Цветение кувшинок

Кам

Сегодня утром я проснулась рано. Не спешу вставать, смотрю на спящего Макса: небритая несколько дней щетина кажется рыжее на белизне наших простыней. Черты напряжены даже во сне, кожа еще забрызгана летними лучами солнца. Мне хочется, чтобы он открыл глаза. Хочется утонуть в их зелени с золотыми крапинками. Хочется, чтобы он поцеловал меня и время остановилось. К сожалению, Макс продолжает спать, а я тихонько выскальзываю из спальни, и Шарль Бодлер следует за мной по пятам.

Я беру свой ноутбук, надеваю длинное осеннее пальто и бесшумно выхожу из квартиры. Говорю себе, что делаю это для того, чтобы дать Максу поспать, ведь он совсем вымотался в последние недели. И, в сущности, это правда. В то же время я знаю, что предпочла бы избежать разговора с ним, потому что где-то внутри еще ноет от его вчерашнего отсутствия. От его отсутствия.

Я подхожу к моему любимому кафе, как раз когда приходят бариста. Брэндон, высокий блондин лет восемнадцати, не больше, подает мне мой латте экстра какао с пленительной улыбкой, которая мне приятна. Недавно я заметила, что мне это доставляет больше удовольствия, чем раньше. Кадреж, я хочу сказать. Это факт, от которого мне некомфортно, потому что я не припомню, чтобы когда-нибудь ловила такой кайф от знаков внимания. Даже в школе, когда я обнаружила, что парни могут находить меня в своем вкусе, даже в университете, когда я сама работала бариста и флирт был частью игры. Ладно, ясное дело, никто не откажется от чуточки позитива, вот только недавно это стало ощущаться глубже. Это мне в самом деле приятно. Даже слишком.

Вообще-то я совершенно честна с самой собой и знаю, что мое смятение вызвано не сердечком, которое нарисовал Брэндон в моем овсяном молоке, и не его многозначительной улыбкой. Дело скорее в другом: это доставляет мне такое удовольствие по той простой причине, что я получаю очень мало внимания от своего партнера. Если бы Макс смотрел на меня, трогал меня и говорил со мной как на первых порах наших отношений и даже в те четыре года нашей дружбы, которые им предшествовали, я бы, наверно, даже не заметила попытки Брэндона.

Мой партнер отсутствует, вот я и ищу себя в глазах других.

Этот вывод меня ранит, хоть он и логичен. Если посмотреть со стороны, ситуация выглядит простой, даже банальной. И все равно удовлетворение, которое доставляет мне внимание других парней, не Макса, оставляет во рту горький вкус, он стекает в горло и копится в животе тяжелым комом, который твердеет и занимает все место. Я не терзаюсь виной за удовольствие чувствовать себя красивой в глазах других, нет, но меня беспокоит, как сильно это на меня действует. Беспокоит, что мне хочется больше, постоянно не хватает. И главное, я скучаю по тому, как чувствовала себя красивой в глазах Макса. Я скучаю по Максу.

Я тихонько вздыхаю, взяв чашку, что, кажется, сбивает с толку беднягу Брэндона. Извини, парнишка, не всегда просто стареть. Я сажусь за свой обычный столик в глубине кафе. Люблю наблюдать за другими клиентами, потягивая латте, и мне спокойно в моем уголке. Я отпиваю глоток, пока запускается мой ноут.

Мне очень нравится мой новый ритм жизни. Я могу позволить себе роскошь вставать, когда мне хочется, самой определять распорядок дня и работать где вздумается. Я не сразу нашла свой путь, когда бросила докторантуру и переехала сюда к Максу. Оказаться в одночасье совершенно свободной – это решительно ужасало.

После нескольких недель поисков себя на манер игры в Марко Поло с глухим – то есть ходя по кругу, – я начала вести блог. Это была идея Макса. Помню, я засмеялась, когда он это предложил. И ответила, что блоги вышли из моды. Но в глубине души я знала, что на самом деле боюсь. Боюсь, что не буду знать, о чем писать, боюсь случая наконец высказаться как есть, без барьеров; подойти к этому океану возможностей и понять, что не умею плавать. Макс улыбнулся и сказал только:

– Все-таки попробуй. В худшем случае никто не будет тебя читать.

Звучало не очень обнадеживающе, но это была соломинка, за которую мне требовалось ухватиться. В каком-то смысле она давала мне право на провал. Потому что именно эта мысль пугала меня больше всего: все бросить, чтобы последовать страсти, которая, быть может, никуда меня не приведет. Между верой в свою мечту и решением осуществить ее конкретно лежит целый мир.

В конечном счете я так и назвала свой блог: В худшем случае никто не будет меня читать.

Я совершенно не ожидала, что он будет иметь такой успех. Теперь, продолжая подпитывать мой блог, благодаря которому я на виду, я пишу тексты на заказ для журналов и других платформ, а при случае еще и редактирую. Есть, разумеется, сроки, но график у меня очень гибкий.

Расписание, несмотря на всю свободу, которую оно мне предоставляет, остается одним из стабильных факторов моего быта. Ибо, видит Бог, столько перемен произошло в моей жизни, что иногда мне кажется, потребуется генеральная уборка, чтобы навести порядок в моем внутреннем хаосе. Я говорю о том совершенно безумном периоде, когда я пережила одновременно самое большое горе и самое большое счастье.

Самым большим счастьем было то, что полтора года назад я опубликовала мой первый роман.

Я говорю об этом сегодня почти спокойно, хотя, даже подписав контракт, хранила это в секрете несколько месяцев, прошептав только на ушко Максу, из страха, что иллюзия развеется. Он смеялся надо мной, но принял игру, понижая голос, когда заходила речь о моем романе, и стуча по дереву всякий раз, когда его упоминали. Он может иногда быть лучшим из мужчин.

Разумеется, это состоялось не в одночасье, и я говорю здесь даже не о процессе публикации. Только написание, только, какой эвфемизм! Я понятия не имела, чего это требует – написать книгу. И поняла, что к осуществлению мечты не прилагается инструкция.

Еще прежде, чем занести на бумагу что-то похожее на роман, мне пришлось пересмотреть свое понимание писательского ремесла, то, что мне вдолбили в университете: рамки, строгие правила, имеющие единственной целью передать академические знания. Я начала работать над этим в блоге, вот только там я выкладывала лишь обрывки своей жизни, фрагменты моей души в каком-то смысле. Это совсем не то, что выстроить историю. Надо создать путеводную нить и суметь пробудить у читателя желание сопровождать вас до самого конца рассказа. Надо найти и дыхание, и слова, чтобы внятно и интересно передать то, что у вас в голове.

Однажды вечером мы с Максом пошли в ресторан недалеко от нашей старой квартиры. Болтали спокойно о том о сем, но он ясно видел, что я озабочена.

– Что происходит в твоей хорошенькой головке?

– Пф-ф. Именно что ничего особенного.

Он вытянул руку поверх стола и накрыл мою правую своей большой ладонью. Это меня всегда успокаивает. Как будто он может передать мне все на свете тепло, угнездившееся в его пальцах.

– Поговори со мной, красавица.

Я подняла на него глаза.

– Мне кажется, я иду в никуда, Макс. С тех пор как я приехала сюда. Ладно, у меня есть блог, вот только… этого мало, по-моему. Это как будто мне дали только кусочек, а я хочу весь пирог.

Он кивнул, некоторое время молчал и наконец спросил:

– Ты жалеешь, что поехала за мной в Монреаль?

– Нет. Вовсе нет. Но я разочарована в себе. Думала, когда у меня будет время, я смогу наконец заняться делом. Написать роман, я хочу сказать. Большой проект, ага.

– О чем ты хотела бы написать?

– Не знаю. Идеи не приходят…

– Кам…

Он посмотрел мне прямо в глаза, чуть приподняв одну бровь. Казалось, Макс заглядывает сквозь мой фасад в самую душу. Как он один это умеет, с самого нашего знакомства. Вот как хорошо быть лучшими друзьями четыре года, до того как начать встречаться. Не только в любви Макс узнал меня, и это просвечивает во всем, чего нам не надо говорить друг другу вслух. Я продолжала:

– Ладно, я знаю, о чем хотела бы написать. Только мне абсолютно в лом в этом копаться.

– Ты говоришь о твоей матери, да?

Я кивнула.

Мне было девять лет, когда моя мать умерла от рака. Я всегда думала, что смогла пережить утрату достаточно естественно, потому что была еще так мала, потому что с тех пор столько лет прожила без нее. Вот только чем старше я становилась, тем больше осознавала, до какой степени загнала внутрь ее отсутствие, так до конца и не смирившись с ним. Не совсем, во всяком случае.

– Знаешь, Кам, – сказал Макс, – если есть человек, способный докопаться до своих чувств, то это ты. Думаю, если тебе удастся, вряд ли все будет в розовом цвете… но в конечном счете ты будешь гордиться собой. И я искренне считаю, что это принесет тебе больше пользы, чем ты думаешь.

Кровь прилила к моим щекам, я ощутила покалывание в кончиках пальцев, знак, что мне хочется взяться за перо.

Когда мы вернулись домой, слегка пьяные, я устроилась на диване в гостиной, с Шарлем Бодлером под боком, и спросила себя, как же подействовала на меня эта утрата. Я никогда не задавалась этим вопросом, по крайней мере, не напрямую и не с намерением дождаться ответа.

Я включила ноутбук и на одном дыхании набрала:

Начав, я не могла остановиться и написала свой роман за считанные недели. Плотину прорвало, и ничто больше не удерживало того, что копилось во мне столько лет. Я назвала его «Все, что забудется». В этой книге читатель знакомится с Сандриной, молодой женщиной, потерявшей мать в детстве и долго загонявшей внутрь боль, связанную с этой утратой. В конце концов для нее становится очевидным, что только приняв свои чувства, она сможет двигаться вперед. Еще она встречает парня, который поможет ей на этом пути. У него смеющиеся глаза и большие, как Вселенная, руки. Это я подмигнула Максу. И еще не раз подмигну, надо добавить. Макс повсюду в этом романе, мои слова рассказывают о нем снова и снова, правда, ни разу не назвав его по имени.

Эта книга – моя история, но достаточно измененная, чтобы каждый мог примерить ее на себя. В ней красной нитью проходит вопрос: может ли одно событие все изменить? Всегда ли одно решение или одна встреча полностью переворачивают нашу жизнь? Конечно, ответ на этот вопрос я искала в себе. Действительно, я часто спрашивала себя: если бы моя мать не умерла, если бы отец меньше был со мной, если бы я не переехала в Квебек, если бы не встретила Макса… каким человеком была бы я сегодня? Можем ли мы изменить нашу судьбу? Да и есть ли она, судьба?

Закончив текст, я перечитала его, отредактировала и разослала в несколько издательств. Я отправила его в мир, думая, что скорее всего никогда не получу никакого отклика. Я ничего не ждала.

Ладно, вру. «Я ничего не жду» – так мы говорим родным и близким, чтобы показать, что мы выше этого. На самом деле я говорила себе, что ответов придется ждать долго и вряд ли хоть один из них будет положительным. Я очень старалась не обращать внимания на крошечную безумную надежду, угнездившуюся глубоко в груди. И когда одно издательство связалось со мной буквально через несколько дней после отправки рукописи, меня захлестнули такие эмоции, что голова пошла кругом. Я как будто переживала самое настоящее счастье, чистое, беспримесное счастье, впервые в жизни. Это чувство не поддается описанию, когда знаешь, что твой голос оценили, что кто-то прочел написанное тобой и сказал себе: «Вау, мир обязательно должен с этим познакомиться». Нет ничего удивительнее, чем узнать, что твои слова кого-то тронули.

Вечером, когда я подписала контракт с издательством, мы с Максом закатили самую крутую пьянку в нашей жизни. Блестя глазами от всех наших успехов, мы праздновали в баре с невероятным вином, а потом, вернувшись домой, потерялись друг в друге самым восхитительным образом. Редко я так улетала. При одной мысли об этом сегодня утром у меня становится горячо в местах, которым не положено быть горячими на людях.

– Гм, извини?

Я поднимаю глаза от ноутбука, осознав, как далеко ушла в своих мыслях, и немного смутившись. Передо мной стоит молодая женщина лет двадцати с робкой улыбкой на губах. Я замечаю, что она держит в руках книгу и теребит уголки. Не какую-нибудь книгу. Мою.

– Я не хотела тебе мешать, – продолжает она, хотя я еще ничего не сказала.

– Что ты, нет, ты мне не мешаешь! Извини, я задумалась. Привет!

Я тотчас настраиваюсь на общение. Хоть я и не экстраверт по натуре, всегда ухитряюсь стать им, когда приходит время поговорить с читателем, будь то онлайн или лично. После выхода моего романа я получаю много сообщений, особенно в Инстаграме[6]. С ума сойти, мы живем в чудесную эпоху, когда общение с читателями стало практически моментальным. Раньше, когда писатель выпускал свое произведение в свет, приходилось ждать ближайшего книжного салона или же отзывов в газете или журнале, чтобы иметь представление, что о нем думают люди. Сегодня читатели могут общаться с любимыми авторами в социальных сетях и посылать им напрямую свои комментарии и замечания. Это часто выливается в прекрасное общение. Я знаю, что не все авторы ценят эту близость. Но для меня это огромная привилегия – возможность напрямую переписываться с теми, кто открыл для себя мою историю.

– Я не ожидала встретить тебя здесь, – продолжает девушка. – Я как раз перечитываю твой роман.

– Да ну, ты его перечитываешь? Вау, это лестно! Спасибо! Хочешь, чтобы я тебе его подписала?

– Ты правда подпишешь? Как здорово!

Я улыбаюсь и беру свой роман у нее из рук. Обложка обтрепана, страницы загнуты. Мне это приятно: знак, что у него насыщенная жизнь.

– Как тебя зовут?

– Розмари.

– Красивое имя.

Она кивает, довольная. Я открываю книгу на титульной странице и думаю, что бы написать. Что-нибудь славное, доброе.

– Я хотела тебе сказать, что мне так помогла твоя книга, – продолжает Розмари. – Я потеряла маму два года назад. Это до сих пор меня очень мучает. Ты так описываешь, как поэтапно переживают утрату, что это дает мне надежду тоже ее пережить… когда-нибудь.

– Я очень тронута, Розмари. И соболезную тебе.

– Спасибо. Я подумала… это ведь и о твоей матери? Типа персонаж Сандрины – это, в сущности, немного ты?

У меня щемит сердце, как всегда, когда кто-нибудь задает мне этот вопрос. Это не ее вина. Иногда приходится нелегко, потому что люди говорят со мной об утрате так, будто я с ней справилась. И я их понимаю. В конце концов, я написала историю об утрате, которую переживала почти двадцать лет. Я ее закончила, это правда. По крайней мере, эту…

– Да… моя мать.

– А, мне очень жаль.

– Все нормально, это было давно. Потом, знаешь, я ведь написала об этом книгу, так что была готова к тому, что мне станут задавать вопросы на этот счет.

Она улыбается. Я склоняюсь над чистой страницей и пишу одним махом:

Я возвращаю ей ее экземпляр, стараясь сохранить веселое лицо. Она прощается и выходит из кафе. Я кусаю губу, задумавшись.

Потому что есть и другая утрата, которую я ношу в себе, о ней я еще не говорила публично. Однажды я наверняка это сделаю. Когда буду готова…