Ужас сковал мои мышцы. Дыхание перехватило.
Когда отпускала огонь, я была в невменяемом состоянии и не проверила, были ли в оранжерее другие люди.
Тело, которое осматривал Эндрю, принадлежало женщине.
Не чувствуя ног, я подошла к пруду, чтобы сразу за этим бухнуться на колени и закрыть лицо. Несмотря на обожжённую кожу, подпаленные волосы и остатки некогда прекрасного платья, девушку я узнала.
Это была Ирэн.
Я совершила страшное — допустила срыв и убила молодую красивую девушку.
Из глубины нутра вырвался вой. По-звериному жуткий.
— Ванесса… — моего плеча коснулась мужская ладонь. — Это не она.
— Она-а-а-а-а, — голос сорвался.
— Это не Ирэн. Я проверил.
— Я все-е-е-е равно-о-о уби-и-ила-а-а-а, — сухие рыдания не давали нормально вздохнуть.
— За что Министерство правопорядка выпишет тебе похвалу и, возможно, наградит золотом, — совершенно спокойно заявил Эндрю.
— Аа-а-а-а-а, — из глаз, наконец, градом посыпались слезы.
— Я не шучу. Это нежить. Русалка.
Его слова доходили до меня тяжело, но, смысл я все-таки уловила.
— Правда?
— Угу. Но, если ты не возражаешь, её убийство я возьму на себя.
— Почему?
— Потому что меня, как боевого мага, учили это делать. Я смогу объяснить, почему действовал, выплеснув чудовищное количество силы.
— А я не смогу? — понимала, что мои вопросы звучат по-детски, но понять его логику было действительно важно.
— Нужных заклинаний ты знать не можешь. Значит, действовала на эмоциях, испугавшись, — пояснил, продолжая держать руку на моем плече. — Тут мы возвращаемся к тому, с чего начали: хаотичный выплеск магии приведет тебя к заточению в Академии до её стабилизации.
— А ты сможешь изменить остаточный след? — спросила, затаив дыхание. В моем понимании это было за гранью человеческих возможностей.
— Смогу. Но это останется нашем с тобой секретом.
— Эндрю… — я, наконец, успокоилась и мысленно разложила события по полочкам. — А откуда русалка во дворце мэра?
Попасть самостоятельно она сюда не могла. На охранных заклинаниях мэр явно не экономил.
— Очень хороший вопрос, Ванесса. Но еще интереснее то, как нежить разжилась тряпками мэрской дочки.
— Может, платье не её?
— Вы этого не проходили, но нежить высшего уровня отличается тем, что может создать точный слепок ауры человека только имея его вещь. А тут просто филигранная копия. Будь она неупокоенной, я бы не отличил.
— Расческа, брошь, перчатки, — перечислила я варианты личных вещей, которые легко украсть.
— Это платье Ирэн. Она его вчера надевала.
Вчера? То есть, не успев приехать в Дэлес, Эндрю наведался к дочери мэра?
В душе заворочалась ревность. Совершенно иррациональное чувство, но, тем не менее, оно было.
— Думаешь, готовилось нападение? Ирэн любит оранжерею, и у тех, кто с ней хорошо знаком, вопросов о месте встречи бы не возникло.
— Угу. А справиться с русалкой в воде не так-то просто.
— Особенно если не ожидаешь подвоха…
— Вот что, леди-следователь, — Эндрю поднялся и поднял меня. — Я разберусь с ситуацией и обещаю держать тебя в курсе дела, но о случившемся ты молчишь. Приедешь домой, ляжешь в свою постельку и будешь спокойно спать, думая обо мне.
— А Бита?
— За нее не беспокойся.
— Ты скажешь ей, что я поехала домой?
— Скажу, — бросил отрывисто, подошел к стене и принялся отстукивать уже знакомую мне комбинацию.
И минуты не прошло, как перед нами возник похожий на тролля страж.
— Норс, сговоримся об услуге за еще один золотой? — проговорил Эндрю, подталкивая меня к великану.
— А то ж, — довольно пробасил тот.
Я покосилась на пруд, с удивлением понимая, что Форсайт успел состряпать иллюзию. Ни мертвой русалки, ни пожухлых цветов и листьев, видно не было.
— Сопроводи эту леди к особняку барона фон Руд. И сдай на руки экономке.
— Это я с радостью, Ваша Светлость. А за два золотых мы и её сестрицу отыщем.
— А где, говоришь, вторая леди фон Руд?
— Так на гуляниях, Ваша Светлость, — он понизил голос. — И не одна.
— Тогда не ищи. Но вернешься, дождись Бенедикту с праздника, и посади в карету.
— Будет исполнено. За три золотых.
— Иди уже, — Эндрю махнул рукой. — За леди головой отвечаешь.
Страж ухмыльнулся и рукой указал мне в сторону выхода.
Уже сидя в карете и анализируя этот отвратительный день, я поняла, что мы с Эндрю Форсайтом обзавелись еще одной тайной. Еще более грязной, чем та, что связала нас три месяца назад.