Бесценная

Глава 8. План

После завтрака Корвин ушел, а Лита осталась. Клара хозяйничала на кухне, но Лита не спешила ей помогать. Ей столько всего хотелось узнать. Будь рядом наставница или старшая сестра, Лита бы обратилась к ним. Но дворец далеко, а среди бесценных дочерей она сама стала старшей. Кошка запрыгнула на лавку, но даже ее бархатное мурчание не успокаивало, как обычно. Лита все подбирала слова, чтобы спросить, но Клара начала первой.

– Не вини себя, милая, – неожиданно ласково обратилась она к Лите. – У тебя не было шансов.

– Вы о чем? – тихо спросила она.

– Это было неизбежно, как приход весны, – вздохнула кухарка, устремив глаза к потолку. Взмахнув большой ложкой, вдохновенно продолжила: – Как закат и восход. Как яблоки созревают и попадают в пирог. Таков порядок вещей. Ты – девушка, он – мужчина: дело обычное. Но не беспокойся, я прослежу, чтобы он на тебе женился.

– Корвин любит меня, – встрепенулась Лита. – Он женится на мне по любви.

Клара покивала, взяла жесткую тряпку и принялась натирать и без того сверкающий бок кастрюли.

– Раньше он никого не приводил в дом, – подтвердила она. – Видно, ты и правда сильно его зацепила. Как вы вообще познакомились?

– Это секрет, – с достоинством ответила Лита. – Однако я тоже хотела бы задать вопрос, добрая госпожа.

– Обожаю, когда ты так меня называешь, – пробормотала себе под нос Клара. – Задавай, конечно. Спрашивай, что угодно, не стесняйся. Мужчины устроены иначе, чем женщины, но там все просто…

– Где находится ближайший храм солнца? – перебила ее Лита. – Я бы хотела провести церемонию там.

– Храм солнца? – переспросила Клара.

– Совершенно верно, – кивнула она, ожидая ответа.

Кухарка отчего-то нахмурилась и отвернулась к кастрюлям.

– Там златовласые девушки поют гимны свету и радости, усыпляя змея, который когда-то украл солнце, – пояснила Лита.

Клара все молчала, и Лита разволновалась еще больше. Вытерла взмокшие ладони о колени, сглотнула комок в горле.

– Корвин сказал, храма нет, – жалобно продолжила она. – Но он ведь врал, правда?

– Все врут, а мужикам так и вовсе веры нет, – сказала Клара. – Они мастера вешать лапшу на уши. Тем более таким красоткам как ты. Так что взвешивай каждое их слово и дели на два.

– Значит, врал? – настойчиво повторила Лита.

Клара вздохнула и посмотрела ей прямо в глаза.

– Но тут Корвин сказал правду: нет такого храма. Ты не переживай, наш священник сделает все как надо: прочитает молитвы и отцу-заступнику, и благодатной матери. Все у вас будет хорошо. Есть небольшая церквушка в деревне, но тебе там лучше не появляться. Корвин не говорил, но я и так поняла: ты – та самая бесценная дочь, которую ищут по всему королевству. Нельзя тебе показываться. Рот откроешь – и все все поймут. А если еще приседать начнешь в этих твоих поклонах… Пусть все утихнет, пусть в гору отвезут следующую…

Клара говорила что-то еще, гремя посудой, Лита же разглядывала крепкую спину кухарки, перетянутую фартуком. Корвин мог ее подговорить. Заплатить, чтобы соврала.

Но прошлая ночь все изменила. Лита доверилась Корвину полностью, а он – ей. Они стали единым целым. И Лита вдруг представила, что все, что он ей говорил, с самого начала было правдой. Ее, бесценную дочь, и правда везли не в храм, а в плохое место. Стражники не боялись делать ей больно, они знали – бесценная не сможет пожаловаться, никому ничего не расскажет, потому что… ее больше не будет.

А то ожерелье, что подарил ей отец, не было похоже на подарок для предыдущей сестры. Это было то самое ожерелье!

Лита вскочила с места, потревожив госпожу кошку, и походила туда-сюда по кухне. Клара сказала – в горы повезут следующую. К змею? Корвин и здесь сказал правду? Их растили, как корм?

– А этот змей большой? – спросила она ровным голосом.

Клара тяжело вздохнула, отложила тарелку, оттерла руки о передник и, шагнув к Лите, обняла ее, прижав к пышной груди.

– Не бойся, – прошептала она, поглаживая ее по спине. – Корвин тебя защитит. В крайнем случае, сцапает и унесет в небо. А о твоей кошке я позабочусь. Мышей готовить не обещаю, но требуху для нее найду.

Лита отстранилась, неловко высвободившись из теплых объятий женщины. Выдавила из себя улыбку, присела в неглубоком поклоне. Чему-чему, а манерам ее научили. Королю нравилось окружать себя воспитанными дамами, его золотейшество ценит красоту.

– Если позволите, я пойду к себе, – пролепетала Лита, опустив ресницы, чтобы скрыть подступившие слезы. – Мне надо подготовиться.

– Иди, – разрешила Клара. – Я скажу, когда Корвин вернется.

Он пришел через полчаса, привел с собой тощего старика с ясными голубыми глазами и лохматой белой бородкой. Лита пожелала побеседовать с ним наедине и, пропустив мимо ушей правила заключения брака, задала самый важный вопрос.

– Нет никакого храма солнца, дитя, – ответил священник, озадаченно на нее посмотрев. – Солнце восходит и заходит без всяких молитв.

– А змей? – заволновалась Лита. – Как же змей, который украл солнце?

– Я знаю только златоносного змея, который живет в горе, – помрачнел он. – Но этот монстр никогда не выходит на поверхность. Страже приходится доставлять ему… еду. Раз в год мы молимся о тех девах, чья великая жертва обеспечивает процветание королевства. У каждого свой путь. Но вернемся к твоей судьбе, дитя. Если ты готова и у тебя нет вопросов, то мы можем приступить к церемонии.

– Не готова, – ответила Лита. – Мы сделаем это завтра.

– Но, Лита! – Корвин, которому священник сообщил о задержке, казался обескураженным. – Я объяснял – надо спешить.

– Завтра, – отрезала она. – Мне надо помолиться.

Она дождалась, пока кошка неспешно войдет в комнату и заперла за ней дверь. Села на стул, глядя в окно и не видя перед собой ничего – так глубоко погрузилась в темные мысли.

Это все правда.

Храма нет.

Корвин спас ее от неминуемой смерти: жизнь за жизнь, так он сказал.

Может, он и влюбился в нее с первого взгляда, но это сейчас неважно – странная мысль, ведь недавно Лита считала, что важнее любви нет ничего.

Оказалось, есть – сама жизнь.

В горы повезут следующую – Дезру, которая вечно изводила Литу своими ехидными подколками. А потом Эмилию, Анну, Мелиссу, Руту, Корину и остальных, и через пятнадцать лет маленькую Агнешку. Ее беленькие кудряшки к тому времени зазолотятся и превратятся в роскошные локоны.

Кажется, Лита задремала, потому что, когда она вынырнула из забытья, солнце уже садилось.

Оно восходит и заходит без всяких молитв. Священник не врал, и Клара тоже, и Корвин – особенно он. Раньше она видела мир в кривом зеркале, но теперь оно разбилось.

Лита вздрогнула от тихого стука.

– Ты в порядке? – спросил Корвин. – Лита, может, поговорим?

Она приоткрыла дверь и посмотрела на его лицо, взволнованное и растерянное. Лита думала – он ее предназначение, но теперь увидела свой путь отчетливо и ясно.

– Я обидел тебя? – спросил Корвин. – Ты не хочешь выходить за меня замуж?

– Очень хочу, – ответила Лита. – Я люблю тебя, Корвин.

Шагнув к нему, она быстро поцеловала его в губы и отступила назад, в спальню. Белла, устав от заточения, задрала хвост и сбежала из комнаты прочь.

Лита хотела попросить его позаботиться о госпоже кошке, но прикусила язык – так Корвин поймет и, чего доброго, помешает.

– Значит, завтра все в силе? – спросил он, несмело улыбнувшись.

Лита погладила его по щеке и кивнула.

Все лгут. Вот и она соврала.

А еще вспомнила кое-что важное: когда Корвин украл ее, то первым делом остриг ее косу. Теперь Лита знала, что делать.

***

Она дождалась, пока ночь укутает башню мглой, и осторожно вышла из комнаты. В спальне напротив дверь была распахнута настежь, и Лита задержалась у порога. Глаза привыкли к темноте, и она разглядела белое платье, висящее на дверке шкафа, легкую вуаль, которая завтра утром должна была прикрыть ее стриженые волосы. Корвин спал, и его грудь равномерно вздымалась.

Лита не чувствовала сомнений, но грусть терзала ее сердце несбыточным. Так легко было бы вернуться к себе, а лучше – лечь рядом с Корвином, укрыться в его сильных объятиях от всего мира. Но от себя она спрятаться не могла.

Лита спустилась на кухню, нашла в ящике стола большие ножницы, провела подушечкой пальца по острию. Звезды мерцали в небе, подглядывая в окно, и Лита нашла созвездие ворона.

Он с ней расплатился: жизнь за жизнь. Пусть летает над миром, хранит перекрестки дорог, открывает дверь путникам и будет счастлив.

Белла появилась из темноты совершенно бесшумно, потерлась мягким боком о ногу, и Лита, склонившись, почесала ее за ушком.

– Присмотри за ним, хорошо? – попросила она.

Невозможно чувствовать себя совсем одиноким, если у тебя есть госпожа кошка. Лита приоткрыла входную дверь, и Белла выбежала на прогулку. Пусть Корвин подумает, что Лита просто ушла. Испугалась поспешной свадьбы и сбежала.

Выдохнув, она медленно спустилась в подвал. Остановилась перед огромной тяжелой дверью, изрисованной древними рунами. Лита не слишком хорошо знала лигорский – умерший язык, на котором больше никто не говорил, но могла разобрать связки знаков: мечта, дорога, предназначение…

Закрыв глаза, она представила до мельчайших деталей комнату, в которой прежде спала: три широкие кровати у одной стены, три у другой, на окнах решетки. Они были тонкой красивой работы и казались ажурным украшением, но спальня бесценных все равно оставалась клеткой.

Руны на старой двери вспыхнули и засияли так ярко, что Лита почувствовала свет даже через закрытые веки. Обхватила пальцами дверную ручку, которая оказалась неожиданно теплой. И повернула.

Она шагнула в туман и оказалась в спальне бесценных. Их было снова пятнадцать – Агнешка спала между другими младшими сестрами. Сглотнув, Лита подошла к кровати, где спала Дезра, и поднесла тяжелые ножницы к ее золотой косе.

***

На небе не белело ни облачка, теплый солнечный свет заливал спальню, но сердце сковало холодной тревогой. Корвин вскочил с постели и, взбежав на самый верх башни, оглядел округу. Так и есть – отряд королевской стражи полз по дороге на холм, медленно приближаясь. Корвин разглядел кольчуги, острые пики, рукояти мечей, выглядывающие из-за широких спин воинов.

– Лита! – выкрикнул Корвин, сбегая по лестнице. – Скорее! Вставай!

Перед ее комнатой все же заставил себя остановиться и вежливо постучал. Не дождавшись ответа, распахнул дверь и уставился на аккуратно застеленную постель.

– Лита? – произнес, заходя в спальню и осматриваясь.

Ее не было, и Корвин, как последний дурак, наклонился и заглянул под кровать. Ушла? Сбежала? Он что-то сделал не так? Да все он сделал не так, пернатый болван!

Кляня себя последними словами, Корвин спустился на кухню, и сердце, подпрыгнув, заколотилось еще быстрее. Потому что госпожа кошка была здесь – сидела возле пустой тарелки и выразительно трогала ее лапой.

– Мяу! – требовательно сказала Белла.

– Она не могла уйти без тебя, – прошептал Корвин, и душа заныла от неясной тоски.

Корвин сбежал по лестнице вниз и увидел открытую дверь. Туман рассеялся, и теперь за ней была лишь растрескавшаяся стена подвала, но он вдруг отчетливо понял, куда Лита пошла. Вчера служитель храма со смешком поделился тем, о чем спрашивала невеста. Храм солнца, придумает тоже. Какими только наивными суевериями не полнится хорошенькая головка будущей молодой жены…

Корвин медленно закрыл дверь, но мысли в его голове носились стаей перепуганных птиц.

Лита наконец поверила, что храма нет. Поняла, как все было. Вся ее жизнь предстала перед ней такая, какая есть.

Предназначение – все твердила она. И вот перед ней появилась понятная и важная цель.

Корвин быстро вернулся на кухню, дернул ящик стола, лихорадочно перебрал ножи и всякие вилки-ложки. Ножниц не было.

Его бесценная отправилась спасать своих сестер.

За окном раздались крики, окно разбилось. Осколки брызнули на пол, по которому прокатился крупный булыжник, и кошка молнией метнулась через всю кухню.

Вздохнув, Корвин неспешно поднялся на крышу.

Он мог бы отправиться во дворец, и дверь привела бы его к Лите. Но что дальше? Решетки на окнах, позолоченные потолки – он даже не сможет расправить крылья. Мраморные залы кишат стражей, его мигом поймают и теперь уж казнят без промедления, и все, на что он может надеяться, – увидеть Литу в последний раз.

Или он может избрать другой путь. Еще более сумасшедший. Зато это изменит все.

Внизу жалобно звенели окна, торжествующе кричали солдаты. Хоть бы пушистая любимица Литы успела удрать.

Корвин раскинул руки, и ветер взъерошил черные перья.