Бывшие. Я загадала папу (СИ)

Глава 28

Смотрю, как мои девчонки скрываются из виду.

Хочу бросится за ними, да не могу.

Хочу поцелуями стереть у Юли все возражения.

Хочу вернуть то, что мы обрели за прошедшие дни и что так бездарно я сам разрушил.

Просто цепочка неверно принятых решений приводит меня к точке, из которой мы когда-то начали.

Но я упорный, я своего добьюсь.

Она и Дарина будут моей семьёй.

Она нужны мне. Обе. Как никто!

Но спорить сейчас с Юлей – это стучаться лбом в закрытую дверь.

А вот пойти и свернуть шею Кристине – это, наверное, вариант.

Тоже мне… самодеятельность развела. Раздобыла где-то номер Юли, прислала ей какую-то нарезку кадров, снятых скрытых камерой.

Для этого меня и заманивала!

Вот дрянь!

Ладно, пусть живёт. Желательно подальше от меня.

Я готов уже уехать со двора, когда внезапно вспоминаю, что не отдал вещи, которые собрал в своей квартире. Было желание оставить их там, как есть, чтобы Юля нашла повод заглянуть ко мне, но посчитал, что она скорее забьёт, чем придёт за ними.

Выйдя из машины, открываю багажник и беру пакет, иду к парадной. На мою удачу дверь открывается, мама с сыном возраста Дарины благодарят меня, когда я её придерживаю, и они выходят.

Поднявшись на этаж к Юле, думаю, стоит ли попробовать напроситься к ней на чай или она закроет дверь перед моим носом. Попробовать можно, наверное?

Я выхожу из лифта и сразу чувствую, что что-то не так. Перед дверью квартиры Юли стоит Коробов, который не пускает её внутрь. Я вижу, как он хватает её за руки и трясёт. Лицо Юли искажено болью и страхом.

Моментально внутри вскипает ярость.

Я ещё не забыл, как он оболгал Юлю передо мной, а я, идиот, ему поверил.

Это из-за него всё пошло по одному месту.

Хотя нет… из-за меня… мне проще было поверить в вину и неверность Юли, чем разбираться, что к чему.

– Никуда тебя не пущу! Достаточно я за тобой бегал! – угрожает он, сжимая её руки – Ты будешь моей! Я тебе это обещаю! А то припёрся Дивов, и ты сразу, виляя задницей, к нему побежала? А? Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Я уж и так перед тобой, и этак, прыгал, как болонка на задних лапках, ножки твои лизал, а ты только нос воротишь, – лихорадочно выдаёт. – Нашлась тут, королевна непорочная, да все вы бабы одинаковые! Обыкновенные шлюшки! Вот и перед Маратиком, ты сразу ноги раздвинула!

Дарина пытается протиснуться между Коробовым и Юлей, бесконечно повторяя:

– Отпусти маму! Отпусти маму!

Урод не постеснялся устроить сцену при ребёнке!

Роман отталкивает Даринку, не обращая внимания на её попытки вмешаться.

Всё это происходит за несколько секунд, а я будто отрывок фильма посмотрел.

Сердце колотится в груди, когда подлетаю к Коробову, не думая о последствиях.

– Руки свои убрал, тварь! – кричу я, хватая его за шею и наклоняя мордой вниз. – И рот грязный захлопнул!

– Твою мать… скорая помощь подоспела… – усмехается он, когда я разворачиваю его в сторону лестницы и пинком отправляю вниз.

Роман кубарем катится по ступенькам.

Юлька ахает, прижимая пальцы ко рту.

– Не бойся, цел… шею не сломал, – сплёвываю.

Я собираюсь спуститься и дать ему по морде пару раз, но Калинина хватает меня за рукав куртки и отрицательно мотает головой.

– Нет… не надо… пошли к нам.

Пока Юля открывает дверь дрожащими руками, я смотрю, как Коробов встаёт на четвереньки трясёт головой, приходя в себя.

– Что б дорогу сюда забыл, гнида! – напутствую его, заходя в квартиру за девочками.

– Ты цела? – спрашивает Юля, бухаясь перед дочкой на колени и ощупывая Даринку. Та начинает хныкать, её глаза полны слёз.

– Мама… мамочка… плохой дядя, – говорит Дарина, всхлипывая.

– Иди сюда, – сгребаю Дарину в охапку и прижимаю к себе, унося в комнату.

Она обнимает меня своими ручками за шею, и я чувствую, как её тело постепенно перестаёт вздрагивать.

– Юля, иди чайник поставь. Дай шоколадку какую-нибудь. Я успокою, – говорю, стараясь создать уютную атмосферу, несмотря на произошедшее.

Юля быстро кидается на кухню, а я сажусь на диван, устраивая дочку на своих коленях.

Моя маленькая девочка доверчиво льнёт ко мне. А я её обнимаю, думая, что готов защищать её от всех бед и напастей, злых людей и плохих знакомых.

Дарина тихо шепчет мне на ухо:

– Марат, а ты будешь моим папой?

Эти слова проникают в меня, и я чувствую, как сердце наполняется теплом. Я смотрю на неё, и в этот момент понимаю, что готов взять на себя эту ответственность.

– Конечно, Даринка, я буду твоим папой, – отвечаю я, обнимая её ещё крепче. – Всё будет хорошо, я обещаю.

Ведь я уже и есть твой папа, – добавляю мысленно.

Именно такими нас и застаёт вернувшаяся с кухни Юля. Она встряхивает упаковку с ЭмЭндЭмс, которую я принёс для дочки.

– Только про твой подарок вспомнила… в доме кто-то подъел весь шоколад, – пытается улыбнуться Калинина. – Дарина, ты не знаешь, кто это?

– Неа… А это… Я буду, – оживает Дарина.

– Руки мыть и бери.

Когда дочка убегает, я встаю и подхожу к Юле.

– Ты как? Цела? Что он делал возле твоей квартиры?

Мне до сих пор хочется поймать Коробова за шкирятник, наподдавать под дых и гнать до самой канадской границы. Каким я кровожадным стал, если обижают моих девчонок!

Моих!

– Увидел какие-то фотки, где мы с тобой вместе в доме твоего отца. Откуда?

– А-а-а… – киваю. – Это мог Дима выложить или Оля.

– Они, что общаются?

– Ну… знакомы, – пожимаю плечами. – Он тебя крепко схватил? – протягиваю руку, беру её запястье, глажу нежную кожу, и Юля вздрагивает, но руку не убирает.

Позволяет касаться её.

– Нормально. Терпимо. А ты? Ты же уехал. Почему вернулся?

– Забыл вещи тебе отдать.

– Ну и где они?

Вжимаю голову в плечи и усмехаюсь, делая круглые шокированные глаза.

– Там… на лестнице, наверное? Я сейчас заберу. И давай, доставку закажу, поужинаем?

Юля внезапно краснеет, мнётся, как-то неуверенно.

– У меня есть суп и котлетки. Будешь? – предлагает.

– Буду. Я ж не дурак от домашней еды отказываться! Но доставку закажу. Тортик, например, и фрукты, – настаиваю, идя на кухню за Юлей.

Наклоняюсь, словно влюблённый мальчишка, а я он и есть, ныряю носом в её распущенные волосы, чтобы вдохнуть их аромат.

Юля разворачивается и со смешком тычет в меня пальцем.

– Дивов, перестань! Ты не прощён. Я не знаю, что будет между нами. С Даринкой общайся. Я слышала… она просила тебя быть её папой. Спит и видит это. Даже к Деду Морозу обращалась. А мы… я не знаю.

Очень аккуратно я беру Юлю за ладонь и разворачиваю к себе. Подношу к губам, целуя сжатые пальцы.

Наши взгляды находят друг друга. Не даю ни малейшего шанса Юле отвернуться. Умоляю её поверить мне, стараюсь, чтобы мои чувства, мои эмоции, всё, что чувствую, перетекло в неё через мои прикосновения и мои слова. Достигло сознания, поселилось в голове… и в сердце тоже.

Ведь я говорю от сердца… прямо сейчас…

– А я знаю… знаю, Юль. Я ведь люблю тебя. Только тебя одну, милая.

Юлины губы размыкаются, она хочет что-то ответить, но слова не идут.

Моё признание заставило её онеметь?

Ресницы опускаются и вновь взлетают. Самые красивые на свете глаза смотрят на меня с доверием и… надеждой.

Вот-вот… она скажет… она ответит… я жду терпеливо.

Но… секунда и… из ванной выскакивает Дарина.

– А меня? – подбегает к нам.

– И тебя тоже, дочка, очень люблю.

Она тянет свои руки ко мне, и я подхватываю её, усаживая к себе на локоть.

Притягиваю Юлю, и та льнёт к моему боку, видимо, ещё обескураженная моим признанием.

Так мы и стоим втроём. Не размыкая объятий. И я знаю, что с этого момента между нами точно всё будет хорошо.