Глава восьмая

Кэт развязала конец веревки, освободив одну сторону импровизированной двери. Осторожно потянув дверь на себя, она оглянулась на Роберта. Он по-прежнему крепко спал.

Выйдя на веранду, девушка глубоко вдохнула горячий влажный воздух. Дождь прекратился, но, судя по густым облакам, висевшим над островом, ненадолго. Ветер, правда, почти стих.

Кэт побежала через заросли к морю. На ней был только саронг — полоска яркой ткани, обернутой вокруг бедер и груди. Она впервые чувствовала себя такой свободной! У девушки было ощущение, что она родилась заново и сегодня первый день ее новой жизни.

Сняв саронг, Кэт отбросила его в сторону, и легкий шелк плавно опустился на песок. Она стремительно, поднимая брызги, вбежала в море. Капли воды на ее лице сверкали в утренних лучах солнца, и девушка засмеялась…

Впервые за долгое время она чувствовала себя такой счастливой. Только бы это счастье продлилось как можно дольше! Никаких печальных мыслей, никакого уныния! Она не собирается терять свое счастье!

Это было ее время, и Кэт намерена была прожить его, больше ничего не откладывая на потом.

— Кэт! Кэт! Какого черта ты там делаешь?!

Громовой голос Роберта заставил ее замереть в воде. Затем Кэт медленно поплыла к берегу, чувствуя, как эйфория постепенно покидает ее.

Роберт, уже одетый в шорты и футболку, стоял у самой воды, держа в руке ее саронг. Кэт вдруг застеснялась своей наготы, но тем не менее гордо вышла из воды.

— Ты что, с ума сошла? — Он накинул саронг ей на плечи и плотно обернул его вокруг ее тела. — Ты могла утонуть! Море неспокойное…

— Нет! — упрямо возразила Кэт, высвобождаясь из его рук, державших саронг. — Я знаю море, оно…

— Сейчас полно подводных течений, ты же знаешь, они всегда появляются после сильных штормов, — снова набросился на нее Роберт, сердито сверкая глазами.

Кэт внимательно посмотрела на Роберта: он не шутил, он действительно волновался за нее! Но что ей море? Ведь она давно научилась распознавать все течения и чувствовала себя как рыба в этой опасной для цивилизованных людей воде. А как приятно, когда за тебя вот так волнуются!

Она сжала в ладонях его лицо и улыбнулась.

— Со мной все в порядке, — мягко успокоила она Роберта. — Правда…

Кэт почувствовала, как напряглись мышцы его лица. Она опустила руки ему на плечи и снова ощутила под своими ладонями стальные мускулы.

Девушка вдруг отняла руки и нахмурилась. Это уже было не похоже на заботу о ее безопасности! И возможно, его гнев вызван не заботой о ней, а чем-то другим.

Обескураженная, она направилась к зарослям, на ходу плотно запахивая саронг.

Он не сказал ей никаких ласковых слов! Даже ни одного слова! Он только ругался, а она приняла это за волнение, за заботу! Боже, какая же она дура!

Подойдя к хижине, Кэт только теперь заметила, что шторм сорвал с нее почти все цветы, которыми Роберт украсил их любовное гнездышко. Побитые и истерзанные, как и ее чувства, они были раскиданы по всей поляне.

С упавшим сердцем Кэт присела на корточках перед плиткой в углу комнаты, собираясь вскипятить воду. Роберт пришел вслед за ней и теперь стоял, прислонившись к дверной стойке, и наблюдал за девушкой.

— Ты должна была сказать мне, Кэт, — тихо произнес он.

— С каких это пор я должна спрашивать у тебя разрешения, чтобы искупаться?

— Я не об этом.

Он замялся.

Кэт вдруг поняла, что Роберт имеет в виду.

— Понятно! И свой гнев ты прикрыл заботой обо мне? — язвительно спросила она. То, за что другие мужчины отдали бы многое, у Роберта вызвало лишь злость!

— У меня чуть инфаркт не случился, когда я проснулся и не обнаружил тебя рядом! А когда я увидел тебя так далеко в море, то жутко разозлился! Пойми, я волновался за тебя, но в то же время и разозлился, потому…

Кэт встала и повернулась к нему.

— Потому, что я так безразлично отнеслась к тому, что произошло между нами прошлой ночью? Потому, что я не была рядом, когда ты проснулся? Потому, что мы не стали анализировать, почему именно ты стал моим первым любовником?

При ее словах Роберт вздрогнул, и это еще больше вывело Кэт из себя.

— Да, ты мой первый любовник! Но это мой выбор, а не твой! И если кто и должен злиться и сердиться в этой ситуации, так это я! Почему ты ждал до утра, чтобы продемонстрировать мне свое презрение? Почему не разорвал меня на куски еще ночью?

— Прекрати, Кэт, — тихо, но твердо сказал Роберт. Он подошел к девушке и взял ее за плечи. Она замерла. — Ничего не изменилось, да? Мы с тобой любили друг друга этой ночью, но почему же ты по-прежнему сжимаешься от моих прикосновений?

— У меня есть причина на это! — горько вымолвила Кэт. — Ты злишься на меня, и это в то время, когда… Если ты хоть что-то чувствуешь ко мне…

— Бог мой, Кэт, я зол именно потому, что ты небезразлична мне! — с чувством произнес Роберт. — А вообще, я больше злюсь на самого себя! Можешь называть меня старомодным или еще кем-то, но, если бы я знал, я бы никогда не давил на тебя так сильно!

Кэт побледнела. «Если бы я знал!» Значит, все это было для него игрой, а она, дура, нарушила правила этой игры.

— Значит, все было бы нормально, если бы ты был моим сотым любовником, да? Но сейчас ты чувствуешь себя виноватым, потому что бросишь меня, получив то, что хотел!

Роберт больно сжал ей плечи, прищурив глаза.

— Да, я испытываю чувство вины, и не без причины!

И тут весь его гнев ушел, черты лица разгладились, его пальцы ослабили жесткую хватку, и Роберт ласково и нежно притянул девушку к себе, уткнувшись губами в ее волосы.

Кэт не сопротивлялась. Она слушала глухие удары его сердца, приникнув к этой широкой груди, груди, на которой совсем недавно познала высшие минуты счастья.

— Я мог причинить тебе боль, — прошептал он. — Я бы предпочел знать об этом заранее, тогда бы я обращался с тобой гораздо мягче. Я злюсь на себя, а не на тебя, моя милая! Я не хочу причинять тебе боль, Кэт, никогда! Тебе и так много досталось в жизни! Но я думал… в общем, ты же была помолвлена, собиралась выйти замуж, поэтому…

Кэт немного отстранилась от Роберта и посмотрела ему в глаза. Сейчас они выражали растерянность и затаенную боль. Ему захотелось улыбнуться, она поняла, о чем он подумал. Улыбка у нее не получилась, тогда она попыталась хоть что-то объяснить.

— Роберт, — мягко начала Кэт, — мои отношения, помолвка — все это не было любовью. Вначале я думала, что это любовь, но меня постоянно что-то сдерживало! И я даже обрадовалась, когда поняла, что он мне не подходит. Сейчас я рада этому вдвойне!

Боже, она зашла слишком далеко! Роберт захочет узнать больше о ее неудавшейся помолвке. Да и вспоминать об этом сейчас ей совершенно не хотелось. Теперь важно лишь, чтобы у нее с Робертом было все хорошо! Конечно, он заботился о ней. Иначе он бы не расстроился сегодня утром так сильно.

Сердце девушки радостно забилось. Да, он — тот самый мужчина, который ей нужен. Но как она могла признаться в этом? Кэт любила Роберта всем сердцем, но любит ли он ее? Она была слишком неопытна и наивна в любви и совсем не разбиралась в мужчинах. Ну скажи о своей любви, молили ее глаза, скажи, что ты любишь меня!

Но он молчал, только нагнулся и нежно поцеловал ее в губы. И Кэт услышала слова любви в своем сердце — это Роберт мысленно произнес их. Во всяком случае, она так этого хотела!

Снова поднялся сильный ветер, и в хижину влетели брызги дождя. Роберт оторвался от губ девушки и посмотрел на нее, улыбнувшись. Он захлопнул тростниковую дверь ногой, снова поцеловал Кэт и затем выключил плитку.

— Завтрак может подождать, — тихо сказал Роберт, притянул к себе Кэт и опустился с ней на пружинящий папоротниковый ковер.

Кэт лежала в его объятиях, сгорая от вновь возникшего желания. Она уже знала, что это чувство никогда не умрет в ней! И сейчас не надо думать о будущем, потому что мысли об этом принесли бы ей только боль. Не надо думать и о прошлом, что стояло на пути ее счастья. Надо сосредоточиться только на настоящем. Важно то, что происходит сейчас, в данную минуту! Пусть их любовь будет временной, пусть у нее нет продолжения, она насладится этими минутами счастья полностью! Роберт принадлежит ей сейчас, а что будет потом, ее пока не должно волновать!

Он снял саронг с мокрого тела Кэт и стал целовать ее грудь, живот, ноги.

— Моя Пятница, — нежно шептал Роберт, и девушка чувствовала, как загорается в ней кровь.

Он взял ее жадно и грубо, но это была восхитительная грубость! И Кэт перестала принадлежать себе. Теперь она была частичкой него, и он был ее властелином, ее хозяином. Она отдала ему всю себя, без остатка, — ему, своему сладкому мучителю, с такой отчаянной решимостью, что он принял этот чудесный дар с восторгом, со всей силой своей страсти!

Тростниковая хижина закрывала их, отгораживая от всего мира — мира, в котором Кэт уже не хотела жить без этого мужчины. Она не должна думать об этом! Не сейчас, только не сейчас, пронеслось в голове девушки.

Она выгнулась навстречу Роберту, отдавая ему все, что могла отдать в потоке нежной страсти. А потом, взмокшая и ослабевшая, она лежала в его объятиях, жадно ловя ртом воздух, а Роберт осыпал ее нежными благодарными поцелуями.


Весь день шел дождь, который удерживал любовников в их уютном гнездышке. Но они и не жаловались на непогоду. Лежа на мягком папоротнике, счастливые пленники наблюдали сквозь приоткрытое тростниковое окно, как темнеет небо. Они ели тропические фрукты, угощая друг друга из своих рук, смеялись и занимались любовью до полного изнеможения. Они спали, когда их смаривал сон, а просыпаясь, лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь своей близостью.

Пусть это продлится вечно, снова и снова мысленно повторяла Кэт.


— Солнце, — прошептала девушка в ухо Роберту, проснувшись на следующее утро.

— Скажи ему — пусть уходит, — пробурчал он, пытаясь притянуть Кэт к себе.

Она засмеялась, оттолкнула его руку и обернула себя саронгом.

— Солнце означает, что мы можем есть на улице, строить песочные замки на берегу, нырять у коралловых рифов и даже сплавать на каноэ куда-нибудь.

— А также поработать, — со вздохом произнес Роберт. Он сел на постели и провел руками по волосам.

Кэт посмотрела на него. Работа! Ну конечно! Они приехали сюда работать! Рано или поздно, но им все равно придется покинуть этот остров. Они создали здесь свой мирок, здесь поселилось их счастье. И скоро оно закончится. Нет! Оно останется здесь, на пустынном островке, а еще в ее воспоминаниях. А будет ли помнить он?

— Ты хочешь уехать отсюда? — едва слышно спросила Кэт.

Он посмотрел на нее встревоженно, но затем его рот расплылся в широкой улыбке.

— К черту отъезд! Лучше этого рая ничего нет!

— Это рай? — спросила она. Для нее-то это был несомненно рай, но ей надо было знать, был ли островок раем для Роберта.

Он встал, великолепный в своей наготе, и, сжав лицо Кэт в своих ладонях, прошептал:

— Это наш с тобой рай! Я никогда не чувствовал себя таким счастливым!

— Я тоже, — прошептала она, обхватив Роберта за талию.

Он нежно поцеловал ее, и сердце Кэт сжалось. В этот радостный момент у нее было какое-то странное ощущение безнадежности. Она была счастлива, и Роберт, судя по всему, тоже, но они сейчас находились в фантастическом мире, вне времени. И очень скоро им придется покинуть этот рай и вернуться в реальный мир.

Может, ей рассказать Роберту о своем прошлом? Но Кэт тут же отбросила эту мысль — нет, не сейчас! Она заслужила этот кусочек счастья, и ничто не должно омрачать его! Когда придет время и Роберт покинет ее, тогда — и только тогда! — Кэт посмотрит в глаза своей судьбе.

Девушка улыбнулась, когда они разжали объятия.

— Обещай, что ты никогда не построишь кинотеатр на этом месте, — прошептала она, о чем-то вспомнив.

— Я никогда не даю обещаний, которые не могу выполнить, — так же шутливо ответил Роберт и, погрустнев, добавил: — Запомни это, Кэт, и никогда не забывай!

Он произнес эти слова так серьезно, что Кэт заволновалась, но волнение тут же сменилось ощущением счастья. Порой девушка не понимала саму себя.


— Хорошего понемножку! — крикнула Кэт. Она бежала к Роберту по берегу и смеялась. Легкий бриз, дувший с моря, разметал ее каштановые волосы по плечам. Она вся была в морских брызгах, загорелая длинноногая сирена, которую так приятно было снимать!

Девушка с силой отняла у Роберта кинокамеру.

— Я категорически отказываюсь больше сниматься! Теперь моя очередь. — Она поднесла объектив камеры к глазам: — Готово! Поехали!

Роберт попятился от нее, хохоча.

— Я не знаю, что мне делать, помоги мне!

— Делай то, что ты заставлял меня делать почти целую неделю, — весело отозвалась Кэт. — У тебя появилась возможность попробовать свое собственное лекарство. Ты ведь хочешь, чтобы люди в Окленде поверили, что здесь рай, правда?

И тут Кэт вдруг побледнела, осознав, что сказала. Она чуть не выронила камеру из рук. Девушка, разом лишившись сил, опустилась на горячий песок. Господи, как она не подумала об этом раньше? Роберт отвезет пленку в Новую Зеландию — всю пленку, на которой заснята и она? У Кэт закружилась голова от испуга.

— Кэт!

Он в один прыжок оказался около и схватил ее. Кэт стало еще хуже, когда она увидела неприкрытую тревогу в глазах любимого. Во всем виновата только ее любовь, ведь именно это чувство разрушило ту непроницаемую стену, которой Кэт окружила себя, и вот теперь она уязвима! Роберт увезет с собой в Окленд все пленки, и их увидят люди, которые знали Кэт. Увидит и Чарльз.

— Дорогая, что с тобой?

Только не выдать себя! Держаться, как обычно. И она помотала головой, как бы показывая, что ничего не случилось. Она, наверное, выглядит сейчас как безумная. Но что же делать? Она только что осознала еще раз, что все действительно безнадежно! Все — ее любовь, их будущее и этот призрачный рай.

— Очень жарко, — с трудом вымолвила Кэт. — Голова немного закружилась. — Она попыталась встать, и Роберт помог ей. Взяв камеру в руки, Кэт судорожно соображала, как ей уничтожить пленки. Боже, до чего все глупо! Роберт забрал у нее камеру, обнял свободной рукой за плечи, и они медленно побрели по берегу в сторону поляны.

— Сейчас ты ляжешь и останешься в постели до вечера, — сказал он с нежностью. — Это я во всем виноват! Это из-за меня ты бегала по пляжу под палящим солнцем! Теперь я буду ухаживать за тобой, приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое на обед и…

— И что? — спросила она, стараясь выглядеть бодрой, но чувствуя, как ее одолевает слабость.

— И завтра мы уезжаем отсюда, — ответил Роберт.

Когда они пришли в хижину, Кэт опустилась на папоротник и, почувствовав прохладу, закрыла глаза.

Роберт принес ей воды, и она жадно выпила почти весь стаканчик. А он сидел рядом, и в глазах его светилась такая любовь, такая нежность! И Кэт заплакала.

Она была желанна Роберту, может, даже любима им, но именно поэтому она не должна была допускать их близости. Добившись Роберта, она разбила и его сердце. Она ведь знала, что скоро сама же и разрушит их счастье. И произойдет это, как только Роберт узнает, кто она. Она не сможет выступить против своего брата.

— Я серьезно. Завтра мы уезжаем, — тихо повторил Роберт, снова укладывая Кэт на постель. — Боюсь, что дело не только в солнце. В этом регионе распространена малярия.

— Это не малярия, — мягко прервала его Кэт. — Я принимаю таблетки от нее, Роберт.

Он опять тревожно посмотрел на девушку, ожидая, что она скажет. Но Кэт молчала она не могла ему ничего сказать. Слова застревали у нее в горле, как только она собиралась с духом все рассказать. Да и что бы это изменило! Она так привыкла к своей лжи, так долго жила с ней, что уже не могла от нее отказаться. Ее признание означало бы возврат к прежней, оклендской жизни, а она не хотела этого. И как бы сильно ни любила она Роберта, ей придется с ним расстаться.

— Что? — подтолкнул ее Роберт, погладив по щеке.

— Да так, ничего, — промолвила Кэт. Что она могла сказать ему?

— Отдыхай, — сказал Роберт, улыбнувшись ей. — Позже поговорим.


Но они не поговорили позже. Так, перекинулись несколькими ничего не значащими фразами, когда сидели на веранде и смотрели на закат. Кэт вяло ковыряла вилкой в своей тарелке, и Роберт заметил это. Он всегда внимательно наблюдал за ней.

— Ты сможешь осмотреть со мной еще несколько островов, а потом уже мы вернемся на Суйя? — Роберт зажег свечу, встал, подошел и опустился на пол рядом с Кэт.

Как ей хотелось, чтобы их путешествие продолжалось всю жизнь! Но зачем продлевать агонию?

— Мы не осмотрели и половины того, что ты запланировал, — как-то безучастно сказала Кэт.

Его лицо при свете мигающей свечи выглядело серьезным.

— Зато мы достигли многого другого.

— Но это не было целью нашей поездки!

Роберт глубоко вздохнул.

— Нет. Ты же знаешь, я хотел осмотреть острова и сделать вывод: стоит ли здесь развивать туризм или нет.

— Ты передумал?

— Совсем наоборот! Здесь есть большой потенциал для создания туристической базы. Поэтому мне хотелось бы посмотреть больше, однако…

Кэт повернулась к нему.

— Однако — что?

Роберт поднял папоротник с пола и задумчиво посмотрел на увядшие листья.

— Мы давно не имеем никакой связи с внешним миром, и на Кула, возможно, уже начали беспокоиться.

— Ну конечно! Вирджиния выходит из себя! — выпалила Кэт и сразу пожалела о своих словах. Она прикусила губу, чтобы не сморозить еще какую-нибудь глупость.

— Заметь: это сказала ты, а не я, — помолчав, как-то натянуто произнес Роберт. — Но…

— Но жизнь продолжается, — прошептала девушка.

— Да, продолжается — наша с тобой жизнь!

Но в разных направлениях, хотела сказать Кэт, но промолчала. Эту тему она не хотела обсуждать.

«Месяц, а то больше!» — сказал Роберт на Суйя перед их отъездом. Увы! Их поездка продлилась гораздо меньше. А может, Роберт думал, что ему потребуется месяц на то, чтобы уломать ее?

Господи, этого не может быть! О чем она вообще думает?! При чем здесь время? Он захотел вернуться, потому что она запаниковала на берегу и ей стало плохо. А может, он хочет отпустить ее? Ведь не может же он не видеть, как ее что-то постоянно беспокоит?

Он взял ее руку и крепко сжал. Бедный! Ему так несладко, но она ничем не может ему помочь! И Кэт лишь пожала в ответ его пальцы.

— Вставай, — сказал он, поднимая девушку за собой. — Пройдемся перед сном.

За все время их знакомства Роберт в первый раз предложил Кэт составить ему компанию на вечерней прогулке. Она, конечно, не выдержала и так и сказала Роберту, когда они медленно шли вдоль пенящегося прибоя, держась за руки.

Он сразу остановился, взял обе ее руки, прижал к себе и сказал:

— Это единственное время, когда я могу серьезно подумать. Когда я один и мне никто не мешает! С тех пор как я приехал на эти острова, у меня появилось много проблем… Некоторые из них весьма серьезные, другие весьма неприятные, а третьи свалились на мою голову совершенно неожиданно! Вот я и пытаюсь обдумывать и решать все эти проблемы. Правда, плохо получается.

Может, он все-таки знал правду о ней все это время, задавалась вопросом Кэт, и теперь бросит ее в наказание за брата?

— Тогда зачем ты пригласил меня на эту прогулку? — задала она простодушный, как ей казалось, вопрос.

— Потому что ты стала частью моей жизни, — сказал Роберт и поцеловал ее.

Губы его были настойчивыми, так же как и его любовь, которой они занимались почти до рассвета. Временами ей казалось, что она действительно стала частью его жизни. Но тут же другие мысли, безнадежные и отчаянные, завладевали ею. Он все узнает, и очень скоро, она обо всем расскажет ему, но где взять силы, чтобы нанести ему этот удар, Кэт не знала.


На следующее утро они почти час укладывали свои вещи в каноэ. Солнце пекло нещадно, влажность была невыносимой, но Роберт работал за десятерых, не забывая постоянно осаживать девушку, когда та слишком резво пыталась угнаться за ним. Правда, Кэт не обращала внимания на его ворчание, ведь любая деятельность отвлекала ее от печальных мыслей.

Роберт закреплял груз на втором каноэ, когда Кэт вернулась на поляну. Это была их поляна, на ней стояла их хижина, здесь несколько дней жило их счастье.

Хижина любви выглядела после шторма сильно потрепанной. Но для Кэт она оставалась такой, какой она была, когда Роберт украсил ее цветами. Такого красивого зрелища она еще не видела в своей жизни. И то, что случилось внутри этой хижины, было так же потрясающе красиво!

Кэт подошла к хижине и подняла с земли несколько увядших цветков. Она подержала их в своей руке и затем поднесла к губам. Тяжело вздохнув, девушка подняла руку и подставила лепестки ветру. Они взметнулись с ее ладони и, подгоняемые ветром, полетели в сторону зарослей.

— Прощаешься? — услышала Кэт голос Роберта у себя за спиной.

Она обернулась и, заставив себя улыбнуться, кивнула.

— Не хочешь взять с собой что-нибудь на память?

Но Кэт уже уносила отсюда сувенир — боль любви, которая была в ее сердце.

Она смотрела, как Роберт поднялся на веранду и протянул руку к куску коры с надписью: Хижина любви.

— Не надо! — умоляюще произнесла Кэт. Только не это — она не сможет носить это с собой. — Оставь на месте! Кто знает, может…

Роберт вернулся к Кэт, его лицо было грустным.

— Может, мы еще сюда вернемся, — закончил он за нее.

Кэт улыбнулась и кивнула, зная, что этого никогда не случится. На самом деле она хотела сказать, что сюда могут приехать другие влюбленные, которые будут искать уединения, и найдут это место, где смогут так же страстно любить друг друга.

— Пора двигаться, — сказала Кэт. — Нам придется заправляться по пути раза два и плыть довольно быстро, чтобы вернуться до наступления темноты. Может, даже стоит переночевать где-то по дороге. Нет смысла перегружать мотор только потому, что…

Кэт замолчала, увидев, что Роберт, не сказав ни слова, прошел мимо и направился через заросли к берегу. Она поплелась за ним. Плечи Роберта были напряжены, конечно, она расстроила его своими хозяйственными рассуждениями. Расстроила в такую минуту, когда он ждал от нее чего-то другого.

Началось, подумала Кэт. Конец счастливому сновидению! Теперь ее ждет реальный мир с болью и страданиями.

Загрузка...