Бывшие. Я загадала папу (СИ)

Глава 27

Марат смотрит меня, потом кивает, видимо, дошло, что я с ним не буду любезничать. Мой холодный тон тому подтверждение.

Мне больно, что теплоты внутри меня не осталось, особенно после фото, которые мне прислала, не сложно догадаться кто. Кристина…

– Поехали, до дома хотя бы довезу? – словно, не слыша моего вопроса, отвечает Марат.

– Зачем ты приехал.

– Деньги привёз, – отвечает, пожимая плечами. – И вещи ваши.

– Мог бы перевести по номеру телефона.

– Мог бы, – соглашается и молчит, и я понимаю, что Дивов просто искал лишний повод нас увидеть.

Мне должно быть радостно от его попыток сблизиться, но нет… чёрная дыра, наполнения страхами и подозрением, никак не желает затягиваться.

Мы расстались, и он поехал к Кристине. Она дала то, в чём ты отказала.

Но Дивов не похож на мужчину, которого смутит отказ, он будет добиваться.

А стою ли я того, чтоб меня добивались?

Не проще ли взять то, что лежит под носом или само идёт в руки?

Пока я собираюсь с мыслями, думаю, отказаться или согласиться, Дарина уже дёргает дверцу автомобиля.

– Мам, поехали, – зазывает моя юная леди.

И я, приподняв брови, мотаю головой.

Дожили… командует мной. Спелись они с Дивовым. Не зря дочь и отец.

Хочу сесть к Даринке на заднее, но Марат усаживает спереди и передаёт «котлету» с деньгами.

– Тут много как-то… – подозрительно бросаю.

– Достаточно. Ты примешь от меня помощь? – спрашивает следом.

– Какую? Только если для… Дарины, – понижаю голос к концу предложения. – Для себя ничего не приму.

– Так и понял, – кивает Марат.

Смотрю на его насупленный профиль, когда он отъезжает от тротуара. И чувствую, как его ладонь, соскользнувшая с рычага передач, когда он переключил заднюю, пытается нашарить мою ладонь.

Отстраняюсь.

Не трогай меня, Дивов, – мысленно посылаю импульс. – Не надо.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение. Я лезу в сумочку, достаю телефон и открываю мессенджер. Мои руки слегка дрожат, когда я нахожу нужные фото. В этот момент мне кажется, что время останавливается. Я не знаю, что именно я чувствую – гнев, предательство или полное опустошение.

Больно их снова видеть… вместе…

Понимать, что он трогал её…

Целовал…

Как меня несколько дней назад.

Изменник!

И молча разворачиваю телефон экраном к нему.

Там фото его и Кристины. Листаю их медленно. Глаза Марата округляются.

– Откуда это у тебя?

– Твоя любовница любезно попросила меня отъехать… Но в принципе, можешь её успокоить, я и не собиралась лезть и мешать вашей любви…

Дивов закашливается на моём последнем слове.

Мотает головой.

– Это не то, что ты подумала, – произносит быстро.

– Да мне плевать, – отвечаю я, хотя на самом деле мне не плевать.

– Я даже не знал, что она снимала.

– На то и расчет был. Странно, если б она предупредила.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но сдерживаю их, чтобы не показать ему свою слабость.

Нельзя!

Держать лицо.

Сморгнуть слёзы.

Я ж сильная!

Язвить до потери пульса.

– В этом ты просто весь, Дивов. Вот такой по своей натуре. Сегодня здесь, завтра там. Фигаро, – произношу я, и в моих словах слышится горечь.

– Фигаро? – не веря своим ушам, усмехается он. – Ты точно обо мне?

– Точно, – киваю.

– Она сама на меня набросилась, – говорит он, и я вижу, как его лицо искажается от смущения.

– Но ты к ней приехал, тебя же не силком туда тащили.

– Она позвонила, сказала, что ей плохо… – продолжает он, но я перебиваю его.

– И ты помчался утешать, – произношу с сарказмом.

Я не могу поверить, что он пытается оправдать свои поступки.

– Нет, хотел отвезти к психологу, но это не суть. Я сам понимаю, что это странно звучит… – его голос становится тихим, и я вижу, как он осознаёт, что его объяснения выглядят нелепо.

– Поэтому не стоит говорить про это. Поехал… получил удовольствие… Молодец.

– Юля, ну я прошу тебя… Мы не спали с ней. Я тут же уехал, когда понял, чего она хочет.

Марат пытается достучаться до меня, но я ничего не хочу понимать.

– Не проси. Я не передумаю. А вот и наш дом. Останови. Мы выйдем.

Едва Марат тормозит, я выскакиваю из машины.

– Дарина, пошли. Поторопись, – подгоняю дочь.

– А дядя Марат к нам не зайдёт?

– Нет… пошли, говорю. Быстро.

Потому что, видит бог, ещё минута, и я тут разревусь от обиды и предательства.

– Провожать не надо, – бросаю Дивову и, схватив дочь, вылезшую из машины, за руку, тащу её к подъезду.

– Мамочка, не успеваю.

– Давай, я замёрзла… устала… домой хочу…

– Я иду… иду…

Не разбираю дороги, шурую к двери. Резко её открываю и вталкиваю дочь в подъезд.

Даринка бежит к лестнице.

– Я пешком, ты на лифте.

– Нет, ко мне, – командую я.

– Мам? – она подбегает, кажется, замечая, что я расстроена. – Ты из-за дяди Марата? – говорит мой умный ребёнок.

– Нет, я, правда, устала, – вру дочери.

Она меня обнимает и жалеет, и я ощущаю какое-то неприятное отторжение к самой себе, что вру ребёнку, что использую объятья с ней как способ переложить часть плохого настроения на детские плечики.

Внутри меня разгорается конфликт: я хочу, чтобы Дарина чувствовала себя любимой и защищенной, но в то же время понимаю, что не имею права делать её эмоциональным щитом для своих проблем. Я вижу, с каким доверием она смотрит на меня, с какой любовью, и это только усиливает мою вину.

Я не должна показывать своего отношения к Марату.

Проблемы между нами, а не между ним и Дариной.

Нет, я не превращусь в мать, которая бесконечно ругается и поносит на чём свет стоит отца своего ребёнка.

Даже если он врун, предатель и изменник.

Ну и пусть утверждает, что не спал с Кристиной, даже если так… это ничего не меняет.

– Мамочка, – шепчет Дарина, гладя мою руку.

Дочь не должна быть частью моих разочарований и страхов. Я не хочу, чтобы она несла этот груз, не хочу, чтобы её радость была угнетена моими психологическими проблемами.

Как же трудно оставаться сильной, когда на душе так тяжело!

Нужно научиться разделять свои чувства, не перекладывая негатив на дочь. Я хочу быть для неё опорой, а не источником тревоги.

Отвратительная я мать…

Вот, Дивов, всё из-за тебя! – ввинчивается в мозг неприятная мысль.

Лифт медленно ползёт на нужный этаж.

Створки распахиваются, мы выходим. И я… вздрагиваю.

Смотря на Коробова у нашей квартиры.

Что он тут делает?

– Привет, Юля, ты совсем берега потеряла? Игноришь… динамишь… Чего тебе ещё надо? На коленях поползать? Ноги твои целовать, принцесса? А пока я буду вымаливать прощение, ты продолжишь развлекаться с Маратиком? А? Думала, не узнаю?