Бывшая жена. Счастлива без меня?

Анжела

— Зашибись! — гневно смотрю на мужика с лошадью, который только что прошел мимо моего дома. — А в другом месте слабо выгуливать свою живность?! — кричу на всю деревню, но он даже не поворачивается. — Эй, я так-то в дерьмо наступила!

Прыгаю на одной ноге к сугробу, сую в него дорогущий кроссовок и пытаюсь его очистить.

— Эти кроссы стоят как целое стадо твоих лошадей! — бурчу, покосившись на удаляющегося мужика.

Через пять минут подхожу к калитке, приподнимаю ее, чтобы открыть и, хрустя под ногами снегом, иду к покосившемуся крыльцу нашей старой деревянной хижины.

— Анжелка, деньги п-принесла? — слышу с порога.

Закрываю скрипучую дверь, снимаю кросы и прячу их под тумбочку, чтобы мать не надумала их примерить. Морщась от запаха перегара иду на кухню.

— Ты обещала сегодня не пить, — брезгливо смотрю на мать.

Она залпом выпивает из стакана, занюхивает хлебом, и пытается сфокусировать на мне взгляд.

— Я грю, деньги п-принесла или нет?

— На выпивку не дам!

Расчищаю стол, на котором царит такой срач, что смотреть страшно, и ставлю пакет с продуктами.

— Купила хлеб, молоко и яйца.

— А бутылку? — округляет стеклянные глаза. — Бутылку п-принесла?

— Я же сказала, что алкоголь покупать не буду, — рявкаю, разбирая пакет. — Ты и так не просыхаешь.

— Не будешь, з-значит…— невнятно мычит мать. Держась за стол обеими руками, пытается встать со стула, но он словно притягивает ее обратно. — Я щас д-дам тебе, «не будешь». Щас я т-тебе устрою.

— Иди проспись! — Смотрю на нее и морщусь, словно наглоталась отравы. — Фу, как от тебя несет. Какая может быть бутылка? Ты даже на ноги подняться не можешь.

— Зато ремня д-дать м-могу. — Делает еще одну попытку встать, но тут же падает обратно на стул.

— Я уже не десятилетняя девочка, чтобы давать мне ремня. Могу за себя постоять.

— О-о, — хрипло смеется беззубым ртом. — А в углу п-постоять не хочешь? Не з-забывай с кем разговаши… Р-разгорави… Р-разговариваешь, п-пигалица. Я с-сказала бутылку мне п-принеси, пока я добрая.

— Да пошла ты! — выплевываю в ее пьяное лицо, и, прихватив с собой пакет молока, иду в комнату.

Закрываю дверь на замок и прямо в куртке падаю на кровать.

— Как же меня все это достало… — протягиваю на выдохе.

С того дня, как приехала сюда, меня не покидает ощущение, что я вернулась в детство. Когда в доме было грязно, холодно. Мать вместе с пьяными соседями до утра пела песни на кухне. Повсюду были разбросаны бутылки, в доме всегда стоял запах перегара, который вызывал рвотный рефлекс. И таким был каждый божий день девочки Анжелы… Потом мы с Иркой-соседкой переехали в небольшой город, устроились работать официантками, а затем попали в модельное агентство, из которого нам открылась дорога в столицу. И в девятнадцать лет наконец-то началась красивая жизнь в большом городе.

Все время пыталась избавиться от воспоминаний из детства, проведенного в гадюшнике. Крупными мазками вычеркивала из жизни дом, в котором ревела ночами, закрывая уши подушкой, чтобы не слышать музыку и пьяные голоса. А сейчас меня взяли за волосы и швырнули обратно в этот ад. Теперь даже не знаю, что лучше: здесь или там, куда меня собирались отправить люди Ардова.

Вспоминаю, как забрала из дома Кирилла вещи, поехала в Сочинский аэропорт, взяла билет на ближайший рейс до Москвы, и уже под утро была в столице. Радовалась, что мне крупно повезло. Я ведь и правда думала, что после всей этой истории с олигархами мое тело скинут с яхты где-нибудь посреди моря. Но мне дали возможность спокойно улететь из Сочи. Вау!

Выйдя из аэропорта, села в такси, попросила водителя отвезти меня в гостиницу, но на середине пути нам преградила дорогу черная иномарка с блатными номерами. Из нее вышел двухметровый шкаф, открыл дверь такси, схватил сумки, затем вытащил меня и силой повел к иномарке. Заставил сесть на заднее сиденье и, сурово глядя на меня, вытянул руку.

— Мобильник!

Дрожащей рукой достала из кармана куртки телефон, подала ему. От страха сердце упало в пятки, в горле резко пересохло. Я не могла дышать, словно мне со всей дури врезали в солнечное сплетение. Думала, что меня вывезут в безлюдное место и убьют. Но, как ни странно, именно мать и спасла меня в тот день.

— Куда вы меня везете? — с опаской глядя на водителя, прошептала я.

— Не переживай, тебе там понравился, — усмехнулся он.

— Вы меня убьете?

— Нет, что ты, — посмотрел на меня в зеркало и подмигнул. — Такая красавица еще пригодится.

— К-кому? — прошептала, чувствуя, как немеют конечности.

— Одному хорошему человеку, — сказал он с усмешкой и одарил улыбкой Джокера. — Ты же любишь красивую жизнь?

— Я… я не…

— Будет тебе и богатство, и роскошь. — По его издевательскому смеху поняла, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Кто он? К кому вы меня везете?

Мужчина, проигнорировав мой вопрос, ответил на звонок.

— Да, она у меня. Не переживай, передам лично в руки.

— К кому в руки? — взвизгнула я. В панике дернула за ручку, поняла, что дверь заблокирована, и разрыдалась. — Умоляю вас, отпустите. Что угодно сделаю, только не надо меня никуда везти.

Вцепилась в его сиденье и громко всхлипнула.

— Обещаю, что уеду из России и больше никогда здесь не появлюсь.

Вытерла рукавом мокрое лицо, протерла глаза и посмотрела на экран навигатора, который показывал, что ехать нам осталось чуть больше двух часов.

— Хотя бы скажите, что это за место, и что я там буду делать, — шмыгнула носом.

Мужчина молчал.

— Вы что, в рабство меня отдадите? Учтите, меня будут искать. Вам это так просто с рук не сойд, — не смогла договорить и снова разревелась. — Ну я же сказала, что все поняла, — пропищала, захлебываясь слезами. — Я уже и так вынесла урок, слышите? Устроюсь на работу, буду вести нормальный образ жизни, и…

В этот момент в его кармане зазвонил мой телефон.

Громила бегло взглянул на экран и убрал мобильник обратно. Через минуту пришло сообщение. Он снова достал телефон, посмотрел на экран, подумал пару секунду, и подал его мне.

— Мать пишет.

Я прочитала начало сообщения.

«Анжела, мне очень плохо. Умираю».

Быстро смекнула, что это сообщение может спасти мне жизнь, и приступила к делу.

— Можно мне ей перезвонить? — вымолвила, даже не надеясь на положительный ответ этого черствого типа.

— Что с ней? Болеет? — грубо спросил он.

— Она при смерти.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Разговаривай по громкой связи и не вздумай взболтнуть лишнего.

Я набрала матери и включила громкую связь.

— Анжелочка… — простонала она. — Звоню попрощаться.

Я это уже сто раз слышала. И прекрасно знала, что она попросит перевести ей денег на лекарства, а потом их благополучно пропьет. Она всегда притворяется больной, когда ей не на что купить бутылку. Обычно я ее посылаю лесом, но в этот раз пришлось подыграть.

— Мам, что случилось? — с тревогой спросила.

— Анжелочка… — хрипела она в трубку, — мне совсем плохо. Врач сказал, что мне осталось недолго.

— Мамочка, — отчаянно всхлипнула я и зажала ладонью рот. — Что мне нужно сделать? Давай я вызову скорую.

Я знала, что она откажется. Потому что ничего у нее не болело.

— Скорая не поможет… Вот если переведешь хоть немного деньжат на лекарства…

— Переведу, конечно, — прошептала я, и театрально расплакалась. — Ты… ты держись, мам. Прости, что даже сейчас не могу приехать к тебе.

В этот момент громила смотрел на дорогу, и я, пользуясь случаем, сама скинула звонок. Боялась, что мать скажет: «Не надо ко мне приезжать. Главное, деньжат переведи». И тогда вся эта история с умирающей матерью уже не казалась бы такой трогательной.

— Связь оборвалась… — сквозь слезы вымолвила я. — Можно я переведу ей деньги?

— Переводи, — спустя несколько секунд вздохнул мужчина.

Он свернул на обочину, остановил машину, и, повернувшись ко мне, уставился на экран.

— Даже попрощаться с ней не смогу, — выдавила я. — В последний раз подержать за руку, сказать, что люблю ее…

Пока переводила деньги, мужчина молчал. Потом завел машину, тронулся с места и поднес палец к навигатору.

— Где живет твоя мать?

— Деревня «Колюбакино», — прерывисто изрекла я, наблюдая, как он вводит в навигаторе адрес.

Затем развернулся и поехал в противоположном направлении.

— Тебе повезло, что это недалеко отсюда.

— Вы отвезете меня к ней? — с надежной спросила. — Я правда смогу с ней попрощаться?

— Я что, похож на зверя? — огрызнулся, глядя на меня в зеркало, а затем тихо добавил: — Сам недавно похоронил мать…

Через час мы были на месте, и к этому моменту у меня уже созрел план.

«Только бы у нее не было гостей, — молилась всем богам. — По голосу вроде трезвая. И если просит денег, значит, пить ей не на что».

Глава 45