Бандит-одиночка и дочка!

Глава 26. Яна

Я слышала ее.

Визгливый голос Алины Сергеевны нельзя было не услышать, если стоишь всего в десяти метрах от них. И я стояла. Держала рядом с собой Янчика и стояла.

Только на него глядя.

Она расскажет ему, я уверена в этом. И представит все так, словно я не мать спасала, а просто самая последняя преступница. Я уже понимала, на что она будет давить.

Воровкам не место рядом с ребенком.

Как такой доверить воспитание и присмотр маленькой девочки?

Ответ очень простой — никак. Владислав не такой, он честный и порядочный. Он в прошлом офицер, который до сих пор гордится своей формой, я же видела.

А это значит только одно — мне придется их оставить.

Алина добьется своего, она же мать Яны! Останется рядом с ним, снова забеременеет. И Влад не сможет оставить уже двоих детей. Он не бросит.

Я дышала с тихими всхлипами.

Где-то под пищеводом образовался огромный ледяной комок. Я глотала горячую слюну, но никак не могла его растопить. Никак! Не хотел он рассасываться. Не хотел исчезать и не давал мне очнуться.

Я их потеряю.

И свою маленькую девочку, что стала мне дочерью.

Я ведь все о ней знаю! Все, что она любит, все, чего боится. Я к ней приросла за эти годы. И его...

Владислава я тоже потеряю.

Мужчину, которому поверила отчего-то сразу.

Увидела в его глазах не похоть и забаву, а серьезность. За кажущейся веселостью и смехом — настоящего мужчину. Я сжала свободную руку. Так сильно, что даже мои короткие ногти укололи ладонь.

Вот и хорошо.

Боль мне сейчас очень кстати. Пусть лучше страдает тело, чем душа. Ей намного хуже от этого всего. Ее пожирала не ревность, ее сжигала горечь.

Разочарование.

Я резко втянула воздух через нос.

Присела перед Янчиком, взяла ее маленькие ладошки в свои и заглянула в серые глаза. Как же ты похожа на свою маму, моя девочка...

Такой же красивой будешь, только я этого уже не увижу.

— Яна, мне нужно будет уйти.

— Куда? — она распахнула глазки.

— Домой. А ты останешься с папой, и, — я сглотнула снова накопившуюся слюну. — Мамой.

— Но я хочу с тобой!

— Яна, папа тебе все объяснит, ладно? — я притянула ее к себе и коснулась теплой пухлой щечки губами. — Ты только не обижайся на меня.

Сил на нее смотреть больше не было.

Но и встать их не было тоже. Пришлось упереться ладонями в колени и тяжело подняться. Я посмотрела в сторону бывших супругов Трофимовых, и стало еще горше.

Алина что-то рассказывала.

Понизила голос, конечно. Чтобы мы с Янчиком не услышали. Но жестикулировала так, как будто хотела всех мух переловить на этой улице.

— Пойдем, Ян, — я пошла к ним и потянула за собой малышку.

Слушать я этот бред не буду.

Просто передам девочку и испарюсь. Хорошо, что это все... Не зашло так далеко, как могло. Мои вещи еще у меня дома. Хорошо, хорошо, что так...

— Влад, — я старалась стоять прямо и на Алину не смотрела. — Возьми Яну.

Он обернулся непонимающе.

А я видела.

Видела, как по его красивым скулам, поросшим щетиной, ходят желваки от злости. Видела, как напряглись его плечи в ответ на слова Алины.

Она своего добилась.

Кто бы сомневался...

— Ну, что я тебе говорила? — усмехнулась бывшая жена Влада. — Вот! Сразу бежать, да?

— Возьми Яну, — почти прошептала я. В сердце кололо противной болью, и говорить громче просто не было никаких сил.

Я вложила маленькую детскую ладошку в крупную мужскую.

В последний раз прикоснулась к нему.

И сразу же развернулась.

Все.

Не хочу ничего слушать. Не желаю в этом участвовать. Я попала в это семейство не по своей воле, так вышло. Но увидела столько грязи, что мне уже достаточно.

Я нагнула голову, быстро шагая по улице прочь.

И его жалеть я не буду!

Он взрослый мужчина, сам разберется, в конце концов!

— Яна! — голосок Янчика резанул по нервам как самый острый нож на свете.

И я побежала.

Не могу! Не могу я! Не хочу в его глазах выглядеть воровкой! И его я у жены и дочки тоже воровать не буду! Пусть семья воссоединиться. Ради Янки!

Я запрыгнула в первый попавшийся автобус, что подъехал на остановку.

Пробежала на заднюю площадку, отвернулась в грязное окно и прижала запястье ко рту. Завыла внутрь себя, зарыдала до судорог в теле. Так надо! Я точно это знала. Но душа просто разрывалась на кусочки.

На осколочки сердце разлеталось.

И каждый из них кровоточил. Я ведь полюбила. Их обоих полюбила до самого донышка. Навсегда уже.

Вывалившись из дверей автобуса где-то в городе, просто пошла, куда глядят. Внутри было пусто. Не осталось ни слез, ни эмоций.

Пус-то-та-а...

Очнулась только, когда вошла в подъезд.

Поднялась по привычке на нужный этаж. Открыла сумку.

— Дочка! — мама всплеснула руками, когда я открыла дверь ее квартиры своим старым ключом. — Что с тобой?

— Мама, — я навалилась на стену прихожей и закрыла глаза. Вдохнула поглубже, чтобы голос стал ровнее. — Я вернулась, мама. Можно?