Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 3 Артур

Я не знаю, как объяснить, почему я стал приходить к ней каждый день. Говорил себе – контроль состояния, проверка реакции на препараты. Но все это было ложью. Эти показатели мог снимать любой дежурный интерн.

А ходил я. Несмотря на косяки подчиненных в мою сторону.

Мы разговаривали, выходя далеко за пределы моей компетенции, наплевав на условности.

Я хотел с ней говорить. Меня тянуло к ней. Мне отчаянно хотелось ее защитить.

И нет, это было даже не про мужской интерес, это было нечто более высокое и сакральное.

Ее мама ожидаемо начала обрывать все телефоны клиники – и вопреки наветам Астахова, я взялся с ней поговорить. К Веронике и правда сейчас было нельзя- нам нужно было исключить не только фактор волнения, но и малейшую вероятность подцепления вирусов. И потому клятвенно пообещал женщине отчитываться о состоянии девочки утром и вечером. Тем более, что она жила не в Москве.

Даже из тона женщины было понятно, что она говорит про мужа дочери, пусть и косвенно, но с едва скрываемой неприязнью, может даже ненавистью. Сознательно остановил себя в этом месте. Это их внутренние семейные дела. Восемьдесят процентов матерей ненавидят своих зятьев и наоборот… Решил не копошиться в чужом грязном белье. Моя задача- поставить девочку на ноги…

Вероника училась на художника. Вернее, ее «приземленной» профессией должен будет стать дизайн интерьеров, но по-настоящему, как она сама сказала, всем сердцем, она любила одно- рисовать… И делала это, надо сказать, изумительно.

Мы много говорили. Про цвета. Про книги. Про искусство. Она рисовала на планшете- маленькие эскизы акварелью. Я смотрел, как она держит стилус – так же, как Лейла держала кисть, когда разрисовывала стены нашей старой кухни. В груди царапали болезненные вспышки воспоминаний, которые я, казалось бы, давно и успешно запрятал куда-то очень глубоко…

И в то же время, я не цеплялся в компании Вероники за прошлое. Мне просто было приятно находиться в ее ауре. Он успокаивала меня и одухотворяла. И даже кривые и ироничные взгляды Алины не действовали.

Мои подчиненные успели привыкнуть к мрачному, нелюдимому и циничному в отношении женщин доктору Артуру. Я почти жил на работе- и потому мои краткосрочные связи с женщинам для удовлетворения физиологической нужды не были чем-то секретным от моих помощников, а тут…

Тут я сам себя не узнавал. Даже грешным делом притащил ей сегодня с утра маленький букет запрещенных ландышей. Сам не понял, как рука потянулась опустить окно машины на светофоре, когда предприимчивая старушка с лукошком совершала как минимум административное преступление, занимаясь продажей краснокнижной красоты.

В другой ситуации я бы ее категорически осудил и уж точно не стал бы соучастником преступления. Но не сейчас… Сейчас мне хотелось привезти Веронике весенних ландышей…

Три дня пролетели, как сон. И каждое утро я ловил себя на мысли, что хочу снова увидеть ее глаза.

Но срок наблюдения истекал, близилась выписка.

А за окном нависала неустанная тень ее мужа. Внедорожник, охрана, вроде как для ее безопасности. На самом деле же он просто пас ее, я уже не сомневался…

Когда утром третьего дня я уже по наитию подался к ней в палату, даже пойдя на неслыханное по меркам клиники нарушение- принеся ей в секрете от вездесущей главной медсестры пару эклеров из французской кондитерской, невольно застал ее за странным занятием…

Ника увидела меня- и тут же отложила планшет, лучезарно улыбнувшись, а я не мог не обратить внимание на открытые на нем вкладки с авиабилетами. Рейсы в Сочи, транзитные- с конечной точкой в Стамбуле и без обратного билета. Она проследила за моим взглядом и поспешно закрыла экран, как пойманная за списыванием школьница. Даже бледные щечки покраснели.

Разговор между нами тогда получился какой-то скомканный, напряженный. Каждый что-то не договаривал… Я не стал тогда долго ее терзать. Снял показания после сна и ушел в кабинет.

Зачем смотрела билеты? Вот в жизни не поверю, что на отдых собралась… И не похожа она на ту, кто после такого стресса с легкостью решит все свои проблемы поездкой… Тогда что?

Пульс нервно вибрировал в голове. Тахикардия от волнения…

Еще чуть-чуть- и мне придется выпустить птичку наружу… А что там? Ее сразу схватит коршун?

Кто ты, Вероника… Что тебя держит рядом с Астаховым? Почему ты молчишь?

Нервно отбросил карандаш, который навязчиво крутил в руках все это время, в сторону.

Решение пришло само собой. Быстро набрал номер, чтобы не передумать. С третьего звонка мне ответили.

– Привет, Захар. Как поживаешь? Слушай, не совсем классическая просьба, но довериться могу только тебе… Мне нужна твоя помощь. Пробей мне через своих друзей в органах всё по Дмитрию Григорьевичу Астахову. И по его жене – Веронике Алексеевне Астаховой, в девичестве Андреевой. Детали сейчас пришлю. Все, что только можно, любая деталь. У нее пересадка сердца была пять лет назад, может там что-то по медицинским базам будет проходить тоже… Короче, любая информация важна. Рассчитываю на тебя…

Зевсов перезвонил через час.

После нашего разговора я долго сидел в тишине, пытаясь сложить воедино все, что услышал, все, что прочитал, когда он скинул мне файлы.

И впервые за долгое время меня по-настоящему затрясло.

То, что он рассказал… просто вышибло меня из реальности.