Забытая семья миллионера

Глава 16. Демид

Пробуждение оказывается слишком резким. Я подскакиваю из-за грохота, стоящего на первом этаже, и ничего в толк взять не могу, ещё и крик ребёнка на разрыв будоражит сознание. Подскакиваю с постели и бегу вниз, чтобы проверить, что там приключилось. Кто-то забрался в дом? Ребёнок упал? Саша потеряла сознание? Руки и ноги трясутся, пока сбегаю вниз по треклятой лестнице. Думаю уже, что не хочу выкупать этот дом. Я поищу для них что-то иное с одним этажом. Потом ещё волноваться, что ребёнок упадёт с лестницы и переломает себе ноги!.. Спускаюсь и с ужасом смотрю на бледную как стена жену, прижимающую к себе сына. Бледные покровы кожи на щеках мгновенно становятся багровыми, и я понимаю, что спустился в одних трусах.

— Саш, что за шум был? Что стряслось? — спрашиваю я, проигнорировав смущение женщины.

— Коробки, которые мы вчера составляли, рухнули, — дрожащим голосом отвечает Саша. — Лёша испугался громких звуков, проснулся и сразу кричать. Всё в порядке вроде бы. Ничего плохого точно не случилось, да и мебель, кажется, не повредилась от падения.

— Фух! Слава богу! А я уж перепугался, думал, что упал кто-то из вас, или воры забрались, — говорю, запуская пятерню в волосы. Понимая, что Саша до сих пор смущается, сгорает со стыда, я вздыхаю. — Только не говори, что ни разу в жизни не видела полуголого мужика. Ладно?

— В-видела… в фильмах, — пожимает плечами Александра.

В фильмах? Она это серьёзно? Неужели у неё ни разу не было близких отношений? В конце концов, какой идиот-врач стал бы оплодотворять девчушку? Наверняка была с кем-то… Иначе её сто процентов можно в святые девы записывать.

— Ладно… Хочешь сказать, что ты родила сына, будучи девственницей?

Мне начинает надоедать уже весь этот спектакль, потому что не верится, что в современном мире существуют настолько чистые невинные женщины. Да сейчас со своей невинностью уже на школьной скамье расстаться спешат… а тут… вроде бы взрослая женщина, хоть ещё и очень молодая.

— Ну да… Точнее, не совсем. Я не рожала Лёшу сама. Мне делали кесарево, потому что у меня отрицательный резус, сразу по показаниям врач сообщил, что родить самой не получится.

Сглатываю появившийся во рту ком слюны, полностью теряя дар речи. Моя фиктивная жена забеременела, будучи девственницей, и родила, оставшись ею? Это как вообще? Ей ведь должны были делать УЗИ и прочее? Как она осталась такой? Странно… Блин. И совестно, потому что вчера показал ей своё возбуждение, ничуть не стесняясь этого, а сейчас вот в трусах стою. Хорошо, что после столь «бодрого» пробуждения утренняя эрекция не настигла, а то бы вообще можно было провалиться.

— Ты это… корми сына, делайте все дела с ним, а я пойду оденусь, — бормочу я и ухожу.

Пока поднимаюсь по лестнице, обдумываю полученную информацию. Ладно, я допускаю, что Саша осталась девственницей, но совсем не понимаю, на кой всё это затеяли, зная, что у неё даже мужика не было? Или она не говорила? Ну, врач-то не слепошарый же… видел наверняка, что девчонка ещё совсем девчонка. Дурдом! Теперь сильнее хочется посмотреть в глаза родителям и спросить, какого дьявола. Они себе суррогатную мать купили для вынашивания внука? Или сыном ребёнка назвать хотели? Ну, в последнем случае Алиска бы тогда не знала правды, а так сестричка в курсе происходящего, и меня бесит всё ещё сильнее.

С одной стороны, мне жалко Сашу, что ей пришлось пережить всё это, а с другой… Включается собственник, который кричит, что у меня есть во всём идеальная жена, и я уже не хочу никакую другую. Найти женщину лучше Саши не получится, потому что она идеальна во всём, а у меня не только тело реагирует на неё «правильно», но и сердце бьется чаще от мысли, что она моя… И она вроде как не против, чтобы наши отношения стали настоящими. Так следует ли тянуть? Может, нам сразу обсудить всё и попробовать? Нет… Сначала окончательно разберусь в своих чувствах, ведь я её знаю всего несколько дней. Я не хочу разбить такое хрупкое сердечко, если вдруг выяснится, что не люблю её и не могу сделать счастливой. Приходит ли любовь за пару дней? Мои родители именно так и полюбили друг друга. Они рассказывали, что познакомились на каком-то концерте, а уже на следующий день стали мужем и женой. И стоит отметить, что крепче и счастливее семьи я не видел. Так почему сам отталкиваю появившиеся чувства к Саше? Да, девушка не от мира сего, но это её изюминка, и она нуждается в человеке, который защитит её от враждебности посторонних. Сама она не выживет. Да и сына настоящим мужиком не вырастит, ведь сама больше похожа на невинного ангела, а пацан должен быть жёстче.

Пока ищу оправдания своему желанию воспользоваться нашим фиктивным браком и перевести его в настоящий, одеваюсь и уже хочу спуститься, чтобы поговорить с Сашей, но телефон разрывается. Блин! Я же вроде убавлял вчера звук.

О! И отец звонит… Прекрасно. Нам с ним точно есть о чём поговорить, если он звонит для этого, конечно. Может, понял, что без моей помощи мою фиктивную жену не найти?

— Бать, здорова! — позёвывая, отвечаю я. — Проснулся, собираюсь на работу. Что-то случилось?

— Сын… На работу приезжать не нужно. Ты временно отстранён от кресла генерального, поэтому я вернусь, чтобы навести порядки.

— Отстранён?

Я, конечно, ждал новостей от своего родителя, готовился даже удивиться, когда он скажет про Сашу и сына, да только удивление получается слишком настоящим, потому что я на самом деле в шоке.

— А можно узнать, почему? Чем я так провинился, что меня решили отстранить?

— Партнёры не доверяют тебе. Всплеск возмущения следует сгладить. Потом подумаем, как быть, — сухим тоном отвечает отец.

— И всё же? Поведаешь причину их недовольства? Я всё делал, рвал задницу, чтобы все были довольны, а в итоге меня просто отстраняют?

— Твоя психанутая невеста дала интервью, в котором поведала, что всё это время у тебя была фиктивная жена, а сейчас есть невеста. Она много разного наговорила, если хочется, можешь послушать сам, а мне нужно решать срочные вопросы, чтобы бизнес не покатился коту в одно место, поэтому извиняй, сын, но пока всё так.

— Вот как? Очень интересно, — цежу я сквозь зубы. — Я сегодня же встречусь с Лизой и заставлю её дать опровержение.

— Получится ли, сын? Семя сомнения в душах партнёров уже пустило корни. Единственное, чем ты можешь доказать, что всё это обман — приехать вместе со своей фиктивной женой на благотворительный ужин, но там есть определённые трудности. Впрочем, не сейчас. Обсудим всё позднее. Мне пора.

Трудности, потому что она «сбежала»? Ну для меня это не трудности, хоть и хотелось, чтобы родители сами признались, что у меня есть сын, и объяснили, каким таким волшебным местом они дошли до того, чтобы заделать его. Но сейчас первостепенная задача — Лиза, и я ей шею готов свернуть.

Спускаюсь на первый этаж уже без того настроения, что окутывало меня, когда понял, какое чудо на самом деле всё это время было моей фиктивной женой. В таком настроении мне лучше не разговаривать с Сашей о будущем. Хоть и думал сразу поехать разобраться с Лизкой, а теперь уже нет такого желания. Пусть она катится, успею. Я обещал Саше, что сегодня соберу мебель. Ей будет удобнее с пеленальным комодом, который следует распаковать и установить, да и сыну кроватка лишней точно не будет. Тесно ведь в коляске спать, да и не для того она совсем предназначена.

— Мебелью займёмся сейчас? Мы же не будем мешать малому, если спать вдруг надумает?

— Не должны, если не будет таких громких звуков, как утром, — пожимает плечами Саша. — Лёша сегодня всю ночь проспал. Вероятно, свежий воздух идёт ему на пользу. Знаешь, я бы могла приготовить завтрак, если бы ты немного погулял с сыном. Как смотришь на это?

Прогулка с сыном?

Завтрак, приготовленный женой?

Всё больше и больше происходящее напоминает мне настоящие отношения. И я стараюсь не теряться, да не получается. К такому сложно привыкнуть. Однако… если я хочу попробовать настоящие отношения с этой женщиной, то следует начинать сейчас. Ну а когда ещё?

— Давай, почему бы и нет?

Саша удивляется, словно не ожидала, что я могу вот так неожиданно согласиться. Ладно… с чего ей этого ждать? Она ведь не знает, какие мысли начали посещать мою голову, вряд ли даже представляет, что сумела свести меня с ума своей непохожестью на других и чистейшей душой.

Только сейчас до меня доходит осознание, что мы с Сашей слишком сильно похожи, ведь никогда никто из нас не жил для себя. Я был таким же, как она, пусть завуалировано представлял себе, что всё, что делаю, делаю исключительно для себя. И главная проблема в том, что это было не так. Первое время я здорово победокурил, пытаясь доказать родителям, что самостоятельный, что не завишу от их мнения и все решения принимаю сам. Я гулял по клубам, прожигал свою жизнь, вёл разгульный образ жизни, убеждая себя, что так правильно, что именно так всё и должно быть. Пытаясь доказать родителям, что те не могут управлять моей жизнью, и я поступаю так, как хочется, я не получал наслаждения… А потом старался доказать, что изменился, взялся за голову и теперь веду достойный образ жизни. Это всё было слишком глупо. Как и Саша, я даже не пожил для себя. У меня не было планов и целей, а женитьба на Лизе — глупейшая идея, посетившая мою голову опять же для того, чтобы доказать родителям, что остепенился и готов к семейной жизни. А что я сделал для себя? Да ведь ничего. Ни разу не задумывался о своём будущем и о семье, о которой должен буду позаботиться. Странно всё это. Вот так вот и живёшь, утопая в заблуждениях, а потом нисходит озарение. Если прямо сейчас помчусь к Лизке, чтобы что-то доказать ей или журналюгам, то снова поступлю во благо другим. Почему я должен кому-то что-то доказывать? Какая разница партнёрам, с кем я сплю? Это вообще их касаться не должно, поэтому отныне я буду поступать иначе. И я не стану просить Сашу пойти со мной на благотворительный ужин, потому что не хочу, чтобы все эти акулы прожигали её хищными взглядами. Она будет чувствовать себя некомфортно там… Поэтому мы никому ничего доказывать не станем.

Вытаскиваю коляску на улицу, Саша укладывает в неё сына и с опаской поглядывает на меня, точно не доверяет. Хотя с чего ей доверять мне? Я такой же чужой человек для женщины, как Кирилл…

— Тебе нечего бояться. Я не собираюсь воровать у тебя ребёнка и сбегать. Покатаю его по двору, сам тоже подышу свежим воздухом. Можешь спокойно заниматься завтраком. Всё в порядке. Если потребуется помощь, я тебе позвоню. Надеюсь, звук на телефоне включён?

— Да, — кивает Саша, продолжая поглядывать на меня с недоверием. — Он может срыгнуть. На этот случай я положила слюнявчик в ногах, чтобы вытереть рот. Вроде бы всё. Точно справишься?

— Так спрашиваешь, словно ты меня с ним на неделю оставляешь. Ну что случится за какой-то час? Можешь спокойно готовить завтрак и ни о чём не переживать.

— Ладно…

Женщина уходит, но боковым зрением замечаю, что она оборачивается несколько раз. Улыбка появляется на губах, приподнимая их уголки вверх. Забавная… Слишком забавная и особенная. Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому?

— Ну и что мы с тобой будем делать, малой? — спрашиваю я, глядя на ребёнка.

Алексей Демидович хлопает глазками и улыбается.

А он ведь Демидович! И записан на меня! Как иначе? Лина родила в браке… вряд ли родители ещё и в свидетельство о рождении моего сына залезли, чтобы поставить ему в отцы кого-то другого или прочерк, а значит, они имели какой-то иной умысел, и не планировали называть его своим ребёнком.

— Вот так вот неожиданно узнаешь о себе и своих близких много нового, да, Алексей Демидович? Вот не спалось спокойно твоим родственникам, да? Решили ерунду всякую придумать…

Малыш кривит губы и начинает хныкать, а я тут же хватаю ручку коляски и толкаю ту вперёд.

— Не надо плакать. Я же не тебя ерундой назвал. В общем, ты не обижайся на папашу, я ещё толком ничего не признал. Понимаешь? Это непросто, когда тебе на голову падают такая идеальная во всём жена и сын. Я же о тебе вообще ничего не знал. Нет, твои баба с дедом, конечно, говорили, что внука себе сами сделают, но я им тогда не верил. А тут ты… Ну поставь себя на моё место… Не поставишь, конечно. Я никому не позволю так с тобой поступить. Ты вырастешь адекватным человеком в отличие от своего папашки. Это я тебе обещаю.

Смотрю на ребёнка, а в мозгу бьётся мысль: у меня есть сын… Этот ребёнок — мой сын! Кто бы сказал раньше, что такое возможно, посмеялся бы, глядя в глаза, а сейчас совсем не до смеха.

В груди, где-то там за рёбрами, где должно быть сердце, клокочет нечто горячее. Я улыбаюсь, глядя на ребёнка, успокоившегося и теперь хлопающего своими маленькими глазками-пуговками.

— Всё будет хорошо, ребёнок. Вряд ли теперь папаша отстанет от вас, если только мама не наладит мне пинка под зад, чтобы не путался у неё под ногами, — говорю я и подмигиваю, а мальчишка смеётся, словно понял, что я имею в виду.