Доктор, вылечи нашего сына

Глава 16

Приходила я в себя после разговора с Милой пару дней. Оказывается, он для меня тоже был эмоционально тяжелым. Муж хотел отправить меня на сохранение, но я отказалась. Не хотела, чтобы эта прохиндейка злорадно усмехалась, видя меня в соседней палате. А что мы пересечемся, будучи в одном больничном крыле, к гадалке не ходи.

В общем, я отлеживалась дома под присмотром мамы. Да, я осталась у мамы. Вроде и помирились мы, и на наши отношения взглянули под другим углом, но я не хотела ехать в нашу квартиру. И это однозначно беспокоило Богдана.

— Как ты? — муж сидел на тесной кухне и смотрел на меня взглядом побитого кота.

— Ты мне лучше скажи, как Мила? — я поставила перед мужем ужин и чай. Как-то так повелось с момента нашего возвращения из санатория, что Богдан заезжал ко мне, я его кормила ужином, и после он ехал в нашу квартиру. Глупость несусветная, но я решила не идти против себя, а поддаться эмоциям. А эмоции подсказывали мне не ехать домой.

— Мила со дня на день должна родить, — по лицу Богдана видно, что он переживает. Он с тревогой всматривается в мое лицо. — Почему ты не хочешь возвращаться домой? Ты сомневаешься во мне? Что происходит, Ань?

— Я не сомневаюсь, — я села за стол и отвела взгляд в сторону. Сложно смотреть в глаза мужа, когда он задает такие вопросы, на которые ответы даже я сама себе дать не в состоянии. — Я просто не знаю.

— Объясни, прошу, — и столько страдания в его голосе, что у меня рвется сердце на части от вида его переживаний за меня.

— Прости, это все так сложно. Но вот какая-то часть меня не хочет возвращаться. И я не знаю толком почему. То ли не чувствую эту квартиру своей, то ли не чувствую себя в безопасности, я не знаю, — слезы брызнули из глаз. Я стала такой плаксивой и эмоциональной, что порой даже сама не знаю, что от себя ожидать.

Муж пересаживает меня к себе на колени и пытается утешить, убаюкать как ребенка. На кухне мамы тесно, и даже нам двоим мало места. Этот кухонный уголок еще мохнатых годов готов рухнуть под нами.

— А давай купим дом? — вдруг выпаливает мужчина. — Мы же давно хотели и мечтали. Сейчас у нас будет большая семья, и места понадобится больше.

— Отличная идея! — именно на этой фразе в комнату вошла моя мама, а я смущенно сползла на соседнее место с колен мужа. Мы уже столько лет женаты, скоро будет ребенок, да еще и не один, но я по-прежнему стесняюсь проявлять чувства при посторонних.

— Вот и твоя мама поддерживает, — усмехнулся Богдан, довольно улыбаясь. А я как-то растерялась. Я же и в самом деле хотела дом, но мы решили с Богданом, что пока нам и квартиры хватит. Ему ближе на работу ездить, и все же дом как-то предполагает жизнь за городом, а я тогда еще не совсем была готова к загородной тишине. А сейчас, видимо, готова, потому что довольно улыбнулась. А почему бы и нет!

— А давайте, — я махнула рукой, словно мне предлагали что-то рискованное и опасное, а не приобретение загородной недвижимости.

Весь вечер мы выбирали дом, и мама принимала деятельное в этом участие. К слову, ее практический опыт был довольно ценен. Уже довольно поздно, мама ушла спать, а я предложила мужу остаться у нас. Не хотела почему-то отпускать его одного в квартиру, да и он не особо и рвался. Мы проболтали добрую часть ночи, как когда-то, и уснули в объятиях друг друга.

Утром Богдан встал пораньше, чтобы успеть заехать в квартиру, переодеться в свежую одежду и вернуться сюда. Мы договорились, что поедем в детский дом знакомиться с Петей. Да и с директрисой Инной Анатольевной пора уже пообщаться лично. Мы заехали в супермаркет и накупили гостинцев для детей. Брали все, что мне приглянулось: от игрушек и сладостей до канцелярии и одежды.

Всю дорогу я морально настраивала себя, но все равно оказалась не готова к тому, какими глазами на меня смотрели дети. С потаенной надеждой, что ли, от которой начало щемить в груди, и я усиленно заморгала, смаргивая слезы.

Инна Анатольевна встретила нас вполне доброжелательно, но, как мне показалось, настороженно. Она поблагодарила нас за подарки, но даже после этого ее настороженность не исчезла. Я обратила внимание, что она задержалась взглядом на моем округляющемся животе. После чего вежливо и вопросительно уставилась на нас.

— Мы хотели бы усыновить мальчика из вашего детского дома, — чувство неловкости, словно я делаю что-то плохое, не отпускает. Может, из-за того, что мы сперва не узнали: а хочет ли Петя, чтобы его усыновили? А может, потому, что взгляд директрисы становится колюче-холодным.

— Какого мальчика? — женщина сцепляет пальцы в замок, а я бросаю взгляд на мужа. — Малыши у нас есть, хотя, я так понимаю, вам не малыш нужен, а ребенок постарше. И, наверно, не усыновление, а опека, — и Инна Анатольевна выразительно мазнула взглядом мне по животу.

— Да, вы правы, нам нужен не малыш, а ребенок постарше, — говорит Богдан, но его тоже удивила перемена в тоне и голосе директора.

— Как я и думала, — усмехается женщина, — только обычно хотят взять под опеку девочек, — мы с мужем удивленно переглянулись. Я не понимаю, к чему клонит женщина, и недоуменно смотрю на нее, отдавая инициативу в разговоре мужу.

— Девочек? — я растерянно повторила, не совсем понимая, к чему клонит директриса. А вот муж, видимо, сразу понял, что к чему.

— Давайте я вам объясню все, а то вижу, у вас сложилось превратное о нас мнение, — Богдан усмехнулся. — Я владелец очень хорошей клиники. Доход у нас в семье позволяет нанять няню, если она нам когда-то понадобится, а не брать под опеку ребенка для этих функций, — мужчина замолчал и строго посмотрел на Инну Анатольевну. — Моя жена познакомилась в пункте приема вторсырья с мальчиком по имени Петр и, пообщавшись с ним какое-то время, захотела предложить ему стать членом нашей семьи, — я не ожидала, что муж будет говорить такие слова. Они прозвучали довольно весомо и основательно. Я с восхищением посмотрела на него. — Мы не знаем, захочет ли мальчик войти в нашу семью, но мы были бы очень рады, если бы он захотел. И мы хотим именно усыновить мальчика, а не брать под опеку.

— Зачем вам это надо? — директриса лишь кивнула на выпад мужа и откинулась на спинку стула. Сейчас она откровенно нас сканировала взглядами. Она искала подвох, это однозначно.

— Мы хотим дать семью мальчику, — я смотрю прямо на женщину. Мне скрывать нечего.

— А вы понимаете, что ребенок — это не игрушка? — Инна Анатольевна сжала челюсть и сурово уставилась именно на меня. — Его обратно не сдашь, когда надоест.

— Я отдаю себе отчет, — отвечаю и стараюсь, чтобы мой голос не дрожал так предательски.

— А вы знаете, как страдает детская психика, если ребенок понимает, что не нужен в новой семье? — директриса, похоже, думает, что сможет прогнуть меня. Убедить или хотя бы заставить усомниться.

— Если вы намекаете про нашу семью, то этот мальчик нам нужен, — я стараюсь держать себя в руках.

— У вас родится ребенок, вы будете поглощены им, и на подростка времени уже не будет хватать, — решила расписать нам наше будущее директриса. — Тут свои дети при рождении малыша чувствуют, что их подбросили, а это приемный.

— Я еще раз повторяю: вы ошибаетесь, если полагаете, что это блажь беременной женщины, — теперь-то до меня доходят многозначительные намеки Инны Анатольевны. — Я все хорошо обдумала, и мы все однозначно решили.

— Это вы сейчас так думаете, под влиянием гормонов, — усмехается женщина.

— Вы уже переходите границы, — Богдан долго смотрел и слушал наши препирательства и не выдержал.

— Я хочу как лучше, — парирует женщина.

— То есть, по-вашему, лучше, чтобы мальчик был в детском доме? — Богдан встал. — По-вашему, лучше, чтобы никто и не пытался. А вдруг не получится? Так, получается?

— Вы утрируете и вырываете слова из контекста! — директриса тоже вскочила. Еще чуть-чуть и Богдан просто поругается с Инной Анатольевной.

— Давайте успокоимся и попробуем договориться, — я понимаю, что скандалом и криками тут ничего не добьешься. — И вы, и мы хотим для Пети только хорошего и постараемся сберечь его моральное спокойствие и психическое здоровье.

Женщина с размаху плюхнулась в кресло, а я положила руку поверх руки Богдана в попытке успокоить его. Он посмотрел на меня, и взгляд его смягчился. Он тоже сел на свое место, и в кабинете воцарилась молчание. Мы ждали, а Инна Анатольевна думала.

— Ладно, я позову вам Петю, пусть сам решает, — он криво усмехнулась. — Он взрослый и рассудительный. Но запомните, он все еще ребенок. И вы ошибаетесь, если думаете, что подростку не нужны внимание, забота и ваша любовь. Им нужно еще больше, потому что маленький ребенок полюбит вас безусловной любовью, а любовь подростка еще надо заслужить.

— Мы поняли вас, — я кивнула. — Уверяю вас, мы не думаем ничего того, о чем вы сказали. Мы хотим подарить ему нашу любовь.

— Хорошо, — женщина встала и вышла. Слышно было, что она что-то говорит секретарю, а потом раздались шаги секретаря по гулким коридорам, а Инна Анатольевна вернулась к нам в свой кабинет. — А сейчас давайте поговорим про Петю, — она это так сказала, что даже мне стало не по себе. — Он мальчик непростой. Не скажу, что совсем гиблый, но с учебой есть определенные проблемы, естественно, с точными науками. От физкультуры частично освобожден, — директриса сделала паузу, видимо, чтобы понять: впечатлила ли она меня или нет. Но, увидев, что ее слова не возымели на нас никакого действия, она продолжила: — В принципе, он неконфликтный, но принципиальный, так что в какой-то степени это хорошо. У него затяжной конфликт с учителем алгебры, так что, сами понимаете, с оценками у него беда.

— Вы это уже говорили, — Богдан выразительно поднимает брови, намекая, что Инна Анатольевна повторяется. — Лучше расскажите про его родных. Семью.

— Это конфиденциальная информация, — вдруг выдает директриса, а мы удивленно переглядываемся. — Если Петр захочет, то он сам вам все расскажет. Я же могу рассказать о нем лишь после его прибытия к нам сюда, — директриса недовольно поджала губы. Не понравилось ей, что ее перебили.

— Тогда расскажите, что он за человек, — я снова пытаюсь сгладить назревающий конфликт. — Учеба — это, конечно, важно, но не самое важное в жизни. Какие у него увлечения?

— Он увлекается живописью, но сейчас стал рисовать каких-то непонятных персонажей, — женщина вынула листы из стола и показала их нам. — Это мне школьный психолог принесла.

Я посмотрела на рисунки и пораженно протянула рисунок мужу. Я не профи, да что там, я вообще никакого отношения не имею к миру искусства, но то, что рисовал мальчик, однозначно было талантливо. Он рисовал мифических персонажей аниме. Только вот ни директриса, ни психолог не поняли, что семихвостый лис — это не мутант, а мифологическое животное. Мы не успели прийти в себя от впечатления, которое на нас произвели рисунки, как в кабинет постучали, и на пороге появился Петр собственной персоной.

— Здрасте, Инна Анатольевна, — сперва мальчик произнес слова приветствия и лишь на середине фразы посмотрел на нас. Вернее, мазнул взглядом по Богдану, затем по мне, а потом прикипел ко мне взглядом. И глаза на миг расширились от узнавания. За несколько секунд у него на лице промелькнул весь спектр эмоций. Сперва было узнавание, затем удивление, потом недоумение, которое сменилось опаской и настороженностью.

— Здравствуй, Петр, — по вытянувшемуся лицу паренька сразу стало понятно, что так к нему в обычной обстановке не обращались, а значит, произошло что-то сверхординарное. И если судить по вмиг набычевшемуся лицу, сдвинувшимся к переносице бровям и ставшему колючим взгляду, то Петя ждет от нас подвоха. Если точнее, то от меня. У него во взгляде прям читалось: «Че, заложила меня, да?». Хотя в чем я могла его заложить, я ума не приложу, даже чисто гипотетически.

Мальчик кивнул в ответ на приветствие, но пауза затягивалась, а тишина становилась какой-то давящей.

— Меня зовут Богдан, — муж вдруг встал и представился, а затем, как взрослому, протянул парню руку. Тот в ответ немного удивился, но довольно быстро пришел в себя и ответил на рукопожатие. — Это моя жена Анна, но ты с ней вроде бы знаком, — Петр выбрал выжидательную позицию, поэтому лишь кивнул и продолжил коситься на директрису.

— Эти люди изъявили желание взять тебя под опеку, — наконец-то озвучила цель нашего посещения Инна Анатольевна.

— Усыновить, — в который раз поправляет женщину мой муж.

— Ах да, — директриса делает смущенное лицо, словно оговорка вышла совершенно случайно. — Усыновить.

— Че, правда? — вот теперь на лице мальчика такое неприкрытое и сложно скрываемое изумление, что я невольно улыбнулась, хотя обещала себе держать улыбку под контролем. — Почему? — а вот этого вопроса я никак не ожидала.

— Что почему? — Богдан сориентировался быстрее меня.

— Почему хотите усыновить, а не взять под опеку? — Петя смотрит на нас не по-детски серьезными глазами.

— Мы хотим, чтобы ты стал частью нашей семьи, — я пытаюсь поймать его взгляд, чтобы понять, что он думает, чувствует. Хочу увидеть его глаза и понять, что с ним творится, по взгляду.

— Нет, вы не поняли, — Петя усмехнулся. — Вам же за усыновление ничего платить не будут. А если вы возьмете под опеку, то будут, — выдает простую детдомовскую арифметику мальчик.

— Так мы же тебя не из-за денег хотим усыновить, — я удивленно хлопаю глазами.

— А из-за чего? — и тут парень увидел мой живот, и у него в голове щелкнула та же мысль, что и у директрисы. Думаю, неспроста эта мысль у них возникла. Полагаю, были прецеденты, вот они так и о нас подумали. — Предупреждаю сразу: с мелким сидеть не буду. Это не мой варик. Я лучше здесь еще три года перекантуюсь и на вольные хлеба.

— Ни с кем сидеть не надо, и мы тебя не нянькой хотим взять, — я уже начинаю нервничать от этого странного разговора. Сперва директриса старалась отговорить и искала подвох, затем сам Петр пытается понять, что от него надо и почему хотят усыновить.

— А зачем тогда? — его вопросы в лоб ставят в тупик и заставляют произносить то, что спрятано где-то в глубинах души.

— Я хочу, чтобы ты стал членом наше семьи, — инициативу в разговоре перехватил Богдан. Боковым зрением вижу, как Инна Анатольевна еле сдерживает довольную улыбку. У нее на лице так и читалось: «Давай, Петя, так их, так!».

— Зачем вам это нужно? — мальчик, все это время стоявший практически на пороге, сделал пару шагов в кабинет. — У вас свой ребенок будет вон, — и мальчик кивнул на меня.

— Ты задаешь такие вопросы, да и Инна Анатольевна тоже, из которых следует, что вы пытаетесь понять, какая у нас практическая выгода от твоего усыновления, — Богдан, видимо, тоже заметил сдерживаемую улыбку директрисы. И потому, когда бросил на нее взгляд, на мгновение нахмурился. — Словно усыновляют детей лишь из корыстной или практической выгоды.

— А почему еще? — я вижу, что парень действительно не понимает.

— Потому что я хочу, чтобы у меня был такой сын, как ты, — я говорю и понимаю, что это не ради красного словца, не чтобы убедить окружающих, а потому, что это так и есть. — Я не знаю, сколько у меня детей будет. Я не знаю, мальчики это будут или девочки. Но я хочу, чтобы у них был старший брат, и это был ты. Чтобы у меня был сын, которого я буду любить и о котором буду заботиться, — сглатываю ком в горле.

— Ладно, — делает одолжение Петя, чем вызывает улыбку на лице. — Но у меня есть условие, — выдает мальчик. — Если вы не согласны, то я против усыновления.

— Какое условие? — Богдан улыбнулся. Уверена, он оценил деловую хватку мальчика.

— Вы не усыновите меня, а берете под опеку, — и Петр усмехнулся.

— Почему? — Богдан словно с партнером договаривается о каком-то проекте в клинике. Вижу этот азарт во взгляде.

— Все просто, — Петя приходит к ряду стульев, что стоят у стены, и садится на один из них. — Вы не нуждаетесь в деньгах, а я в них нуждаюсь.

— Но мы обеспечим тебя всем необходимым, — я растерялась и потеряла нить разговора.

— Вы получаете деньги и переводите их на мой счет. А как мне восемнадцать стукнет, отдаете их мне, чтобы я сам ими смог распорядиться, — объясняет мне все Петр. — Да как восемнадцать стукнет, мне жилье от государства полагается.

— То есть в том, что мы тебя жильем обеспечим, ты не уверен? — муж, мне кажется, доволен, даже усмехается. А вот я в растерянности.

— Доверяю — не доверяю — это дело десятое, а запасной план должен быть всегда, — и Петя смотрит на нас выжидательно.

— Ну что ж, тогда по рукам, — и Богдан встает и протягивает руку мальчику. — Добро пожаловать в семью.

— А я вам говорила, что Петя не так прост, как кажется, — прокомментировала весь наш разговор директриса, когда мальчик ушел. — Не передумали?

— Нет, мы все решили, — мы с мужем киваем и получаем список документов, которые надо подготовить и собрать, чтобы оформить опекунство над мальчиком.