Лоринда Скотт Блаженство

1

Маргарет Баркли уже несколько дней находилась в приподнятом настроении. За что бы она ни бралась, все ей удавалось. Вот и сюда она ехала, всю дорогу напевая себе под нос. Время от времени она доставала карту и сверяла по ней свой маршрут. Настроение было чудесным. Возможно, на этот раз ее интуиция отправилась на уик-энд без нее самой. Поэтому, даже тогда, когда старая колымага ее матери, свернув на повороте и зашелестев гравием, покатила по аккуратной дорожке к массивной чугунной ограде, мисс Баркли ни на мгновение не насторожилась. Естественно, что у нее не возникло и мысли повернуть назад.

И даже прибыв по указанному адресу, она оставалась совершенно спокойна. Заглушила мотор и какое-то время еще продолжала сидеть в машине. Единственным чувством, охватившим ее при виде дома, был восторг перед архитектурным чудом.

Маргарет чуть не свернула себе шею, пытаясь рассмотреть сквозь боковое стекло машины безукоризненную симметрию оконных панелей, изящное полукруглое окно над портиком.

О Господи! До чего красиво, подумала она, когда утреннее солнце, блеснув в оконных панелях, залило золотым сиянием кремовую кладку кирпичных стен. Возможно, ей пришлось бы еще долго восхищаться элегантным фасадом здания, окруженного величественными кедрами, если бы она не вспомнила наконец о цели своего визита.

Маргарет вылезла из машины, расправила плечи и пошла к дому. Двери были слегка приоткрыты, и, потянув цепочку старинного звонка, она услышала его отдаленное дребезжание. Вслед за ним в наступившей тишине донеслось сдавленное хихиканье.

— Алло! Есть тут кто-нибудь? — позвала она сквозь щель дверного проема.

Хихиканье раздалось громче и смолкло после требовательного шиканья.

Да, после всех этих лет, проведенных с Ником, Стивом и Барри, ей в самом деле стоило бы многое предвидеть. Но она словно забыла, к кому направляется, расслабилась и упустила из виду крайне важные моменты.

Осторожно приоткрыв дверь, Маргарет Баркли сделала шаг вперед, и тут же на ее макушку неожиданно что-то свалилось!.. Долго гадать, что это было, не пришлось. Белый мелкий порошок мгновенно осыпал ее с головы до ног, забился в нос и рот, и его приторная сладость не оставляла сомнений в том, что на нее обрушили целый водопад сахарной пудры. Маргарет принялась, не переставая, чихать. Хихиканье в глубине дома перешло в восторженные вопли, вслед за которыми до нее донесся топот спасающихся бегством проказников. Маргарет не стала медлить. Сбросив оцепенение, а также сумку и туфли на высоких каблуках, она тут же помчалась по пологой лестнице вслед.

Справа от нее хлопнула дверь. Развернувшись, девушка дернула ее на себя и еле успела ухватить удирающих детей на пути в гардеробную.

— Доброе утро, мальчики, — сухо сказала Маргарет, выволакивая их из убежища. Те оказались близнецами, это не подлежало сомнению. У обоих были тощие руки и ноги, как и полагается в этом возрасте, но их физиономии, под шапками непослушных темно-золотистых кудряшек, обладали поистине ангельским выражением. Дети еще не успели скрыть восторга от своей проделки, и в их чайного цвета глазах плясали проказливые огоньки.

Отпустив их, Маргарет сложила руки на груди и застыла в ожидании. Но то ли оттого, что до братьев наконец дошло, во что вылилась их затея, то ли от досады, что так и не удалось вовремя удрать, они замерли на месте, растерянно глядя на ее фигуру, обильно припорошенную сахарной пудрой.

— Ну? — требовательно спросила мисс Баркли.

— Простите, — в унисон пробормотали близнецы.

— Посмотрим. Кто вы?

— Я Тони…

— Он Тони.

Она повернулась к тому, кто не был Тони.

— А ты?

— Кевин.

— Есть в доме еще кто-то?

Они сокрушенно закивали головами.

— Итак, Тони и Кевин, насколько я понимаю, вам предстоит некоторая работа по дому.

Мальчики удивленно уставились на нее.

— Как насчет уборки?

Их физиономии опали.

— За дело. Отправляйтесь вниз, найдите щетку и все выметите. Затем налейте воды в ведро и промойте пол. Вам повезло, что там не было ковра: его бы вы чистили всю неделю.

Бесцеремонно ухватив за воротники, Маргарет свела их вниз в мраморный холл, помогла найти для уборки соответствующий инвентарь, а затем, подобрав сумку и нацепив туфли, вновь поднялась в гардеробную, чтобы привести себя в порядок.

Но задача оказалась неразрешимой. Она была обсыпана сахарной пудрой как именинный пирог. Мисс Баркли распустила побелевшие пряди волос, потрясла их над раковиной и, увидев в зеркало, что эти действия почти безрезультатны, торопливо заколола шпильками обратно. Ее прекрасные пшеничного цвета волосы стали теперь похожи на паклю, а сама она выглядела как удравший со сцены персонаж пантомимы. Что же до ее костюма… Теперь ей никакими силами не удастся произвести хорошее впечатление. Не стоит и пытаться. Да провались такая работа! Кому нужны эти отвратительные избалованные отпрыски!

Гневно распахнув дверь, мисс Баркли, цокая каблуками по черно-белым мраморным плиткам пола, опять направилась в холл.

— Продолжайте, — мрачно сказала она, взглянув на двух братцев, усиленно орудующих тряпками у порога. — Кстати, где ваш отец?

Близнецы преисполнились такого ужаса, что ее гнев слегка поутих. Один из них, кажется Тони, показал, куда надо идти.

— Он вон там, в библиотеке… только не рассказывайте ему, ладно?

— Так и быть, объясню, что меня только что уволили с кондитерской фабрики за неаккуратность, — ледяным голосом ответила Маргарет и, подойдя к тяжелой двери красного дерева, на которую ей указал Тони, коротко постучала и переступила порог.

Хозяин роскошного кабинета сначала никак не отреагировал на ее появление. Маргарет кашлянула, и тогда, поглощенный телефонной беседой, не поворачиваясь, он вскинул руку, жестом давая понять, чтобы подождали минутку.

— Так не пойдет… нет, Чарльз. Должно получиться куда лучше.

Маргарет вздохнула, вышла и стала разглядывать в приоткрытую дверь отца малолетних бандитов. Во всяком случае, она предположила, что имеет дело именно с ним.

Он сидел спиной к ней в большом вращающемся кресле, положив ноги на край внушительного стола и придерживая плечом телефонную трубку. Слышно было, что деловой разговор не доставляет ему особого удовольствия. Так что Маргарет решила не мешать и терпеливо дождаться его окончания. Для того немногого, что ей предстояло сообщить ему, времени хватит.

Маргарет попыталась представить, как этот человек выглядит анфас. Под данным углом зрения сделать это было непросто, почти весь он был скрыт высокой спинкой кожаного кресла, но Маргарет сразу же определила, что хозяин кабинета — мужчина высокий и крупный. Густые блестящие каштановые завитки, обрамлявшие высокий лоб, устраняли всякие сомнения, на кого похожи шустрые дети.

Сколько ему лет? Тридцать или тридцать пять прикинула она. Где-то в этих пределах. Не старше. У него был низкий, уверенный настойчивый голос человека, который знает, что ему надо, и умеет этого добиваться. Цвет глаз? Пожалуй, голубой, решила она. Холодный голубой цвет, соответствующий командному тону голоса, в котором к тому же слышится легкое раздражение. Можно предположить, что в свое время у него был сломан нос — наверно, когда он пытался одержать верх над каким-то нахальным одноклассником, не признававшим его старшинства. Губы у него, скорее, твердые и решительно сжатые. Улыбается он нечасто, но не лишен чувства юмора.

Маргарет сама удивилась, как всего лишь из нескольких фраз суховатого диалога, отрывок которого довелось подслушать, ей удалось выстроить столь точный портрет. Сейчас она не смогла бы наделить этого мистера и каплей юмора. Но он чувствовался в том самом объявлении, благодаря которому ей теперь приходится терять здесь время. Предыдущим вечером один из братьев показал его Маргарет в журнале «Фамили».

«ГДЕ ТЫ, ФРЕКЕН БОК? — прочел Ник, — На самом деле, мы хорошие ребята, но нам нужна твердая рука и немного любви и понимания».

— Вот как? — фыркнул Барри. — Не объявление, а последнее лобзание.

— Мне тоже нужно совсем по чуть-чуть и того, и другого, — вмешался Стив.

— Скорее, твердой руки, — сухо уточнил отец, оторвавшийся от «Фармерс Уикли».

— Помолчите, все вы. Тут чувствуется что-то интересное. Во всяком случае, хуже вашей банды ничего быть не может. «Предоставляется квартира, машина, великолепное жалованье и все прочие условия, а если вы умеете готовить лучше, чем папа, мы все будем вам благодарны!» — Она отложила газету в сторону и обвела взглядом свое семейство, замершее в ожидании. — Интересно, где это может быть?

— Куда важнее, кто именно дал это объявление? — задумался отец. — Смахивает, что вдовец или разведенный…

— Или Синяя Борода в ожидании очередной жертвы.

— Ник! Успеешь высказаться, а сейчас убери лапы со стола! — потянувшись, Мартин Баркли смахнул ноги сына. Стул, на котором тот раскачивался, с грохотом принял устойчивое положение. — Что еще там говорится?

Маргарет состроила гримасу.

— Ничего. Только номер телефона. Код Линкольна. Может, это занятие на время и устроит меня. Только, чтобы протянуть до сентября.

Ее предыдущая работа няни завершилась несколько недель назад, когда семья Джексонов вместе с малышами отбыла за границу. Так что на Рождество она была совершенно свободна и провела его на семейной ферме Баркли в Уитеме. Но сидеть без работы ей не хотелось. Маргарет решила подыскать какое-то дело, пока не начнутся осенние занятия в колледже. Еще раз с интересом пробежав объявление, она попыталась представить, кто мог его дать, и решила, что, кто бы это ни был, он не лишен чувства юмора. А с такими людьми работать всегда лучше.

— Не переломлюсь, если и позвоню, — небрежно пожав плечами, сказала она и, прихватив газету, покинула просторную захламленную кухню и направилась в кабинет.

Упитанный серый кот уютно свернулся в кресле, и ей пришлось отправить его на пол. Хвостатый соня хотел было удалиться, но по пути решил проконтролировать ситуацию и укоризненно взглянул на Магги, когда та стала набирать номер, приведенный в объявлении.

Ответа не последовало. Ну конечно, вечер пятницы, половина девятого, наверное, семья куда-то уехала. Испытывая легкое разочарование, Маргарет уже готова была повесить трубку, как на другом конце что-то щелкнуло, и детский голос завопил:

— Я успел!

Закрыв глаза, она растерянно потерла трубкой оглохшее ухо.

— Алло! Могу ли я поговорить…

— Папа сейчас подойдет, подождите… — ответили ей. И тут же чуть приглушенно добавили кому-то рядом: «Это какая-то женщина».

— Понял, а теперь марш в постель… Алло?

Голос звучал низко и хрипловато, и, хотя угадывалось, что человек устал до смерти, в нем проскальзывали чувственные нотки. Маргарет поджала губы.

— Это Фрекен Бок, — сказала она. — Как я понимаю, у вас возникли небольшие сложности?

На другом конце раздались странные сдавленные звуки, похожие одновременно на смешок и на вздох разочарования.

— Можно и так сказать, — согласился голос. — Послушайте, я сейчас совершенно не могу разговаривать, когда вы смогли бы приступить к работе?

Маргарет задумалась. Как можно предлагать столь ответственное дело вот так, сразу, без лишних вопросов, не видя ее? Тут что-то странное…

— Могу приступить немедленно, — тем не менее решительно сообщила она.

— Отлично. Не могли бы вы явиться для беседы завтра утром? Скажем, в девять часов.


И вот она стоит здесь, удивляясь, с чего это ей померещилось, будто у мистера есть чувство юмора. Может, текст объявления набросала его секретарша. В таком случае она вляпалась. Немного внимания и заботы? Да эти ребята, что встретили ее в холле, нуждаются в военно-трудовом лагере, а мужик, что сидит к ней спиной, кроме своей работы не замечает ничего на свете. Кроме того, он явно недовоспитан. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы не только определить характер хозяина дома, но и… отдать дань восхищения качеству ткани серовато-черного пиджака, туго обтягивавшего на удивление широкие плечи.

Пиджак в самом деле был отменный. Из тонкой, чисто шерстяной ткани, может, с легкой примесью шелка; он сидел на фигуре как влитой. Правда, такой наряд был слишком официален для домашней обстановки, а тем более не уместен для раннего субботнего утра. В доме, где обитали восьмилетние двойняшки, сошла бы и спортивная куртка или легкий светлых тонов пуловер. Но Маргарет не могла не оценить качество вещи, невольно подумав, каково было бы почувствовать в пальцах эту мягкую нежную ткань…

Затем мисс Баркли обвела взглядом комнату. О человеке можно многое сказать по обстановке дома. Вот она, например, была истой барахольщицей и не могла устоять ни перед одним блошиным рынком. Однако великолепие этого помещения явно свидетельствовало о том, что его обитатели ни разу в жизни не посещали такой рынок.

Книжные полки закрывали все пространство вдоль стен, если не считать прекрасного своей простотой мраморного камина с тяжелой, кованной из черного металла решеткой колосников, которая, как ей показалось, никогда не знала пламени. Вокруг валялись клочки и комки бумаги, часть которых застряла на решетке, часть оказалась в зеве камина, а над ним висело старинное полотно, изображавшее цветущую горную долину. Рядом располагался большой уютный диван, на одном конце которого лежала стопа бумаг, а на другом груда мятых подушек, видно было, что тут любимое место. Если не считать стола и книг, комната была практически пуста.

Маргарет надоело торчать в холле, и она, сделав буквально три шага от двери, незаметно вошла в кабинет. Деловой разговор вышел на новый виток, и она в ожидании своей очереди на беседу стала разглядывать ряды книг, которыми были плотно забиты высокие полки красного дерева, несущие на себе патину времени. Однако сами книги были в основном современными — обширное, но беспорядочное собрание на самые разные темы. Она вытащила один том, посвященный поместьям Уитема, и просмотрела его.

— Не сейчас, ребята, — пробормотал он, набирая очередной номер. — Я скоро уезжаю.

Ребята? Вот оно что! Он даже не подозревает, что бессовестно игнорирует присутствие совершенно чужого человека… Выходит, мистер забыл о вчерашней договоренности?

— Хм… — выразительно кашлянула она и с треском захлопнула книгу. Кресло развернулось, и Маргарет с похвальным спокойствием для пострадавшей в бакалейной атаке встретила чужой настороженный взгляд. Карие, отметила она, а не голубые глаза. Карие, даже вернее орехового цвета, с зеленовато-золотистыми искорками, обрамленные густыми каштановыми ресницами, при виде которых у нее перехватило дыхание.

Несколько секунд эти глаза изумленно рассматривали ее когда-то элегантный, но теперь загубленный наряд, после чего ошеломленно уставились на нее саму.

— Боже милостивый! Что это с вами случилось?

— Выбирала булочки для ланча! — не без сарказма объяснила она. — Насколько я понимаю, вы меня ждали? Я… Фрекен Бок.

— Знаю. Я узнал вас по голосу, но вы запоздали.

Она вскинула тонкую бровь.

— На самом деле я приехала даже немного раньше. Но, как выяснилось, к сожалению. Запоздай я хоть на несколько минут, вы могли бы, возможно, перехватить критическую ситуацию.

Он подался к ней с подчеркнутым вниманием и демонстративно отложил карандаш.

— Так что же случилось? — медленно спросил он. — Или мне не стоит знать?

— Думаю, вам-то уж не сложно догадаться.

— Вы встретили выводок. — Он с силой провел рукой по лицу. — Послушайте, мне очень жаль…

— Как и мне. Я просто хотела сообщить вам, что в данный момент они убирают холл, а я ухожу. Всего хорошего.

Она развернулась к двери, но он успел догнать ее, и Маргарет ошеломленно замолчала, когда он положил ей на голову крупную ладонь. Весьма странный жест! Но он заставил ее замереть на месте.

— Подождите… прошу вас. Я сожалею, что вам досталось такое неудачное начало…

— Неудачное? — Маргарет чуть не расхохоталось. — Ради Бога, да вы только посмотрите на меня! — С силой выдохнув, она повернулась к нему и невольно поперхнулась. Ей было не привыкать находиться в обществе высоких мужчин, все ее братья высились над ней, но в них еще держалась юношеская легкость. А этот человек… силы небесные, до чего он был огромен! — Мистер…

— Кимберли…

— Мистер Кимберли, пока вы сидели в своей башне из слоновой кости, дети буйствовали в доме. Им могла угрожать опасность.

У него взбухли желваки.

— Я был рядом.

— Да, но вы забыли о них. А с этих детей ни на минуту нельзя спускать глаз.

— Вы едва только переступили порог дома, не имеете представления о ситуации в нем и уже осмеливаетесь объяснять мне мои же обязанности? — подняв голос, возмущенно спросил он.

Его рельефно очерченные твердые губы сложились в жесткую линию, видно было, как он разозлился.

Она не могла сделать ни шага. Но ее переполнило возмущение.

— Вы кричите на меня оттого, что вас терзают угрызения совести! — с жаром парировала она. — Я осмелилась высказать свои опасения хотя бы потому, что, когда, ни о чем не подозревая, переступила порог вашего дома, на голову мне обрушился десятифунтовый пакет с сахарной пудрой. Вот что устроили ваши сыновья, а вы об этом, конечно же, и не подозревали! И бог знает, что еще они вытворят, пока находятся без присмотра…

— Извините сто раз! Но послушайте, я не нуждаюсь в лекциях по воспитанию детей, да еще от такого создания, которое не так далеко ушло по возрасту от этих сорванцов! — гневно возразил он. — Какая вы Фрекен Бок! Мне же нужна серьезная взрослая наставница. Так-то я и сам могу справиться!

Вскинув голову, Маргарет в упор посмотрела на него, в глазах ее плясали искорки. Она перевела дыхание и подчеркнуто понизила голос, дабы взять себя в руки и контролировать ситуацию.

— Что ж, мне остается лишь пожелать удачи в ваших стараниях, мистер Кимберли, — со всем достоинством, которое ей удалось обрести, сказала Маргарет. — Вам необходимо в ближайшее время отыскать помощницу, иначе дом будет разобран по кирпичику. Но это должна быть совершенно уникальная личность, которая, обладая фантастическими педагогическими способностями, сумеет справиться с вашим семейством. Прошу прощения.

Она выразительно посмотрела на его руку, которой он придерживал дверь, через секунду та дрогнула и дверь приоткрылась.

Гордо неся все свои пять футов и семь дюймов, она холодно кивнула и вышла в холл.

Мальчишки с вытаращенными как чайные блюдца глазами стояли, вооруженные тряпками и щетками.

— Прости, папа, — сокрушенно пробормотали они.

— С вами я потом разберусь, а теперь марш в свою комнату! — рявкнул он.

Близнецы сорвались с места, остановившись лишь на середине лестницы, чтобы показать им языки.

Это был нелепый поступок. Сдавленно выругавшись, глава семейства двинулся к лестнице, но Маргарет, поняв, что за мелкой детской проказой кроется всего лишь страх и задетое мальчишеское самолюбие, перехватила его руку и преградила дорогу.

— Не надо, — попросила она. — Дети всего лишь хотят привлечь внимание. А ваш гнев им нужен меньше всего. Переждите, успокойтесь, потом поговорите с ними.

Она чувствовала, что еще несколько секунд этот огромный человек сопротивлялся ее просьбе, но затем плечи его опали и лицо отразило растерянность.

— Примите мои извинения. Вы, конечно, правы. — Он с силой перевел дыхание. — Можем ли мы все начать сначала?

Его улыбка была настолько смущенной, что у Маргарет внутри что-то дрогнуло.

— Вообще-то, как видите, я собралась уходить. Но… это неплохая мысль, — улыбнулась она в ответ.

Он протянул руку.

— Дональд Кимберли.

— Маргарет Баркли.

Рука у него была сухой, твердой и теплой, и ее пальцы потонули в большой ладони. К удивлению, тепло охватило всю ее руку, побежало вверх, к груди и шее, и даже заставило зардеться щеки. Она выдернула ладошку и, чтобы скрыть неловкость, сунула ее в карман.

— Так вы возьметесь спасти мою жизнь, Маргарет Баркли? — как бы небрежно спросил он, но в его голосе слышались нотки отчаяния.

Она чуть не рассмеялась. Вот стоит мужчина в десять раз крупнее ее, по всей видимости, властный и удачливый, но даже он не в силах справиться с хаосом, который устраивают двое проказливых малышей!

— В самом деле, вам так трудно?

Мистер Кимберли хмыкнул:

— Не то слово! Почему бы нам не побеседовать за кофе, и я вам все расскажу.

— Спасибо, не откажусь.

Когда она, следуя за ним, оказалась в большой старинной кухне, расположенной в задней части дома, то невольно закрыла глаза. Помещение выглядело так, словно в нем одновременно взорвались все кулинарные принадлежности.

— Увы, моя уборщица вот уже неделю болеет, и я тут кое-что несколько запустил, — застенчиво объяснил он.

Маргарет только ахнула. Несколько? Почему мужчина, который, по всей видимости, щедро одарен, сталкиваясь с домашним хозяйством, оказывается в совершенной растерянности?

Он стянул кучу ношеной одежды с одного из стульев и пододвинул его ей.

— Присаживайтесь. А я попробую найти кофе.

— Что, если я помою чашки? — предложила девушка и получила согласие с такой быстротой, что чуть не расхохоталась.

Поставив чайник на огонь, он отыскал кухонное полотенце и, пристроившись рядом, стал вытирать чашки, которые она чуть ли не отскребала от застарелого чайно-кофейного налета.

Маргарет всегда считала, что в этих простых, домашних заботах есть нечто, ломающее все барьеры. Данная ситуация не была исключением.

— Мне в самом деле очень стыдно за мальчишек, — помолчав, сказал он, и на этот раз не было сомнений в искренности его извинений. — Вы же вели себя очень разумно.

— У меня три младших брата, — пожала она плечами.

— Ах, вот как, значит, вам не впервой сталкиваться с коварными проделками домашних изобретателей!

Последовавшие улыбки свидетельствовали о том, что между ними установилось некоторое взаимопонимание.

— Кстати, — помолчав, поинтересовалась она, — как получилось, что вам потребовалась няня?

Его улыбка потухла.

— Я вдовец, жена умерла пять лет назад, когда мальчикам было по три года. У нашей экономки есть племянница, которая днем присматривала за ребятами, пока те не пошли в школу. После этого я нанял помощницу по дому, но она не справилась. Затем последовала целая вереница нянь. На каникулах тут творилось неизвестно что, и последняя из них… — Он осекся, сжав губы. — Скажем так, в августе она нас неожиданно покинула.

— Ох, очень жаль.

— Вот уж действительно, «ох»! Как раз на летние каникулы. Мне удалось уговорить знакомого директора школы с сентября взять ребят на постоянный пансион, но они там не прижились. В начале этого семестра я отправил сыновей обратно, в надежде, что теперь-то все наладится, но на прошлой неделе директор позвонил мне и попросил забрать их.

— Им там было плохо? — посочувствовала Маргарет.

— Скажем так, директору было куда хуже. Они где-то нашли белую краску и написали нечто неприличное на крыше школьной оранжереи.

Маргарет подавила улыбку.

Держа очередную кружку, Дональд продолжал задумчиво вытирать ее.

— Все было бы не так ужасно, — добавил он, — умей они писать грамотно.

Она, не в силах более сдерживать смех, громко расхохоталась, и он смущенно взглянул на нее.

— Простите меня, но я представила реакцию школьного начальства…

— Теперь смешно, — согласился он, — но тогда было не до веселья. Моя домоправительница, которой исполнилось шестьдесят, к Рождеству решила, что ей срочно пора на покой. Это означало, что у меня не осталось никого, кроме приходящей миссис Диглин. Так что пришлось, забрав ребят из одной школы, как можно скорее устраивать их в другое учебное заведение и в то же время заниматься своими рабочими делами и еще вести домашнее хозяйство. Затем и миссис Диглин подумала, что с нее более чем достаточно, и слегла… — Он беспомощно пожал плечами. — Теперь вы понимаете, почему мне нужна няня?

Маргарет покачала головой.

— Только, я уже говорила, вам не няня нужна, мистер Кимберли. Вам требуется настоящая фея.

— Как жаль, что они вас отпугнули. А я так надеялся… до сих пор. — Он повернулся, и Маргарет тронула откровенность его взгляда, которая лишь подчеркивала горечь только что произнесенных слов. — Но сомневаюсь, что вы знакомы с тем живым образцом добродетели, который согласился бы иметь с нами дело…

Поставив чашку, он вздохнул и стал искать растворимый кофе.

В свое время Маргарет наделала немало глупостей, но с каждой секундой в ней крепло убеждение, что эта будет самой незначительной.

— Строго говоря, знакома.

Он повернулся к ней.

— В самом деле?

Она слабо улыбнулась.

Несколько секунд он молча смотрел на нее, и в глубине его выразительных глаз разгорался огонек надежды. Уголки губ слегка дрогнули, и он, казалось, на глазах скинул с плеч несколько лет.

— Спасибо! Когда вы сможете начать?

Маргарет растерялась. Надежда, блеснувшая в его глазах, просто перевернула все в ее душе, а когда уголки губ приподнялись в намеке на улыбку, точнее, они лишь осторожно дрогнули, у нее заколотилось сердце, а ладони зачесались от желания погладить его твердый упрямый подбородок. Так что вскоре от решительных намерений бежать, и как можно быстрее, не осталось и следа. Она открыла рот, чтобы как-то смягчить свое скоропалительное согласие, оставив за собой право на отступление, но произнесла нечто совсем иное.

— Каким коротким оказалось интервью!

Он расплылся в улыбке, и последние покровы предосторожности сползли к ее ногам.

— Вы хотите, чтобы я расспросил вас поподробнее? Прекрасно. Скажите, мисс Баркли, что дает вам основание считать, что вы достаточно опытны, дабы иметь дело с моими сыновьями?

Маргарет едва заметно улыбнулась, вытерла влажные руки и поторопилась присесть за стол, потому что ноги уже не держали ее. Во что она позволила себе влезть?

Поставив перед ней чашку кофе, он подтащил стул, развернул его, сел и обвил руками спинку. Он успел снять пиджак и засучил рукава безукоризненно чистой белой шелковой рубашки. Мисс Баркли вдруг поймала себя на том, что ей страшно нравятся мягкие завитки волос, покрывавшие его мускулистые предплечья и поблескивавшие на тыльной стороне крупных кистей рук с длинными пальцами…

— Итак… Ваша квалификация?

— Ах, да… Мм… Я окончила курсы подготовки и три года работала как бэбиситтер, последние два в одной и той же семье. Возраст моих подопечных был самый разнообразный: от полутора до шестнадцати лет. Кроме того, я помогала матери воспитывать трех младших братьев, так что, думаю, неплохо понимаю все закидоны детского мышления!

Он сдержанно хмыкнул.

— Слава Богу! Хоть один из нас разбирается в них. О'кей, с квалификацией у вас все в порядке. Готовить умеете?

Маргарет сдержанно кивнула.

— Но лишь в той мере, в какой об этом написано в приглашении. Думаю, что управляюсь с завтраками и ужинами несколько лучше, чем вы. А что имеется в виду под другими домашними обязанностями?

Он выразительно вскинул плечо.

— Ничего особенного. Имеется уборщица, вышеупомянутая миссис Диглин, которая пять раз в неделю приводит дом в порядок. Возникает вопрос совсем небольшой готовки для семьи, ибо я много времени провожу вне дома. Ребята весь день будут в школе, так что это сущая ерунда.

Она обвела взглядом хаос на кухне.

— В самом деле? Ну, если вы так считаете… Я — нет.

Дональд беспомощно вздохнул.

— Да, дел хватает.

Маргарет в упор посмотрела на него.

— В этом-то я не сомневаюсь, — сдержанно сказала она. — Ладно, когда вы хотите, чтобы я приступила к делу?

— Вы не собираетесь поинтересоваться вашей заработной платой, осмотреть свое помещение и все остальное?

Она вскинула брови.

— Вы собираетесь обманывать меня?

Он усмехнулся.

— Я? С чего вы взяли? — Его губы снова сложились в усмешку. — Нет, юная Фрекен Бок, обманывать вас я не собираюсь. Просто я испытываю благодарность за то, что вы согласились остаться у нас. Но для начала мне придется представить в банк образец вашей подписи, чтобы вы могли пользоваться счетом для домашних расходов. А в те несколько дней, что понадобятся для оформления, вы можете брать наличные из этого сейфа.

— Вы так доверяете мне?

Их взгляды встретились.

— Я достаточно известная личность, мисс Баркли. И считаю, что любой, кто может противостоять мне и открыто напоминать о моих обязанностях, достаточно честный и прямой человек.

Она покраснела.

— Я бы никогда не позволила себе сказать…

— Забудьте. Вы были абсолютно правы, и я это признаю. Я выхожу из себя, но ничего не получается. Может, вы попытаетесь навести порядок в нашей непростой жизни?

Он встал, оказавшись вплотную к ней.

— Давайте я покажу ваши апартаменты, — направился он к дверям.

По задней лестнице они поднялись в небольшую квартирку над кухней. Та включала в себя гостиную с окном в сад и небольшую уютную спальню. Обе комнаты были недавно отремонтированы, и стены покрывали свежие обои мягкой пастельной гаммы в цветочных узорах. Ванная оказалась маленькой, но безукоризненно чистой; в наличии имелась даже своя небольшая кухонька.

У Маргарет радостно встрепенулось сердце. Когда тут появятся ее вещи, можно будет чувствовать себя как дома. Она живо представила, как, свернувшись в кресле, сидит у окна, с увлекательным романом в одной руке и дымящейся кружкой какао в другой… Дети спят, и может так случиться, что напротив нее будет сидеть Дональд, а на низком столике между ними разместится шахматная доска.

Конечно, она частенько будет выигрывать у него, но не всегда. Время от времени одерживая победы, Магги заставит изменить его первое впечатление о ее нелепой фигуре, обсыпанной сахарной пудрой.

— До чего мило! Просто прекрасно, — повернулась она с улыбкой и осеклась.

Должно быть, мистер Кимберли стоял прямо за ней, потому что отодвинулся на несколько дюймов, но его крупная фигура почти полностью заслонила тесноватую прихожую. Сделав шаг назад, Маргарет споткнулась, но он успел схватить ее за плечи и предотвратить падение. Каким-то образом ее руки оказались у него на груди, и жар его тела, чувствовавшийся сквозь тонкую ткань, едва не опалил ей ладони.

— Держитесь, — пробормотал он, и этот низкий грудной голос теплым шоколадом пролился на ее напряженные нервы, она почувствовала, что не в силах выдохнуть воздух из легких.

Наконец Маргарет удалось сделать глубокий вдох. Она втянула в себя его теплый чистый мужской запах, в котором не было примеси искусственных ароматов. Этот запах принадлежал ему и только ему и полностью опьянил ее.

В грудной клетке гулко колотилось сердце, и она испытала предельно абсурдное желание прислониться к Дональду, пока ее непослушные ноги обретут способность вновь подчиняться ей. Их взгляды встретились, и после нескольких бесконечных секунд, пока в голове Маргарет зрела дикая мысль, а не собирается ли он поцеловать ее, Кимберли опустил руки и отодвинулся от нее.

— Я рад, что вам понравилось ваше жилье, — подчеркнуто нейтральным голосом произнес он. — Не знаю, когда вы, мисс, готовы приступить к работе, но, как видите, мы-то готовы принять вас в любой момент.

Как ни глупо, но у Магги все сжалось внутри. Значит, он не собирался целовать ее. Проклятье!

— Прекрасно, — с предельной легкостью постаралась ответить она. — Могу ли я перебраться сегодня днем?

— Это было бы великолепно. К вашим услугам наш автомобиль, разве только вы сообщите мне, что не умеете управлять ничем крупнее тележки для продуктов.

Маргарет поджала губы, сдерживая улыбку.

— Если он хоть чуть меньше уборочного комбайна, не сомневаюсь, что справлюсь!

Кимберли рассмеялся, и Маргарет почувствовала, что напряжение начинает оставлять ее.

— Чуть поменьше, — согласился он.

Последовав за ним по лестнице, она оказалась в холле. На полу по-прежнему оставались следы западни, которые ныне представляли собой липкие белесые пятна. Щетина на щетках успела склеиться и блестела, как от жидкого стекла. У нее не было иллюзий по поводу того, как трудно будет устранить все следы сахарной пудры с черных мраморных квадратов пола.

— Не будьте с ними слишком строги, — мягко сказала она. — Я бы тоже хотела начать знакомство с вашими ребятами в лучшей обстановке, но если они будут думать, что из-за меня их ждут крупные неприятности, то будет еще хуже.

Ногой он откинул с пути мокрую тряпку и открыл ей входную дверь.

— Обещаю не ломать им кости.

Маргарет улыбнулась в ответ.

— Не сомневаюсь. Увидимся днем.

— Буду ждать.

Он пожал ей руку; ладонь у него была теплой и твердой, а пальцы сильными, но осторожными.

Развернувшись, Магги спустилась по ступенькам крыльца к своей машине и, вставляя ключ в замок зажигания, заметила, что у нее подрагивают пальцы, все еще хранящие прикосновение его руки. Частило сердце, и кровь была полна адреналина от ожидания… но чего? Она что, с ума сошла?

Отъезжая, мисс Баркли попыталась прикинуть, что в этом ожидании имеет отношение к будущей встрече с ее воспитанниками, а что — к той растерянности, отблеск которой она заметила в удивительно красивых глазах их отца…

Загрузка...