Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 6 АРТУР

Мой план был сырым и несовершенным. Но разве это имело значения.

Парадоксально, но интуитивно все те же эмоции сейчас, что и при экстренной операции, когда весь мир резко сжимается до чудовищно малых размеров- и есть только твои глаза-руки и пациент… Монитор. Сигналы. Аритмия. Давление падает. Адреналин. Интубация. Асептика. Разрез по срединной линии. Ретракторы. Стерильность. Перкард вскрыт. Сердце обнажено. Работает. Ошибаться нельзя. Кровь пульсирует. Ты держишь ее ритм. Клапан не держит. Протез. Шов за швом. Время сжимается. Вся команда дышит тобой. Ты ведешь.

Остановка сердца. Искусственное кровообращение. Холод внутри. Руки горячие. Трепет. Уверенность. Кардиоплегия. Миллиметр ткани – вечность. Шов держит. Ритм возвращается. Сердце бьется. Ты сделал. Ты снова расширил этот мир до размеров Вселенной…

Вот и сейчас. В этой операции я не имел права на ошибку, и потому мои действия были точными, решительными и выверенными, как со скальпелем в руках.

Я знал, где нам скрыться. Там, где дыхание прячется в облаках, где скалы молчат, но знают все твои тайны. Где каждая тропа – как старая шепчущая мать, зовет и укрывает. Родина. Там горы стоят крепостью за твоей спиной, а тишина лечит. Там можно исчезнуть – не спрятаться, а раствориться…

Якуб и Амир – мои двоюродные братья. Мы выросли вместе в простом кавказском ауле высоко в горах, где законы строже, чем бетон. А потом по тропам своей судьбы спустились на равнину. Каждый своей дорогой, со своим тернистым и непростым путем к успеху. Сейчас оба – уважаемые люди. Один – зампред республиканского совета, куда пошел из большого бизнеса. Второй – владеет крупной сетью компаний. С ними не шутят даже федералы. Даже такие, как Астахов побоятся сунуться. На Кавказе свои законы и обычаи. Чужаков тут не любят. Если только не принимают их всем сердцем…

В предрассветной мгле вышел во внутренний двор. Как специально, совсем тихо и не суетно, почти нет поступивших за всю ночь, хотя бывают ночки и подраматичнее. Совсем скоро здесь снова будет по три-четыре скорых за раз, слишком много человеческих эмоций- мозг наперегонки со временем, человеческие слезы и чаяния, сухой расчет врачей реанимации…

Набрал Якуба. Сердце билось часто. Голос был глухой:

– Слушаю, брат.

– Мне нужна помощь. Срочно. По-человечески. По крови.

– Говори,– он не будет задавать лишних вопросов.

– Нужно спасти хорошую девушку от урода-мужа. Влиятельный, депутат, крупный бизнесмен. Она моя пациентка и…

– Понял,– договаривать было не нужно. В свое время, когда Якубу тоже нужна была помощь с его любимой женщиной, я согласился помочь без вопросов и оговорок. И даже поклялся, что в случае, если его война закончится фатально, я позабочусь о ней как о женщине1…

–Она сейчас в моей клинике, но днем выписка. Охрана мужа дежурит у ворот. Нужен безопасный вывоз. Быстро. Надежно. Чтобы даже черт не нашел…

Молчание. Я слышал, как он курит. Затянулся. Выдохнул.

– Понимаю, брат, что ты не любишь конфликты, но сразу предупреждаю, что этот так просто не отпустит. Возможно, придется снова повоевать…

– За женщину и повоевать не грех,– усмехнулся Якуб,– тем слаще будет победа… Тем ярче восторг в глазах избранницы…

Наверное, иначе он все представлял сейчас в моей личной жизни, просто тактично не спрашивал.

Думал, что у меня страсть, сочная красотка в моем стиле с любовным треугольником в виде ее обиженного Отелло, моё порочное сумасшествие…

А тут…

– Я только тебя прошу, ты пока ничего не расспрашивай о нас… Особенно ее при встрече.

– Артур, ты не просил нас ни разу ни о чем. Это мы твои должники. Значит, дело важное. Жди. Сейчас поговорю с Амиром, я как раз к нему в офис еду, и придумаем, как лучше все провернуть.

Я отключился. Сердце стучало, как у беглеца.

Еще немного постоял, рассматривая серо-молочное тяжелое небо над городом. Отсюда оно смотрелось особенно безжизненным и безнадежным. Когда поднимался на стеклянном лифте, уныло и мрачно оглядел неизменных стражей свободы девочки в джипе у входа…

Вернулся на этаж в отделение…

Вероника спала в палате. Я смотрел на нее через стекло, жалюзи на котором на ночь обычно открывают, чтобы контролировать ситуацию с больными из холла при ежечасных обходах. Она спала как ребенок, уткнувшись в подушку. Мне казалось, если сейчас к ней подойдет кто-то чужой, она просто рассыплется, настолько тонкой, беззащитной и нежной она мне казалась…

Я спасу тебя, девочка.

Сам не понимаю, зачем мне эти проблемы, но спасу…

Через час все начнется… Счет пойдет на минуты, а может даже и секунды, как на операции…

Я предупредил дежурную смену, что Веронику переводят в частную клинику по моему распоряжению. Якобы, дообследование на оборудовании, которого у нас не было, связанное с ее трансплантированным органом. Бумаги подписал сам, чтобы замкнуть цепочку на себя, да и огонь, если что, тоже сразу принять на себя. Но соучастница все равно была нужна. Алинка, конечно же. Идеальный помощник. Дочь моего бывшего спасенного пациента. Она искренне лояльна и благодарна, да и я в долгу никогда не оставался. Девчонка доучивалась в мединституте, чтобы скоро сменить медсестринский халат на докторский. В душе понимал, что далеко не только благодарностью она дышит в мою сторону, но нет. Не с ней. Табу…

Подумал это- и самому смешно стало. А пациентка не табу? Замужняя пациентка…

Ладно, времени анализировать и рассусоливать уже не было…

Вероника вела себя как солдат. Ни грамма сожаления или страха. Напротив, во взгляде такая решительность появилась… Я принес ей неприметную спортивную одежду, дал свою темную куртку с капюшоном- чтобы она буквально утонула в ней.

Она не задавала ни одного вопроса. Только крепче держала меня за руку. Губы сжаты. В глазах – все понимание мира.

Мы вышли через черный ход, нырнули в тот самый колодец из корпусов, из которого я еще совсем недавно, на рассвете, созерцал небо. В одной из скорых дежурили двое парней из охраны Амира под видом санитаров. Мы не разговаривали. Вели себя так, словно бы все происходит в порядке вещей. Только быстрый кивок, говорящий, что все по плану.

Позади я оставлял подписанный выписной лист Вероники, где значился перевод в другую клинику за городом, уже больше года приказавшую долго жить и фигурировавшую только на бумагах. А еще заявление на отпуск. Внезапные личные дела, поездка на Кавказ к семье. Да, я не прятался. Как только Астахов обнаружит пропажу и сведет дебет с кредитом, он начнет меня искать, а я не прячусь от него. Вот он, я. Иди и бери. Осталось только надеяться, что к этому времени люди Захара не подведут- и у меня на руках будет достаточно свидетельств, способных уничтожить его как политическую фигуру и даже как человека.

Помог Веронике забраться в карету скорой помощи. На автомате прощупал пульс. Бьется, как у трепыхающейся голубки. Волнуется… Главное, чтобы приступа не повторилось…

Сам сел рядом. Дверь захлопнулась.

– Поехали, – сказал решительно.

Они везли нас до частного терминала Внуково. Доехали быстро- в сторону области в это время пробок почти нет. Связи Амира работали без сбоев. Через два часа – самолет. Маленький, белый, с зашторенными иллюминаторами.

Вероника прижалась ко мне. Я чувствовал ее трепет и… радость что ли, отчаянную. Она пока отказывалась верить. Как говорят в народе, чтобы не спугнуть удачу, чтобы не сглазить…

– Куда мы летим? – прошептала она с надеждой в глазах.

– Домой…

В этот момент произошло что-то удивительное. Я вот даже объяснить словами это не могу- она так посмотрела на меня- спокойно, умиротворенно, опуская ситуацию… Такая глубина была в ее взгляда, такая искренность…

Ничего больше не спрашивала.

Доверилась всецело.

Трудно такое в наше время в мире встретить.

Женщины стали не просто равными тебе. Они стали соперниками. Конкурентами. Вечно подозрительными и ищущими подвох. А эта… Как ребенок маленький верила.

Я выдохнул.

Самолет оттолкнулся шасси от влажного от утреннего тумана асфальта и начал стремительно набирать скорость. За спиной я оставлял стремительно нарастающий ком проблем, сомнений не было. Астахов, должно быть, обнаружил пропажу. А факт того, что я неожиданно свалил в отпуск, чего не делал последние лет семь, не мог не бросить самые прямые и логичные подозрения на меня даже пока без «состава преступления».

Всё это было неважно. Главное, что Она была рядом.

Никогда еще за последние годы я не чувствовал себя более правым в своих поступках. А еще я словно бы снова стал чувствовать вкус к этому миру. Мое сердце снова билось. И я ощущал его не как врач, который равнодушно фиксирует ритмичные сокращения главной мышцы организма. Для меня этот орган снова приобрел своей сакральный, неподвластный ни одному специалисту смысл…

Дорога заняла чуть боле двух часов. В республике нас ждали. С самолета мы сошли уже после обеда. Теплый воздух, горы, тишина. Черные машины с наглухо тонированными стеклами. У одной из них Амир – в тренче, с серьезным благородным лицом.

Он посмотрел на нее. Потом на меня.

– Все нормально?

Я горячо пожал руку брату. Обнялись.

Представил ему Веронику. Вдруг к своему удовлетворению подумал, что буду рад, если она подружится с Машей, его русской женой.2

– Мы поедем в горы,– вежливо обратился к Нике Амир. Очень красивые места, Вам наверняка понравится. И компания тоже обеспечена- сейчас весенние каникулы у детей в школе. Моя ребятня с женой там тоже отдыхают, а на выходных подтянется еще одна семейка- наш брат Якуб со своей женой Натальей и детьми.

– Тоже русская?

Я невольно улыбнулся.

– В нашем клане, судя по всему, мужчины питают особую слабость к русским женщинам,– сказал Амир и невольно осекся, пытливо посмотрев на меня.

Нет, он не подумал о том, что поспешил с оценками серьезности наших отношений с Вероникой. Факт того, что я здесь с этой женщиной, уже говорил о том, что всё не просто так.

Проблема была в Лейле. И он, как никто другой, это знал…

Вероника нырнула в темный салон.

Оглянулся по сторонам, чтобы насладиться до боли любимым пейзажем- горы, солнце, пронзительное небо над головой…

Дома. Да, я был дома…