Накрутив себя до слез, беру в руки телефон, и нажимаю на кнопку вызова. Несколько дней назад мы купили в мой телефон новую симку, а старую я в порыве злости на родных выбросила. Теперь в списке контактов только один номер — Андрея. Гудки всё идут и идут, но вызов Свиридов так и не принимает. Звоню ещё три раза и всё без толку.

Неужели нельзя отвлечься на пять минут от работы и принять вызов? А что если… А что если он с женщиной. Мне наврал, что на работе остался, а сам поехал к бабе.

Грудь сковывает в тиски жгучая ревность, а кожу обдает нервной дрожью. Мне не верит, потому что сам изменяет!!!

Снова хватаю телефон и быстро строчу сообщение: «Ты держишь меня за дуру? Мне с одногруппниками не разрешаешь просто общаться, а сам к бабам уехал! Прикрываешься ночной работой, а на самом деле развлекаешься! Ненавижу!»

Отправляю и вижу, как серые галочки тут же становятся голубыми. Слезы пуще прежнего заливают щёки — трубку он взять не способен, зато сообщения читать может!

Начинаю писать следующее сообщение, но внезапно от Андрея приходит фотография. На фоне разобранного автомобиля запечатлен Свиридов в защитном костюме. В руках мужчина держит электронный календарь, перепачканный лаком, и показывает мне настоящую дату и время. Фото сделано тридцать секунд назад.

Я выдыхаю и заливаюсь краской. Вижу, что Андрей печатает сообщение и замираю в предвкушении. Утерев нос, я читаю текст: «Громко работает компрессор, поэтому не беру трубку. Все равно друг друга не услышим из-за шума. Успокойся и ложись спать, Женя».

Откинув телефон на соседнюю подушку, я прокручиваю в голове текст ответного сообщения, но в итог в ответ отправляю одно-единственное слово — спасибо и закрываю глаза.

Я не планировала засыпать, но все равно уснула. Провалилась в темноту и проснулась от шороха матраса. Резко открыла глаза и увидела Андрея.

На улице пока было темно — расцветало, но даже в тусклом утреннем свете я увидела, как блестят его глаза. Пронзительный и острый взгляд. Застываю на секунду, а потом бросаюсь к нему. Оплетаю руками шею и вдыхаю любимый запах.

— Я думала, что ты меня предал… Думала, что к другой уехал…

Я не плачу, но голос звучит жалко.

— Тшшш, — шепчет Андрей и немного отстраняется, снимая мои дрожащие пальцы со своей шеи, — можешь не беспокоиться — к женщинам от тебя я точно бегать не буду.

Я вглядываюсь в его сосредоточенное, очень серьезно лицо и пробую ему поверить.

— Сегодня, завтра и послезавтра ночью я тоже буду работать. Взял большой заказ, чтобы оплатить кухню и шкаф. Вечером завезу тебя к замерщикам — выберешь какой дизайн тебе больше понравится.

— Правда? — печаль резко сменяется радостным возбуждением и я готова плясать от радости.

— Да. Надо ещё технику для кухни посмотреть, но поедем на следующей недели — сейчас мне нужно хорошо поработать.

Растянув губы в улыбке, я утыкаюсь носом в его подбородок, а затем — немного подумав — отодвигаюсь назад и принимаюсь медленно стягивать с себя одежду. Пижамные шорты, футболку… Андрей застывает и я вижу, как на его шее дергается кадык. Я слышу, как часто он начинает дышать и распаляюсь ещё сильнее…

Остановившись на трусиках, я вскакиваю с матраса и начинаю танцевать. Медленно и чувственно, то и дело растирая в пальцах затвердевшие соски.

Свиридов смотрит не отрываясь. Глаза горят, рот беззвучно что-то шепчет… А потом он резко поднимается и ловит меня.

— Бесовка, — хрипит мне в ухо, — с ума меня сведёшь…

И снова он рвет мое бельё. Кружево трусов летит в сторону и его пальцы погружаются в меня на максимальную глубину.

— Мммммм, — кричу, пока он ставит меня на четвереньки и спускает спортивные брюки, — хочу.., — только и успеваю прошипеть я, потому что его яростный толчок заставляет меня захлебнуться собственным дыханием.

Яростные и слишком быстрые толчки врезаются в тело и я надсадно хриплю от восторга. Слезы заполняют глаза, когда Андрей наклоняется и сгребает в охапку мои распущенные волосы. Больно, дико и сладко одновременно.

— Скажи.., что твое тело принадлежит только мне, — раздается у самого уха и Андрей сильнее стягивает волосы.

Боль окутывает сознание, но она утрачивает доминантную силу. Чувствую, что приближаюсь к пику и на остальное не могу настроиться… Низ живота кипит в судорогах, а плоть словно оживает — пульсирует и сокращается…

— Скажи, что мне принадлежишь.., — последнее, что слышу, когда проваливаюсь в другую вселенную.

Дикая разрядка пронзает плоть иглами и я выкрикиваю любимое имя. Сумасшествие…

Последующие дни я вижу Андрея лишь тогда, когда он увозит меня в универ, а после забирает домой. Наши встречи длятся максимум полчаса и мне этого катастрофически не хватает. Отвлекаюсь просмотром различных роликов по обустройству интерьера. Вместе с дизайнером мы выбрали шикарную кухню и шкаф, но с наполнением еще не определились, поэтому сайты интерьеров теперь были моим вторым домом.

Фото и скрины я всегда сбрасываю Андрею, но он особенной реакции не выдавал. Мог максимум ответить «ок» или «делай, как считаешь нужным» и всё. Вначале я переживала, а потом приняла мысль, что он мне просто доверяет. Полностью полагается на мой выбор. Вдохновившись такой формулировкой, я стала пуще прежнее окунаться в тему.

Вот и сегодня, пока стояла на парковке универа и ждала Андрея, просматривала в телефоне каталог с техникой местного магазина. Хотела показать Свиридову, что вчера выбрала и делала скрины.

— Привет, дочка, — раздается сзади и я оборачиваюсь.

Мама и Вовка стоят на расстоянии вытянутой руки и разглядывают меня.

Глава 38

Сердце предательски ноет и в первые секунды встречи мне хочется броситься маме на шею. Скучаю по семье — иногда вспоминаю дом и грущу, но… Но простить не могу. Они меня безжалостно обманули, поиграли на чувствах, пытаясь добиться цели.

Еле сдерживая первые капли слез, а мама уже во всю плачет. Хлюпает носом и утирает соленые капли платком.

— Поговори с нами, — шепчет родительница и умоляющим взглядом смотрит на брата.

Вовка сжимает зубы и я вижу, как по его щекам ходят желваки.

— Не видишь, что матери плохо, Жень? Совсем он мозги тебе заморозил.

Выпад брата моментально отрезвляет. Вдохнув через нос, я сглатываю комок слёз и как можно спокойнее говорю.

— Сейчас Андрей за мной приедет и тогда поговорим.

Вовка мерзким голоском передразнивает каждое мое слово, после чего мама еще сильнее начинает плакать.

Сердце снова пускается в пляс, а в районе солнечного сплетения разрастается тяжелый, будто камень, ком. Больно за себя, но материнские слезы выдержать слишком тяжело.

— Я поговорю с тобой, мам… Только с тобой… Без этого умника.

Вовка материться, но сразу же уходит махнув рукой. Я слежу за тем, как он садится в машину родителей и ловлю взгляд отца, который сидит на месте водителя и не сводит с меня глаз.

— Не плач.., — прошу я и указываю рукой на ряд лавочек, — пойдем сядем.

Ноги сильно дрожат от напряжения и я боюсь просто упасть на грязный асфальт. Мама кивает и мы садимся на холодные доски. Зимой мало кто садится на эти лавки, поэтому нашему разговору никто не должен помешать.

— Женя, — начинает родительница и я впервые замечаю скопление морщинок в уголках ее глаз — раньше они были?

— Наш дом тонет, дочка. С тех пор, как ты ушла, наша семья ежедневно барахтается в болоте безнадежности и боли. Мы толком ничего не едим и практически не спим. Бабули слегли с давлением и две недели не выходят из комнаты. Папа и я каждый день ссоримся и обвиняем друг друга в твоем побеге. Вовка с Сашкой пропадают не понятно где, а когда появляются дома — закрываются в комнате. Мы все сломлены… сильнее некуда. Я… я предлагаю тебе…

— Я не вернусь, — искусав все губы, перебиваю маму.

Она заторможено кивает и с придыханием говорит.

— Я поняла это. Не приняла, но поняла, что ты не хочешь возвращаться. Я хотела предложить тебе другое.

Я сканирую мамино лицо, но вдруг замираю от звука знакомого голоса. Мы одновременно с матерью смотрим на стоянку. Оказывается приехал Андрей и теперь с отцом и Вовкой они что-то бурно обсуждают. Я тут-же срываюсь с места и подбегаю к мужчинам.

Когда я подхожу, разговор резко прерывается. Я жмусь к боку Свиридова до тех пор, пока он не берет меня за руку и слегка сжимает ладонь. А когда к нашему «кружку» приближается мама, я сжимаю мужские пальцы в ответ.

— Здравствуй, Андрей, — здоровается мама и он ей отвечает тем же, мы хотели поговорить с Женей. У нас есть для вас предложение…

Мама вытирает щеки и смотрит на папу.

— Ну раз и ты здесь.., — указывает отец на Андрея и я вижу, как на любимое лицо натягивается маска. Свиридов злится, причём сильно, но пытается это скрыть, — поговорим все вместе… В первую очередь наше предложение связано с заботой о Жене… О ее комфорте и безопасности…

Тело Андрея напрягается — я это чувствую даже через ткань двух зимних курток.

— …Мы готовы принять ваш союз. Раз у вас… ммм… любовь… Любите друг друга, что уж тут поделаешь, но живете в более комфортных условиях. Мы решили подарить вам нашу городскую квартиру…

— Нет, — твердо вворачивает Андрей и отец замирает.

В первые секунды, я честно обрадовалась. В голове, будто на табло, высветились две фразы — любите друг друга и мы решили подарить вам квартиру, но потом я смотрю на закипающее от напряжения лицо Свиридова и тушу огонь радости.

— Твоя мать бухает и в любой момент может спалить ваш дом к х… м.., — выплёвывает Вовка, но отец его осекает.

— Рот закрой, — шипит отец и смотрит Андрею в глаза, — так всем будет лучше. Жене до универа два шага и в квартире всё есть и ремонт там хороший.

— Нет, — повторяет Свиридов и резко срывается с места.

Он тянет меня к машине, но родители встают на пути.

— Подумай о Жене! — тихо говорит мама, — она жила, как принцесса, а теперь ей приходится…

— Нет, — цедит Андрей, а потом будто что-то вспоминает и остановившись смотрит на меня.

— Согласна на предложение? — хлестко спрашивает у меня Андрей и его лицо теряет маску. Каменное напряжение спадает и теперь его лицо излучает усталость и тревога.

— Я как ты.

Мужчина кивает и уголок его рта легонько поднимается. Прежде чем усадить меня на пассажирское сидение, он смачно целует меня. При всех.

— Полминуты и поедем. Не выходи — шепчет он и захлопывает дверь.

После он идет к моим родственника и что-то им объясняет в течение нескольких секунд. Я вижу, что мама снова плачет, а Вовка что-то кричит Андрею в ответ. Один отец стоит в стороне и закуривает сигарету. Папа давно бросил курить, поэтому его беспрерывные затяжки кажутся мне противоестественными.

— Домой, — вернувшись в машину, говорит любимый и заводит мотор.

Глава 39

Две недели спустя

После встречи с семьёй наши отношения с Андреем изменились. Свиридов стал еще больше времени уделять работе, хотя казалось бы куда ещё больше. Что касается меня, то с каждым днем я чувствовала нарастающее раздражение. Пока я тщательно его выталкивала на задворки разума, но оно уже во всю руководило эмоциями.

Суета с выбором мебели и аксессуаров меня больше не вдохновляла. Зачем создавать внутри дома Свиридова что-то стоящее, когда снаружи сплошное уныние и разруха? Ужасный район, старый дом, пьяная женщина за стенкой, которая уже месяц, как оказалась, лежит в психиатрической клинике. При этом этот факт я узнала случайно — Андрей не посчитал нужным мне об этом сообщить, как впрочем и о многих других важных вещах. Он редко обсуждал со мной что-либо и это тоже стало меня бесить.

Я больше ничего не хотела делать в это этом доме. Зачем убивать силы в непродуктивное русло? Лучше я свои силы направлю на обдумывание плана: как уговорить Андрея переехать в квартиру родителей. К тому же эту квартиру они собрались нам подарить. Так почему мы должны отказываться от подарка? Нашу пару всё-таки приняли и наверняка мама с папой желают нам счастья, иначе о квартире бы не было и речи.

Постепенно я стала общаться с семьей через маму. Она звонила мне каждый день и мы, вначале напряженно, потом все более свободно, стали общаться. Мама спрашивала о том, как мы живем, что едим, ругаемся ли мы… Её интересовало всё и я охотно делилась с ней. О предательстве я теперь вспоминала мало — не хотела возвращаться в прошлое, где меня сильно тяготил груз разрыва с родными. Раз родители раскаялись в своем обмане с болезнью отца, а они раскаялись, со слов мамы, значит нужно отпустить былые обиды и думать о будущем. В ближайшем будущем я хотела переехать в квартиру, выйти замуж за Андрея и родить ему маленького мальчика. Такого красивого, как он.

Печально выдохнув, я переворачиваюсь с живота на спину и с досадой оглядываю обстановку в доме. Серо, скучно и очень одиноко. Нет ни одного уголка в этом доме, куда бы я смотрела и радовалась. Я устала здесь жить. Устала от постоянного одиночества. Гребанный день сурка меня утягивал на дно болота и я каждый раз задавалась вопросом — неужели Андрею не хочется переехать в другие условия?

Я уверена — он знает, что я стала общаться с мамой и конечно же по моим микро-намекам он понял, что я буду рада, если мы переедем в предложенное жильё, но он упорно молчал. Свиридов либо был на работе, либо молчал дома. Даже секса у нас не стало. Вначале я расстраивалась, когда Свиридов после душа укладывался на матрас и через пару минут засыпал. Но потом я и сама стала демонстративно отворачиваться к стене. Теперь, когда он приходил из душа, я больше не встречала его ласковыми словами и не прижималась к его плечу сбоку. Я слышала шорох за спиной, его дыхание, но не поворачивалась. Все равно он быстро засыпал, тогда какой толк в моих ласках.

В общем, я злилась-злилась. Подавляла-подавляла. И в итоге бесилась ещё сильнее. В горле все время стоял ком, состоящий из невысказанной обиды и непонимания.

Вот и сегодня — время почти одиннадцать вечера, а его до сих пор нет. Конечно, он скидывал мне фото из гаража час назад, но это больше не успокаивало меня, а еще сильнее раззадоривало.

— Он готов сутками не вылазить из своего проклятого гаражного бокса, только бы не ехать домой ко мне, — бурчала себе под нос.

— Теперь он даже секса со мной не хочет, козел.

Раньше в его глазах кипело пламя, а сейчас я даже не вспомню, когда в последний раз он позволял мне поймать его взгляд. Всё отводит глаза в сторону, либо просто голову опускает.

Услышав шум сигнализации, я замираю. Приехал.

Сердце ускоряется, а грудь наполняется двоякими чувствами. С одной стороны, хочу выбежать ему навстречу и обнять, а с другой — высказать Андрею все, что накопилось. В итоге ни одна и ни вторая сторона не побеждают. Я сажусь на кровати и смотрю на открывающуюся дверь.

— Привет, — тихо здоровается Свиридов, ставя два пакета на пол.

Традиционно в одном пакете остывает ужин с ресторана, а во втором лежит его пропахшая краской роба. В последнее время он стал приносить робу домой для стирки, так как на работе сломалась стиральная машина. Перед душем он закидывал грязные вещи в машинку, а утром уносил их на работу, где сушил в сушильной машине.

— Ты сегодня ещё позже.., — только и говорю в ответ, хотя мы не виделись с ним двое суток, так как ему срочно нужно было выкрасить машину по спецзаказу.

В универе четвертый день дистант из-за эпидемии гриппа, поэтому я теперь безвылазно ку-кую в его доме.

— Так получилось, — сипло отзывается Свиридов и на мгновение я ловлю его взгляд.

Всего лишь секунда, но я замечаю каким усталым и пустым стал его взгляд. А губы бледные и словно не живые. Тонкая кожа потрескалась и отчего-то они выглядят еще более пухлыми, чем раньше. Впрочем и такие губы я бы сейчас поцеловала. Соскучилась, но показывать это не стану. Не оценит, ведь он не соскучился, раз все время находится вдали от меня.

— Так получилось? — тихо передразниваю мужчину и чувствую, что больше не могу сдерживаться.

Андрей останавливается и снова смотрит в мою сторону. Он щурится и теперь сканирует мое лицо цепким, быстрым взглядом. Я вижу, как его рот кривится — то ли в насмешке, то ли от злости, а потом он словно хочет что-то сказать, но передумывает. Мужчина прикрывает веки, а через пару секунд идет в сторону душа. Подхватив пакет с робой он делает несколько шагов, но я вскакиваю с кровати и преграждаю ему дорогу.

— Я хочу поговорить! — кричу и упираю руки в бока.

Свиридов облизывает пересохшие губы и слишком спокойно говорит.

— Выдохни пока. Вымоюсь и поговорим.

— Нет! Сейчас. Потом ты уйдешь от разговора. Или спать ляжешь.

Андрей тяжело вздыхает и, скрипнув зубами, шипит.

— Мне, бл*ть, на бумаге тебе обещание прописать, что не усну. И роспись поставить для пущей убедительности.

— Ни роспись, а подпись, — едко коверкаю неправильно использованное слово, — роспись — это декоративная живопись на стенах. Хотя ты можешь и эти стены расписать — не испортишь…

Разумом понимаю, что сознательно захожу на его территорию, но остановиться не могу.

Свиридов медленно опускает голову и глухо цедит.

— Спасибо за просвещение, малыш. Чтобы я без твоих ебу*х подсказок делал. Наверное бы сдох.

Он отодвигает меня в сторону и быстро уходит в ванную комнату. Когда дверь за мужчиной с шумом захлопывается, я топаю ногой и гневно сканирую пакет с робой, который он опустил на пол и забыл забрать. Потоптавшись на месте я вываливаю робу из пакета и несусь в ванную.

Без стука врываюсь в комнату и на мгновение замираю от увиденной картины. Андрей уже полностью разделся и теперь настраивает воду, стоя под душевой лейкой. Опустив глаза, я кидаю комок с робой в Свиридова и отворачиваюсь.

— Ты забыл! — бросаю и сразу намереваюсь уйти, но мужская ладонь успевает больно вцепиться в мой локоть.

— Охренела?! — выплевывает мужчина и дергает меня к себе.

От силы толчка я не удерживаюсь на ногах и заваливаюсь на Андрея. Пробую обрести опору и встать на ноги, но оказываюсь прижатой к стене душевой.

— Мне больно, — воплю я, когда мои плечи сдавливают его ладони.

— Ты охренела? — по слогам повторяет Андрей и я задираю голову, чтобы встретиться с его бешеным взглядом.

— Это ты охренел.., зверь. Пользуешься тем, что я слабее и не смогу тебе ответить.

— ЧТО? — быстро моргает Свиридов.

— Больно мне делаешь, а в ответ я ничего не смогу сделать.

Андрей, не ослабевая хватку, сильнее прижимается ко мне и шипит.

— Не может она… ну-ну… Не еби мне мозг, Женя, иначе…

— Что иначе..? Выгонишь меня? Изобьёшь? Что сделаешь?

Свиридов резко отпускает меня и отшатнувшись отворачивается. Он непрерывно мотает головой, а потом накрывает ее ладонями и очень тихо говорит.

— Дай мне помыться, Женя. Уматывай.

Только сейчас я замечаю, что из душевой лейки медленно течет вода. Мои шорты и футболка промокли, а я и не заметила.

Осторожно, чтобы не поскользнуться, я перешагиваю через порог душевой, но внезапно останавливаюсь. Отчего-то мои же слова «выгонишь меня» вклиниваются в сознание и от ужасной перспективы, которую я бездумно выплюнула, становится страшно.

— Я тебя люблю, — трусливо шепчу я и прижимаюсь щекой к его спине.

Тело Андрея и без того напряженное — каменеет.

— Я скучаю по тебе… очень.

Я пробую обнять его, но Свиридов ловит мои руки и не оборачиваясь говорит.

— Иди. Дай мне десять минут.

Глава 40

От обиды и накатившегося уныния я ложусь на матрас и, как назло, засыпаю. Проваливаюсь в сон и открываю глаза только на рассвете. В комнате полумрак и заглянув в телефон, с сожалением понимаю, что проспала шесть часов подряд и ни разу не проснулась. Через полтора часа — в семь тридцать — Андрей встанет по будильнику и уедет на работу. Разговора не будет и я снова буду злиться.

Оглядываюсь на мужчину и несколько минут неотрывно слежу за ним. Мерное дыхание, расслабленные черты лица — лоб гладкий, губы слегка приоткрыты, а ресницы немного подрагивают во сне. Очень хочется поцеловать его в губы именно таким и тем самым разбудить, но я сдерживаюсь. Опускаюсь на матрас и аккуратно прижимаюсь губами к огненной коже на груди. Дую на волоски и вдыхаю ни с чем несравнимый аромат мужского тела.

Прижавшись лбом к его плечу, я снова погружаюсь в фантазии. Представляю, как мы, через несколько лет, едем по дороге вдоль морского побережья и через зеркало заднего вида любуемся засыпающими детьми, которые утомились за день и теперь сладко сопят в креслах. Подъехав к дому у моря, мы переносим малышей в кроватки, а сами долго сидим на террасе — наблюдаем за закатом и целуемся. Андрей все время держит меня за руку и благодарит за счастье и любовь. В ответ я обнимаю любимого и говорю, что не представляю жизни без него и детей…

Из фантазий выныриваю, когда чувствую движение рядом. Поднимаю голову и встречаюсь с сонными внимательными глазами.

— Разбудила?

Свиридов отрицательно качает головой, продолжая гипнотизировать взглядом. Постепенно его лицо покрывается корочкой напряжения, а глаза темнеют.

— Хочешь меня? — снова шепчу я и у мужчины дергается кадык.

Он щурится и смотрит настолько пронзительно, что от одного этого взгляда на коже собираются толпы мурашек.

Не дождавшись с его стороны ответа или действий, поерзав на месте, я откидываю в сторону одеяло и опускаю глаза вниз. Тонкая ткань плавок не скрывает степень возбуждения мужчины и мое лицо начинает гореть.

Дрожащими пальцами, я трогаю каменную твердость и Свиридов вздрагивает. Из его рта вырывается хриплый стон, когда я начинаю гладит член указательным пальцем. На то, чтобы вытащить член из трусов у меня не хватает смелости, а вот гладить его получается всё смелее и смелее. Когда осторожно сжимаю ствол, Андрей дёргается, словно от удара и перехватывает мою руку.

— Не остановишься.., всё закончится прямо сейчас…

Его губы кривятся, а голос дрожит. Впервые вижу его таким… реальным что-ли… живым… без брони.

— А ты не хочешь?

— Что? — удерживая мою руку, хрипит мужчина.

— Кончить, — слетает с языка и я краснею от произнесенного вслух слова.

— Хочу, — с придыханием выталкивает из легких мужчина своё признание и я пододвигаюсь к нему ближе.

— Только через ткань, — бормочу в ответ и освобождаю ладонь из захвата.

Андрей откидывает голову на подушку и прикрывает глаза ладонью. Его грудь то опускается, то поднимается от частого и рваного дыхания, а с губ слетает неразборчивый шёпот.

Начинаю снова несмело — ласкаю, чуть касаясь ствола через тонкий хлопок. Постепенно смелею и снова беру его ствол в руку. Член подрагивает и словно живет своей жизнью.

— Тебе не больно? — тихо уточняю у Андрея.

— Нет, — приподнимая голову, хрипит мужчина и спрашивает, — освободи его, малышка…

Смущаюсь ужасно, но времени на передумать себе не даю. Осторожно высвобождаю ствол и откровенно любуюсь им. Конечно я его уже видела, но так близко впервые.

— Красивый, — шепчу через мгновение и занимаю коленно-локтевую позу, чтобы рассмотреть его ближе.

На задницу сразу опускается мужская ладонь и я на мгновение отвлекаюсь. Андрей больно сжимает полушарие и я выгибаюсь от удовольствия. Обхватив член, я начинаю изучать горячий бархат пальцами. Нежный снаружи и твердый внутри… Сжимаю его сильнее и одновременно с этим чувствую, как Свиридов входит в меня двумя пальцами.

— Мммм, — выдавливаю я и вожу пальцами по стволу — вверх-вниз, вверх-вниз.

Он слишком быстро имеет меня сзади. Громкое и частое хлюпанье режет тишину и я быстро теряю связь с реальностью. Сознание плывет, по ногам скользит влага и я уже сама насаживаюсь на его пальцы.

— Прошу, — срывается с губ и через мгновение мое тело содрогается в блаженных конвульсиях.

На мою руку, обхватывающую ствол, тут же ложится ладонь и пракиически сразу я чувствую его разрядку.

Практически одновременно — мелькает мысль и я отключаюсь.

Открываю глаза и понимаю, что снова проспала. И в кого я такая уродилась? Надо было родителям меня Соней назвать, а не Женей.

Свиридов стоит уже собранный на пороге и укладывает мокрую робу в пакет.

— Ты уже уходишь? — поднимаясь с матраса, кричу мужчине.

Андрей поднимает голову и оглядывает меня.

— Да.

— Задержись на пять минут. Пожалуйста.

Глава 41

Мужчина останавливается и очень долго смотрит мне в глаза.

— Задержусь, — выдыхает и снимает ботинки.

— Понимаешь.., я хотела с тобой поговорить… Этот разговор очень важен для меня… и для тебя тоже.

Говорю быстро и все время срываюсь с ровного дыхания на рваное. Как же мне всегда сложно говорить с ним.

— Я тебя люблю.., — продолжаю я и делаю значительную паузу для ответного признания. Очень хочется, чтобы и он выразил свои чувства ко мне, но Свиридов снова молчит, и мне приходится продолжить.

— Наши отношения для меня всё! И я не шучу! Я хочу быть только с тобой! Но… но есть вещи, которые меня ужасно бесят. Раздражают.

— Какие? — тихо спрашивает Свиридов и наваливается спиной на стенку. Цепкий взгляд заставляет меня еще сильнее волноваться и чтобы как-то успокоится, я начинаю ходить по комнате.

— Я тебя не вижу. Сижу сутками одна, будто мёртвая царевна из сказки и жду принца. А принц, в лучшем случае, скажет мне пару слов и уснет. Мне нравится секс, но даже его в последнее время у нас мало, словно ты охладел ко мне.

— Не охладел.

— Тогда в чём дело? — слишком громко взвизгиваю и останавливаюсь, — я хочу отношений, а не разовых акций на распродаже.

— Утром, ты считаешь, была своеобразная бляд*я акция на беспонтовой распродаже? — сквозь зубы цедит мужчина.

— Я даже сходить никуда не могу! — оставляя его вопрос без внимания, кричу я, — ты дал мне чертову карточку, но тратить с нее деньги не на что. Пока дойдешь по твоему району — или каблуки потеряешь, или голову. С подругой тоже в кафе не посидишь — она против наших отношений, да и до Центра отсюда пилить и пилить. Три дня назад я вызывала такси и ни одна машина сюда не поехала. Как считаешь, почему? Оператор мне сказал, что у вас район, девушка, отдаленный и с плохими дорогами. Знаешь, что мне хотелось ей проорать в трубку? Что это ни хрена не мой район и жить я здесь не хочу. Не хочу, понимаешь?

Его губы кривятся в таком страшном оскале, что я целую минуту молчу. Зубы стучат от волнения и страха, но я никак не могу отвести взгляд от его искривленных губ.

— Я больше не хочу заниматься обустройством этого дома, — шепотом продолжаю, — да и не хотела, в принципе. Сколько не вкладывай — лучше мне здесь не станет. Это болото, пойми. Лучшее решение — переезд.

— Переезжай, — оттолкнувшись от стены, бросает мужчина и быстро идет к двери обуваться.

— В смысле? Ты согласен? — душа наполняется радостью, которую он молниеносно гасит.

— Одна. В квартиру твоих родителей я не поеду. Это окончательное решение и я его не поменяю.

— Почему? — перегородив ему выход из дома, шиплю я, — неужели хочешь навечно здесь поселиться? Или будем копить до старости на квартиру, которая потом нам на хрен не нужна будет.

— Навечно, — цедит Андрей и очень бесцеремонно отодвигает меня в сторону..

Когда входная дверь ударяется о косяк, я падаю на пол и плачу.

— Непробиваемый дурак!

Истерика прекращается именно тогда, когда в голову приходит решение задушить душевную боль выходом в люди.

— Хватит! Надоело сидеть и ждать его. Раз он такой занятой, то и мне найдется, чем заняться. А вечером я еще раз заведу разговор о переезде.

Алинка долго не берет трубку, а потом и вовсе сбрасывает вызов. Через пару минут от подруги приходит сообщение: «я не в городе, связь плохая». Прошипев ругательства под нос, я вытаскиваю из шкафа новое шерстяное платье, замшевые сапоги и звоню Седову Вадиму. Мне нужно расслабиться и переключиться, а с ним я добьюсь этих целей.

Глава 42

Как ни странно, но расслабиться получается Где-то в уголках сознания то и дело вспыхивает мысль, что я делаю что-то неправильное, но окружающая обстановка быстро давит её ценность.

— Принцесса, отставляй уже свой Апероль. Лучше выпей Чивас. Тебе точно понравится его вкус.

Вадим убирает мой бокал с коктейлем и ставит предо мной стакан с толстым дном. Внутри жидкость янтарного цвета.

— Это тоже коктейль? — захмелев, пытаюсь перекричать басы громкой музыки.

От двух бокалов коктейля сознание немного плывет, но в теле появилась небывалая легкость.

— Это вкусно, конфета! И это сейчас главное. Наслаждайся!

С удовольствием вдыхаю запах спиртного и аромат мне нравится.

— Пахнет вкусно.

Седов растягивает рот в своей самой яркой улыбке и тихо шепчет мне через стол.

— Пей, принцесса. А потом танцевать пойдем.

Оглядев пустующий танцпол, я зажмуриваюсь и делаю несколько глотков незнакомого алкоголя. Горло сразу же обжигает и я инстинктивно открываю рот, чтобы продышаться.

— Закуси, — вставляя мне в рот виноградину, смеется Вадим, а потом, неожиданно, переваливается через стол и целует меня в краешек губ.

Я отшатываюсь, но подумав ровно секунду, позволяю продолжить поцелуй. Хочу провести следственный эксперимент на тему: «Понравятся ли мне поцелуй другого мужчины». Выдерживаю два удара сердца и отстраняюсь. Не понравилось. Даже противно стало. Но проверить стоило.

— Ты чЁ так испугалась, принцесса.

— Не испугалась, — заплетающимся языком, шепчу в ответ, — просто не хочу. Я же говорила, что несвободна. Забыл?

Седов закатывается и допивает из моего бокала Чивас. Он тоже, как и я, к сожалению, опьянел и стал вести себя не как обычно. Как правило он наглый, но рамки знает. Сейчас Вадим рамки расширил, впрочем как и я.

— Как тебе парк? Людей в будний день мало, но к вечеру народ подтянется. С пятницы по воскресенье здесь не протолкнуться — все нормальные мужики и телки здесь обитают. Батя для меня этот парк построил, чтобы я в бизнес начал входить… Работать надо, а я ещё не нагулялся.

Седов откидывает голову на спинку дивана и я следую его примеру. Когда закрываю глаза, будто проваливаюсь в бешеную центрифугу, которая настолько сильно крутит голову, что начинает мутить.

Зачем Вадим привез меня в этот чертов парк? Лучше бы мы на его машине покатались по городу и на базу отдыха за шашлыками съездили. Только недавно было хорошо, а после поцелуя и Чиваса стало резко хреново.

— Эй, конфета! Не улетай далеко! Эй? Уснула что ли?

Седов садится ко мне и обнимает. Я не хочу, но сил сопротивляться нет.

— Твой Чивас убил во мне трезвого человека, — шепчу, чувствуя, как мои губы впечатываются в его щеку.

Сразу отворачиваюсь. Нет-нет.

— Не лапай меня, Седов, — рычу на парня, когда чувствую его руки на талии.

— Я и не лапаю. Привожу тебя в сознание, только и всего. Пошли…

Меня резко ставят на ноги, а потом я проваливаюсь во мрак.

— Тихо, — раздается рядом и я разлепляю глаза.

Яркий свет ударяется в зрачки и я инстинктивно жмурюсь.

— Что ты так орёшь! — вопит голос Вадима рядом со мной, и я поворачиваю голову, — попроси кого-нибудь проводить. Комнаты ниже по коридору.

Ёб твою мать, — кричит сознание, когда я вижу, что лежу на кровати, слава Богу полностью одетая, а рядом лежит Седов. В одних трусах.

Разомкнув пересохшие губы, я протяжно тяну: неее-т.

Вадим разворачивается и я вижу в его руках мой телефон. Он… он с кем-то говорит… Вернее ругается. Боже, я знаю с кем!

— Дай трубку, — сипло прошу я, но он отрицательно качает головой.

— Он и так сюда идет. Пиздец сейчас будет, — очень серьезно цедит Седов и быстро добавляет, — охрана придет быстрее, не переживай.

Кое-как я поднимаю себя на ноги и опасливо оглядываю небольшую комнату, в которой кроме большой кровати ничего нет.

— Боже! Боже!

Вою и натыкаюсь взглядом на часы — шесть вечера. В парк отдыха мы приехали около двенадцати. Перед тем, как выпить чертов Чивас я смотрела на часы… Точно. Было два часа дня. Это… это мы здесь проторчали четыре часа.

— Мы переспали? Скажи, что нет. Неужели ты воспользовался…

— Конечно, нет! — растирая виски руками, отвечает Седов, — я думал ты передохнешь до вечера и мы продолжим. Положил тебя здесь и сам, как на зло, уснул. Проснулся недавно от вибрации твоего телефона. Во сне думал, что мой разрывается и принял вызов, а там твой благоверный благим матом орет. Адрес заставил продиктовать и доехал минут за пять. Он чЁ вертолет снял?

Дикое головокружение не дает мне стоять на ногах, поэтому я медленно опускаюсь на пол. Не на кровать же садиться.

— Оденься, прошу тебя… А мы не можем перебежать в другую комнату? Я в одну, а ты в другую.., чтобы не вме…

Я не успеваю договорить. Раздается громкий стук в дверь и через мгновение она распахивается. В комнату заходят два огромных амбала в форме охранников и внимательно смотрят на Седова. Я даже глотка воздуха не успеваю сделать, потому что следом за ними в комнату входит Андрей.

Собравшись с силами, я поднимаюсь на ноги и пытаюсь разглядеть на мертвецки белом лице любимого хоть частичку эмоции. Ни хрена. Ледяная маска.

Свиридов медленно сканирует комнату, останавливает взгляд на одевающемся Седове, а потом молниеносно переводит взгляд на меня.

Ноль. Ноль эмоций. Бледные губы не произносят ни звука, когда его глаза безжизненно скользят по моей персоне.

Я не знаю сколько проходит времени. Молчание давит. Убийственную тишину нарушает лишь шуршание одежды Вадима.

— Здесь останешься? — через миллиард секунд, уточняет Андрей и моя плотина прорывается.

— НЕТ. Я с тобой поеду! Ничего не было и…

Свиридов поднимает вверх руку и сухо цедит.

— Заткнись. Я пошел в машину. Не выйдешь через минуту — уеду.

Сорвавшись с места, я бегу за быстро удаляющимся мужчиной и налетаю скулой на открытую настежь дверь. Завалившись назад — на пол, я снова погружаюсь в центрифугу, хуже прежней. Ушибленная скула пылает, перед глазами мир кружится, но я пытаюсь подняться.

Когда сажусь, чувствую захват сзади и немного прихожу в себя, когда понимаю, что Андрей вернулся, чтобы помочь мне подняться. Но моя радость резко сменяется болью. Мужчина хватает мой локоть и бесцеремонно тащит по темным коридорам парка.

Очутившись на улице, мы попадаем под быстрые и сильные струи весеннего холодного дождя. Ледяная вода окончательно приводит меня в чувство и в машину Андрея я сажусь полностью трезвая.

Вжавшись в заднее кресло, я жду когда Свиридов выкурит сигарету и сядет за руль.

— Я должна ему всё объяснить! — шепчу себе под нос, когда вижу как мужчина бросает бычок в урну и садится в машину.

Глава 43

Когда Андрей молча выруливает на дорогу, я решаюсь начать самую сложную часть объяснений.

— Между нами ничего не было. Клянусь!!! Я… я знаю, что выглядело всё иначе, но уверяю тебя — я не спала с Седовым. Он… он одногруппник… мой… Помнишь его..? Помнишь, да? Я… я просто хотела развеется… и… и алкоголь пить не планировала… Так вышло… Да я бы в жизни тебе не изменила…

Я всё говорю-говорю-говорю, а он всё молчит-молчит-молчит.

— Если бы я хотела... встречаться, ну… с Вадимом.., я бы давно с ним была… Ты же знаешь… Знаешь, ведь?

Когда подъезжаем к дому, я тихо реву, но объясняться не прекращаю. Слова, как и слёзы, льются из меня потоком и я не могу, да и не хочу останавливаться. Нужно доказать… Должен же он понять. Раз молчит, значит слушает, а это главное.

Хлопок водительской двери прерывает поток слов и я выбираюсь из машины. Пока Андрей открывает входную дверь ключом, я мокну под проливным дождем. Ума не хватает спрятаться под козырьком крыльца. Вымокнув, я бегу за мужчиной и с облегчением выдыхаю, когда мы заходим в дом.

Я шокировано наблюдаю, как обожающий чистоту Свиридов, не разуваясь, проходит в комнату и смахивает со стола… цветы в мусорную корзину. Это правда цветы? Откуда?

Целая охапка тюльпанов летит в ведро, а следом и огромный пакет, который даже не помещается в мусорке.

Отчего то я немею. Язык примыкает к нёбу, а глаза прилепляются к полу.

— Ты сегодня приехал раньше? — тихо мычу я и смотрю на Андрея, который подкуривает сигарету. Курит дома!

— А цветы ты мне купил? — ещё тише говорю я и заламываю руки в ожидании ответа.

— Собирайся! — глухо цедит мужчина и садится за стол.

Положив локти на столешницу, он выпускает клубы дыма в пространство.

— Не поняла? Что мне собирать?

— Вещи.., барахло... что там тебе надо… Я увезу тебя к родителям.

Меня словно молотком по темечку шибанули.

— Ч-ч-что-о?

— Собирайся, — бесцветно шипит Свиридов и бросает на стол зажигалку.

— Ка-ак это?

Я даже не дышу. На несколько секунд все процессы в организме затормаживаются и я погружаюсь в вакуум. Но длится это состояние недолго. Боль возвращается, а вместе с ней и нервная дрожь, которая буквально пронизывает тело. Я трясусь так, словно меня бьет током — непрерывно.

— НЕТ, — наконец выдыхаю я и на негнущихся ногах плетусь к нему, — ты просто хочешь меня напугать… Так ведь? Я испугалась! Ты добился цели, а теперь давай просто поговорим… Прошу…

Последнее слово комом вылетает из горла и я начинаю подвывать.

— Прошу тебя… Поверь мне. Ничего не было. Я… дура! Признаю. Дура! Дура! Дура! Прости меня, а?!

Андрей тушит об столешницу окурок и берет новую сигарету из пачки.

— Не хочешь собираться, значит отвезу тебя без сборов, — откашлявшись, бросает мужчина и я сжимаю руки в кулаки от бессилия.

Будто с роботом разговариваю. Разве он не видит, как мне больно! Не чувствует, что я на грани. Как он может оставаться таким равнодушным! Как?

— Ты мне не веришь? Я… я сглупила, но… но в этом есть и твоя вина… Или ты специально выживал меня отсюда? Получил, что хотел и интерес потерял… Я…

Неожиданно Андрей долбит ладонями по столешнице, да так сильно, что ломается нога у стола.

— Хватит! Через минуту выезжаем. Ты сама пойдешь или тащить тебя до машины?

Мои глаза расширяются от ужаса, а грудь заполняется такой бешеной злостью, что сносит крышу.

— Тащить до машины, ты сказал? Да… да ты кем себя возомнил? Будто ненужную вещь хочешь меня выбросить из своей завалюхи? Да!? Ты специально меня доводил, чтобы я избавила твой воняющий краской и помоями мир от себя. Потому что контраст слишком большой! Не вывозишь меня! Мозгов и денег не хватает! На фоне меня — ты выглядишь, как аскетичное быдло… Вечный неудачник, который ничего не добился и не добъётся…

Моргаю несколько раз и в ужасе понимаю, какие именно слова выливаются из нутра.

Андрей вдруг печально улыбается и сжимает зубы до хруста.

— Молодец, малышка. Не вовремя поняла, но заляпаться сильно не успела. Выплывешь.

Он подмигивает мне и бросает окурок под ноги. Прямо на пол, который всегда мыл по два часа. Я вижу насколько сильно дрожат его руки и отмечаю, насколько сильно его взбесили мои слова.

— Андрей.., — плачу я и тяну к нему ладонь, от которой мужчина отшатывается.

— Поехали. Эта правда не твоя жизнь, Женя, — щурясь, непривычно проникновенно, говорит Свиридов и проходит мимо меня к двери, — выплывешь.

Глава 44

Ремнев Владимир

В последнее время ужины в нашем доме превратились в унылые беседы на тему «Как спасти Женю?». Бабули и родители измусолили эту тему вдоль и попрек, но продолжали искать решение. Мы с Сашкой обычно молчали. Брат тоже переживал, но в открытую чувства не показывал. Несколько раз, поздно вечером, я видел, как он курит на террасе и пинает от бессилия мамины глиняные горшки. Похоже он их все расхерачил за последние полтора месяца, но всем на это было плевать.

Я злился, орал в подушку, проклинал себя, что не могу ничего сделать. Несколько раз я приезжал к Свиридову на работу и кидался на бывшего друга, но все мои угрозы и предупреждения улетали в костер. Он либо молчал, либо под хмуро бросал: «я её не держу». Влиять на Андрея я никогда не мог, хотя друга ближе этого предателя у меня никогда не было.

Как он мог позариться на самое дорогое, что есть у меня? Как? Когда я их упустил? Возможно нужно было держать Женьку в ежовых рукавицах или Андрюху на расстоянии от семьи.

Отодвинув чашку с бефстроганов, я лезу в карман за вибрирующим телефоном. Раньше бы меня за использование мобильным за столом сожгли на костре, а теперь всем плевать. Семья занята думами о Сове.

Увидев имя на экране телефона, я подскакиваю с места и всё-таки привлекаю внимание домашних.

— Что случилось? — кричу в трубку.

Свиридов не мог мне просто так звонить. Значит случилось что-то страшное. И этот кошмар моя сбитая с толку фантазия рисовала в последние недели. Я предчувствовал беду.

— Выйди. Машина стоит у ворот, — глухо отзывается голос из трубки и я бегу к выходу.

Шум сзади предупреждает меня о том, что семья полным составом бежит следом. При этом никто не думает прикрываться от воды с неба, ведь начало апреля выдалось дождливым. Бежим в чем были! Только бы встретится лицом к лицу с устрашающей неизвестностью.

Машина Свиридова стоит у ворот, освещая фарами потоки дождя впереди себя. Когда мы подбегаем к машине, водительская дверь открывается и к нам на встречу идет Андрей.

На мертвеца похож — приходит страшная мысль и я еще раз убеждаюсь в том, что он с ней что-то сделал.

— Где Женя? — благим матом ору на Свиридова и он останавливается.

— Сзади сидит… Выходить не хочет…

Кидаюсь к задней двери и облегчённо выдыхаю, когда в тусклом свете салона очерчиваю взглядом сестру. Сидит, опустив голову вниз, и горько рыдает.

Главное живая и целая, — внутренне радуюсь я, — а со слезами мы справимся.

— Выходи, Сова, — тихо зову сестру, — чего плачешь?

Женя интенсивнр машет головой из стороны в стороны и, всхлипывая, просит.

— Нет. Я хочу вернуться к нему… Он… он привез меня назад, а я не хочу…

Надо бы ввалить Свиридову за честь сестры, но я настолько рад, что готов взять Сову на руки и вприпрыжку донести до дома.

— Давай дома поговорим…

— Дома? — визг Жени ударяется о действительность и она поднимает голову, — здесь не мой дом. Я к нему хочу, понимаешь? Мой дом там, где Андрей.

Несколько секунд я приглядываюсь, потом наклоняюсь и ошарашенно вдыхаю воздух вокруг сестры. От Женьки несет алкоголем, а одну часть её лица пересекает вздутая красно-синяя борозда. При этом, под глазом и на скуле расплывается огромный ярко-синий фингал.

— Тварь! — зверею я и оборачиваюсь на Свиридова, — ты что с ней сделал ублюдок?

Под крик бабушек и матери, я кидаюсь на бывшего друга с кулаками. В ушах звенит, ярость рвется наружу, а через секунду приходит понимание — я его просто убью. Здесь и сейчас. За предательство, за то что позарился на святое, за то, что посмел, сука, руку на нее поднять. Лучше отсижу за дело, но пришибу этого гада.

Свиридов не сопротивляется и я быстро заваливаю его на землю. Отец с братом пытаются меня оттащить, но мои удары все равно достигают цели.

Резкое движение и вместо ублюдка, я вижу Женьку, которая закрывает его собой.

— Нет-нет! Нет. Не надо. Убьешь его — я уйду следом. Не трогай! За что?

Я обтираю костяшки пальцев о промокшую футболку и прошу.

— Уйди. Эта гнида руку на тебя поднял.

— Нет. Я влетела в дверь. Мы… мы выпили у Вадика Седова в парке и я врезалась. Андрей забрал меня из парка и привез… сюда. В дом к человеку, который постоянно его бьет. За что! — визжит сестра и я отступаю на шаг назад.

В этот момент Андрей поднимается на колени и подставляет разбитое лицо потоку воды, льющейся сверху. Я его отпиз*л, а ему будто всё равно. Словно он боли не чувствует. Точно мертвец. Что, бл*ть, у них случилось?!

— Ты врёшь? — тихо спрашиваю у сестры.

Женя утыкается носом в промокшие джинсы Свиридова и молчит. Андрей аккуратно отодвигает девушку в сторону и кое-как поднимается на ноги. Сплюнув кровь, он медленно шагает к машине. Женька кидается следом и жалобно просит.

— Не бросай меня. Ну, не бросай. Прости…

Она перегораживает мужчине дорогу к водительской двери и скулит, словно бездомная собачка.

— Я буду идеальной… Всё для тебя сделаю, только прости. У нас с Вадимом ничего не было… Я люблю тебя больше жизни, поверь мне… Умру, если ты уедешь.

— Заберите её, — кричит Андрей, глядя на родителей и я впервые замечаю на его лице то, чего никогда раньше не видел.

Это не вода, нет. Слезу. В его глазах стоят слезы. Нет. Я точно умом тронулся. Галлюцинации. Он ведь скала. Андрей даже наедине со мной — с другом — эмоции редко проявлял. А здесь у всех на виду в его глазах я вижу влагу. Нет. Показалось. Или это я разбил ему лицо слишком сильно и он от боли расчувствовался.

Отец берет на руки брыкающуюся сестру, а Свиридов садится в машину и уезжает.

После этого вечера была самая долгая ночь в жизни семьи. Под утро вымотанные напрочь мы вызвали бригаду скорой помощи и только большая доза успокоительных смогла помочь сестре уснуть.

Мы правда тогда думали, что постепенно наша жизнь вернется в прежнее русло и Женя со временем начнет забывать Свиридова. Время лечит — повторяли мы спасительную мантру.

Как же мы ошибались. Следующие четыре месяца стали самыми тяжелыми и страшными для всех.