Целовать его ботинки

Глава 3

Я безмерно злилась на свою подругу и тот выбор, который она сделала. Есть тысячи других вариантов, но человек, как всегда, выбирает самый простой. По такому принципу живут многие: воры, проститутки, серийные убийцы.

Я не гналась за большими деньгами и сладкой жизнью. Зарплаты профессора на кафедре мне вполне хватало. Только я никак не могла определиться с получением докторской степени, на какую тему писать работу.

Самая простая из тем — это криминалистика, почему один убил другого. Ещё проще — это законы маркетинга, массового и беспощадного. Уйти в сексуальные девиации мне после вчерашнего явно не хотелось. Нет ничего хорошего в том, что ты, как животное, поддаёшься инстинктам и уходишь в удовольствия, совсем не стремясь забраться на ступеньку повыше в пирамиде Маслоу. Я просидела в машине без малого минут пятнадцать, наблюдая за людьми, проходящими мимо. Молодые мамочки прижимали к себе ребёнка, отцы шли рядом, отстранённо, как будто малыша им подкинул аист, а не от близости он родился. Их веселье закончилось, и каждый из пары занял место в семье, выполняя определённую роль. Я бы назвала этот период "после любви". Наверное, я слишком жестока и беспристрастна, но мне их было не жаль. Семья — это высшая форма коллектива, особенно когда изначально люди из разных слоёв. Социальный клей в виде влюблённости позволил им забыть на время о полярно разных интересах, своих планах на будущее, и теперь они пожимают плоды.

Кто-то скажет о моей зависти и чёрствости, но, когда имеешь дело с психологией, паттернами поведения и видишь людей насквозь, зависть не возникает. Завидовать можно тем, кто лучше тебя, а не семейной паре с проблемами. Если бы я вышла замуж, то непременно сразу бы дала понять партнёру, что так у нас не будет.

Меня тяжело заставить или принудить, но и по чистой и светлой любви выходить замуж я не собиралась. Должно сложиться много факторов, должно непременно многое совпасть, чтобы я связала свою жизнь с одним человеком.

Любовь для меня — это не инстинкт, а работа. Кто-то назовёт меня бесчувственной и эгоистичной, кто-то просто стервой, но я всего лишь человек, который хочет достичь абсолютного. Высшей точки во всём, в том числе и на поприще любви.

Я поднялась домой и включила один из фильмов, которые обычно называют тяжёлыми и серыми. Приготовила себе ужин, расстраиваясь, что не смогла поесть в кафе с подругой. Периодически вспоминала её подставу и тяжело вздыхала.

Она позвонила мне в девять с небольшим:

— Касси, он пускает меня в клуб, он приказал охране не пускать меня на работу и выдать мне расчёт, — плачет Лейла мне в трубку.

— Бери деньги и ищи другое место, — отвечаю я, радуясь, что её босс не стал проворачивать схему с ложными обвинениями.

— Касси, у меня ребёнок, его надо кормить! Приезжай сюда, я прошу, поговори с ним! — начинает истерить подруга. Неприятно такое слышать, но если дрогнуть один раз, то этим будут пользоваться постоянно.

— Извини, но ты достойна большего. Со временем най...

— Касси, приехала полиция, Касси... — шепчет мне девушка, и я слышу мужские голоса, которые спрашивают, она ли та самая Лейла. Я напряглась, вслушиваясь в разговор, вопросов и ответов.

— Я ничего не брала, — пытается оправдываться подруга. Какой же сукин сын!

— Я сейчас приеду, ничего не говори им, — рычу я, понимая, что телефон уже находится где-то в кармане, и Лейла меня не слышит. Она бесконечно оправдывается, и ей предлагают пройти внутрь, к тому, кто вызвал правоохранителей.

Я собираюсь пулей: натягиваю штаны, свитер и кроссовки на босую ногу, бегу вниз по лестнице и еду в клуб. Держу руль как можно крепче и сигналю всем, кто задерживается на светофоре дольше положенного.

— Зелёный! Едь, сволочь! — кричу на водителя передо мной. Но он упорно меня не слышит, делая вид, что расстояние и толстое закрытое стекло действительно как-то влияют на передачу звука.

Чуть не пропустила нужный мне поворот, задумавшись о том, как я оторву головенку всем плохим людям. Меня лучше не злить. Я девушка с приветом, знающая, как выманить тебя из дома и в какое глухое место отвезти. Всё-таки криминалистика мне ближе, чем построение гармоничных, здоровых отношений в семье.

Бросаю машину на парковке у клуба. Иду внутрь, сжимая ключи и телефон. Сегодня без масок, без платьев и без натянутой улыбки, чтобы не обидеть подругу. Сегодня я взбешенная. Подлетаю к девушке-администратору, которая напрягается, увидев моё недовольное лицо.

— Где Лейла? — спрашиваю без прелюдий.

— Она в кабинете директора, они там с полицией, проводить вас? — отвечает девушка.

— Будьте любезны, — говорю ей и ищу глазами дверь, которая была бы похожа на дверь в кабинет директора этого притона.

Администратор вызывает охрану, которая заменяет её на посту и ведёт меня в один из коридоров, стучит в дверь и заглядывает внутрь, пропуская меня.

Картина маслом: Реен сидит важно за большим столом, собственно таким же, как и его эго; на диванчике сидит Лейла и сотрудник полиции. Он что-то пишет на белом листе, заполняет форму. А второй стоит над душой задумчиво. Тушь на лице Лейлы уже облезла кусками и растерялась по щекам.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, смотря прямо в лицо Реена.

Он довольно улыбается и выдерживает паузу, раздражая меня ещё больше. Все смотрят на меня, и я прохожу к столу, упираясь в него руками и сокращая расстояние между нашими лицами до сантиметров пятидесяти.

— Ну и?

— Свидание, — отвечает мужчина, чувствуя своё превосходство. Ему однозначно нравится доминировать даже такими грязными методами.

— Без секса, — говорю я.

— Любое свидание со мной заканчивается сексом, — растягивается в улыбке. Как же хочется применить на нём хотя бы пару пыток, которые я знаю.

— Нет.

— Тогда ты зря приехала. Надо сказать очень быстро. Не нарушила правил ПДД? А то ты такая правильная, — продевает меня Реен. Я разворачиваюсь, выхватываю протокол у мужика и рву его на глазах у всех.

— Лейла, мы уходим, — тяну я её за руку, но сотрудники полиции хватают меня за руки и надевают наручники за спиной.

— Неужели вы согласны участвовать в этом фарсе? — рычу на них. Они куплены. Теперь это понятно. Молчат и улыбаются, а подруга смотрит на меня с жалостью. Реен поднимается со своего места и идёт ко мне.

— Два свидания, — шепчет мне на ухо, склонив голову, — и повторишь свои искренние извинения, уж больно они мне понравились.

— Нет! — рычу на него.

— Ну что ж... Парни, я думаю, Лейла ещё раз даст вам показания в участке. Моё заявление у вас есть, — говорит начальник притона, отвернувшись от меня.

Какая сволочь! Смотрю на заплаканное лицо подруги и как она встаёт с диванчика и идёт на выход вместе с представителями власти. Ключ от наручников уходит в руки Реена, и тот убирает его в карман. Жалко, больно, обидно, несправедливо. И всё это вместе.

— Я согласна, — говорю тихо, но Реен меня услышал.

— На что ты согласна? — спрашивает у меня, а люди уже вышли из комнаты.

— Согласна на твоё предложение, — повторяю я, скрипя зубами.

— Какая ты милая, что-то между свирепой тигрицей и милым кроликом, — делает мне неуместный комплимент мужчина.

Он пытается поцеловать меня, но я отворачиваю лицо.

— Так не пойдёт.

— Отпусти Лейлу, у неё ребёнок, — рычу на него.

— Я бы с радостью, я жду, когда ты подтвердишь своё согласие на деле, — снова задирает мой подбородок и приникает губами. Не сопротивляюсь. Мысленно проклинаю его.

— Поцелуй меня, — шепчет мне, заглядывая в мои открытые глаза.