Друг по собственному желанию (СИ)

Моей замечательной Веронике, дававшей мне волшебного пенделя ежедневно, и помогавшей тому, чтобы мое первое произведение наконец-то стало законченным, посвящается!

— Ну вот, а ты говорила, что я не сделаю тебе больно. Ты всегда отличалась банальностью, излишним романтизмом и гипертрофированной верой в свои силы, — голос, как удар, резкий, хлесткий. Безумно хочется плакать, но он не ошибся: моей вере в себя многие завидовали. Так же, как и силе воли, упорности и тому подобной лобуде, которая сейчас меня спасти не может.

Но хотя бы выкрутиться из ситуации я должна с достоинством. Пусть эта сволочь поймет, что весь его план насмарку. Ну же, Господи, пошли мне терпения. Да и сил побольше не помешало бы.

— Хм... Ну а ты у нас отличался излишним эгоизмом и самовлюбленностью, переходящей все известные границы. Ах, да, а еще ты настолько уверен в себе, что не допускаешь возможности краха своих планов. — Я постаралась придать голосу как можно больше твердости. Все, еще пара фраз — и я убегу. Нет, уйду, спокойно и степенно, чтобы он ничего не заподозрил. И чтобы эта его макитра не радовалась! И вообще, встречу еще хоть раз — каждую волосенку выдерну! Так, кажется, злость помогает справиться с отчаянием.

— Удачи вам. Надеюсь, приглашение на свадьбу вышлешь? — я даже попыталась улыбнуться. Подозреваю, что попытка выглядела жалко.

— Само собой. — Хотя бы одна радость: моей реакцией он крайне недоволен. А ты чего ожидал, что я буду рыдать у тебя в ногах, размазывая слезы по щекам вместе с тушью, пудрой, блеском...? Да, кажется, я почти готова это делать. Нет, Лиза, стоп! Он того не... еще как он этого стоит. Себе можно не лгать. Я его люблю, причем давно и бесповоротно. У кого-то первая любовь неудачная, кто-то до сих пор живет счастливо с тем человеком, который был первым и единственным. А я вот который год люблю только одного. Со всеми его достоинствами и недостатками, причудами, с его непониманием... Кажется, всегда буду любить.

— Буду ждать! До встречи, — мило улыбаюсь (скорее дико скалюсь). Так, не бежать, не бежать, не бежать... Ловлю такси, на автомате произношу адрес. Мысли путаются, но все на одну тему: ну за что он так со мной? Ведь не могут детские обиды стать серьезной причиной для втаптывания чувств человека в грязь? Да и какие там обиды? Я ведь назло ему это делала, чтобы дошло наконец до него: я не могу ждать вечно. А он не понял, обиделся, пригрозил, что когда-нибудь сделает мне так же больно. Я тогда ответила, что сделать больно мне он не сможет никогда. Дура. Вот, пожалуйста, получите-распишитесь.

Я доехала домой, зашла в подъезд, открыла дверь в квартиру и упала. Просто подкосились ноги. Слишком уж сильные переживания и эмоции. Для меня это чересчур много. Обычно, свои чувства я стараюсь не показывать, а сейчас просто не удержалась. Я проревела, наверное, часа два, не меньше. Винила сначала себя, потом его, потом снова себя... В итоге решила, что виновата та самая макитра, на которой он собирается жениться. Заснула я на коврике, так и не раздеваясь.

Все тело болит, шея затекла, ноги в неудобных, но жутко красивых полусапожках опухли... Идеально начало дня! Я встала, разделась, и аккуратно поплелась в ванную.

Там я пробыла долго, нежась под струями горячей воды, смывая косметику, приводя себя в порядок... Красилась я редко, по особо важным случаям, ибо моя кожа реагировала на все достижения современных косметологов одинаково: раздражением и шелушением. Максимум из того, что я могла себе позволить — тушь. На нее пока аллергии не было.

Есть не хотелось. Да и вообще, наступила какая-то апатия. Упади сейчас в мою комнату кровать соседа сверху, я бы просто ушла спать на диван. Но ничто падать не торопилось, поэтому я устроилась со всеми удобствами в своей комнате и опять провалилась в сон.

Второе пробуждение было несравненно лучше первого. Ничего не болело, в голове сплошная пустота. Эй, Мозг, хоть ты там остался? Молчишь? Блин, все таки сбежал, предатель! А ведь мне еще учиться и учиться... Аааааа, учеба!

Посмотрев на часы, поняла, что о ней на сегодня можно благополучно забыть. Сейчас у меня уже шла (а точнее, медленно плелась) пара по экономике. Ну да ладно, мне простят, я же их надежда и гордость. Мне можно!

О Сашке, моей большой и единственной первой любви, я старалась не вспоминать. Просто гнала мысли прочь, стараясь занять себя любыми делами, о которых вспомню. Итогом стал: недельный запас еды, идеально чистая квартира, полная готовность к следующему семинару, постиранная одежда... Вообще, сегодня меня можно было назвать идеальной хозяйкой.

Спать я завались уже поздно вечером. Специально держалась: я мгновенно засыпаю только после двух ночи, до этого могу просто лежать, без сна. А это сейчас было страшно. Я весь день гнала от себя воспоминания, мысли, и встретиться с ними беззащитной, лицом к лицу, была еще не готова.

Утром я возблагодарила Бога и всех его ангелов (в том числе и моего хранителя), что так и не отключила напоминалку в телефоне. Поставила я ее давно, с год назад, как раз после Нового года, и содержала она в себе текст примерно такого содержания: "Ты — жирная! Худей, жирная!!!". А вот нечего было все праздники объедаться, три лишних килограмма на вторых девяносто — это перебор. Может быть, кому-то и покажется, что три килограммчика — это не много. Но вы только представьте, что каждое утро набиваете пакет тремя килограммами сала, и весь день таскаете его за собой. Вооот, и я о том же.

Да, мысли, именно так мы и будем работать, нам еще в универе сидеть огромную кучу времени, год только начался. Оох, и праздники начала года никто отменять не будет. Я уже говорила, что меня называют надеждой и гордостью нашего университета? Так вот, это не только возможность прогуливать без последствий, но и вполне себе огромный набор обязанностей. Включающий в себя и подготовку различных мероприятий. В этом году, наш деканат решил разнообразить жизнь учащихся, и ввел обязательную традицию-конкурс "Мисс первый курс". Участницы должны были продефилировать в платье и купальнике, ответить на десяток не самых сложных вопросов, станцевать или спеть, и подготовить общий танец. Точнее, сначала танец, а потом — все остальное. Ну, дак к чему я это... В девять лет меня мама на танцы отдала. А до этого я с четырех ходила на гимнастику. А танцами до сих пор занимаюсь, да и номера неплохие придумываю на конкурс, вместе со своей группой. Кто еще не провел логические параллели: готовить к конкурсу этих куриц и пару нормальных девочек поручили мне. Пара нормальных — это Лика и Женя: вполне адекватные, хотя и очень красивые, но с другими держат себя наравне, понимают меня с полуслова, выполняют все команды... Вобщем, идеальные ученицы. Что касается куриц — то это все остальные. Хоть и симпатичные, но считают всех, кроме себя, жалкой кучкой ничтожеств. Хотя это и не мешает им обниматься и сюсюкаться при встрече с теми, кого пять минут назад обсуждали за углом. И еще, что немаловажно, они пытаются указывать мне, что и как сделать лучше, чтобы их танец выглядел эффектнее. При этом даже с ежедневными тренировкам они оправдывают так любовно придуманное мной для них прозвище. И менять ничего не собираются, уповая на природные данные. Вобщем, по моему предвзятому мнению, шансов у них нет.

Собиралась я быстро. Натянула на себя джинсы, майку и свитер сверху, расчесала короткий ежик волос на голове, подкрасила ресницы, перехватила бутерброд на кухне — и побежала. До остановки я буквально долетела, впрыгнув в автобус на полном ходу (моем, а не автобуса), чудом никого не сбив, расплатилась и встала к окошку: свободных мест уже не было. Доехать я успеваю, все-таки моя съемная квартира всего в получасе езды до универа. На первом курсе я, как и большинство учащихся, каталась от родительского дома, который был на другом конце города, но сейчас, на третьем курсе, я могла себе позволить съемное жилье. Мы с моей командой решили взять группу детей для обучения танцам. Наш коллектив из четырех человек, включая меня, мою подругу детства Стасю, или Станиславу, и двух наших хороших друзей — Миха и Славу, решили организовать свое хоть и маленькое, но пока прибыльное дело. Всего детей было четырнадцать: по два на каждый день недели. Занимался с двойкой один из нас, чаще всего тот, кто успевал. Родители платили определенную сумму за час, если кто-то хотел заниматься больше — сумма удваивалась. Метод обучения не группе, а в двойке, когда ты можешь уследить за каждым, проконтролировать выполнение задания, направить ребенка, оказался довольно эффективным. А уж после того, как мы устроили открытый урок для родителей, и тем увидели, чего добились их дети всего за месяц — доход пошел стабильный и хороший. Я съехала от родителей, перестала брать у них деньги на житье-бытье, и была вполне счастлива. За аренду зала мы с ребятами платили кругленькую сумму, но два дня в неделю двое из нас работали бесплатно. Эти деньги мы складывали в общую кучу и уже из нее выплачивали аренду. Так что, жилось нам хорошо.

Ну, почти хорошо. Мне сейчас живется не особо радужно, если подумать... Стооп! Прекрати и не смей, думай лучше о том, что сегодня нужно будет провести аж две почти бесплатные тренировки с курицами: небольшую добавку к моей стипендии мне все-таки решили выплачивать. Немного, конечно, но уже кое-что.

Так, моя остановка. На старт, внимание... Марш! Я выбежала из автобуса еще быстрее, чем забегала в него. Иногда мне кажется, что я бегу просто от своих мыслей. Играю с ними в догонялки. И изо всех сил стараюсь, чтобы они меня не догнали. Вот и сейчас, я бежала так быстро, как никогда раньше. Даже давно знающие меня и мои странные привычки студенты нервно оборачивались вслед. К счастью, я успела добежать до аудитории быстрее, чем меня догнали. Мысли, казалось, съежились и немного приуныли, но отступать явно не собирались. Они собрались в дружную кучку, разложили вокруг чертежи и планы проникновения в мою голову, и, кажется, даже планы временных поселений. Вот это напугало меня больше всего: незачем мне всяких мелких мух в голове держать, еще опарыши заведутся. А в том, что мысли были именно мухами, я была уверена.

— Лизка! — мне помахала рукой миловидная шатенка, с огромными голубыми глазами. Ника. Единственный человек из моей группы, с которым я свободно общаюсь. Нет, не подумайте, я не социофобка, наоборот, довольно общительна, но вот друзьями я считаю очень немногих людей. Просто знакомыми — да, но не друзьями. Меня мама так учила: друг — это только тот человек, который проверен временем, горестями, радостями, который всегда был с тобой, в любой ситуации — на твоей стороне. Все остальные — просто знакомые, которым доверяться не следует. Так вот, Ника за годы учения в универе, заслужила почетное звание моего друга и была этому рада. Про мои заскоки она знает, и принимает их как должное. Вобщем, этой немного взбалмошной и гиперэнергичной девушке я доверяла полностью.

— Привет, Ник, — слабо улыбнулась я.

— Что случилось? — чуть понизив голос, спросила она.

— Саша, — коротко ответила я, уже чувствуя, как мысли начинают осуществлять свои планы проникновения. — Помнишь, я сказала, что он не сможет причинить мне боли. Так вот, он превзошел все мои ожидания. — Мухи довольно оскалились, и одна попыталась пролезть мне в ухо. Но Ника, тряхнув волосами, задела ее локоном, и очередной план проникновения провалился. Мухи насупились и убежали к преподавательскому столу: захватить бумагу и карандаш.

— А знаешь, я тут недавно такую кофточку заметила в магазине — закачаешься! — довольно громко проинформировала моя подруга всех собравшихся в аудитории. Многие заулыбались, особенно Андрей, которому моя подруга давно и безответно нравилась. Некоторые закатили глаза, показывая свое отношение к подобным разговорам. Это была группка слишком умных личностей нашей группы. Они считали, что говорить о чем-либо кроме учебы уже вопиюще непристойно. Третья группка, из гламурных девчонок, помешанных на своей внешности, произнесла что-то вроде "Никакая кофточка тебя не исправит, жертва безвкусицы...". А Ника продолжала.

_ Только к ней нужно еще ремешок подобрать и бусики, но тогда у меня даже обуви приличной не найдется, чтобы в комплекте одеть. Значит, и туфли пойдем покупать. А к туфлям — сумочку. Ну и еще юбочку такую, коротенькую, помнишь, я тебе показывала... - я старательно наблюдала за реакцией на ее слова отдельных членов нашего коллектива. О пристрастиях Ник к шопингу ходили легенды. Да и стиль ее одежды... Смешение рока и гламура. Впрочем, ей шло, так почему бы и нет? Однажды, она спустила в магазине столько денег, сколько хватило бы на двенадцать стипендий для особо отличившихся учеников. Наша группа, в большинстве своем, такого себе позволить просто не могла, и такие растраты Ники повергли их в небольшой шок. И мало кто знал? чтобы так оторваться, ей приходилось экономить чуть больше года. Именно свои двенадцать стипендий она и спустила тогда в магазине. К слову, у родителей денег Ника тоже не занимала: она работала организатором вечеринок в одном из лучших клубов нашего города. Фантазией ее Бог не обидел, организаторскими способностями — тоже, так что за нее в этом клубе держались. Да и многие другие не прочь были переманить к себе такого перспективного сотрудника. Но, по непонятным мне причинам, Ника уже второй год работала только там.

Многим может показаться, что разговаривать с подругой, которую оставил любимый, о тряпках — верх бестактности, но это не так. Просто Ника знает, что во время до занятия и на нем поговорить нам не удастся: первой парой была история России, а преподавателя мы слишком любили и уважали, чтобы обижать его разговорами. А до этого меня нужно отвлечь, чтобы я не ушла в себя. На перемене это делает Ника, а на истории я просто не буду думать ни о чем, кроме предмета. Преподавателя мы любили не зря, и рассказывать он умел.

— Добрый день, коллеги! — именно так он к нам и обращался, что нередко вызывало у нас улыбку. — Сегодня я хотел бы обсудить с вами...

После занятия, Ника схватила меня за руку и утащила к ближайшему лестничному проходу. Мы забрались в самый низ и решили, что здесь уже можно и поговорить. Мухи радостно захлопали крылышками, выстроились в колонны и приготовились залетать в призывно распахнутые ворота.

— Итак, единственное, что я знаю — вы познакомились еще в школе, начали общаться. Ты влюбилась почти сразу, он — как сам утверждает — тоже. Но признаться боялся, чтобы не портить дружбу — одна из самых глупых причин, на мой взгляд. Ты, наблюдая за всем этим, решила спровоцировать его на действия — не менее глупый поступок, могла просто поговорить с ним. Вместе со своей подругой, как бишь ее... Вроде Стася, ты подговорила вашего одноклассника поизображать влюбленную парочку. Одноклассника вроде звали Славой. Стася и Слава — они нашли друг друга! — здесь она оказалась права: мои друзья из команды действительно встречались уже достаточно долгое время. — Итак, вы со Славой смотрели друг на друга влюбленными глазами, пару раз поцеловались, ходили гулять непременно туда, где в это время ошивался твой Саша... - мой Саша... Держись, Лизка, плакать нельзя. — Он долго наблюдал, потом в один прекрасный день Славик пришел в школу с разукрашенным лицом и кучей синяков на теле. Саша же поджидал тебя у подъезда, чтобы сообщить, что ты сделала ему больно. Ну, и что он тебе намстит по самое нихачу при повторной встрече. Ты нагло заявила, что сделать больно тебе он не сможет и смылась. С тех пор вы не виделись до этого лета. В июне он объявился — один сплошной нежданчик, извинялся, говорил, что был не прав, цветыконфетыромантика... Ты простила, влюбилась, все замечательно... Я уже распланировала вашу свадьбу с человеком, которого, кстати, ни разу не видела... - подруга с немым укором смотрела на меня. Все знали о феноменальном чутье Ники на людей. Быть может, я подсознательно боялась ее вердикта, поэтому откладывала их с Сашей встречу как могла.

— Вот теперь приступай к рассказу, — в приказном тоне заявила Ника. Признаться, отвлеченный пересказ наших с Сашкой отношений мне даже понравился бы, если бы не было так больно.

— Насчет свадьбы ты была права: он действительно заикнулся об этом, и на следующий день позвал в ресторан. Никогда бы не подумала, что меня так кинут... Я о таком даже в твоих романах не читала, — Ника увлекалась их написанием на досуге, и имела неслыханную популярность в определенных кругах. — Я пришла в ресторан в ожидании маленького чуда, которое должно было изменить мою жизнь. Я ведь люблю его, я хотела быть с ним, хотела родить ему детей, жить вместе... Всегда. За его столом сидела красивая зеленоглазая блондинка, в облегающем красном платье, небрежно закинув ногу на ногу и положив голову ему на плечо. А я даже не обратила на это внимания, подбежала, поцеловала его, как раньше. Наверное, мое состояние на тот момент можно описать как "светилась от счастья". Он посмотрел на меня, ухмыльнулся и заявил, что го невесте, как он считает, может немного не понравиться такое мое обращение с ним. Особенно поцелуи. Я все еще ничего не понимала. а он поднялся, протянул руку этой блондинке и представил ее мне как свою невесту. А потом сказал что-то вроде "а ты не верила, что я могу сделать тебе больно", обозвал легкомысленной и излишне романтичной... А я да, я такая, а еще я дура! Потому что я его люблю до сих пор, понимаешь? Я все еще его люблю!!! — я сорвалась на крик. Ника молча обняла меня и прижала к себе.

— Тихо, только не плач, хочешь, пары прогуляем? Давай, поднимайся, сейчас пойдем в уборную, ты себя в порядок приведешь... - почему-то меня безумно насмешила эта ее "уборная". Нет, я и раньше знала о ее пристрастии к красивым словечкам, но сейчас заметила это особенно остро. Уборная в нашем универе! Я зашлась в диком хохоте, Ника почти втащила меня в туалет, усадила на тумбочку, которая стояла в углу у стены и попыталась привести меня в чувство. Не получалось: только я начинала успокаиваться — оглядывалась вокруг и смеялась с удвоенной силой. Не знаю, как вынесла это Ника. Я бы уже сбежала.

Мухи ехидно скалились, я прямо видела их ухмылки. Периодически, парочка вылетала из моей черепушки и пролетала перед глазами, видимо, чтобы покрасоваться. И из-за этого я смеялась еще громче, почти сваливаясь с тумбочки. Не знаю, почему к нам никто не зашел, ведь пара уже началась, и мои дикие визги разносились по пустым коридорам университета. Сейчас у нас должна быть информатика, которую я не любила всеми фибрами души.

При воспоминании об этом замечательном предмете, на глаза навернулись слезы. Скорее всего, это была истерика, и любой повод к смеху или слезам перерастал в глобальную проблему. Ника молча подсовывала мне бумажные платочки. Когда они закончились — взяла рулон туалетной бумаги. К счастью, моих слез не хватило, чтобы истратить его весь.

— Успокоилась? — я судорожно кивнула. Говорить пока было выше моих сил. — Тогда умывайся, и поедем домой. Все равно остались экономика и английский, преподаватели простят нас. — Я снова кивнула и послушно побрела к раковине. Умылась, вытерла опухшее лицо очередным кусочком туалетной бумаги.

— Все, можем идти, — голос еще дрожал, и изредка прорывались судорожные всхлипывания.

Мы молча прошли по-пустому универу, попрощались с охранников на выходе и вышли на свежий воздух. Всегда любила осенний воздух, тот неповторимый запах свежести, время, когда нет ни жары, ни холода, разноцветные листья на деревьях...

— Привет, — услышала я голос подруги. — Ты чего прогуливаешь?

— Я сегодня смог отсидеть только первую пару. — Отозвался незнакомый мне голос. — А вы чего прогуливаете?

— Подруге нехорошо, отвезу ее домой, — немного кокетливо ответила Ника. Стоп. Кокетливо? Ника? На это стоит посмотреть. Да и отвлечься не мешает.

Я чуть повернула голову и увидела парня, которого раньше в нашем универе не встречала. Довольно высокий, спортивная фигура, брюнет, глаза темно-синие, ближе скорее в цвету индиго, красивый. Не знаю почему, но я всегда стараюсь рассмотреть цвет глаз незнакомого мне человека. Это уже, своего рода, хобби. Я всегда помнила поговорку "Глаза — зеркало души" и почти неосознанно смотрю в глаза незнакомцам. Для меня это единственный способ понять, какие они. Так вот, новенький (а кем еще он мог быть, если я его не знаю?) брюнет добрым и грустным. Именно так. Вот вроде улыбается человек, а сам грустный.

— Привет, — решила разрушить я установившуюся тишину.

— Привет, — все с той же улыбкой ответил незнакомец, пытаясь поймать мой взгляд. Или мне показалось? — Вы знакомы? — обернулась я к Нике с явным намеком. Надеюсь, до нее дойдет.

— Конечно. Это — Влад, наш новенький. Влад, это Лиза, староста нашей группы.

— Стооп, наш новенький? А мне почему никто не сообщил? — ведь я должна была узнать об этом первую очередь.

— О, мать, ну ты и забегалась! Тебе еще неделю назад сказали, вспоминай. — В голове всплыл разговор деканом нашего факультета.

"— Лиза, через недельку прибудет новенький, Владислав Дансберг. Он к нам из соседнего города переводится, причины не озвучиваю, ибо сие есть тайна великая! — с улыбкой сообщил мне всеми любимый Вячеслав Юрьевич. — Ты уж, пожалуйста, поводи его по кабинетам, пусть привыкнет, ну да вобщем ты сама знаешь, не первый новенький..."

— Точно, спасибо. Ты — Дансберг, да?

— Именно так! Значит ты — Елизавета Алексеевна?

— Ну, вобщем, да, хотя можно и Лизой, не люблю так официально.

— А мне декан сказал, что только по имени-отчеству и с улыбочкой!

— Не верь ему, он у нас пошутить любит, — вставила Ника комментарий. — Лизка нормальная, не выпендривается, и общаются с ней почти все, даже "курицы" с первого курса! — весело сообщила подруга.

— Черт! — мой громкий вскрик заставил их изумленно посмотреть на меня. — Я забыла, я сегодня двух куриц тренирую: Мери и Крис.

— А почему куриц? И как ты их тренируешь?

— Ты что, не слышал? Их можно было бы называть Машей и Кристей, но нет. Они слишком "ценят собственное достоинство, чтобы отзываться на эти собачьи клички". Как по мне, лучше на собачьи, чем на хм… псевдонимы девушек невесомого поведения. И я вынуждена репетировать с ними их номера на конкурс "Мисс первый курс". А я не хочу, я домой хочу! Если прогулы мне спустят, то тренировки без уважительной причины пропускать не стоит.

— А у тебя причина уважительная, — вкрадчиво проговорила подруга.

— Ага, объясни это преподавателям. Я не откажусь посмотреть. — Ника пару раз мигнула, изобразила на лице долгую умственную деятельность и признала, что убедить преподавателей в уважительности этой причины будет весьма затруднительно.

— Ладно, не важно. Я вижу, тебе уже лучше. Куда пойдем? Еще часа два ждать. Или все-таки домой?

— Нет, домой не хочу. Пойдем в кафе? То, которое у реки.

— Хорошо, пошли. Только, ради Бога, иди спокойно. Не беги! Ты же деевушка...

— Спасибо, что напомнила, — ехидно отозвалась я. Потом вспомнила свои выкрутасы в туалете, и устыдилась. Столько, сколько она вытерпела от меня — никто не выдержал бы, так что ехидство придется отключить. Нужно уметь быть благодарной.

Спустившись с крыльца и подхватив подругу под руку, я неторопливо зашагала в сторону набережной. Остановило меня деликатное покашливание. Я обернулась. Влад стоял на том же месте и смотрел нам вслед, явно желая что-то сказать. Я вопросительно приподняла бровь. Он усмехнулся. Я нахмурилась. Он склонил голову на бок...

— Стоп. — Резко скомандовала я. Так может продолжаться вечность. — Ты чего-то хотел?

— Почему — хотел? До сих пор хочу. Можно мне пойти с вами?

— Зачем? — подозрительно осведомилась я.

— Как зачем? Ведь ты — староста, я — новенький. Расскажешь мне об универе, преподавателях, студентах, кружках и секциях...

— Ус-С-са! — резко выкрикнула я, массируя мочки ушей. Влад остановился на полуслове и вопросительно взглянул на меня. Я промолчала, продолжая делать небольшой точечный массаж. Зато Ника поспешила ответить:

— Ей один знакомый, который учится в медициинском, посоветовал так делать, если голова болит. Она тогда посмеялась, но прием запомнила. Теперь пользуется, когда хочет прервать собеседника, или ненадолго сбить его с мысли. Как видишь, работает! — сдала меня подружка.

— Ладно, Влад, пойдем. Обязанности старосты никто не отменял! — с показным энтузиазмом согласилась я. Все равно рассказывать ему придется, так почему бы не сейчас?

До кафе мы дошли в молчании. Влад разглядывал окресности, Ника на ходу писала смс-ки очередному "няшному милому мальчику", а на меня наседали мухи. Нет, плакать и истерить я не собиралась, уже достаточно. Вот только неприятное чувство, что осадок останется на всю жизнь и уже не исчезнет — не покидало. Для себя я решила, что с Сашей, как бы я его не любила, у нас будущего нет. Но его поступок я долго не смогу забыть. Как-будто мухи, поселившиеся в моей голове, не только постороили там временные поселения, но и начали закладывать фундаменты для постоянных жилищ. Эта моя мысль нашла подтверждение в отчете мухи-прораба, который мне любезно предоставили секунду спустя. Мои мысли прервала Ника.

— Пришли! — и как только умудреятеся следить за дорогой и отвечать на сообщения одновременно? — Влад, знакомься, это — любимое кафе нашей старосты. Если нужно задобрить — веди сюда. Или хотя бы притащи ей пару булочек с корицей, она их любит безумно. — Что у нее сегодня — день откровенности? Но, вобщем, она права. Вся моя группа знала о моем пристрастии к сладостям и часто этим знанием пользовалась. А я разрешала: кто же откажется от халявных булочек?

— Я запомню, — абсолютно серьезно ответил Влад, открывая перед нами дверь. Вот же... и в нашей группе появился джентльмен. Девчонки обрадуются.

— Берегись, — неожиданно произнесла я. Кажется, меня не поняли. — Всмысле, если девчонки узнают, что ты не только красивый, но и галантный — отбоя не будет. По универу ходить спокойно не сможешь. Хотя, я поздновато говорю, если сегодня ты что-нибудь такое сделал — то уже завтра можешь прятаться. В нашем универе, по статистике, соотношение парней и девушек примерно один к трем. — Абсолютно серьезно пояснила я. Влад непонимающе уставился на Нику, та сокрушенно кивнула, соглашаясь с моими выводами.

— В большинстве своем, наши парни достаточно милы, симпатичны и со своими заскоками. Но их мало, и особого внимания наших куриц они не привлекают. Выделяются только двое: Дмитрий и Андрей Милюковы — они двоюродные братья. Красивые, богатые, учатся на экономистов, и уже два года безуспешно пытаются отбиться от назойливого внимания девчонок. У тебя, как видно, проблем с финансами тоже нет, иначе ездил бы на автобусе. К тому же, ты ведешь себя спокойно, с достоинством. Внешне привлекателен и знаешь, как нужно относиться к девушкам. Крепись, дорогой! — Ника с улыбкой хлопнула его по плечу.

— Наши курицы не дадут тебе прохода.

— Хм... Интересные выводы. — Улыбнулся Влад. — Приму к сведению.

Вот всегда так: пытаешься придупредить нормального парня о нависшей над ним угрозе — не верят. Дима тоже не верил, пока курицы не попытались наброситься на него впятером. "Кто успел, того и Димка!" — вот их негласный лозунг. Парень убегал быстро. Очень быстро. Ну, а мы с Никой хохотали на лавочке в углу. И потом еще долго издевались над "бедняжкой Ди", с которым у нас отношения до сих пор более чем хорошие. Но за прозвище он мстил нещадно: благодаря нам, его так называла большая часть университетских парней.

Мы сделали заказ и расместились за столиком в углу, возле окна. Это место было моим любимым: теплое, светлое и защищенное. Да и само кафе всегда нравилось мне: небольшое уютное помещение, невысокие столики и удобные кожанные диваны кофейного цвета. Стены выкрашены в кремовые оттенки, на них развешаны картины знаменитого сейчас художника — Дана Берга, уроженца нашего города. Рисовал он в смешанном стиле: на обычной с виду картине, изображающей красивый пейзаж, могли оказаться абстрактные человечки, ловящие маленьких треугольных бабочек. Его картины пользовались большой популярностью и охотно покупались как в нашей стране, так и за рубежом.

Правда, самого художника никто не видел. Этот мужчина умудрялся скрываться ото всех уже почти три года. На сделки по продаже его картин приходила какая-то женщина средних лет, весьма привлекательная, как утверждали покупатели мужского пола, но весьма заносчивая — как говорили женщины. Никому неизвестен был даже настоящий возраст художника, не то что внешность или особые приметы. Имя, наверняка, было всего лишь псевдонимом. Вобщем, он был самой яркой загадкой нашего города, а за интервью с ним журналисты готовы были продать душу Дьяволу. В прямом смысле. Мои мысли прервал Влад.

— Ну, девушки, об опасностях вашего универа я узнал, теперь расскажите мне о преподавателях. У кого можно разговаривать, у кого лучше сидеть молча; кто что любит или не любит... Короче, вы поняли.

— Поняли, поняли, — усмехнулась я. — Ну чтож, приступим. И да, универ теперь не только наш, но и твой. Это запомни очень хорошо и начинай привыкать, что общественная деятельность у нас очень поощряется.

Начнем с моих любимых преметов. История. Преподаватель — молодой мужчина, около 37 лет. Женат, хотя тебе это и не прогодится. Легко идет на контакт. Строг и требователен, но справедлив. Если будешь писать лекции и заучивать то, что он выдает — отличные оценки обеспечены. Создал очень удобный сайт, адрес я тебе потом запишу, где вывешивает темы семинаров и списки литературы, а так же основные даты, понятия и личности, которые нужны для полного представления о той или иной эпохе. Самое лучшее на его лекциях — слушать и не отвлекаться. Мешающих ему во время занятия он не только запоминает, но и может неслабо высказаться по поводу "личностей с ограниченными способностями, которым лучше посидеть в столовой, чем посещать уроки истории, ибо им, как будущим дворникам, они точно не пригодятся, разве только для общего развития". Как ты понял, это была цитата.

Английский язык. Преподаватель — женщина средних лет. О ее семейном положении мы не осведомлены, она консперируется. Опровергает все анекдоты про блондинок одним своим существованием. Предмет знает великолепно. На ее лекциях мы, в большинстве, выполняем практические задания. Нет, теорию она выдает, но после неприменно закрепляет практикой: так действительно лучше запоминается. Для того, чтобы сдать ее предмет ты, прежде всего, должен быть начитан. Как она говорит: "Если знаешь, что сказать на русском, с английским проблем не возникнет. А если возникнут — то я не понимаю, что ты здесь забыл!". Как мне кажется, вполне справедливо. Особенно если учитывать, что наша дальнейшая профессия непрерывно связана именно с иностранным.

Я хожу на уроки французского, так что расскажу сперва о нем. Преподаватель — женщина. Сразу прдупреждаю, она замужем, можешь не заглядываться. Ее муж ей ни в чем не уступает и любит она его безумно. А заглядываться там есть на что. Ей недавно исполнилось тридцать лет, но вряд ли хоть кто-то даст ей больше двадцати пяти. А теперь о ее преподавательской деятельности. Она, возможно, самый интересный преподаватель после историка. Мало того, что она может заворожить тебя рассказом о правилах грамматики, так еще и сделает все возможное, чтобы ты зазубрил эти правила, отработал и смог блеснуть своими знаниями. В конце каждой лекции, она проводит игру, состоящую примерно из тридцати вопросов. Вот это и есть та причина, по которой каждый из нас великолепно знает французский и уже сейчас может свободно писать и делать переводы, и вполне сносно разговаривать. А учим мы язык всего три года. Согласись, отличная работа. Я немного отвлеклась... Она делит группу на две команды, каждому достается несколько вопросов. Основная сложность в том, чтобы добежать до доски вперед противника. Преподаватель за дает вопрос, те, чья очередь отвечать, бегуд к доске и записывают свой вариант ответа. Оценивается не только правильность, но и скорость выполнения задания. Группа, которая справилась лучше — освободжается от домашнего задания. Теперь предтавь, что сделают с тем, кто вчера не выучил и подвел всю команду. Представил? Значит, будешь учить все, что зададут...

Лекция продолжалась еще около получаса, за которые я успела поведать об остальных преподавателях, их привычках и методах обучения. Влад слушал с интересом, изредка задавая вопросы. Ника поедала уже третью порцию мороженного... Мне бы так! Моя подруга сокойно может есть сладкое, не прибавляя в весе. Чего я могу сказать о себе. Я, кажется, уже сообщила, на сколько я поправилась за прошлый Новый год. На тренировках с командой чувствовала себя просто мини-вариантом коровы, этаким теленочком, которого раскормила заботливая мамаша.

Рассказав Владу краткую характеристику наших преподавателей я решила, что теперь моя очередь задавать вопросы. В конце-концов, староста я или погулять вышла?

— Владислав! — проникновенно начала я. — А не соблаговолите ли вы рассказать своей старосте, почему вы перевелись в наш университет, откуда, почему именно сейчас и т. д. и т. п. Уважаемый наш декан сообщил, что вы пеевелись из другого города. Если можно, сообщите причину, пожалуйста. Кажется, такое официальное заявление его немого удивило. Но ничего, пусть привыкает: остальные уже просто не обращают на такие мои "закидоны" внимания, хотя, признаться, в начале обучения их это жутко нервировало.

— Вас несколько дезинформировали, о великая староста! На самом деле, я живу в этом городе уже достаточно долгое время, но учился я некоторое время заочно. Потом осознал, что так дело не пойдет, и решил перевестись в ваш, пардон, наш университет. Судя по вашему рассказу о методиках преподавания, я сделал правильный выбор и могу, наконец, начать учиться нормально.

— Что же тебе мешало с самого начала учиться на очном?

— Этот вопрос я предпочту оставить без ответа, любезная староста! — с ехидной усмешкой сообщил этот мелкий гад. Ну да ничего, не в первый раз мне отказываются отвечать. Все равно выясню причину. Такая вот моя натура: нравится мне загадки разгадывать, да секреты выведывать. И получается это у меня отлично. Все-таки, не зря я на "Международные отношения" поступила...

— Ну не хочешь — и не надо, — с гаденькой улыбочкой ответила я. Искренне надеюсь, что намек он понял и попытается усложнить мн задачу. Иначе неинтересно. — Так, все, халява кончилась. Ник, хватит жрать! Это уже пятая порция мороженного!

— Не завидуй. Доем — и пойдем. У нас еще есть полчаса до репетиций с твоими курицами.

— Не мои они. Ладно, давай только быстро, мне еще переодеться надо будет.

Подруга только мило улыбнулась, и продолжила уплетать ванильно-шоколадное мороженное с орехами и каким-то сиропом. Дорогое, между прочим, мороженно.

Дождавшись, пока она облизнет ложку и откинется на сидении, я сообщила ей весьма важную информацию о цене так любимого ею лакомства. К моему сожалению, а потом удивлению и радости, меня прервал Влад.

— Об этом не беспокойтесь, девушки, плачу я. — И пока мы сидели с удивленно распахнутыми ртами (Ника, проглот, наела на сумму, давно превысившую стоимость десяти полноценных обедов в нашей столовке), он успел оплатить наш заказ и, к тому же, вернулся, держа в руках пакет с моими любимым булочками. Мням...

— Со страростой нужно иметь хорошие, дружеские отношения, — с улыбкой заяил он. — Тогда и жить будет легче.

— Оооо, невероятно правильный вывод! — умилилась я его сообразительности. — Надеюсь, ты продолжишь и дальше так считать, а я буду радоваться и блаженствовать. — Он расхохотался, протягивая мне пакет. Да, продажная я натура, но к новенькому у меня теперь, действительно, безумно хорошее отношение. Буду ему помогать, решила я для себя. Говорят, путь к сердцу мцжчины лежит через желудок. Не верьте: мы, женщины, недалеко ушли.

Мы вместе вышли из кафе, а Влад напросился посмотреть на тенировку куриц. Ника вопросительно посмотрела на меня, я кивнула.

— Добро получено! — выкрикнула моя подруга и весело помотрела на новенького.

— Когда уже придет эта неповоротливая клуша, считающая, что умеет танцевать? — спросила Крис свою "подругу". Та пожала плечами и оставила вопрос без ответа: Мэри была куда осторожнее. Свои мысли она высказывала крайне редко, и то по требованию. Фраза "жизнь научила меня двум вещам: недоговаривать и..." нашла полное отражение в характере одной из "куриц". В том, о чем говорила Крис, она просто не видела смысла. Тренировать по-другому их не станут, менять тренера не собираются — так чего возмущаться? Уж лучше слушать Лизу и выполнять ее требования.

Крис искренне считала, что подруга ее во всем поддерживает. Но сама Мэри не разделяла взглядов девушки. Однако, сообщать об этом она не собиралась.

Лиза уже успела привыкнуть, что одна из девушек — неисправимая болтунья, а другая — молчун. Но за те несколько недель тренировок ее начала напрягать неразговорчивость Мэри: гораздо легче, когда есть хоть какой-то контакт с человеком, здесь же его не было. Но, приходится работать с тем, что есть, так что, забежав в репетиционный зал, Лиза выглядела бодрой и довольной жизнью. Мухи ненадолго поутихли, видимо, решив устроить себе день отдыха в честь успешно выстроенного города под названием Воспоминания.

— Привет, девочки! — бодро вскричала я, надеясь заразить их задором и готовностью у работе. Увы, курицы оказались непробиваемыми и не поддавались влиянию моего настроения. А оно, несмотря ни на что, ползло вверх, постепенно выкарабкиваясь с отметки "ниже некуда" на отметку "еще чуток и будет нормально". Ведь сейчас я буду танцевать!

Иногда мне кажется, что танцы — единственная моя страсть. Когда я была маленькой, моя старшая сестра часто повторяла, что нельзя жить без мечты и цели, что всегда нужно иметь занятие, которому можешь отдаться полностью, без остатка. Видимо, танцы и стали для меня таким занятием. Танцуя, забываешь обо всем, как бы банально это не звучало. Любая неудача меркнет по сравнению с эмоциями, получаемыми в процессе.

Даже тренируя куриц, я получала удовольствие. Ведь я тоже двигалась, показывая движения, конечный результат, направляя их, бесконечное количество раз поправляя движения.

Для Крис я выбрала быстрый энергичный танец. Он сочетал в себе элементы гимнастики и стриптиза, благо растяжка девушки это позволяла. Движения были резкими и четко выверенными. Но, тем не менее, сам танец оставался безумно соблазнительным. Да и одежду мы уже успели подобрать такую, что мужская часть зрителей точно не останется равнодушной. На Крис будут одеты короткая маечка-топ черного цвета, короткие облегающие шорты под цвет топа и платье. Хотя, назвать "это" платьем язык не поворачивается. Это, скорее, удлиненная сетка. Да, именно так, сетка. Она закрывает одно плечо, плавно спускается вниз, открывая другое, и доходит до середины бедра. Вот и весь наряд. Ах, да, чуть не забыла: к платью с одной стороны будет крепиться искусственная красная роза — Крис настояла на этом.

Танец Мэри был полной противоположностью. Для нее я выбрала восточный мотив, с элементами догадайтесь чего. Надеюсь, угадали. Все девушки, даже молчун-Мэри настояли на крайней соблазнительности своих танцев. Пришлось вспоминать ту пару уроков, которые мне дала моя хорошая знакомая, серьезно увлекающаяся стриптизом. В связи с движениями, придуманными мной, мы выбирали костюм для Мэри. В итоге, остановились на прозрачных широких штанах, собирающихся резинкой у щиколотки, мини-топе, который был даже откровеннее, чем у Крис, и различных бусах, сережках, поясах со звенящими золотистыми бляшками, которые должны были закончить образ.

— Итак, девочки, вы размялись? — получив в ответ утвердительные кивки, я продолжила. — Тогда делаем так: Крис сейчас идет со мной, будем прогонять танец, Мэри — пока повторяй в стороне, ты следующая. Занятие окончится тогда, когда вы обе сможете сделать два чистых прогона подряд. Понятно? — снова кивки. Хм, и Крис сегодня на разговоры не настроена... Впрочем, оно и к лучшему.

Дождавшись, пока Крис включит музыку (ну, да, эксплуатирую их потихоньку, каюсь), я встала у стены и приготовилась смотреть. Как и ожидалось, "курица" до сих пор считала себя лучшей, поэтому танцевала вполсилы. И даже присутствием в аудитории Влада ничего не изменило. Видимо, придется действовать радикально. Наблюдая за девушкой, я потихоньку разминала мышцы, делала растяжку. Назначив Крис еще несколько повторов, я отошла к Мэри и занялась разогревом уже всерьез. Краем глаза наблюдая за девушкой, уверилась в своих подозрениях: от раза к раз получалось лишь хуже. Значит, нужно спустить ее с пьедестала. Первокурсницы еще не видели, как я танцую по-настоящему: я собиралась выступить только на самом конкурсе, в качестве небольшого "подарка", вместе со всей командой. Здесь я не преувеличиваю, выступали мы всегда замечательно.

— Крис, смотри и запоминай, как надо. Влад, тоже смотри, сравнивай, потом скажешь Крис свое мнение. — Девушка поежилась. Конечно, если мое мнение для них — пустой звук, то уж мнение привлекательного парня — единственная приемлемая оценка.

Услышав звуки музыки, я полностью отдалась танцу.

Зазвучали первые тревожные аккорды...

Влад откровенно скучал. После короткой лекции на тему "кто такие преподы и как с ними бороться", он решил пойти вместе с девчонками, которые его весьма заинтересовали, на репетицию. В то, что Лиза хорошо танцует ему верилось слабо. Да и держать в голове столько танцевальных номеров, как ему казалось, просто физически невозможно. Судя по тому, что он знал о старосте, она не только придумывала и тренировала десять участниц конкурса, но и несколько детишек из своей танцевальной студии. Так что, когда Лиза начала разогреваться, Влад постарался выбросить из головы своих персональных маленьких птичек, которые своими нудными мелодиями навевали скуку и апатию. Серенькие птички-невелички поддаваться не хотели, но, заслышав первые тревожные аккорды, медленно, нехотя, начали покидать свое привычное место обитания — голову Влада. Последняя птичка налету показала язык Лизе, уже начавшей движение.

Влад завороженно уставился на девушку, еще минуту назад казавшуюся такой обычной. Сейчас ничего обычного в ней не осталось. Она повернула голову, их взгляды встретились. Мимолетная улыбка, пробежавшая по ее лицу. Резкий разворот и плавное движение в сторону, наклон, поворот влево: сейчас она напоминала куклу-марионетку, которую неумелый ребенок дергает за ниточки. Но, спустя мгновение, куклы и след простыл. Сейчас она была соблазнительной и дерзкой. Снова взгляд, плавный разворот бедер. Руки медленно прошлись по телу. Повинуясь звукам музыки, она прогнулась и упала. Прерванное на доли секунды движение... С пола вновь поднялась марионетка. Ее руки безвольно обвисли, туловище чуть наклонилось, нога плавно приподнялась вверх. Как будто не удержавшись, она резко опала. Последний звук музыки, неудавшаяся попытка подняться. Она так и осталась лежать безвольной брошенной куклой, всеми покинутой и никому не нужной.

Резкий выкрик Лизы вернул сознание Влада на его законное место.

— Ну, все всё увидели, осознали, прониклись? Это был первый и последний раз, когда я показываю ВАМ, как нужно исполнять ВАШИ номера, созданные с учетом ВАШИХ пожеланий. Влад, — резко обернулась девушка. — Что скажешь? Как тебе выступление?

Как бы ему не хотелось, ответить он не смог. Просто слов не хватило. Но неугомонная Лизка и это обернула в свою пользу:

— Вот видите? Он настолько поражен моим танцем, что сказать ничего не может. А когда ты танцевала, — недовольный кивок в сторону бедной Крис, сжавшейся в углу. — Он даже внимания не обратил. Да ему скучно было на тебя смотреть! — полный негодования выкрик Лизы заставил девушку покаянно опустить голову. Еще в самом начале танца Крис поняла, что все ее обвинения в некомпетентности их тренера — полнейшая чушь.

— Надеюсь, до твоей милой блондинистой головки наконец дошел тот факт, что меня нужно слушаться, повиноваться мне бемпрекословно и выполнять любое мое пожелание! У нас всего неделя до конкурса, и если общий танец вы худо-бедно выучили, то с индивидуальным проблемы у каждой второй. И ладно бы я была плохим преподавателем: но ведь маленькие дети, которых я тренирую, за месяц достигли с четыре раза больше, чем вы за два с небольшим! А все почему? А потому, что детки слушаются и делают, а не разводят сплетни на каждом углу, надеясь этим заслужить себе почет и популярность!

Знаю, сорвалась. Но, согласитесь, сколько можно терпеть? Они с августа меня мучают. Такими темпами у меня разовьется ранний психоз и буду я, во цвете лет, лежать в больничке с Наполеонами, Гитлерами, и, не дай Бог, Борями Моисеевыми. Так что, Крис получила заслуженную выволочку, а Мэри, я надеюсь, не станет повторять ее ошибок.

— Так, меняйтесь. Мэри, успела размяться? — дождавшись утвердительного кивка, я предложила ей начинать. А сама решила побыть буржуем и отправилась на мягкие сидения, к Владу. Ника, зараза, уже успела сбежать. Уверена, что не в библиотеку, а к своему очередному ухажеру, который "такой милашка, ну просто ах!".

— Скучаешь? — решила я проявить вежливость по отношению к новенькому.

— Уже нет. Слушай, я не думал, что ты настолько хорошо танцуешь! — понесла-а-ась. Вот за что не люблю выступления перед малочисленной аудиторией — все считают, что можно подойти и выразить свое огромное восхищение. Когда как тебе хватило бы и аплодисментов из зала. Я редко впускаю кого-либо в свою жизнь, а мое странное подсознание считает комплименты попыткой снискать мое расположение. Булочки — не считает, а против льстивых речей у нее какой-то "антиспам" включается. Но мой Мозг, часто выручающий меня из различных переделок, помогает мне и здесь.

— Спасибо. Тут нечему удивляться: я занимаюсь танцами достаточно долгое время. — Как можно более вежливо ответила я. В конце концов, Влад не виноват, что у меня такие заморочки.

— Я иногда хожу на выступления некоторых танцевальных команд, но в первый раз увидел настолько запоминающийся номер. — Очень серьезно заявил новенький. "Еще бы, ты там так изгибалась — поневоле запомнишь!" — съехидничало подсознание. — Скажи, ты действительно сама придумываешь все эти номера? И каждый запоминаешь? Они у тебя в голове не смешиваются? — такие вопросы мне задавались нечасто. Как же ему рассказать об этом, чтобы понятнее было...

— Понимаешь, объяснить это очень сложно. Скажи, ты хоть немного связан с искусством?

— Да, а что? — кажется, мой вопрос его насторожил. Еще одна загадка.

— Что тебе ближе? Музыка, рисование, танцы...

— Рисование.

— Тогда слушай. Когда ты начинаешь рисовать, в твоей голове складывается несколько вариантов будующей картины. Они объеденены общей идеей, но отличаются деталями, цветом, техникой. Ты продумываешь каждый из них, и выбираешь то единственное, что тебе подходит. Так же и с танцами, за исключением одного: я оставляю все варианты. Номера девушек объеденены примерно такой мыслью: "Я должна быть чертовски сексуальна, умопомрочительно красива и необычайно мила. За мной должны наблюдать с восхищением, и мой танец не должен быть забыт!". Следуя этой формулировке, я выбираю несколько направлений и прорабатываю их. Если смотреть внимательно, то танцы девушек схожи, существенное различие только в нарядах и музыке. Сейчас сам увидишь, просто следи за движениями Мэри.

Девушка уже приготовилась, и я скомандовала ей начинать. Полилась плавная восточная музыка, в которой сочетались звуки флейты и виолончели. Мэри двигалась, точно увлекаемая мелодией. Прибавились звуки барабанов, движения стали более отрывистыми, как будто незаконченными. Я поразилась прогрессу девушки: еще неделю назад она двигалась хуже Крис. Вероятнее всего, Мэри отрабатывала движения дома. Кажется, она плавно перешла из разряда "куриц" в разряд "нормальные девчонки". Музыка закончилась. Я обернулась к Владу, чтобы спросить его мнение по-поводу танца, но он меня опередил.

— Мария, — он специально выделил голосом имя девушки. — Вы превзошли все мои ожидания! По сравнению с вашей подругой, — короткий кивок в сторону Крис, — вы были идеальны. — Девушка потупилась и пробормотала что-то похожее на "спасибо". Вот же... Мне из нее не то что реакции на свои заявления, слова не удавалось вытянуть. А он парочкой комплиментов растопил нашу Царевну — Несмеяну, поражающую всех своим постоянным "покер-фэйсом" уже несколько недель. Господа, это чудеса, однако!

А Крис, я смотрю, тоже потупилась, только не от смущения, а от стыда. Пра-а-авильно, так тебе и надо, неблагодарная! Осознай же, наконец, всю глубину своего падения. Я уже упоминала, что иногда не только говорю так пафосно, но еще и думаю? Нет? Ну, теперь знайте.

— Так, на сегодня все. Мэри — ты молодец, я тобой горжусь. Пока ты держишься в тройке лучших. Крис, такими темпами тебе на конкурсах красоты делать нечего. Через четыре дня — последняя репетиция, общая. Если не исправишься — опозоришься не только перед нами, но и перед остальными участницами, судьями и зрителями. Все, всем пока. Влад, ты остаешься?

— Нет, я с тобой. — Не задумываясь, ответил новичок.

— Со мной до выхода из универа или дальше? Сразу предупреждаю, я иду к детишкам и провожусь с ними минимум два часа. У тебя, действительно, так много свободного времени?

— Да. — Просто ответил Влад и, взяв меня за руку, вывел из аудитории. Я немного опешила, поэтому руку выдергивать не стала. Только непонимающе посмотрела на него. Он ответил мне милой улыбкой и медленно откинул непослушную прядку волос с моего лица. Сто-о-оп! Это его что, за один танец так проняло? Вот этого мне сейчас совсем не надо. У меня еще мухи в голове не вымерли, наоборот, постепенно обживаются, налаживают экономику и культуру... И точно не пустят в мою голову других существ.

— Ты чего? — м-да, умнее вопроса не могла придумать, будущий дипломат! — Это, ну...

— Замечательное выражение собственных мыслей. Как я понимаю, тебе нужно знать о причинах моих поступков, так? — я кивнула. Вот он точно учится там, где надо. — Все просто: ты мне понравилась. Сначала как человек, а потом уже и как девушка. Не буду отрицать, танец сыграл здесь не последнюю роль. Только у меня вопрос: почему после того, как затихает музыка, ты становишься другой? — а в пафосе он меня переплюнул, кажется.

— Ты перепутал. Это, танцуя, я становлюсь другой. Понимаешь, каждый танец — это маленькая история, которую надо успеть прожить, пока не закончится музыка. Если ты сумеешь сделать это — номер удался. Так что, в данный момент ты видишь настоящую меня.

— Хорошо, я учту. — Вот же... Полнейшая невозмутимость!

— И что мне с тобой делать? — эй, подсознание, я об этом подумать хотела, а не говорить. Подставля-я-ешь! Подсознание только мило похлопало ангельскими крылышками и поправило нимб. А это что? Не хвост ли я там вижу? А рожки почему из под блондинистой шевелюры пробиваются? Ух, получишь же ты у меня! — Как что? — притворно изумился Влад. — Меня надо любить, холить и лелеять.

— Знаешь, единственно существо, которое я любила, холила и лелеяла — моя рыбка. К сожалению, ее уже нет в живых. Ты уверен, что именно этого хочешь?

— Это угроза?

— Скорее предложение! — ухмыльнулась я.

— Сколько рыбка прожила?

— Года два, а что?

— Ну, если ты будешь меня любить, холить и лелеять два года — тогда я согласен. — Торжественно заявил новичок. Пока я собиралась с мыслями для достойного ответа, он аккуратно развернул мою голову к себе, наклонился и, смотря прямо в глаза, осторожно поцеловал. Я бы могла заявить, что отчаянно сопротивлялась, внутренне содрогаясь от отвращения, но это было бы абсолютной неправдой. Целовать его было... обжигающе. Знаете, когда от прикосновения по телу бегают электрические разряды, ноги подгибаются и единственный способ удержаться — обвить его шею руками? Вот, это было примерно так. Мухи отчаянно сопротивлялись. Я даже услышала далекие звуки похоронного марша. Но сейчас мне было наплевать на мух, на Сашку. Черт, да мне на весь мир было плевать! Лишь бы он не отстранялся, лишь бы прижимал еще крепче... Стоп!!! Что ты творишь? Ты ведь его знаешь всего пару часов. Ты как ведешь себя? Вспомни маму, ее советы, и ужаснись. Ты раньше с парнями за ручку ходить на первом свидании отказывалась, а с Владом у вас и свидания-то не было. Он что о тебе подумает? Милая красотка-танцовщица, которую можно получить, даже не прикладывая лишних усилий?

Женская логика — воистину неисповедимы пути ее. Я отстранилась и встретилась с недоуменным взглядом Влада. Кажется, глаза он так и держал открытыми, словно изучая мою реакцию. И вот это, действительно, настораживает.

— Давай больше так не будем, хорошо? — я постаралась взять себя в руки, но сердце колотилось как безумное, а разум давно слинял, оставив свою хозяйку беззащитной. Эй, маленькая гадина, возвращайся, все прощу! Вместо ответа я услышала лишь тихонькое ехидное хмыканье. Ну и ладно, сама справлюсь, не впервой. — Если ты хочешь продолжать общаться — просто не позволяй себе ничего лишнего.

— Быть тебе просто другом? — кажется, ехидные смешки он репетировал вместе с моим разумом, когда тот в очередной раз покидал хозяйку. — Ну, хорошо, если ты этого хочешь. — Я не стала говорить, что в идеале хочу, чтобы он исчез и не нервировал меня одним своим присутствием. Я просто кивнула, и продолжила идти. Влад не отставал. Вот же, настырный попался! Обычно, после такого предложения парни быстренько понимают, что им ничего не светит, и даже не греет. А новичок это просто проигнорировал. Могу сказать только, что если он хотел расположить меня к себе — у него это получилось. Я сама не люблю отступать, а когда отступают другие — просто ненавижу. Единственный, кому это позволила и даже с радостью забыла — Саша.

Сердце вновь кольнуло, а мухи, быстренько смекнув, что помнить о них будут еще долго, радостно залетали по моей черепушке. М-да, идеальное соседство: кто-то там мозг хранит, а я мух. Кстати, вы когда-нибудь понимали, почему болит именно сердце? Ведь, в сущности, это такой же внутренний орган, как и почки. Но, по какой-то неведомой причине, почки не болят, когда тебя бросает любимый. А сердце вот болит, и я даже объяснить этого не могу.

Когда хочется отвлечься — все мысли хороши. Но, наверное, слишком увлекаться мыслительным процессом не стоит: я чуть не врезалась в двери на выходе из универа. Хорошо, что Влад такой джентльмен, и успел открыть двери до моего позора. Сашка тоже всегда был галантным. Он пропускал даму вперед, подавал ей руку, когда требовалась помощь, всегда платил, когда мы ходили куда-нибудь... А вот теперь обо всем этом можно забыть. Снова. Надеюсь, девчонкам удастся вывести меня из состояния "аморфного тела" чуточку быстрее, чем в прошлый раз. Тогда я ходила, не обращая внимания ни на что, кроме танцев. Постоянно думала о том, что была невероятной дурой, позволив ему уйти, что так ничего и не объяснила... А сейчас я даже себя укорять не могу: не виновата. И его не могу винить, потому что люблю. Спасибо Нике и Владу, что отвлекают меня: одна — специально, другой — не подозревая об этом.

Иногда я поражаюсь своему умению ориентироваться в пространстве и выполнять простейшие действия, когда мысли направлены совершенно в другую сторону. Тело просто получает сигнал, типа "дойти до остановки и сесть в автобус", и выполняет его. И сейчас, очнувшись, я поняла, что уже минут пять еду по направлению к своей квартире, а Влад сидит рядом и внимательно меня рассматривает.

— Что такое?

— Впервые вижу, чтобы человек настолько абстрагировался от мира. Я пытался заговорить с тобой минимум четыре раза, и пять раз звал по имени-отчеству, как советовал декан. Не помогло. И тем не менее, ты пропустила первый автобус, который следовал по другому маршруту, и села, только когда подъехал этот. Сперва я подумал, что ты просто решила со мной не разговаривать, а потом понял: ты, действительно, ничего не замечаешь вокруг себя. — Я даже немного смутилась. Ну, бывает со мной, что в этом такого? Мухи, я не вас спрашивала, не надо мне отвечать!

— Эм... Есть у меня такая привычка, привыкай, — только посмотрев на ехидно-победную (и никак иначе) улыбку Влада, я поняла, что сказала. Фактически, это было согласие на присутствие этого странного новичка в моей жизни. С моего дозволения и поощрения. — Блин!

— Да ладно, даже без твоего согласия я бы никуда не делся. — Тихо прошептал этот гад. В смысле, змей. Искуситель который. А-а-а, что ж ты на мою голову свалился так не вовремя? — Останешься — не видать тебе больше покоя! — попытка угрожать с треском провалилась из-за лучезарной улыбки одного наглого гада. Точно, так теперь и буду называть. Влад — гад. Всегда знала, что стихосложение — это мое!

Я чудом удержалась от желания погладить себя по голове и сказать "I'm clever". Это я обычно так делаю. Вроде как, сам не похвалишь — никто не похвалит.

— Покой нам даже и не снится. — Слегка перефразируя известную цитату, патетично изрек гад. Я мысленно представила маленькую зеленую змеюку с головой Влада, и зловеще ухмыльнулась. — Кажется, стоит даже слово такое забыть. — Ух ты! Мне удалось вывести его из равновесия. — У тебя почему такой взгляд, как будто ты меня убьешь скоро? Вот блин. — Ха! начал понемногу догадываться, умный мальчик. Хотя, назвать мальчиком этого "дяденьку-достань-с-неба-воробышка" немного сложно. И неправда. Я сама не маленькая, метр семьдесят шесть, а он выше меня головы на полторы. Вобщем, мечта любой девчонки: высокий, смазливенький, с хорошей фигурой, красивыми глазами и шикарной брюнетистой шевелюрой. Почти полная противоположность Сашке. С ним мы почти одного роста, он блондин с карими глазами и всегда аккуратно уложенными волосами. А фигура у него более плотная, хотя жира там нет ни грамма, только мышцы: за этим он следит строго.

— Теперь мучайся неизвестностью и ожидай беду: она не заставит тебя долго ждать. А вот и моя остано-о-овочка! — пропела я ангельским голоском и шустро выпрыгнула из автобуса. Честно сказать, я надеялась, что гад не успеет. Хотя, стоп. Если честно говорить — то все как раз наоборот: я очень хотела проверить, пойдет ли он за мной, или ему уже надоело. А он пошел, чем заработал еще "+5" к личному рейтингу. Мало того, он догнал шустро улепетывающую меня и, подняв на руки, спросил самым проникновенным тоном:

— Куда вас нести, о, моя королева? — а глаза просто искрятся смехом. Ну, а я что? Я ничего. Хочет нести — пусть несет. Мы, королевы, бабы простые, не брезгливые.

— Неси меня, холоп, во-он к тому терему. Видишь, сине-бело-голубой новенький теремочек? Вот туда, ко второму подъезду. — Лучше бы молчала. Прошептав себе под нос что-то вроде: "Милая девочка любит такие игры... Вот незадача!" — он перебросил меня на плечо, больно шлепнул по "вторым девяноста пяти", "в профилактических целях", и, действительно, понес к моему подъезду. Нас провожали взглядами: кто-то умиленными, кто-то, наоборот, презрительными. Мне было неудобно, лицо покраснело, и голова чуточку закружилась. Но о мести я не забывала ни на минуту, поэтому, крепко обхватив талию парня руками, от чего он немного напрягся, я больно укусила его за бок.

— Пусти, мелкая зараза! — вскрикнул Гад, попытавшись поставить меня на ноги. Но не тут-то было! Я держалась очень крепко, и зубов не разжимала. Кажется, я даже майку ему немного обслюнявила. — Ай! Лизка!!! — уже почти взмолился парень. Подействовало: зубы я разжала, но в ультимативной форме заявила, что либо он меня спускает на землю, либо я снова буду кусаться. Гад тяжело вздохнул, но на землю меня поставил.

— А теперь беги, маленькая Гадинка. Беги далеко и быстро. У тебя есть тридцать секунд, а потом я начну догонять... - это звучало зловеще. Ну, я и побежала, что еще делать? До своего подъезда я добежала за минимально короткое время. Открыв дверь ключом, я сто раз прокляла все подъездные двери: пока железяка притянулась к магниту, Влад уже забежал в подъезд. Я опередила его всего на долю секунды. И вот теперь бежать было некуда.

— Попалась! — он обхватил меня за талию и притянул к себе. Я хотела отстраниться, но не смогла. Только обхватила его руками и крепко-крепко прижалась. Это странно... Я люблю моего глупого Сашку, но к Владу меня тянет. И с этим я ничего не могу поделать.

— Пусти..? — что-то слишком робко прозвучал мой вопрос.

— Нет. — Мне бы твоей уверенности в голосе, гад.

— Мы же просто друзья?? — ага, вот именно с вопросительной интонацией это и прозвучало. "Молодец, Лиза, так держать!". Блин, подсознание, замолкни. Иди лучше мух успокой, а то они, бедные, изрыдались уже.

— Конечно. — Немногословный Гад.

— Если ты не знаешь, с друзьями не целуются и по подъездам не обнимаются.

— А еще, друзей не кусают и не слюнявят им одежду. — И не поспоришь! — Зато их можно пригласить в гости и напоить чаем, в качестве моральной компенсации. — Он немного отстранился и вопросительно на меня посмотрел. Я только кивнула. Он покачал головой и попросил хотя бы сказать ему номер квартиры.

— Шестьдесят семь. — Ответила я на автомате. А-а-а, Лиза, держи себя в руках, себя, а не его!

Влад быстро поднял меня на руки, и неспешно отправился по лестнице.

— А почему не на лифте? — вопросительно посмотрела на него я.

— Это слишком быстро, — просто ответил Гад. Больше я вопросов не задавала. Донеся мою, немаленькую, кстати говоря (при таком-то росте!), тушу до квартиры, и даже не запыхавшись, он осторожно поставил меня на пол и ожидающе уставился на дверь. Я начала нарочито медленно искать ключи в сумке, с величайшей осторожностью перебирая сложенные в нее с утра вещи. Влада хватило на целую минуту (раньше, настойчивые ухажеры и половины это времени вытерпеть не могли), а потом он просто выхватил мою сумку, открыл маленький боковой кармашек и достал ключи.

— Точно! Я и забыла, что утром их туда забросила, — умильно захлопала ресницами я. Поражаюсь его выдержке! Гад только зубами скрипнул так, что мухи съежились и забились в погреба ими же отстроенных домов, но сказать ничего не сказал. А я издеваться больше не решилась: еще прибьет, пока свидетелей нет. И тут, на мое спасение, из лифта вышла теть Зина — моя старушка-соседка. Если честно, Бабу-Ягу в детстве я представляла именно так, только бородавку на ее нос мое воображение все-таки цепляло. У теть Зины бородавки не было, но от этого сходство никуда не исчезало.

— Здравствуйте, Зинаида Архиповна! — как можно вежливее поздоровалась я. Бабулька смерила меня подозрительным взглядом, потом переключилась на Влада... Черт, что ж это за мания — нотации читать?

— Никогда бы не подумала, что вы, Лизавета, относитесь к категории девушек невесомого поведения! Я долго молчала, но теперь сдержаться не в моих силах. Каждый раз, когда я встречаюсь с вами, у вас новый ухажер. И, ладно бы, они провожали вас до дверей и уходили. Нет! Каждый норовит зайти в гости! А там уж, я почти уверена, вы не чай с плюшками пьете!!! — М-да, обласкала не по-детски. Ругаться Яга любила, но до ненормативной лексики никогда не опускалась. Как видите, образные сравнения, и приведенные аргументы с лихвой заменяли ей маты. Выражение ее лица и позу в данный момент можно было бы описать одной просто фразой: "Like a sir". Но вот обидными прозвищами она не гнушалась.

Я обернулась к Владу, грозно нахмурившему брови, с улыбкой ожидая, ответит ли он, и что ответит. Он поймал мой взгляд и улыбнулся. Выражение лица стало самым дружелюбным и учтивым. И речи полились рекой, не хуже чем у Ягуси.

— Многоуважаемая, — он выделил это слово, — Зинаида Архиповна! — Молодец, запомнил имя бабуськи. — Своими заявлениями вы безмерно огорчаете меня, ведь единственный молодой человек, который был, есть и будет у Лизоньки, — я поморщилась, — это я! К вашему сведению, все, кто бывает в гостях у моей невесты — ее давние и хорошие друзья, с которыми я не запрещаю ей общаться. А по поводу невесомого поведения... Могу заверить вас, что вы, — короткий поклон в сторону опешившей Яги, — глубоко заблуждаетесь. Первый и единственный мужчина для моей Лизоньки — это тоже я, и никто иной. — Я изо всех сил старалась сдерживаться, и не надавать своему "единственному" по шее прямо сейчас. Ягуся не только злобна, еще злопамятна и обидчива. И слухи любит. Короче, теперь хоть в подъезд не заходи: бабулька обласкает так, что мной детей пугать будут, дабы в ненужные места не лезли и учились хорошо.

Я быстро открыла дверь и почти силой запихнула туда покатывающегося со смеху Влада.

— Нет, ты ее лицо видела? Так скривилась, как будто это я ее назвал "девушкой невесомого поведения", — смешно спародировал Ягу новичок, — и предложил провести со мной ночь. Весело тут у тебя! — почти прошептал Гад, и зашелся в приступе неконтролируемого хохота. Я его положительных эмоций не разделяла: мне здесь еще жить. Поэтому, кинув сумку на пол, я убежала в комнату, собирать вещи для тренировки. Времени у меня еще час с небольшим, я успею даже перекусить. Ну, и Влада накормить. Я не изверг, в конце концов, а парень, кажется, собрался сопровождать меня и дальше.

Собиралась я реактивно: побросала вещи в сумку, расчесалась, немного прибралась в комнате, переодела майку и вытащила из шкафа легкую ветровку. Никогда не понимала девушек, которые собираются по нескольку часов подряд. Возможно, из-за того, что нечасто красилась, да и с короткими волосами намного меньше мороки.

— Влад? — неуверенно бросила я в глубину квартиры.

— Я на кухне, чайник почти вскипел. — Я пошла на голос и, зайдя в самое посещаемое место в своей квартире, увидела абсолютно умилительное зрелище: Влад... пек блины! Нет, вы только представьте — за те десять — двадцать минут, которые потребовались мне на сборы и уборку, он успел не только найти посуду и нужные ингредиенты, но и вполне успешно приготовил несколько вполне аккуратных блинчиков. — Извини, просто у тебя нет ничего готового, и я решил посамовольничать... — Самым скорбным тоном сообщил Гадик.

— Какие извини? Я тебя благодарить должна: я блинчики в последний раз ела, знаешь когда? И я не знаю! Помню только, что давно это было. Слушай, а тебя девушка есть? — запоздало спросила я. Если нет — то к черту мух. За еду я готова на многое. В голове тут же всплыло лицо Сашки, и я поняла, что не слишком-то и многое готова сделать. Разве что, поблагодарить непрошенного кулинара от всей души и желудка. Причем последний вполне может сделать это самостоятельно, просто проурчав слова благодарности.

— Есть. — Спокойно отозвался Влад, смотря мне прямо в глаза.

Моя реакция была явно не той, на которую он рассчитывал.

— Какого же черта ты тогда меня лапал? А как же девушка? Ну, ты и козлина! — Я проговаривала слова, почти выкрикивая каждое, но лицо оставалось нарочито безразличным. А внутри в это время все тревожно сжалось: я и не подозревала, что за один неполный день новичок успел так запасть мне в душу. Ну, вот что, что со мной неправильно? Почему люди, которые становятся мне дороги, оставляют меня? Где, черт возьми, справедливость в этом мире? Куда ее спрятали?

Все эти мысли пронеслись в моей голове за считанные секунды, а Влад, оставаясь все таким же невозмутимым, прямо ответил:

— Я не люблю ее. И не любил никогда. И даже не полюблю в будущем, как бы она не старалась. Я прекрасно осведомлен о ее намерениях, о том, чего она хочет добиться, и ее цели совершенно противоположны моим. Более того, я могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что и она меня не любит. Почему мы до сих пор вместе — загадка для всех наших общих друзей. Но они признают, что в этом вопросе решать можем только мы. Лично мне с ней удобно, не более того. Видимся мы редко, да и в обществе друг друга не нуждаемся. У каждого своя жизнь.

Господи, спасибо! Справедливость есть. Стоп, о чем ты думаешь, Лиза? По большому счету, он тебе никто, ты ему — тем более. Так что прекрати распускать нюни, и держи себя достойно: ты и так сегодня превысила все допустимые нормы безалаберности.

Спасибо, подсознание. Какое бы ты не было странное, а одергивать меня у тебя всегда получается мастерски.

— Я сочувствую. — Сказала я в спину Владу, который продолжал печь блины. Эх, невнимательность моя-я-я..! И как я умудрилась не почувствовать этот восхитительный запах, когда была в комнате? Хотя нет, скорее всего почувствовала. Но подумала, что он доносит из другой квартиры: в нашем доме не только великолепная прослушка, но и запахи распространяются с максимально возможной скоростью.

— Посочувствуешь мне в другой раз, а сейчас лучше достань варенье и мед, я знаю, у тебя есть, — с улыбкой отозвался мой персональный Гад. Я кивнула, счастливо улыбнувшись. Кажется, я еще долго не захочу отпускать новенького от себя: когда он рядом, думать о других мужчинах становится очень сложно. В моем случае, это идеально.

Пока я расставляла мисочки на столе, Влад допек блинчики и устроился на стуле возле окна.

— Эй! Это, между прочим, мое любимое место!

— Между чем? — невозмутимо осведомилась эта зараза.

— Андрей Белянин, "Вкус вампира".

— Именно так. Молодец, узнала цитату. Нравятся его книги?

— Одни из самых любимых. А тебе?

— Его "Меч Без Имени" — первая книга из жанра юмористической фантастики, которую я прочел. — С гордой улыбкой ответил Влад. Когда он улыбался — оставаться хмурой или невозмутимой было чисто физически невозможно. Поэтому, я вернула ему улыбку, которая была едва ли не более счастливой, чем его.

— В этом мы схожи, я тоже увлеклась фантастикой после прочтения "МБИ"!

— Ага, значит, мы любим сокращать?

— Так, действительно, удобнее. Ты — второй человек, от которого я слышу цитаты из "Вкуса вампира". — Сама не знаю, зачем я это сказала. Наверное, просто захотелось поделиться: из моих друзей читали только девушки и Мих — парень из моей команды, который был едва ли не самым эрудированным из нас. Правда, девушки читали романы, а Мишка — только серьезную литературу, где нет места юмору. Как видите, поговорить о любимом писателе мне было не с кем.

— А кто был первым?

— Как ни странно, это наша городская звезда, художник Дан Берг. Хотя, сказать, что я слышала цитату — несколько неправильно. Я ее читала, на оборотной стороне картины.

— Какой картины? И что за цитата? — небрежно осведомился Влад.

— Картина так и называется — "Оборотная сторона". А цитата — диалог Евы и Дэна. Ну, помнишь, когда они были в студии, на даче, и Лопаткова спросила, почему картины у вампира — Дэна такие красочные. И действительно: если ты видел картины Берга, поймешь, почему именно этот диалог. Они всегда слишком яркие, чересчур нереальные, чтобы быть правдой... И, в то же время, абсолютно реалистичны. Это как танец: и одно, и другое можно понять, лишь прочувствовав. Для писателей его картины больше напомнят слишком развернутую метафору. А для меня — это музыка... К каждой его картине у меня подобрана своя мелодия. И к каждой мелодии я придумала танец. Можно сказать, картины Берга меня вдохновляют. — Влад смотрел на меня, и с каждым словом становился все серьезнее, как будто пытаясь понять и прочувствовать все те сумбурные мысли, которые я на него вываливала. Потом посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде не было обычной невозмутимости и уверенности. Такое ощущение, будто я только что, в его присутствии, сделала самое огромное и важное открытие, которое перевернет судьбу человечества.

— Я видел картины Берга, но никогда не думал о них так. Пожалуйста, покажи мне музыку к картинам, я хочу попытаться понять твои мысли. — Почти неуверенным тоном попросил он. Я только кивнула, несколько удивленная его реакцией. А в голове поставила небольшую галочку, чтобы запомнить этот момент. От решения загадки Влада я отказываться не собиралась.

Мои размышления прервал звонок будильника.

— А-а-аа-а! Да что же за день сегодня такой! — у меня была привычка заводить будильник за десять минут до выхода, чтобы уж точно ничего не забыть и успеть окончательно собраться. Гад снова непонимающе на меня уставился, взглядом требуя ответа на невысказанный вопрос.

— Через десять минут выходим, ешь быстрее! — отозвалась я, лихорадочно поглощая блинчики с вареньем. Влад, недолго думая, присоединился ко мне.

— Добрый день, чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте! Мне хотелось бы совершить путешествие по Европе. Желательно, весной.

— Какие страны предпочитаете?

— Швеция, Финляндия, Эстония, Австрия. — Не задумываясь, ответил привлекательный импозантный мужчина средних лет. Ирина Эдуардовна, работник туристического агентства "Мой путь", сразу оценила, что клиент попался состоятельный и о цене тура можно не задумываться. Главное — исполнить все прихоти клиента. Ирина давно работала в туристическом бизнесе, поэтому знала что, кому и когда можно предложить, и всегда задавала правильные и четкие вопросы.

— Вы хотели бы поехать в группе или в одиночку?

— В группе.

— Большой или маленькой?

— Лучше маленькой. — Роман, а именно так звали нового клиента, тоже не любил лишних разглагольствований, и предпочитал сразу переходить к делу. Поэтому профессионализм невзрачной с виду, чуть полноватой, но не теряющей свою привлекательность, женщины он оценил.

— Тогда предлагаю сразу переходить к делу. У нас есть два варианта поездки. Если согласитесь включить в список еще и Румынию — то четыре. Два из них автобусные, из разряда "ни дня в отеле", по времени занимают примерно две недели. Оставшиеся два — полноценный месяц, но перелет на самолете. В каждом городе вы задерживаетесь, минимум на три, максимум на пять дней, заселяетесь в отель и осматриваете достопримечательности спокойно и неторопливо. Предполагаются выезды в соседние города, если возникнет желание. Что вам подходит?

— Второй вариант, и я согласен на Румынию, — тон женщины и ее осведомленность понравились Роману. Он даже посмотрел на Ирину, смутившуюся под его взглядом, намного более благосклонно.

— Тогда обговорим детали...

Это был последний посетитель на сегодня, и Ирина Эдуардовна, собрав свои вещи и распрощавшись с сослуживицами, поспешила покинуть офис фирмы. Сегодня она спешила домой, чтобы подготовиться к еще одной важной встрече: она должна продать картину заказчику. Почему именно она будет это делать? Ответ прост: ее попросил любимый сын, тот самый Дан Берг, личность которого никто не может раскрыть. В целях предосторожности, на сделки всегда выезжала она, говоря многочисленным друзьям и знакомым, что согласилась на эту непыльную работенку из-за приличного жалования. А сына она понимала: тому еще нужно учебу закончить, а сделать это при наличии постоянных интервью довольно сложно (интерес к его работам не пропадает уже который год). Да и с личной жизнью у малыша, как про себя называла знаменитого художника Ирина, были большие сложности. Иногда ей казалось, что сын ищет какую-то определенную девушку, но найти никак не может. И каждый раз обжигается все больше и больше. Последняя, не зная ни о его материальном положении (картин писалось много, а продавались они недешево), ни о статусе "величайшей легенды города", бросила парня ради староватого, но богатенького "папочки". А девушку Дан полюбил. И вот уже около полугода он встречается с какой-то ненормальной, которая ему даже не нужна. Хотя, чем черт не шутит, может и получится у них. Ирина тяжело вздохнула, и продолжила идти, убыстряя темп...

— Погоди, не беги так! — поймал меня уже на выходе из квартиры Влад. — У нас есть еще три минуты, если я правильно понял. Скажи лучше, у тебя есть картины этого Берга? — вопрос показался мне странным, но я решила ответить.

— Да, есть несколько. И скоро я собираюсь приобрести еще одно! — с гордостью отрапортовала я.

— Но ведь они не дешевые, зачем ты покупаешь их? — Гад посмотрел на меня с недоумением. Эх, тебе не понять, жалкий человечишка! Я ведь так долго связана с искусством, с творчеством, что давно научилась оценивать по достоинству произведения современных авторов. Картины Берга стоят денег, которые я за них выкладываю. Да, приходится копить, да, иногда отказывать себе в походах по магазинам с подругами, но картина — это то, что останется со мной навсегда. Вещь может износиться, а произведения Берга — вечны. В моей комнате висело уже три его картины, на которые я любовалась каждый день. Продавала мне их серьезная женщина средних лет, являющаяся посредником. Конечно, самого Дана увидеть очень хочется, но лучше уж так, чем совсем никак.

Свои размышления я решила оставить при себе, ограничившись фразой: 'Они того стоят!'.

— А где уже купленные? — с интересом вопросил Влад.

— В комнате, где еще!

— Можно посмотреть?

— Блин, насмотришься еще, побежали! Мои внутренние часы вопят о том, что три минуты точно прошли! — И, не слушая возражений, я потащила новенького вниз по лестнице. Вслед нам неслась угрожающе-правильная речь Бабы Яги. А Влад... Влад ржал! По-другому и не скажешь. На полном ходу влетев в автобус (это уже становится моей фирменной фишкой), мы заняли свободные места и продолжили тихо переговариваться.

Дана спешила в школу. Милая с виду, семнадцатилетняя девчушка торопилась рассказать подругам, что отец уезжает в тур по любимым европейским странам этой весной, и квартира минимум две недели будет в полном их распоряжении.

— Дан, привет!.. Данка!!!.. Ну, как?.. Что там..?

— Как говорила Святая Инквизиция, — трагически понизила голос начинающая актриса, — Мы будем жечь!!! — счастливо рассмеялась Дана. Радостные крики подружек раздались со всех сторон: они знали, что каждый день будут устраивать шабаши, хлеще, чем ведьмы при Инквизиции. И никто их не остановит: Дана жила с отцом, мать бросила ее еще несколько лет назад. После этого девушка и стала посещать шумные 'тусовки'. Да и характер испортился не на шутку: она перестала доверять людям. Ведь пережить предательство самого близкого человека — очень трудно.

— Все, сообщайте всем! Хотя нет, до весны еще куча времени: скажем ближе к февралю. А на этих выходных папуля собрался поехать за город с какими-то торговыми партнерами... - снова понизила голос Дана. Она вообще очень любила играть интонациями: это помогало, не показывая чувств, передавать эмоции. — Все, давайте в класс, звонок скоро! — это прозвучало почти как приказ, но ослушаться негласного лидера никто не посмел. А Дана побежала впереди всех: учиться она хотела и любила, и пока оставалась лучшей ученицей. На этом все хорошие качества девушки заканчивались. Общаясь с одноклассниками, Дана держала себя как королева. Причем неугодных она просто "выживала" из коллектива. Нет, особо жестокой она не была, но кому понравятся постоянные насмешки и игнор? По вине Даны из класса сбежало уже четыре человека. Учителя, конечно же, не догадывались, почему уходят дети, и девушке все сходило с рук.

Забежав в класс и усевшись за первую парту, Дана обернулась, осматривая свои владения. Вот, за соседней партой сидит парочка: Вика и Вова — они вместе уже два года, и расставаться не собираются. За ними: Маша и Саша. Ни для кого не секрет, что Сашка давно влюблен в свою соседку по парте. Но она не торопится ответить ему взаимностью. Дальше — вторая Маша и Костя. В их случае о любви не могло быть и речи: они ненавидели друг друга всеми фибрами души. И началось это даже не с первого класса, с детского садика! Как умудрились поссориться, они уже не помнят, но вражду не прекращают. А на последней парте сидит одиноко одинокий одиночка, как называют его, с легкой подачи Даны, все учащиеся класса. Именно ему посчастливилось стать очередной жертвой девушки. Правда, Альберт, а именно так звали парня, сдаваться на милость победительницы не хотели, и из класса уходить не собирался. А Дану это только раззадоривало. И сейчас, она посмотрела на Алика (второе прозвище парня) с чуть снисходительной и безумно многообещающей улыбкой, не сулившей ему ничего хорошего. Парень ответил ей... заинтересованным взглядом? Или ей показалось? Да нет, показалось! Что здесь может быть интересного для него?

Прозвенел звонок. Дана отвернулась от одиночки и встала, приветствуя учителя. Первым уроком в этот день у них всегда история, и учитель придумывает нестандартные задания. В этом их школа выгодно отличалась от других: методы преподавания были направлены на абсолютное запоминание материала учениками.

— Добрый день, выпускники! — официально обратился к ним учитель. — Сегодня мы с вами пройдем Революцию 1905–1907 года. Сразу обговорим домашнее задание: я разделю вас на двойки, и выдам каждой паре индивидуальное задание. Проекты вы мне сдадите через две недели, темы серьезные. И, пожалуйста, приготовьте презентации ваших работ. Список я вывешу после урока. — И он продолжил рассказывать о революционных движениях.

По окончанию урока, Дана быстрее всех подбежала к списку: она надеялась, что ее поставят в группу с Костей: парень ей нравился, с ним было интересно. Да и словесные баталии с Машей хорошо подготовили его, и в карман за словом Костик не лез. Но реальность оказалась намного прозаичнее, чем мечты. Увидев, кто будет ее напарником, девушка вспылила, и, бросившись вдогонку за учителем, прокричала на весь коридор:

— Дмитрий Петрович! Подождите, можно задать вам вопрос?

— Конечно, заходите в кабинет, — наш учитель истории был, по-совместительству, завучем, и имел свой кабинет. — О чем вы хотели поговорить, Дана?

— Дмитрий Петрович, можно поменять партнера?

— А чем вам не понравился Альберт? Он спокойный, ответственный мальчик, прилично учится...

— У нас с ним небольшие разногласия... - замялась Дана. — Я бы не хотела об этом говорить.

— Честно говоря, я заметил, что Альберта в классе недолюбливают. Поэтому, я решил поставить вас в пару. Общаясь с вами, как с самой популярной девушкой в классе, он повысит свой статус. Да и, возможно, у вас получится его расшевелить. — признался историк.

Дана только качнула головой, понимая, что его решение уже не изменить. А говорить учителю, по какой причине Альберта в классе недолюбливают — это ей точно не нужно. Выйдя из класса, она поспешила в кабинет биологии на следующий урок.

— Мои хоро-о-шие! — приветливо поздоровалась я с ребятишками: эта парочка была моей любимой. — Лана, Ваня, как дела? Дома репетировали? — Конечно, Лиза Алексеевна! — бодро отрапортовали детишки. — Влад, можешь пока посидеть на стуле вон там, или пойти в кафе, оно через дорогу. — Я здесь останусь, — новичок с интересом наблюдал за ребятней, которая, весело переговариваясь, повторяла выученные движения. Мне нравилось заниматься с детьми: они всегда ответственней взрослых. — Давайте, покажите мне класс! — подзадоривала я их, загружая музыку их выступления. — Не забываем, что скоро отчет перед родителями, новый танец нужно выучить. Иначе накроются ваши занятия медным тазом. Итак, начали!

Детишки встали в пару. Я специально поделила группы на мальчик/девочка, чтобы попробовать ставить любые танцы. Сейчас мы разучивали танго. Сначала, я боялась, что дети просто не потянут такой танец, но Лана и Ваня были самой взрослой парой (им сейчас по 11 лет), и ходили дольше всех, с начала основания студии.

Дети танцевали очень хорошо: размяться они успели до начала занятий. Каюсь, я опоздала минут на двадцать. А все из-за Гада! Ну да ладно, опустить молот на его неповинную голову я еще успею. Лана и Ванечка делали все абсолютно синхронно, плавно и грациозно. Складывалось ощущение, что они танцуют с рождения, причем именно друг с другом.

Я остановила музыку где-то на середине (дальше мы еще не учили), похвалила детей и начала показывать следующие движения. Работая с ребятами, я не замечала ничего вокруг, отдавая все свое внимание только им двоим. Наверное, именно поэтому наша студия пользовалась такой популярностью: каждый учитель был просто фанатиком своего дела. Каждый член моей команды помешан на танцах, просто не видит свою жизнь без них. И искренне желает, чтобы и другие почувствовали это ощущение полнейшей свободы, чтобы поняли всю прелесть движений, которые идут не от мозга — от сердца.

За пятнадцать минут до конца занятия, я попросила ребят повторить все с самого начала. Должна сказать, что прогресс у этой пары — налицо. Они ухватывают движения на лету, они чувствуют мелодию.

Я осознала, что в будущем они станут такими же, как мы: помешанными, немного сумасшедшими и взбалмошными, живыми. У них просто не останется выбора: натура, привыкшая к движениям, не простит, если дети оставят танцы. Такое я видела только в двух парах из семи. Да и занималась эта четверка гораздо больше других: иногда мы устраивали по две-три тренировки в неделю вместо одной. Я всегда старалась выделить время для таких встреч.

— Молодцы, отлично отработали! А теперь убегайте в раздевалку, спасибо за занятие! — искренне поблагодарила я детей.

— Вам спасибо, Лиза Алексеевна! — меня всегда умиляло, как звучит мое имя в их вольной интерпретации. Вроде и официально, но в то же время так мило и по-домашнему!

— Ну что, Влад, не уснул?

— Если честно, не получилось, — улыбнулся Гадик. — У тебя явные задатки преподавания...

— А еще я умею командовать, орать и ругаться. Правда, часто сдерживаюсь. — Тихо закончила я за него. — Как я понимаю, это был намек? Ты торопишься?

— Просто устала, — перепады настроения — наше все! Куда без них нормальной молодой девушке? — Давай уже, выметайся из студии, даже детишки успели переодеться. — Я помахала ребятам на прощание, подхватила свои вещи (на то, чтобы переодеться, сил уже не осталось) и, закрыв деверь ключом, сбежала вниз по лестнице. Влад спокойно проследовал за мной, тихо бормоча себе под нос что-то о "девушках, которые слишком много на себя берут, а потом кричат на ни в чем неповинных мальчиков". Я демонстративно пропустила его обвинительные речи мимо ушей.

— Хорошо, — наконец перестал бурчать Гад, — на остановку, или вызовем такси?

— На остановку! Мы, бедные студенты, не можем позволить себе катания на ваших "веселых желтых машинах"! — пафосно ответила я. Врала, конечно, безбожно. Просто я люблю ездить на автобусах по вечернему городу. Наверное сказывается то, что маршрут до моего дома был не слишком популярен, и свободные места были даже в час-пик.

— Хорошо, бедный студент, пойдем на остановку, — со вздохом согласился новичок. А меня посетила умная мысль. "Аллилуйя!" — завопило подсознание. А чего это Влад так со мной носится? Он же весь день от меня не отходит! Именно этот вопрос я и задала идущему рядом парню.

— Когда пойму — отвечу, — лукаво блеснули его глаза. — Пока рассказать это я не могу: у меня противоречивые чувства, которые пытаются вытеснить друг друга из моей головы.

— Понятно, — что ничего не понятно. Ладно, Гад, не хочешь отвечать — не надо. Сама выясню. Правда, помощь от тебя существенная: мухи уже начали рыть себе именные могилки, а мозг пытается пресечь сей факт вандализма и выгнать их со своего законного места обитания.

В автобусе мы ехали молча: каждый думал о своем. Я, как дура, вспоминала свой выпускной класс, перебирая в голове все то хорошее, что тогда происходило. Вспоминала своих, уже потерянных, друзей. Тех, кто до сих пор со мной. И Сашу. Гадкого предателя. Сейчас его поступок казался мне именно гадким: поступать так с человеком, который тебя любит, это подло. А еще вчера я не знала кого винить, сейчас же полностью перенесла вину на Сашу. Спасибо, Гад, в этом твоя неоценимая заслуга. Ты, не зная причины, (или зная, но умалчивая) провел со мной целый день, везде сопровождая меня, веселя, отвлекая разговорами. А с Сашкой у нас такого не было: мы проводили друг с другом всего по нескольку часов в день. Я раньше и не задумывалась об этом, а теперь поняла.

Мы вышли из автобуса и, подойдя к моему подъезду, нерешительно остановились.

— Ну, до завтра. — Я развернулась, собираясь открыть дверь в подъезд.

— Стоять! — ма-а-амочки, какой тон! Какой взгляд!

— Чего тебе? — хмуро буркнула я, недовольная задержкой.

— Друзья?

— Ну как сказать... - протянула я. — Мы знакомы один день. Неполный. Какие друзья? — я устало прикрыла глаза: этот день был слишком долгим.

— Значит, чтобы назвать человека другом тебе потребуется больше времени? — я кивнула. — Хорошо, значит, буду стараться. — Улыбнулся Влад, притянув меня к себе. Объятие, действительно, было только дружеским. Осторожным, почти трепетным. Он прижал меня еще крепче и тихо прошептал на ухо: "Спокойной ночи!". И легко поцеловал в висок. Я отошла от Влада, но не от ступора. Что же ты со мной делаешь, новичок? Почему я так на тебя реагирую? Да какого черта???

— Ночи. — Ответила я и быстро забежала в подъезд. Была у меня такая привычка: сокращать пожелания. После пары подзатыльников за поздравление "С днем!" я перестала сокращать большинство поздравлений. Немного переведя дыхание, я поднялась на свой этаж, закрыла дверь и быстро переоделась. Да, я ленивая задница, но в душ я решила сходить завтра утром. Сегодня силы остались только на то, чтобы добраться до кровати, перехватив по дороге пару блинчиков. Заснула я быстро, едва коснувшись головой подушки. Мухи в эту ночь меня не беспокоили.

Проснулась я по звонку будильника. К счастью, сегодня с телефоном все оказалось в порядке, и я успела сходить в душ, позавтракать, немного прибрать в квартире и чуть подкраситься. Не знаю почему ("Врешь, знаешь, но не признаешься!" — прошипело Подсознание) сегодня я решила одеть платье. Их у меня было не так уж и много, но подбирала я одежду всегда тщательно и по фигуре. На сегодня я выбрала атласное платье с рукавом в три четверти, насыщенного оливкового цвета, юбкой чуть ниже колена и глубоким вырезом. Волосы уложила в художественном беспорядке и даже воспользовалась блеском для губ. На него аллергии тоже не было, но я не особо любила краситься. Захватив легкий плащик, натянув на ноги те самые полусапожки и на ходу схватив сумку, я выбежала в подъезд. Быстро справившись с замком, я спустилась по лестнице, и, раскрыв дверь, остолбенела. Внизу меня ждал... Гад. С букетом. В костюме. И рядом стояло вызванное такси. Может быть, я повторяюсь, но какого черта?? Он же сказал, что будет другом, а это не предусматривает встречу с букетами лилий, с утра, у подъезда. Стоп, а как он угадал мои любимые цветы? Об этом я точно не говорила!

— Утра! — сухо поздоровалась я. — Что ты здесь делаешь? — кажется, я не готова провести еще один полный день в компании этого Гада.

— Встречаю тебя, — невозмутимость ему к лицу. Прямо как смерть той девушке из фильма. — Я решил заехать за тобой. По-дружески. — По сравнению с ним, мои ехидные улыбки — детский театр "Яблочко".

— И зачем?

— Ну, я же друг! А мы должны помогать друзьям! Ты же сказала вчера, что бедные студенты не могут позволить себе ездить на такси. И что ты относишься к этой категории. Ну, и я решил подвозить тебя до универа: к бедным студентам я не отношусь.

— И чем же ты занимаешься, богач? — во мне проснулось здоровое женское любопытство.

— Я расскажу тебе позже. А сейчас давай, запрыгивай в такси, а то опоздаем.

— Окау... - попыталась я состроить смирившуюся рожицу, наподобие той, которая заполонила интернет. Да, несмотря на занятость, я находила время для соц. сетей и прочей интернетовской лобуды. Как — остается загадкой даже для меня.

Влад тихо рассмеялся. А меня посетила мысль, что смех у него очень красивый: не обычное гоготание, как у большинства, а именно смех. Да и сам голос тоже... Бли-ии-н! Я ведь знаю, что это. В прошлый раз именно так начиналось! Сперва нравились отдельные детали, потом картинка в целом, а потом, резко и неожиданно, пришла любовь. Вот только сейчас мне этого и не надо!

Я забралась в такси и отвернулась к окну. Гад сел рядом и решил, видимо, разговорить меня. Букет как-то плавно перетек в мои руки, и я этого даже не заметила.

— Понравились цветы?

— Да, спасибо! Откуда ты узнал, что лилии — мои любимые?

— Я не знал. Просто именно с этими цветами ты у меня ассоциируешься. — Простое объяснение. Я бы поверила, если бы доверяла случайностям. Но, как говорил замечательный мультяшный герой, случайности не случайны. Так точно угадать он не мог, значит, узнал от кого-то. Замечательно, осталось только узнать от кого.

— Хорошо, у тебя замечательная интуиция, — делиться своими мыслями я с ним не буду. Что ж за поганая черта характера — недоверие? Как от него избавиться?

— Спасибо. Платья тебе идут больше, чем джинсы, — у-у-уу, терпеть не могу, когда мне пытаются указывать! Новенький, ты стремительно теряешь очки! Была у меня еще одна странная привычка: каждому человеку, с которым я периодически общаюсь, я ежедневно даю фору в пятьдесят очков. Это звучит странно, но помогает оценивать поступки. Вот, например, Влад. Сегодня с утра он получил определенную сумму на счет, и уже в течение пятнадцати минут быстро ее теряет. За каждое лживое или неправдоподобное высказывание — минус пять. За каждый проступок — минус десять. И так далее. Сейчас на его личном счету вместо пятидесяти — тридцать пять! Я — суровый судья ("И чокнутый местами! — молчи, гадкое ехидное Подсознание! И почему только местами? Я вся такая, полноценная личность, можно сказать.") и справедливый. Но у каждого есть шанс реабилитироваться: очки не только снимаются, но и начисляются. А когда переходишь предел в пятьдесят — на следующий день тебе добавляется все заработанное вчера. Идеальная система! Я улыбнулась своим мыслям, а Влад подумал, что я обрадовалась комплименту. Черт, он начал доказывать, почему он прав! Убью.

— Двадцать... - тихо прошептала я.

— Двадцать чего? — я, наконец, подняла глаза и посмотрела Гаду в лицо. А он... Он надо мной просто смеялся! Нужно избавиться не только от недоверия, но и от гадкой привычки считать, что никто не может делать то же, что и ты. Мы ведь учимся с ним на одном факультете, и кто сказал, что у него нет тех же способностей видеть эмоции человека? Ведь дипломатия — это не только умение хорошо говорить и решать споры и скандалы лишь словесно. Здесь, не умея предугадывать реакцию человека, просто делать нечего!

— Ты издеваешься? — хмуро уточнила я.

— Нет, глумлюсь! — абсолютно серьезно закончил Гад. У-у-у, не зря же я тебя так назвала. — Ладно, не злись, я больше так не буду! — ой, какая умильная мордашка... Может ведь, когда хочет. — А платья тебе, и, правда, очень идут!

— Все, достаточно, захвалишь. — Растаяла я. Таксист смотрел на нас с понимающей улыбкой. Нет, дяденька, тут вы просчитались: даже я пока не разобралась, что между нами. "Со стороны виднее..." — молчать, я сказала!

— Хорошо. — Легко согласился Гадик. — А цветы куда денешь?

— Куда-куда, к Ирине занесу. Ну, это наш преподаватель французского. Она разрешает к ней букеты носить: и ей приятно на цветочки глядеть, и нам хорошо. — Мы уже успели подъехать к универу, и теперь бодро чапали по направлению к главному входу.

— Мне уже начинает нравиться ваш преподаватель!

— Оценить ее работу в полной мере вы сможете уже сегодня. Только для вас, две пары французского прямо сейчас, по цене одной! — бодрым рекламным голосом оповестила я Гада, и несколько десятков студентов, которые сидели на лавочках у входа. Откуда прошла эта традиция — собираться именно здесь — никто не знает. Но лавочки никогда не пустуют.

Несколько первокурсников одарили меня непонимающими взглядами. А вот ребята со второго курса просто покачали головой: за первый год они привыкли к мои маленьким шалостям.

— Значит, мы сейчас в 202 кабинет?

— Ого! Да ты уже выучил расписание?

— Нет, только места, где проводятся предметы. А вот добраться до них самостоятельно точно не получиться: я вчера весь перерыв потратил на то, чтобы найти нужную аудиторию!

— Топографический кретинизм? — с улыбкой подытожила я.

— Кажется, общаясь с тобой, я получаю в несколько раз больше обидных прозвищ, чем за всю мою жизнь. — Ну, это, привыкай! — я хлопнула его по плечу и расхохоталась. Влад последовал моему примеру. На нас оборачивались со здоровым интересом, тем более что Гада знали еще не многие. А вот завтра... Держись, Влад, завтра тебя будут атаковать.

— И тебя тоже... - кажется, я сказала последнюю фразу вслух. Стоп, а ведь он прав! Меня даже не завтра начнут донимать, уже сегодня! Связалась на свою голову.

— Вот же блин! А ты дело говоришь. — Надеюсь, я смогу оторваться от куриц, которые будут меня преследовать. — Пойдем Нику искать, она уже пришла.

Мы поднялись в аудиторию, уже издалека слыша странные крики. Кричала, конечно же, Ника. Я подошла к ней, чтобы узнать, из-за чего весь сыр-бор.

— Привет! Ты чего так голосишь, вроде не март...

— Не зли меня, я, между прочим, ради тебя стараюсь! Ты знаешь, что я недавно узнала? Эти малолетние интриганы поспорили, кто первый хм... ну, того, переспит с тобой, звездочка ты наша! — и она указала на двух наших одногруппников: Диму и Лешу, с которыми у меня были вполне дружеские отношения. Я посмотрела на парней. Один стоял, опустив глаза, явно стесняясь смотреть на меня.

Другой, наоборот, смотрел вызывающе, нагло. Понятно, кто тут был инициатором. Молодец, Леша. Теперь хана тебе.

Я, улыбаясь, смотрела в глаза парню, которому теперь объявлю негласную войну. Я даже мысли допустить не могла о том, что их спор мог разрешиться в чью-то пользу: немного не то время выбрали, — но позволить им хотя бы подумать о возможности такого спора — нельзя. Я не переношу, когда другие пытаются лезть в чужую жизнь со своими правилами, тем более для того, чтобы эту жизнь испоганить.

Я коварно усмехнулась: большинство моих хороших и не очень знакомых знали меня, как милую, веселую девочку. Но вот близкие друзья представляли, на что я способна, если меня разозлить. А у парней получилось: меня и так слишком многие предали, чтобы я спустила с рук еще одну попытку. Да, такая вот я злая, только мне со-о-овсем не стыдно!

— Пойдем, Ник, с этими параноиками я потом разберусь.

— Параноиками..? — немного громче, чем следовало, переспросил Влад.

— Да, почитай Фрейда, поймешь, — с улыбкой кивнула я. Несколько человек захихикали: видимо, были знакомы с его трудами.

— Хорошо, последую твоему совету.

— Вот и умничка! Ник, давай сегодня за первую сядем, я хочу поработать на занятии. Никто не против? — получив разрешение, мы заняли места прямо напротив стола преподавателя. Влад подсел к нам. Мы с Никой стали возбужденно переговариваться, а Влад сидел тихим и задумчивым.

— Ну-ка колись, откуда букет? В чью честь сегодня решила одеться как девушка? — Ника никак не могла смириться с моим внешним видом. И она была из той четверки людей, которым я позволяла об этом говорить.

— Букет подарил Гад, сидящий слева, — я понизила голос. — А насчет платья... Просто такое настроение! И, кстати, надо букетик поставить к Ирине, после заберу. — Ника согласно кивнула и продолжила расспросы.

— Что насчет настроения? Как ты вообще? Прости, что вчера сбежала, но я была уверена, что с новичком ты не соскучишься. Как прошел день? И вообще он тебе нравится? — трагическим шепотом спросила подруга.

— Об этом позже. Настроение не в пример лучше, чем было в прошлый раз: я почти не думаю о нем. Насчет вчера — не за что извиняться. Расскажи лучше, как погуляла? И кто он?

— Думала о нем... В такие моменты ты напоминаешь мне "ванильку"! — хихикнула Ника. Ее всегда смешил подобный тип девушек, однако это не мешало ей изредка маскироваться под одну из них. Просто, чтобы не лезли некоторые особо интересующиеся личности. Всегда легче прикинуться более глупой, чем ты есть, и тебя перестанут воспринимать всерьез. — А нового мальчика зовут Лешка, он классный! Играет в рок-группе. Я недавно ходила на их концерт. Группа — кошмар, единственный, кто умеет играть — это сам Леша. Честно, не знаю, что он там забыл, но его все пока устраивает.

— Я надеюсь, что он продержится больше, чем две недели. — Я уже сочувствую парню. Ника, конечно, хорошая подруга, но ее настроение слишком быстро меняется. Бывало так, что ей нравился человек довольно долгое время, но неожиданно сказал что-то не то — и все, прошла любовь!

— Не знаю, я пока не могу понять его характер, и мотивы его поступков мне не ясны. — А вот это уже сверхудивительно! Обычно, моя подруга чересчур быстро понимает, что движет человеком. Если этому загадочному Леше удалось заинтриговать Нику — парень может надеяться на большее, чем две недели общения.

— Я поздравляю тебя, и сочувствую Леше. Теперь ему тебя терпеть очень долго.

— Да ну тебя! Выставляешь меня каким-то чудовищем. — Смешно надула губки Ника. — Давай закончим со мной, иди бегом ставь букет, скоро занятие начнется.

Я вылезла из-за парты, быстро налила воды в вазу и аккуратно поставила букет на стол. Влад все это время наблюдал за мной, как-то слишком пристально. Я улыбнулась, посмотрев на него, ожидая ответной улыбки. Но взгляд был все таким же сосредоточенным, как и прежде. Я пожала плечами, решив, что каждый имеет право на плохое настроение. Только я села за парту, как зашла Ирина. Она сама попросила себя так называть, заявив, что терпеть не может, когда ее, молодую женщину, называют по имени-отчеству. Вроде как, она начинает считать себя старой бабкой.

— Здравствуйте, ребята! — ехидно поприветствовала нас преподаватель. Именно ехидно: ее рост, как и возраст, были не слишком велики, и все наши мальчики, да и некоторые девушки, возвышались над Ириной на голову, если не выше. Мы ответили на ее приветствие улыбками и нестройным гулом.

— Начнем занятие? Попрощайтесь с нашим родным великим и могучим на эти неполные два часа. Услышу хоть одно русское слово — запомню, а лучше, запишу, данные нарушителя дисциплины! Compendre?

— Oui! — угроза была серьезной: потом, на зачете, она может отыграться на нарушителе.

На следующие несколько десятков минут мы все полностью погрузились в мир французского языка. Уже после занятия я нагнала Влада, который слишком поспешно вышел из аудитории.

— Ну и как тебе первый урок? — мне, действительно, было интересно, понравилось новичку, или нет.

— У нее своеобразные методы преподавания, но действенные, — быстро ответил Влад. — Извини, я спешу. Встретимся на экономике. — И он... убежал! Вот как это понимать? И куда он может торопиться?

— Что-то я начинаю привыкать к такому поганому отношению, — тихо заявила я подошедшей Нике. — Букет забыла. — Она протянула мне уже ненужные цветы.

— Да зачем он мне? Пусть там стоит. Не таскать же его по всему универу целый день? — подруга кивнула и быстро отнесла букет обратно, поблагодарив Ирину за помощь.

— Может, у него и правда дела? Ну, или в туалет мальчику захотелось, не будет же он у тебя спрашивать? — хорошая попытка поднять мне настроение. А, плевать!

— Ник, пошли в столовку, я есть хочу! — моя подруга оглушительно расхохоталась. — Что на этот раз?

— "Все так плохо, ужасно, мне не за чем жить, пойду, убью себя, о! пирожок!!!" — процитировала Ника. Тут уже и я не выдержала: ситуация, действительно, в тему. Только о суициде я никогда не задумывалась, и не собираюсь: еще не выжила из ума.

— Ладно, правда, пошли уже, перерыв не резиновый! — и мы побрели в сторону столовки. К слову, готовили у нас очень вкусно, так что собирались там все студенты. Сегодняшний день не был исключением из правила: очереди тянулись чуть ли не на пять метров. Мы тяжело вздохнули, но менять планы не стали. Что не говори, а "бедным студентам" кушать хочется всегда.

Стоять долго не пришлось: Ника быстро отвоевала нам место в начале очереди, и вкусняшки мы купили уже очень скоро. Устроившись за чудом освободившимся столиком, мы принялись за еду. Вот это время и выбрал Влад для внезапного появления.

— Приятного аппетита! — я подавилась, Ника подпрыгнула в воздух с места на два метра. Аппетит был утерян, молодец, Гад!

— Ты знаешь, когда лучше всего прийти. Теперь есть нам точно не захочется.

— А что так? — невинно похлопал длиннющими ресницами Влад.

— Ты нас напугал, — грозным тоном заявила Ника, вновь устраиваясь на стуле.

— Простите, дамы! И не судите строго, ибо неповинен я в прегрешении этом! — а сколько яда, сколько яда. — Ладно, я чего пришел-то... - немного замялся Влад.

— Ага, чего пришел? — кажется, мы с Никой — гении, раз думаем одинаково.

— Извиниться пришел. Лиз, прости. Я должен был уйти, правда. — И он легонько приобнял меня за плечи. Я вздрогнула. Нет, не из-за того, что было плохо или противно. Просто прикосновение обжигало. Я раньше про такое в книжках читала, а теперь сама почувствовала. Знаете, все, что пишут — правда. Гадик тихонько убрал руки и с непониманием посмотрел на меня. Ника уставилась с интересом, как всегда, вобщем.

— Ты чего так дернулась? — м-да, видимо, нехило меня тряхануло, раз даже Ник заметила.

— Да, это... ничего, которое...

— Ну, понятно. Эй, Ничего, иди, бери кушать, у нас в столовке продукты не отравлены. Времени и так не очень много, давай, в темпе.

Влад, кажется, был немного ошарашен таким обращением, но дар речи не терял. Ехидства, впрочем, тоже.

— Спасибо, я не голоден, мамочка!

— Сынок! Родимый! Не признала ж сразу!!! — заголосила моя несравненная подруга. — Иди к маменьке, обними родненькую, поплачь на груди моей, хоть и маленькой, но эффектной... Так, не в ту степь забрела, кажись. Про грудь вычеркивай, все остальное можешь оставить. — Студенты в радиусе семи метров покатывались со смеху: голосовой диапазон у моей подруги — будь здоров! Просто звуковая атака.

Сегодня вставать в школу Дане не хотелось до ужаса. Еще бы: придется договариваться насчет проекта с этим Альбертом... Девушку передернуло. Она сама не понимала, почему ее клинит именно на этом, с виду чуть необычном, но все-таки нормальном парне. Может быть, виной этому была его странная манера поведения, его одежда, его умение держать себя — она не знала. Но была уверена: захоти парень стать первым красавчиком школы — у него бы получилось. Однако, Алик не хотел, предпочитая оставаться одиноким одиночкой.

Да то, чем он занимается вне школы, было для всех загадкой. Сама Дана могла перечислить любимые занятия любого члена их коллектива, кроме этого загадочного Альберта. И это напрягало не меньше странного поведения парня. Он учился с ними уже два года, но друзей так и не завел. И не стремится это сделать. Правда, Маша рассказывала, что видела парня в странной компании у входа в небольшое офисное здание, где чего только не располагалось: начиная от танцевального зала, и заканчивая конторой нотариуса.

"А это интересно..." — неожиданно подумала девушка. "Что если удастся узнать о Альберте намного больше? Да, я соглашусь делать этот проект вместе с ним, только при условии, что встречи будут проходить не у меня дома!" — и довольная своим решением девушка с улыбкой поднялась с кровати, начав собираться в школу.

Делала она это тщательно, как говорится, с чувством, с толком, с расстановкой. Сперва забежала в душ, умылась, вымыла голову, нанесла питательную маску... Дождавшись, пока та подействует, смыла ее, высушила и уложила волосы, накрасилась. Своим отражением в зеркале она осталась довольна: не следа бессонной ночи. С Даной часто бывало такое, что она просто не могла заснуть, без причины. Не шел сон, и все тут! Да и просыпалась девушка обычно намного раньше своих одноклассников: за два с половиной часа до начала занятий. И это при условии, что до школы было пять минут ходьбы медленным шагом. Не удивительно, что она могла позволить себе понежиться в кровати и поразмышлять.

Дана подошла к шкафу и серьезно задумалась: если она собирается воплотить в жизнь свой план, выглядеть нужно на все сто пятьдесят. В смысле, процентов, а не лет. Альберт, он ведь тоже парень, и к девушкам должен быть неравнодушен. "Тем более к таким красивым!" — мысленно дополнило Самомнение, которое у Даны сидело на макушке — выше забраться было просто некуда.

Итак, сначала девушка остановила выбор на коротком платье бэби-долл, но немного подумав, решила, что для первой встречи это немного вызывающе, да и не по погоде: осень стояла хоть и теплая, но точно не по-летнему. Перерыв половину шкафа, Дана все-таки нашла то, что нужно: чуть ниже колена и с рукавами "три четверти", платье "чеогсам". Оно было максимально приличным, но в то же время красиво облегало фигуру, а сочетание золотистого, нежно-голубого и лавандового всегда нравилось девушке. И к цвету ее волос — благородному медному — очень подходило. Да, то, что нужно. Дана быстро одела платье, чулки, которые очень любила носить, подхватила сумку и легкий плащик и выбежала в прихожую. Завтракала девушка только после десяти, уже в школе. Еще раз взглянув на себя в зеркало (Самомнение попыталось подпрыгнуть еще чуть повыше и зависнуть в таком положении, но потерпело неудачу, плюхнувшись обратно на голову хозяйки) и убедившись, что все отлично, Дана нацепила закрытые туфельки на каблуки и выбежала за дверь, крикнув брату и отцу, чтобы просыпались. Судя по начавшейся возне и тихой ругани, хотя бы брат поднимется.

Быстро добежав до школы, и поздоровавшись с подругами, Дана попыталась найти глазами Альберта, но его еще не было. Девушка пожала плечами и решила, что вполне успеет поговорить с одиночкой на следующей перемене. А сейчас лучше бы приготовиться к предстоящей контрольной по географии: учитель часто находил такие задания, ответов на которые не было в учебниках. Хотя сам Валентин Викторович искренне считал, что все ответы есть, просто ученики невнимательно читают. Вобщем, никто географию не любил, и это был единственный предмет, который никто не выбрал для сдачи ЕГЭ в конце года. Прозвенел звонок. Ученики тяжело вздохнули, и обреченно поднялись с парт, чтобы поприветствовать учителя. Валентин Викторович влетел в класс, сияя от счастья. Видимо, предвкушал ужасные оценки всего класса и радовался. Посмотрев на Дану, он улыбнулся еще шире: о негласной войне между девочкой-медалисткой и географом знали лишь учителя и несколько доверенных подруг, и на людях преподаватель и ученица вели себя крайне вежливо. А все дело в том, что одной из "добровольно ушедших из класса" была дочка географа. Нет, она не нажаловалась папочке, и не сообщила причину, по которой хочет перевестись в другую школу. Валентин Викторович догадался сам, и даже попытался открыть глаза другим учителям, но ничего не вышло: все отказывались верить в то, что местная "девочка-ромашка" на самом деле — кактус. Дане все сошло с рук, но отношение к ней географа резко изменилось: ее работы проверялись с особой тщательностью. И о плохих отношениях с учительской дочуркой девушка уже успела пожалеть.