А что если?

Глава 5

– Ну, как прошел вчера твой семейный обед? Как поживает сестра? – шепчет мне Одри.

Мы втроем сидим в учительской со всем преподавательским составом на рабочем совещании. Идеальная обстановка, чтобы рассказать двум моим подругам о вчерашнем вечере.

– Очень здорово. У Летисии все отлично. Она заменила сиденья на унитазах.

Я едва не заливаюсь хохотом при виде лиц Одри и Самии, что было бы, пожалуй, неуместно посреди представления проектов года Ильесом Дюпюи, нашим директором.

Самый молодой директор лицея в департаменте, он работает всего три года, но можно смело сказать, что он энергичен и делает все, чтобы вывести лицей из оцепенения, в которое тот методично погружался много лет.

Я сбилась со счета, сколько суббот мы провели, продавая пироги, чтобы собрать средства на оплату школьных экскурсий и поездок.

У него просто дар вовлекать нас во все, что он затевает. Благодаря его харизме? Возможно. Потому что он красив? Очевидно. Атлетически сложенный, наголо бритый, с квадратной челюстью и зелеными глазами. Такая внешность могла бы убедить Одри отказаться от феминистского целибата.

Никакого сравнения с месье Шупаром, его предшественником. Правда, у того тоже не было волос. Но по другой причине.

В этом году цель Ильеса (да, мы зовем его по имени – невероятно сексуальное звучание, попробуйте и убедитесь сами) – освоить разные виды внеклассной работы, которые будут доступны всем.

– Почему, как вы думаете, американские сериалы о подростках так популярны у нас? А вы видели, в каких школах они учатся? И сколько всего можно в них делать? Я уверен, что, если какому-нибудь продюсеру придет в голову снять сериал о подростках во французском лицее, это будет ближе к «Деррику», чем к «Беверли-Хиллз». Я хочу, чтобы мы брали пример с того, что делается в Соединенных Штатах. Надо создавать условия для внеклассной деятельности. Чтобы лицей стал для учеников местом жизни, а не тюрьмой, где дожидаются выпускных экзаменов в страхе перед ними.

И вдобавок это должно привлечь новых учеников. Для частной организации это жизненно важно, а мы все знаем, что число учеников сокращается в последние годы.

Мне тут же представляются чирлидерши с распущенными волосами, влюбленные в баскетболистов и одетые в короткие топы с названием их команды. Прелестно. Саванна, конечно, но, смею напомнить, Саванна-сюр-Сен. Казалось бы, пустяк, но разница огромна.

– Я подумал, – продолжает Ильес, – что мы могли бы, например, организовать хор. И поставить мюзикл в конце учебного года.

– Типа Бродвей-сюр-Сен, ага, – хихикнув, шепчет мне Самия.

Я прыскаю.

Одри же вдруг сильно заинтересовалась. Меня это не удивляет, ведь мюзиклы – ее страсть. Я со счета сбилась, сколько раз она заставляла нас смотреть «Звуки музыки» и «Мою прекрасную леди».

– Кто-нибудь готов возглавить этот проект?

Быстрее, чем Дарси проглатывает вкусняшку, моя подруга с блестящими от возбуждения глазами поднимает руку.

– Я! Я хочу! – кричит Одри, удостоившись широкой улыбки Ильеса и вызвав у меня внизу живота отчаянное желание тоже запеть. С ним дуэтом. Голой.

– Отлично! Еще идеи? – спрашивает он, глядя на меня.

Идей масса. К сожалению, все 18+.

– Литературная мастерская? – отваживаюсь я, застигнутая врасплох, как заяц перед фарами машины.

– Литературная мастерская?! Ничего смешнее ты не придумала? – хихикает Одри, когда мы садимся за стол несколько часов спустя перед гигантскими креманками с персиками «Мельба».

Моя диета продлилась три дня, восемь часов и пятьдесят четыре минуты. На восемь часов и пятьдесят четыре минуты больше, чем прошлая, и я очень собой горжусь.

– Да, ну, это первое, что пришло мне в голову. Я должна была что-то сказать, его взгляд буквально стягивал с меня трусики. А вот с идеей хора он точно поймал тебя на крючок.

– Литературный клуб – это может быть здорово, – вставляет Самия.

– Перестань, ты это говоришь, чтобы я не издевалась над твоим предложением шахматного клуба. Нет уж, девочки, – продолжает Одри, – цель – идти в ногу со временем. А не закоснеть.

– Не понимаю, что ты имеешь против шахмат, – парирует Самия притворно сердито. – Множество классных людей играют в шахматы.

– Например? Месье Поль из дома престарелых?

– Кто такой месье Поль? – интересуюсь я.

– Понятия не имею! Но вряд ли он классный.

– Извини, что мы хотим повысить культурный уровень этого лицея! И потом, не хотела обламывать тебе кайф, Одри, но я тут вспомнила сериал «Хор»[6]. Тебе не кажется, что одни лузеры записываются в хоровые коллективы, а?

– Дзинь! Выпьем же за Саванну-лузер и давайте отпразднуем этим мороженым почти четыре дня моей диеты.

Вернувшись домой, я укрываюсь от бардака Клодии в своей комнате, единственном месте, где привыкла работать. Эта комната принадлежит мне одной, и я не спеша и со вкусом обставляла ее, чтобы создать маленький мир, который мне приятен и похож на меня. Я улыбаюсь, вспоминая все эти месяцы, в течение которых спала на матрасе прямо на полу в поисках идеальной кровати.

Что же ученики могут писать у меня в литературной мастерской? И главное, заинтересуется ли кто-нибудь вообще, придет ли?

Лежа на кровати, той самой, идеальной, из светлого дерева, высокой из-за ящиков внизу, опираясь на подушку, с ноутбуком на коленях и ручкой в зубах, я пытаюсь заложить основы этого проекта. Я уже немного знаю Ильеса, ему будет недостаточно лишь моего желания вести клуб.

Пока на первой странице блокнота я написала лишь «Проект литературной мастерской». И еще «искать идеи». Неплохое начало.

– У тебя нет идей, Дарси?

Моя собака спит в своей лежанке и лишь открыла один глаз при звуке своего имени. Поскольку оклик не сопровождается печеньем (Дарси обожает печенье с шоколадом), она закрывает глаз и издает характерный собачий вздох, сообщая мне таким образом о полном отсутствии интереса к моему проекту. Неблагодарная.

Мой взгляд перемещается по комнате, изучая ее интерьер. Блестящая идея, может быть, скрывается за одной из двойных занавесок в голубую и белую полоску? Или за одной из фотографий, сделанных во время семейной поездки в Сан-Франциско? Это было перед гибелью Муны, наши последние каникулы впятером.

Три коротких удара в дверь отвлекают меня от раздумий. Разумеется, как раз когда меня осенило множество идей. Ну, как сказать, множество. По крайней мере одна: нужен еще один блокнот.

– Да, Клодия?

Моя соседка просовывает голову в дверной проем. Удивительно, но кожа у нее великолепная. Может, стоило все же повестись на подпортившиеся кабачки? Зато не могу сказать того же о ее волосах. Она в фазе ноу-пу, имеется в виду «без шампуня». Лично мои волосы выглядят ужасно уже через три дня после мытья. Боюсь даже представить, что было бы через семь. А уж через двадцать…

– Слушай, Макс, ты свободна завтра утром? Надо помочь мне выгулять собак из приюта. Девушка, с которой я обычно хожу, заболела.

Я думаю, не потому ли, что слишком налегала на тофу, но спросить не решаюсь.

– Надо выгулять восемь собак, одной, боюсь, мне будет сложно.

Клодия, растопырив руки, как воздушный змей, с восемью шальными собаками на поводках, тотчас предстает у меня перед глазами. Мне хочется отказаться только ради того, чтобы заснять ее украдкой на телефон.

– Во сколько? Завтра после двенадцати у меня запись к стоматологу.

– Обычно мы выходим около десяти и возвращаемся через два часа. Ты успеешь. Кружок по парку – и домой.

Мне так же хочется вставать в субботу с утра пораньше, как курице стать наггетсами.

– Да, я смогу, можешь на меня рассчитывать.

Наггетсы-то хотя бы вкусные…