Я тебя сломаю (СИ)

Глава 25

Арина

Створки лифта бесшумно расходятся, я выхожу на своем этаже и, вставив ключ в скважину, проворачиваю его с привычным щелчком. Толкаю дверь вперед и, вместо обычного чувства покоя, меня словно пронзает холодной волной. Неприятное предчувствие сковывает тело, рука зависает в воздухе.

Почему они не ждали у машины, как обычно?

Странный вопрос вспыхивает в голове запоздалой мыслью. Я хмурюсь, пытаясь подсчитать, сколько примерно времени провела в магазине. Минут десять, может — пятнадцать. У них было что-то с интернетом и не работала касса. Очередь ждала, пока систему перезагрузят.

Когда заходила в подъезд, охранников во дворе не было, а через тонированные стекла внедорожника разглядеть их было невозможно…

Не понимаю, почему начинаю себя накручивать. Я ведь сама просила их оставить меня в покое, а теперь…

Нет, я просто устала. Здесь кругом люди, закрытая территория. Даже, если телохранители куда-то ушли, мне ничего не угрожает. Это невозможно!

Успокаиваю себя, переступая порог квартиры. Запираю дверь, прислушиваясь.

Тишина. Слишком тихо. Собственный пульс набатом бьет по вискам. Оглушает.

Я кладу сумку на тумбу, поворачиваюсь…

И тут я вижу их. Двое мужчин в темных куртках стоят посреди светлой гостиной, как черные тени, нарушающие покой моего мира. Мое сердце в ужасе замирает, ухает куда-то вниз. Дыхание перехватывает. Я поворачиваюсь к двери, но не успеваю сделать и шага.

Мгновение — и мужские руки грубо хватают за локоть, разворачивая лицом к ним. Огромная лапа закрывает мне рот, заглушая крик.

— Куда? — рычит бугай. Его голос, грубый, как наждачная бумага, царапает слух. — Мы еще даже не поговорили.

— Запри дверь и тащи ее сюда, — велит другой голос.

Меня грубо волокут в гостиную. Бросают на диван.

— Ну, привет, Арина, — тот, второй мужчина, шагает ко мне. — Ты же не думала, что мы о тебе забудем? Прицепилась к Гараеву. Надеялась, что он защитит тебя? Идиотка. От нас еще никто не смог сбежать.

Он говорит низким, вкрадчивым голосом, называет меня по имени, но такое ощущение, будто на другом языке.

Я, непонимающе, трясу головой. Ужас сковывает. Не могу проронить и звука.

— А ты изменилась, — продолжает тем временем незнакомец. Касается моей щеки, и я вздрагиваю, как от удара током. Отшатываюсь от него, вжимаясь в спинку дивана. — Ладно. Прелюдия затянулась. Говори, куда ты его дела? Где ноутбук?!

— К-какой ноутбук? — лепечу я, не понимая ничего. — Я ничего…

— Не играй в дурочку, — рявкает высокий, и его взгляд его глаз прожигает меня насквозь. — Ты прекрасно понимаешь, о каком ноутбуке речь. Верни то, что украла и, я возможно даже оставлю тебя в живых.

От его холодного тона внутри все покрывается льдом. Я отчаянно мотаю головой, слезы застилают глаза.

— Я не… я правда ничего не знаю, — мой голос дрожит, меня бьет мелкая дрожь. — Пожалуйста, отпустите меня…

Я плачу. Истерика сотрясает мое тело. Но они не слышат. Не верят ни единому моему слову.

Я не понимаю, как оказываюсь на ногах. Удар в лицо оглушает, мир переворачивается, и я падаю, ударяясь головой о пол. Боль вспыхивает яркой вспышкой, кровь стекает по щеке. Но боль от удара отходит на второй план под натиском удушающего чувства страшной безысходности.

— Ты чё творишь? — сквозь гул, улавливаю голос того, кто требовал ноутбук. — Я сказал, напугай ее, а не убивай!

— Ты не видишь, что эта шлюха нам врет?! Говорю же, нечего с ней цацкаться! Дай мне пару минут, и она запоет как миленькая, — огрызается второй, и я чувствую, как меня скручивает судорогой.

Пока они препираются, я понимаю, что это мой единственный шанс. Собрав всю волю в кулак, вскакиваю на ноги и, не помня себя, бросаюсь к ванной комнате. Захлопываю дверь, запирая ее на замок.

Мои руки трясутся так, что я едва справляюсь с нехитрым механизмом.

Тело колотит от страха, я прижимаюсь спиной к двери, пытаясь унять дрожь.

Господи, что происходит?!

Судорожно шарю по карманам в поисках телефона, чтобы позвонить Мирону. Пальцы скользят по экрану, и он выскальзывают из рук, падая на плитку.

Подбираю, судорожно набирая его номер.

В дверь ванной барабанят.

Стук становится все громче, а мне кажется, что мое сердце вот-вот разорвется на части.

Из последних сил я успеваю нажать на кнопку вызова, как дверь с треском выносят. Телефон выскальзывает из рук и закатывается за раковину.

Меня грубо хватают за волосы. Я кричу, но мой голос тонет в очередном ударе.

Меня вытаскивают из ванной, словно тряпичную куклу, и, связав руки за спиной, бросают на пол у дивана.

Я лежу на полу, дрожа всем телом. Они, матерясь, рыщут по квартире, выворачивая содержимое шкафов и полок.

— Где? — снова орет на меня второй, наклонившись так близко, что я чувствую его смрадное дыхание. — Говори, где этот чертов ноутбук?!

Из разбитой губы льется кровь, и я чувствую ее металлический вкус, смешанный со слезами.

— Я… я правда не знаю, — шепчу, с трудом выговаривая слова. — Я ничего не брала…

И снова удар. В этот раз в живот.

Боль пронзает меня, и я стону. Сползаю вниз.

Я не знаю. Не знаю ни о каком ноутбуке. Почему мне не верят?

Мысли кружатся пчелиным роем. Я плачу. Скулю от боли. И молюсь.

Мирон, пожалуйста, приди. Пожалуйста, спаси меня из этого кошмара…

Они продолжают громить все вокруг, а я лежу, сжавшись в комок, умоляя, чтобы этот ужас закончился. Я хочу, чтобы Мирон приехал. Чтобы он обнял меня и защитил от этих чудовищ. Но его нет…

Его нет. Я одна посреди всего этого кошмара. Одна…

Каждый грохот падающих вещей, каждый яростный крик пронзают меня раскаленными иглами. Они переворачивают все, что видят, но я понимаю, что они ничего не найдут.

Потому что здесь нет никакого ноутбука! Я не брала… Никогда бы не взяла чужое. Но как доказать это этим зверям?

— Так и будем молчать? — голос надо мной звучит презрительно. Он снова хватает меня за подбородок. — Тебе что совсем не больно?

От его прикосновения меня передергивает. Я пытаюсь вырваться, но он сжимает челюсть так, что у меня, кажется, трещат зубы.

— Где он, сука?! — шипит мне прямо в лицо. — Где ты его спрятала? Продала? Кому?!

Мои глаза снова наполняются слезами. Я отчаянно мотаю головой, но он не выпускает.

— Не знаю… — слова застревают в горле. — Пожалуйста… Я... ничего не знаю...

Второй грубо хватает меня за волосы. Буквально выдирает из рук другого и толкает лицом в пол. Коленом вжимается мне в спину. Давит.

Я задыхаюсь.

Кровавые звезды плывут перед глазами. Меня словно пропустили через мясорубку и кажется, что кости крошатся на мелкие осколки.

Я пытаюсь отползти, увернуться от очередного удара, но окаменевшее тело не слушается. Стянутые за спиной руки неподвижны.

Я ничего не могу сделать.

Ничего…

— Ты думаешь, я тебе поверю? — он вытаскивает из кармана нож и подносит его к моему лицу. Проводит лезвием вдоль уха, и я чувствую, как что-то теплое сползает по моей щеке. — Говори, где ноут, шмара?! Говори, пока я тебя не убил!

Из горла вырывается лишь протяжный вой.

Сжимаю глаза в ожидании неизбежного. Мысленно прощаюсь с жизнь.

Сейчас все закончится…

Но вдруг, вместо удара ножом, с улицы доносится вой сирен. Тяжесть со спины пропадает. Легкие наполняются воздухом, не справляются с таким количеством кислорода, и я начинаю громко кашлять.

Мужчины громко чертыхаются. Я слышу топот ног — они подбегают к окнам, чтобы проверить, что там происходит.

На несколько секунд в квартире наступает зловещая тишина.

— Говорил же, не надо шуметь, — чертыхается первый голос. — Соседи ментов вызвали. Надо валить отсюда.

— Свалим, — скалится второй. — Но сначала я закончу с ней.

И, сорвав со стола салфетку, завязывает мне рот.

— Куда ты там бежала? В ванную?

Он подхватывает меня на руки, заносит в комнату и бросает на дно ванны. До меня вдруг доходит, что он собирается делать.

Пытаюсь закричать. Брыкаюсь. Дергаюсь пойманной рыбкой.

Он только ржет.

— Что ты делаешь?!

— Она все равно не хочет говорить. Ноут мы так и так найдем. Рано или поздно его все равно включат, а эту суку надо наказать, — говорит мой палач и, зафиксировав ноги стяжкой, открывает холодную воду.

Я взвизгиваю. Пытаюсь отползти от мощной, бьющей по голове, струи.

Мне даже удается приподняться на локтях, но один несильный удар в бок все ломает.

Я падаю, ударяясь виском о борт ванны. Глаза закатываются, и вся боль внезапно исчезает. Тело обмякает. Я теряю сознание.

— Привет от Григория Маратовича, — последнее, что улавливает мое уплывающее сознание.