Забытая семья миллионера

Глава 18. Саша

Я едва держусь, провожая Демида. Мужчина возвращается к себе, а у меня словно отнимают что-то слишком важное. Вроде бы мы немного времени провели вместе, разве можно так быстро привязаться к человеку? Нет… Не к нему. И не из-за него я ощущаю раздирающие сердце на части эмоции. Совсем не из-за него. Причиной всему становится откат, ведь я впервые посмотрела на жизнь под другим углом, послушала рассказ Демида о его школьном и подростковом возрасте, поняла насколько скучной и неправильной была моя жизнь. И всё это разрушает меня изнутри.

— Я приеду, как только улажу некоторые вопросы, — говорит мужчина, сжимая мои локти, а всё на что меня хватает в это мгновение — безмолвно кивать ему в ответ.

Безусловно, Демид понравился мне. Ещё никогда раньше такого интереса к мужчинам у меня не возникало. Поведение Кирилла смущало, конечно, но я не смотрела на него, как на мужчину. Не заглядывалась на врача, который вёл мою беременность, хотя мужчина делал неоднозначные намёки и слишком явно показывал, что я его заинтересовала… Я даже не влюблялась в актёров, как моя сестра. Демид прав — я ждала своего принца, как Ассоль. Хоть и знала, что меня ждёт, что родители собираются выгодно продать меня замуж, а глубоко в душе рассчитывала, что он — тот самый принц — примчится на алых парусах и спасёт меня от этого ужаса. И вот теперь я смотрю на Демида, понимая, как сильно хочу, чтобы он стал моим Греем. Однако причина отката не разлука с ним… В груди бьётся мысль, сколького я была лишена. Дикая лошадь, живущая в лесостепи, вынуждена сама добывать себе пищу и защищаться, но она видит многим больше той, что одомашнили люди и держат на привязи. Думая, что родители переживают за меня, выражают тем самым свою любовь, я жила как эта лошадь на привязи — получала всё готовое, но не видела, как бывает... как живут другие. И работала на людей, родивших и воспитавших меня.

— У тебя всё нормально? Такое чувство, будто ты резко погрустнела. Или всё так?

— Нормально. Устала. Сегодня был насыщенный день.

— Точно. В таком случае отдохни как следует, а я поеду. С утра нужно кучу вопросов решить. Скрести за меня пальчики, чтобы всё получилось.

— Договорились, — с улыбкой отвечаю я.

Приходится врать, чтобы мужчина не заметил мою боль, потому что сейчас я нуждаюсь в одиночестве, хочу побыть одна.

Демид отпускает меня, медлит какое-то время, глядя на мои губы, но уходит, не оставив прощальный поцелуй. И это правильно. С чего мы вообще должны сейчас целоваться? Нет… Ну и бред может посетить голову! Аж тошно!..

Машина выезжает со двора, ворота закрываются, и я спешу вернуться в дом. Хоть сын и спокоен, а ведь может проснуться в любое мгновение. Проверяю Лёшу и убеждаюсь, что он спит. Всё хорошо. Мой малыш устал сегодня. У нас получилась насыщенная прекрасная прогулка. И она открыла мне глаза на суровую правду. Иду в прачечную, чтобы отвлечься хотя бы на стирку, однако меня всю трясёт. Забрасываю вещи, стараясь держаться, но сил нет. Всю колотит, а слёзы всё-таки катятся по щекам. Я прислоняюсь к закрытой двери, скатываюсь по ней на пол и едва различаю хрипящий скулёж, слетающий с губ. Это истерика, не иначе. Мама говорила, что истерика ни к чему хорошему не приведёт, что плакать нельзя и важно быть сильной женщиной. Нет… не сильного человека она растила, а робота. Думаю, как много я упустила, а потом накатывает осознание…

Меня. Продали. Замуж.

Как скот…

Я. Родила. Ребёнка.

Не зная близости с мужчиной…

И ведь я считала, что всё это правильно, что именно так и должно быть. Я верила в любовь родителей.

Захлёбываясь собственными рыданиями, я едва держусь, чтобы не закричать. Хочется кричать так громко, чтобы охрипнуть, чтобы не слышать больше звучание собственного голоса. Такого нежного и наивного. Дура! Не бывает в жизни счастливых финалов для таких идиоток, как я. Потому что это жизнь… суровая, несправедливая. И я не сумею выжить в ней одна. Каким я выращу сына? Чему научу его? Но и родителям Демида отдать его не смогу. Лёше нужен такой отец, который у него есть, и я очень хочу верить, что он останется, что мужчина проникнется хотя бы к сыну и не бросит его без своей поддержки.

Телефон звонит, а я чувствую себя настолько слабой от беззвучных рыданий, сотрясавших всё тело, что не могу даже пошевелиться. Это не дело. Стоит взять себя в руки и пойти к сыну. Вот только ответить звонящему не смогу, если это Демид или Алиска. Мне не хочется, чтобы они слышали мой голос, чтобы поняли, что что-то не так.

Достаю телефон и смотрю на экран. Не они. Вика. Я могу раскрыться перед сестрой, в конце концов, она ведь оказалась в похожей ситуации, хоть видела вокруг себя куда больше, чем я.

— Вик, привет, — отвечаю я, всхлипываю и шмыгаю носом одновременно.

— Саша, что с тобой? Почему ты плачешь? У тебя такой убитый голос. Всё нормально, сестрёнка?

— Да, Вик… Я в норме вроде бы. Уже нормально, просто пришёл откат, проехалась катком по своей жизни и поняла, насколько никчёмное я существо.

— Не говори так, Саш! Ты чего? Ты самый светлый человек, которого я знаю. Уж точно светлее меня… Да и вообще, как ты можешь так плохо говорить о себе? Ты же солнышко, Сашуль. Не вздумай даже считать иначе.

— Я стараюсь, да не получается, — говорю с горечью. — Каково чувствовать, что тебя продали? Что всё это время родители выращивали тебя, как скот? Они же не любили нас, да? Они нас не любили… мы не нужны им были, Вика…

— Сестрёнка, прошу тебя, успокойся. Ты одна сейчас? Саш, нам с тобой нужно поговорить. Я могу приехать к тебе? Или встретимся где-то на нейтральной территории?

Мне хочется верить Вике. Хочу, чтобы в моей жизни был хоть один человек, который не притворяется и действительно любит меня, да только могу ли назвать ей адрес? Вдруг сюда примчатся родители? Или свекровь?

— Давай я приеду, Саш? Мне тоже есть что рассказать тебе.

Сердце ударяется о рёбра, и я думаю назвать сестре адрес, ведь так хочу оказаться в её объятия, совсем как в детстве, положить голову ей на колени и выплакаться.

Если я чему-то и научилась за это время, так тому, что доверять людям нужно с осторожностью. Пусть Вика не сделала мне ничего плохого, но всё это время она поступала так, как того требовали родители, и сейчас может звонить только ради них.

— Вик, прости, но не получится приехать. Пока я не могу никому раскрыть место своего нахождения.

— Ладно… Тогда давай поговорим там? Саш, ты права — родители не любили нас, но я всегда любила свою младшую. Я вышла замуж, чтобы обеспечить твоё будущее. Мама обещала, что как только я соглашусь, если буду хорошей женой человеку, которого они выбрали для меня, то они оставят тебя в покое и не продадут, как меня. Я поверила. Я делала для него всё. Раскрыла для него сердце и даже полюбила его, насколько это было возможным. Он давал мне деньги на салоны красоты, на любые хотелки, а я переводила всё родителям, чтобы они не нуждались и не продали тебя, но они обманули. Мне так стыдно было набрать твой номер и поговорить с тобой. Это моё упущение, мелкая… Я должна была сразу связаться с тобой, встретиться и помочь тебе выстоять морально. Мама убеждала, что с тобой хорошо обращаются, и ты даже не встречаешься со своим фиктивным мужем. Слушай, Саш, что бы ни случилось в прошлом, у нас есть настоящее, на которое мы можем повлиять. Ты не должна опускать руки, слышишь? У тебя есть я. Я всегда поддержу тебя и помогу. Хоть я сильно оступилась, не сделав это раньше, но я с тобой. Я разорвала связь с родителями. Возможно, ты не веришь мне, но только время покажет всё и расставит всё по своим местам. Я хочу, чтобы мы стали теми сёстрами, которыми были в детстве. И ты можешь сказать мне всё, что кипит у тебя на душе, выплакаться, а я поддержу тебя. Что бы ни случилось, я всегда останусь у тебя и помогу бороться со всем миром. Знаешь, моя жизнь ведь тоже не такая сказочная. Мой муж слишком хорош собой, за ним бабы увиваются, и я ревную, а ещё эти подозрения, что он изменяет мне, они изводят… Я жду от него ребёнка, и я тоже боюсь, что он найдёт другую и разлучит меня с малышом. Незавидная у нас судьба, сестричка, но мы с тобой справимся и станем поддержкой друг для друга. Правда же?

— Конечно, Вика, — киваю я и утираю остатки слёз со щёк. — Мы обязательно справимся со всеми невзгодами. Я поддержу тебя, как только смогу.

— И я тебя. Мы есть друг у друга, а остальное всё суета. Мы справимся, что бы ни случилось. Не смей называть себя никчёмной. Ты уникальная, Саша. Пусть ты более наивная, чем я… и сердце у тебя добрее моего, но это не значит, что ты никчёмная. Да о такой жене столько мужиков мечтает… И ты сможешь выбрать любого. Приезжай ко мне? Я договорюсь с мужем, чтобы ты немного пожила у нас. Как смотришь на это?

— Нет, Вик… Проблема в том, что не нужен мне любой мужик. Мне Демид нужен. Мой муж, — всхлипываю я.

И понимаю, что проговорилась. Теперь родители могут узнать, что я познакомилась с Демидом. Не просто познакомилась — влюбилась в него. Они передадут это его родителям, а какой шаг предпримут они? Или Вика не сдаст меня?

— Понимаю, что тебе есть что рассказать, — произносит Вика после недолгого молчания.

— Да. Ты права. Но я сделаю это позднее. Ладно? Пока я не готова. Знаешь, мы поговорили, и мне стало легче. Я пойду, Вик? Хочу отдохнуть немного. Скоро сын проснётся, и я даже не представляю, как буду бодрствовать с ним добрую часть ночи.

— Саш, пожалуйста, звони мне в любое время дня и ночи. Хорошо? Если захотелось выплакаться, если нужна помощь. Звони мне и не отказывайся от помощи. Я хочу стать твоей старшей, твоей поддержкой. С родителями я больше не общаюсь, хоть они и заявили, что я горько пожалею об этом. От меня они ничего не узнают о твоей жизни. Клянусь, сестрёнка. Своей жизнью клянусь.

— Вик, я верю тебе. Спасибо за поддержку. Ты помогла мне, правда.

— Я люблю тебя, сестрёнка.

— И я тебя.

Улыбаюсь. Прощаюсь с сестрой и чувствую, что мне стало лучше. Не сильно, но хотя бы успокоилась. Мысль о том, кем я была, никогда не сможет радовать, но Вика права — в настоящем я могу стать кем угодно. Люди меняются, если хотят этого. А хочу ли меняться я? Этот вопрос пульсирует в сознании, а я умываюсь и иду в гостиную. Сын спит, я тоже ложусь на диванчик и даже не замечаю, как засыпаю, а просыпаюсь от пришедшего на телефон сообщения.

Демид: «Как ты? Может, мне вернуться? Какое-то странное чувство внутри, словно ты нуждалась в поддержке, а я бросил».

Улыбаюсь словам мужчины. Мне приятно, что он беспокоится обо мне, да только всё случилось так, как и должно. Не следовало плакаться ему в жилетку и раскрывать всю свою боль. Я не хочу, чтобы меня жалели, и если я понравлюсь собственному мужу, то не от того, что он проникся жалостью к бедняжке, проданной родителями.

Я: «Всё хорошо. Лёша только проснулся. Лежит и любуется мобилем. Ему понравилась прогулка. Он даже не плачет сейчас, а обычно просыпался с воплями».

Демид: «Мужики не плачут, я ему это объяснил, когда мы гуляли, а он понял *улыбающийся смайлик*. Завтра я приеду к вам, как только разберусь с одним делом. Не поверишь, но я соскучился. Это странно. Да?».

Неужели такое бывает?

Всего каких-то несколько дней прошло с нашего знакомства…

Я: «Не знаю… Странно ли то, что я тоже соскучилась?».

Демид: «Если будешь так писать, я прямо сейчас сорвусь и приеду к вам».

Внизу живота появляется приятное томительное ощущение, а сердце учащается от слов, убеждающих меня в том, что у нас есть шанс.

Я: «Занимайся спокойно своими делами, а я завтра напишу эти слова, чтобы ты поскорее приехал к нам».

Встаю, делаю фотографию сына и отправляю Демиду. Думаю, не переборщила ли я, потому что он задумывается и ничего не пишет мне в ответ, а через несколько минут приходит смайлик-сердечко, и настроение поднимается. Не обожгусь ли я об это чувство? И не получится ли всё как у сестры, если Демид наиграется в семью и решит изменить мне?..