Unknown

- Не разговаривай с ней так. Она здесь не причем, – а это уже был Завьялов.

По кабинету разлилась давящая, густая тишина. Казалось, время застыло.

И внутри у меня тоже все застыло.

А потом треснуло, раскрошившись на миллион осколков, потому что взгляд папы, направленный на Вадима, был красноречивее любых слов – если бы можно было разорвать на куски одним только взглядом…

Вот именно этим сейчас и занимался мой отец – четвертовал Большого босса глазами, параллельно разрывая мою душу на куски.

- Пап, пожалуйста, просто выслу… – но договорить я не смогла, проваливаясь в полный кошмар, господствующий в его темных глазах.

Я даже не могла припомнить, когда в последний раз видела отца таким – едва ли себя контролирующим, взбешенным, полностью дезориентированным, со сведенными челюстями, на которых отчетливо проступали желваки, и подрагивающим от сдерживаемого гнева подбородком.

- Вера, выйди. Нам с Вадимом Михайловичем надо пообщаться, – деланно ровным, спокойным голосом.

Ха-ха. Так я и поверила, не безосновательно догадываясь, что произойдет, стоит мне только покинуть кабинет, даже в красках представив, как его стены оросятся багрово-красным…

Не дождется!

- Я никуда не пойду! Разговаривайте при мне! – гулко выдохнула я, ощущая, как в преддверии накатывающей истерики, внутренности стягивает в тугой узел.

- Вера… – мягко обратился ко мне Завьялов, с нерушимым спокойствием продолжая глядеть в глаза. – Сделай так, как он говорит. Нам с твоим отцом надо обсудить один важный вопрос.

Обсудить… Очень. Смешно.

- Пап… – вытолкнула я, срывающимся голосом. – Это все я… Слышишь? – убито вздохнула, запоздало представив масштаб произошедшего, где подбитый глаз или челюсть Вадима – это меньшее, что ему грозило, ведь теперь он мог лишиться работы…

Отец прикрыл глаза дрожащими ресницами, явно сдерживаясь из последних сил.

По теням, сгущающимся на дне бездонных зрачков Вадима, я вдруг осознала, что он с титаническим трудом удерживает эту маску хладнокровия, которая в любую секунду может пойти трещинами — вот тогда и начнется настоящий ад.

- Вера, жди меня в тачке, – ледяным, не терпящим возражений тоном бросил отец, протягивая мне ключи, и я вынуждена была подчиниться, решив не усугублять и без того кошмарную ситуацию.

***

Я прильнула лбом к холодному стеклу, пытаясь хоть как-то остудить пылающую кожу. Злые слезы подступали к горлу, но я стиснула зубы, не давая им прорваться.

Сердце колотилось где-то в горле. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, почти не чувствуя боли, только дичайшее отчаяние, переживая лишь о том, как бы они там не поубивали друг друга.

Однако отец вернулся гораздо быстрее, чем я полагала.

Звук открывающейся водительской двери заставил меня вздрогнуть.

Папа даже на меня не взглянул: быстро вставил ключ, резко повернул его, и машина сорвалась с места. Он вцепился в руль побелевшими костяшками, на первом же перекрестке подрезав другую машину…

Какое-то время мы оба молчали.

Меня вымораживало его показное равнодушие – уж лучше бы наорал на меня последними словами… Хотя, собственно, ну, что такого я сделала?

Всего-то позволила себе чуточку потерять голову…

- Пап… Ну что? – наконец, не выдержала я, поражаясь тому, как слабо и жалко прозвучал мой голос.

Он не ответил, продолжая уничтожать меня своим долбанным игнором. Пять… десять… Пятнадцать минут… пока мы ехали по загородной трассе в сторону дому… это молчание давило на барабанные перепонки, как давление на глубине.

Я не выдержала.

- Что ты ему сказал?

Отец резко повернул ко мне голову. В полумраке салона его глаза напоминали две узкие щели.

- Я сказал Завьялову все, что о нем думаю. Ты там, кстати, больше не работаешь, – он снова уставился на дорогу, яростно выворачивая на соседнюю полосу.

***

Остаток пути до дома прошел в тяжелой предгрозовой тишине.

Я с трудом сдержалась, чтобы с ним не спорить.

В конце концов, учитывая отцовский характер, ему требовалось время, чтобы хоть как-нибудь свыкнуться с подобным положением вещей…

Вернувшись домой, мы разошлись по комнатам. Вскоре с окна я увидела, что приехала мама. Судя по тому, что она ко мне не поднялась, отец перехватил ее еще на первом этаже, утащив в свой кабинет, дабы обсудить "сложившуюся ситуацию".

И я очень надеялась, она разрешится в мою пользу, даже не догадываясь, что именно услышу, притаившись за дверью…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Артем Апостолов

*Несколько часов назад*

- Лен, Завьялов на месте? – после дежурного кивка, поинтересовался я.

- Да. У него Вера… - не слишком уверенно протянула секретарша.

Вера?

Я машинально повернул голову, отметив, как на ее щеках расцветает неловкий румянец.

Да ну, на х*й?

Войдя в помещение без стука, я стал свидетелем картины, никак не складывающейся в единое целое у меня в башке. Нет.

Бл*ть. Нет.

Время застыло, напитывая черной яростью мои натянутые нервы, пока кровь насыщалась безумием. Моргнул, стараясь развидеть. Увы…

Стол, заваленный бумагами. Моя дочь, откинувшаяся на столешнице. И мужская фигура, склонившаяся над ней. Фигура человека, не один год находившегося у меня на доверии, с которым я бухал несколько дней назад, и который еще вчера пожимал мне руку…

Сейчас эта тварь грязно лапала мою дочь.

И хаос на дне моей души взревел. Ярость затопила меня изнутри. В этот миг я не думал… Тело среагировало само, вложив в мой сжатый взметнувшийся кулак всю тяжесть подорванного доверия.

Получай, сука.

Я даже не почувствовал боли в костяшках - только удовлетворение от того, как этот мудак отлетел от Веры, тяжело рухнув на пол… В этот миг мной руководило одно единственное желание – добить тварь, пустив ему кровушки…

Однако, внезапная тяжесть в виде дочери, повисшей на моей руке, вынудила меня немного сбавить карательные обороты…

- Папа… Папочка-а-а… - запричитала она у меня над ухом, втирая, что это она его, оказывается, спровоцировала.

О, как!

Она – юная скромная девушка, спровоцировала взрослого прожжённого мужика!

Су-ка. Меня аж затрясло. Не справившись с очередным, разрывающим на части порывом, я со всей дури ебнул столик ногой, и, он, перевернувшись, развалился на части, наполнив кабинет звуком битого стекла.

- Какого хера сейчас было, Вадим Михайлович? – обманчиво ровным голосом.

- Пап, это все я… Говорю же, я сама на него вешалась… И вот… Завьялов не выдержал! Пап, послу…

- Вера, замолчи! – сцепив челюсти, я задержал дыхание, чтобы хоть немного заземлиться.

Не получалось ни хера…

- Не разговаривай с ней так. Она здесь не причем… - тварь, скорчившаяся на полу, подала голос.

Несколько секунд я пристально смотрел Вадиму в глаза, в надежде не отыскать там подтверждения, а когда все-таки отыскал, молниеносно проанализировав краткий взгляд Завьялова, направленный на мою дочурку…

В горле пересохло.

Нет.

Да быть такого не может…

Сука. Ебаная сучня.

Все сосуды сузились, урезая питание сердца…

И когда только успели?!

Она проработала-то здесь всего ничего…

Я перевел расфокусированный взгляд с Завьялова на Веру, окончательно убедившись в верности своих умозаключений. Было. Уже все было. Не успел. Я не успел оградить свою чистую нежную девочку от этого продуманного мудака.

- Пап, пожалуйста, просто выслушай… - Вера резко осеклась, опуская взгляд, явно прочитав все по моему лицу.

В кабинете установилась гробовая тишина. Я пару раз судорожно сглотнул.

- Вера, выйди. Нам с Вадимом Михайловичем надо пообщаться, - с титаническим трудом сдерживая свои кулаки, пока эта наивная дурочка продолжала со мной препираться.

После того как дочь, наконец, покинула этот чертов кабинет, отправившись в мою тачку, ураган в груди разыгрался по новой. Не дожидаясь, когда поднявшийся на ноги Завьялов займет свое кресло, я молниеносно сократил расстояние, на этот раз съездив вероломному уроду по челюсти.

Эту тварь слегка покачнуло.

- Я ж тебе доверял, Вадик, - удерживая его на привязи своего взгляда, - Как же так?

- Не пари горячку, Артем, - спокойно произнес он, не отводя глаз, - Можешь еще пару раз съездить мне по морде, а потом предлагаю побазарить по существу.

Побазарить он мне предлагает… О том, как он оприходовал мою дочь… Е-ба…

- Я ж тебе верил. Я тебя в свой дом впускал, - новый удар был коротким, резким и невероятно мощным.

Из горла Завьялова вырвался лишь глухой резкий выдох, тонкая струйка крови вытекла из уголка его рта, и это зрелище меня слегка отрезвило. Слегка.

- Присаживайся, Рембо, - откашлявшись, ровно предложил мне «Вадим Михайлович», тяжело опускаясь в свое кресло.

Ухмыльнувшись, я все-таки принял его предложение «побазарить», уже предвидя череду всякой дичи в виде тупейших оправданий этого уебка, осквернившего самое дорогое.

Однако он в каком-то смысле меня удивил, что называется, нанеся «ответный удар».

- Артем Александрович, я не собираюсь ходить вокруг да около. Виноват, что сразу не поставил тебя в известность, - начал он негромким, но твердым голосом, - Но, полагаю, такие вещи, сперва, нужно обсуждать в паре, и только потом уже ставить в известность остальных членов семьи своей невесты…

Чего, бл*ть?

В голове шум, а в ушах звон.

Какой на хер невесты?

- Если бы ты вошел хотя бы на пару минут позже, я бы успел закончить начатое, предложив твоей дочери руку и сердце, - он порывисто вздохнул, откинувшись на спинку кресла, - Но, увы, имеем то, что имеем, - протирая тыльной стороной ладони кровь с губ, - В любом случае, я ставлю тебя в известность о серьезности своих намерений, - еще один вздох, на этот раз с нотками облегчения в голосе, - Я люблю твою дочь, и хочу, чтобы она стала моей женой, - глаза Завьялова полыхнули железобетонной уверенностью.

Он слегка подался вперед, ожидая моего ответа-вердикта.

Сука.

Сука-а.

Ебучая тварь.

Как же все обставил-то…

- И давно это у вас? – прохрипел я, пытаясь задушить свою ярость.

- Все произошло на Алтае, - он пожал плечами, - Но чувства у меня к ней появились гораздо раньше, - очень негромко, почти шепотом, - И когда я увидел с ее стороны взаимность… - меня едва не порвало от огня, полыхнувшего в его сучьих глазах.

Вне всякого сомнения, эта тварь всерьез запала на мою дочь.

И нужно было что-то с этим делать… Срочно. Глава 19

Я люблю твою дочь, и хочу, чтобы она стала моей женой…

Сделав свистящий вздох, я почувствовал, как сжатый кулак медленно разжимается, глядя на окровавленное лицо Завьялова. Мысли метались в башке, не находя разумного выхода, изъеденные происходящим пиздецом.

Я впал в конкретный ступор. Подвис. Не желая думать, как тупо я выгляжу. Еще пару минут назад махал кулаками, а теперь система засбоила, выдавая бесконечный «error».

Разумеется, я всеми фибрами души был против этого союза, однако никак не мог постигнуть, на какие рычаги давить?

Первое, что приходило в голову – отправить Завьялова обратно в Артыбаш, крутить лошадям хвосты, а Веру сослать куда-нибудь в Европу, набираться уму-разуму вдали от своего престарелого любовного интереса.

Вот только, дочь уже была в том возрасте, когда могла целиком и полностью распоряжаться своей жизнью, и, даже отправив ее за тридевять земель, я не мог запретить ей купить билет до Алтая…

Увы, сейчас я уже ничего не мог ей запретить.

В этом плане пройдохе-Левицкому, как всегда, повезло.

Мой племянник подкатил яйца к его дочке в том возрасте, когда без родительского согласия они не могли и шагу ступить, поэтому Паша в самые кратчайшие сроки сбагрил неугодного ухажера на чужбину.

Правда, ему удалось лишь немного отсрочить неизбежное… Я с превеликим удовольствием помог своему родственнику вернуться домой и воссоединиться с Полиной.

Однако ситуация моей дочери кардинально отличалась.

Мысли метались, врезаясь одна в другую, будто я дикое животное, загнанное в капкан. Не вовремя вспомнил, как она повисла на моей руке, защищая эту тварь. Из чего можно было сделать вывод, что жесткий запрет только оттолкнет мою девочку…

Тогда что?

Смириться?

Я резко провел фалангами по лицу, представив Завьялова своим зятем. Нет. Этого нельзя было допустить… Ни в коем разе. Только действовать нужно было осторожно, сперва, хорошенько все обмозговав.

- Я скоро тебя наберу. Будь на связи, – больше не глядя на этого мудака, я поднялся, долбанув дверью.

Поездка от парковки отеля до нашего загородного дома прошла в состоянии аффекта. Мы с Верой перекинулись лишь парой фраз, и общение это явно не складывалось.

Ну, не мог я пока с собой совладать. Был зол. Чертовски. Еще одна тихоня в нашей семье. Отличилась. Всех переплюнула. Ты посмотри-ка на нее…

С этими мыслями я резко затормозил около дома, рассеянно глядя в спину стремительно удаляющейся дочери. Пальцы сжали руль так, что кожа на костяшках натянулась и побелела, из груди вырвался судорожный прерывистый вздох.

Я заебался.

Как же я заебался…

В последние недели все шло наперекосяк.

Просто. Все.

И связь моей дочки с Завьяловым стала последним аккордом в этой пиздецки грустной симфонии моей жизни.

- Саша, срочно приезжай домой. Кое-что случилось. Это связано с Верой. Нам надо поговорить… - набрал я сообщение жене.

Телефон молниеносно ожил у меня в ладони. Однако я намеренно сбросил вызов, прекрасно зная характер своей супруги – если речь шла о наших детях, для нее не существовало ничего важнее. Менее чем через час она уже будет здесь.

Вот и прекрасно, давно уже назревала тема для разговора…

Дожидаясь приезда моей Сахарной, я устроился в кабинете, запирая дверь на ключ, после чего упал в кресло, найдя потайную защелку в нижнем ящике письменного стола. С тихим щелчком открылся маленький сейф, внутри которого лежала одна вещь, завернутая в пергамент.

Моя последняя надежда.

Развернув ее, я уставился на бутылку из темного стекла. Внутри плескалась темно-коричневая жидкость, источающая терпкий, горьковатый запах трав и кореньев.

Открутив крышку, я сделал несколько жадных глотков, интуитивно вымерив свою дозу, и комната медленно поплыла перед глазами…

Я увидел убогую избушку на склоне горы и сухую древнюю старуху с лицом, испещренным морщинами.

«Я столько о ней слышал… Она лечит травами. Говорят, дар от Бога. Поделись с ней своей проблемой, расскажи ей про всю свою боль… Кто знает, Темыч… Кто знает…» – шепнул мне на ухо Левицкий рано утром после их венчания несколько недель назад. – «По крайней мере, попробуй… Я так хочу вместе с тобой возить наших пацанов в футбольную секцию», – разоткровенничался конкретно перебухавший отец-молодец.

Не думал, что поведусь на уговоры своего дружка…

До того момента, пока случайно не застукал Сашу в слезах. Снова.

Моя любимая женщина вновь плакала втихаря.

Думала, что ее никто не видит.

А я засек…

Я летал на Алтай два раза за этот месяц. Второй раз – на прошлой неделе, сказав Александре, что был в командировке в Твери. Придурок. Но сказать правду язык не поворачивался… Я просто не мог.

… Густая вязкая жидкость обожгла мне горло. Поморщившись, я откинул голову на спинку кресла, затуманенным взглядом уставившись в идеально ровный потолок.

Мы столько лет пытались… в принципе никогда не предохраняясь. Конечно, пока подрастали девочки этот вопрос вообще не поднимался. Однако в прошлом году девчонкам исполнилось по двадцать лет.

Я знал, как она мечтала об этом, хоть и старалась не показывать вида.

Крайнее обследование показало, что Саша еще могла бы иметь своих детей… Как нам сказал доктор: «Ее биологические часы скоро перестанут работать». Моя любимая могла успеть заскочить в последний вагон…

Без меня.

Горько усмехнувшись, я сжал бутылку так, что горлышко затрещало.

А ведь когда-то я пообещал сделать Сахарную Сашу счастливой.

Стало быть… не смог?

Глава 20

Я вздрогнул от резкого стука в дверь.

Сунув бутылку обратно в сейф, я захлопнул его, быстро поднимаясь и открывая жене.

- Запираешься в собственном доме? – моя благоверная округлила глаза. – Какой-то новый уровень социофобии? – нахмурившись, Саша застыла в дверном проеме.

Я едва сдержал нервный смех, вспоминая, чем тут занимался. Пожалуй, даже одинокая дрочка была бы менее неловкой…

- Я тоже рад тебя видеть, – окинул любимую женщину беглым взглядом.

В ее скрещенных на груди руках читалась уже привычная настороженность, граничащая с готовностью к новой ссоре.

- Так что случилось, Артем? – голос Александры потерял привычные оборонительные нотки, задержавшись на моем лице, в то время как во мне вновь проснулась жажда Завьяловской крови. – Я звонила Вере, она сказала, что расскажет мне обо всем дома… Это как-то связано с ее новой работой?

- Ну, в общих чертах, – я попытался протолкнуть слова через ком в горле, кивая жене на кресло около стола. – Ты лучше присядь…

- Да что случилось? – она медленно шагнула внутрь, притворив за собой дверь.

- Я…

Бл*дь. Язык не поворачивался произнести это вслух.

- Артем? – прошептала Саша бледнея.

- Вера с Завьяловым. В его кабинете.

Крошечные мимические морщинки около ее бровей моментально разгладились, будто я не сказал ничего такого.

- И что? Она у него работает! – жена усмехнулась. – Ради этого ты дернул меня с планерки?

Выматерившись сквозь зубы, я убито вздохнул.

- Как выяснилось, наша дочь работала у него сверхурочно…

- Что? – Саша издала короткий нервный смешок.

- То самое…

Сжав виски пальцами, я попытался выдавить из себя это видение.

- Я застукал, как они обжимались у него на столе, – и моя рука инстинктивно потянулась к горлу, будто это была шея этого мудака. – Я… я его ударил, Саш…

- Боже мой... – озадаченно пробормотала она. – Вера и Вадим? – на сиплом вздохе.

Тишина в кабине сделалась оглушительной, а Александра все-таки присела в кресло, лихорадочно теребя края кардигана.

Резко кивнув, я направился к бару. Дернув за ручку стеклянной дверцы, выудил оттуда бутылку шотландского виски, после чего потянулся за двумя бокалами, заполняя их примерно до середины.

Я, молча, протянул один из них жене. Саша приняла его, глядя на меня растерянными, полными смятения глазами.

- Расскажи подробнее… Я что-то ничего не понимаю…Ты хочешь сказать, Завьялов соблазнил нашу Веру? Он ее… что… – Сашин голос сорвался на хриплый шепот, она вся побледнела и выглядела так, будто сейчас свалится в обморок. – Артем, что ты видел?! Не молчи! – любимая сходу ополовинила большую часть крепкого алкоголя, глядя на меня во все глаза, я же не без удовольствия отметил, что сегодня моей женушке не удастся сбежать от меня на городскую квартиру…

Ну, хоть какая-то польза от мудня Завьялова. С паршивой овцы хоть шерсти клок…

- Погоди, успокойся, – протягивая руку, я сжал ее дрожащую ладонь. – Я застукал, как они обжимались, – делая большой глоток виски, – вне всякого сомнения, этот урод задурил нашей Верке голову, – я мрачно усмехнулся, глядя на золотистую жидкость в стакане.

- Но погоди… – таким тихим, разбитым голосом, что у меня сердце сжалось. – Она же работает там чуть больше трех недель… Ты уверен, что они уже… – Саша на мгновение зажмурилась. – Просто это так не вяжется с нашей Верой. Неужели он ее… Вадим всегда производил впечатление надежного, порядочного мужика… И такое… – она залпом опустошила содержимое своего бокала, сморщившись, как лимон.

- У них все уже было, Саш. У нашей на лице написано, – процедил я, с силой поставив стакан на стол.

- И что Вера? – с прорывающейся наружу материнской болью. – Она сказала тебе что-нибудь?

- Как ты думаешь? – едкий смешок. – Бросилась грудью на амбразуру защищать этого козла… Говорю же, задурил ей голову…

- А Завьялов? – едва слышно.

Я сделал еще один глоток, поморщившись – горький вкус виски смешался с горечью в моей прокопченной душе.

- Сказал, что у него серьезные намерения, и он хочет на ней жениться, – вытолкнул я, сквозь зубы.

Пауза. Наполненная каким-то странным веянием в воздухе.

Я ждал взрыва или проклятий, но вместо этого в глазах Саши промелькнуло нечто наподобие облегчения.

- Серьезные намерения? – рассеянно переспросила она. – И он хочет жениться на нашей дочери? Это он сам тебе сказал или ты его вынудил? – напряженно уточнила жена, вращая пустой стакан между пальцами.

- Саш, ты сейчас серьезно? – вытолкнул я, хватаясь за свой виски.

Любимая на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями.

- Я просто пытаюсь понять, что у Завьялова в голове. Ты ворвался, ударил его… – она вздохнула. – Может, правильнее было бы, сперва, спокойно разобраться в ситуации?

- Да в чем тут разбираться?! Или ты готова благословить союз этого престарелого извращенца с нашей девочкой? Если ты забыла, то он старше ее на семнадцать лет! Она ему в дочки годится! – не сдержавшись, я ударил кулаком по столу, на что Александра со снисходительным выражением лица закатила свои очаровательные глазки.

- Ты тоже, похоже, кое о чем забыл… – истеричный смешок. – Например, о нашей двенадцатилетней разнице! Апостолов, ну, ей, Богу… если их разница в возрасте – это главная проблема, то, на мой, взгляд, все не так уж страшно. Особенно, учитывая серьезные намерения Вадима в отношении Веры…

Вадима… бля…

- И что ты предлагаешь? Давай-ка по существу?!

- Я предлагаю, сперва, поговорить с нашей дочерью, чтобы узнать обо всем из первых уст, так сказать. А потом уже пригласить присоединиться к разговору и Завьялова. Думаю, так будет правильнее и честнее всего, – Саша пожала плечами.

Я хотел возразить ей что-то едкое, но в этот момент дверь в кабинет бесшумно приоткрылась…

В проеме стояла Вера, бледная как полотно, с огромными, полными слез глазами.

- Пап, почему ты мне сразу не сказал, что он хочет на мне жениться? – дочка адресовала мне разочарованный взгляд, - Почему ты ничего мне не сказал?

***

Глава 21

POV Вера

Толкнув дверь, я застыла на пороге, глядя на сидящих с напряженными лицами родителей, перед ними на столе стояло два бокала из-под виски.

Они пили!

Почему-то данное открытие еще сильнее вывело из себя.

Их спор долетел до меня лишь обрывками, однако я услышала достаточно.

«Сказал, что у него серьезные намерения, и он хочет на ней жениться»…

После этой фразы все у меня перед глазами поплыло, а сердце долбануло так, что даже дышать стало тяжко. Грудную клетку сдавило от несправедливости и обиды. Обиды на моего родного отца…

Как? Как он не сказал мне об этом сразу? Почему он ничего мне не сказал?! Разве я не должна была узнать об этом раньше мамы? Сразу, как только отец вернулся в автомобиль?

- Пап, я задала тебе вопрос, – глухо повторила я, делая шаг в кабинет.

- Вера, ты все неправильно поняла, – сухо отбил он, уводя взгляд куда-то мне за плечо.

- И что же во фразе «он хочет на ней жениться такого непонятного»? М? – выцедила я, сжимая челюсти.

- Милая, для начала нам всем нужно успокоиться… – дипломатично начал отец.

Увы, я не захотела даже слушать.

- Отлично! Вы с мамой можете спокойно продолжить дегустацию коллекционного виски или что там у вас в бокалах? А я пока пойду собирать чемоданы! – натянуто улыбнувшись, я сделала медленный глубокий книксен.

- Вера, какие, на хрен, чемоданы? – сверкнув глазами, резко отрубил отец. – О чем, черт возьми, ты говоришь?! – он выглядел так, будто еще немного, и у него повалит пар из ушей.

А что это вы, Артем Александрович, так завелись? Ха!

- Как какие? Переезжаю к Завьялову!

Я скрипнула зубами от ударившей внутри злости, уже поворачиваясь к двери, однако в этот момент мама, стремительно поднявшись из-за стола, перехватила меня за запястье, шепнув:

- Дорогая, иди к себе. Я сейчас приду, – удивительно, но одного ее спокойного уверенного взгляда хватило, чтобы я моментально подчинилась, и, больше не глядя на отца, выбежала из кабинета.

… Я не могла сказать, сколько времени прошло, пока мама, молча, слушала меня, не перебивая…

Конечно, я прошлась по самым верхушкам наших «отношений с Завьяловым», не вдаваясь в подробности, однако чувствовала в себе неистребимую потребность, наконец, с ней поделиться.

Когда же я выдохлась, в комнате снова повисла тишина.

Какое-то время я лежала, как в детстве уткнувшись головой в мамино плечо. Никто из нас не спешил нарушить молчание, погруженный в собственные мысли.

- Родная, и ты, правда, готова связать с ним свою жизнь? – наконец, тихо спросила она. – Вы же совсем друг друга не знаете… – неловкий смешок. – Ну, из того, что я узнала, кажется, вы не тратили время на разговоры? М?

Хорошо, что в комнате царил уютный полумрак, иначе мама заметила бы, как зарделись мои щеки, ведь, кажется, мы впервые вели с ней столь откровенные разговоры…

- Мам… – выдохнула я, дрожащим голосом, – конечно, не обязательно так сразу выскакивать замуж… – я помолчала, собираясь с мыслями. – И, да, ты как обычно права – нам с Вадимом неплохо было бы получше узнать друг друга… Ну, походить на свидания… Конфетно-букетный период… Как у влюбленных парочек… Мне бы очень этого хотелось… – честно озвучила я, немного запинаясь.

- Это же замечательно! – абсолютно искренне воскликнула мама. – Заметь, я тоже так думаю. Нет ничего лучше всех этих трепетных первых свиданий, – тепло улыбаясь, промурлыкала она. – Особенно, когда вам больше не надо скрывать своих чувств. Можно расслабиться, получая удовольствие от общения с любимым мужчиной, – рисуя пальцем сердечко в воздухе.

- Ты, правда, так думаешь? Да?! – я судорожно вздохнула, все еще чувствуя какой-то подвох.

Вроде все хорошо… можно даже сказать прекрасно.

Мама полностью на моей стороне, и даже не пыталась грузить меня нотациями. А сквозь мое тело внезапно прошла какая-то странная и необъяснимая жуть. Никак не получалось уловить причину ее природы…

- А почему, собственно, нет? – поднимаясь с моей кровати, она выглянула в окно. – Вот и Завьялов приехал. Думаю, самое время вам получить «благословение» у твоего тираничного папаши и отправиться на первое официальное свидание! Дальше уже точно не наше с Апостоловым дело, – мама шуточно закатила глаза, в то время как я, все еще не веря в происходящее, присоединилась к ней около окна, в самом деле заметив Вадима у ворот.

- Но… как? – я неотрывно наблюдала за мужчиной, уверенной походкой вошедшим на территорию нашего двора. – Отец же его…

Мама раздраженно хмыкнула.

- Это я написала Вадиму, попросив его приехать. К слову, твой отец в офисе уже выпустил пар… Смею надеяться, теперь он «выключит своего внутреннего неандертальца». Ну, а я постараюсь выступить бустером между ними. Пусть Артем только попробует снова устроить мордобой…

- Мам, ты точно уверена…?

- Что твой отец не заманит Завьялова в ловушку, ударит лопатой и похоронит где-нибудь под яблоней? – мрачный смешок. – Поверь, я уверена в этом как никто другой, – она посмотрела на меня со значением, и по загадочно-дерзкому взгляду мамы стало очевидно, что она знает, о чем говорит.

- И что теперь? – пробормотала я, нервно вскинув руки.

- Нарядись в красивое платье и подожди здесь. Пусть они «обменяются любезностями», а потом, обещаю, я возьму твоего папашу на себя, – произнесла мама с хитрой многозначительной улыбкой, и, не дожидаясь моего ответа, она вышла за дверь.

Вот так ситуация…

Однако я была несказанно рада иметь маму в сообщниках, отчего-то пребывая в твердой уверенности, что она, правда, знает, что делать.

Я же, пытаясь хоть как-то заглушить внутреннюю тревогу, на самом деле поступила так, как она посоветовала – приняла душ, нарядилась в свое любимое бордовое платье, освежила макияж и даже уложила волосы крупными локонами, вздрогнув от звука открывающейся двери.

Повернув голову, я еще сильнее обомлела, увидев в дверном проеме Вадима.

Глава 22

Он вошел, закрыв за собой дверь, и, опершись предплечьем о косяк, медленно склонил голову, сверкнув одуряющей иронией в своих глубоких карих глазах.

На губах Завьялова расцвела загадочная улыбка, несмотря на свежий синяк на скуле и чуть припухшую губу. Вадим, молча, смотрел на меня, скользнув от моего лица вниз, задержавшись на полоске кожи, затянутой тонким капроном колготок, чуть ниже подола моего платья.

И под этим прямолинейным мужским взглядом все во мне сжималось и распускалось одновременно.

Все мои ощущения, перемешиваясь, будто в центрифуге, обострялись.

У меня распирало грудь от шока, непонимания, смятения и … желания. Острого, нестерпимого, пьянящего… Желания, чтобы эти сильные мужские руки снова ласкали меня. Потому что Завьялов просто неприлично, до обморока был хорош собой, успев уже переодеться.

Черная водолазка облегала его мощный торс, без перебора облепляя массивные бицепсы на руках и предплечьях. Кожаный ремень с темной бляшкой. На ногах – темно-серые брюки, подчеркивающие его длинные ноги с узкими бедрами.

С трудом переводя дыхание, я испытывала жгучий стыд, потому что продолжала предательски, по-глупому, безумно хотеть мужика, которого, как правильно подметила моя мама, я совсем не знала.

А я смотрела на него, и аж пальцы поджимались на ногах, во рту пересыхало – и эта потребность была сильнее всех голосов разума вместе взятых.

- Вера, поехали? – голосом не выдавая того, что бесновалось на дне его карих глаз.

Так просто?

- П-поехали… – поднявшись, я заторможенно приняла протянутую Вадимом руку.

Глаза в глаза. От этого краткого прикосновения – ток по венам. От шока же я вообще не соображала, что говорить, просто последовав за ним…

Однако ни что не помешало нам беспрепятственно покинуть территорию дома. Шутки-шутками, но, похоже, мама и впрямь «взяла отца на себя», так что он даже не устроил нам засаду в кустах…

Я смогла выдохнуть, немного сбавив внутреннее напряжение, только когда дверь с моей стороны бесшумно закрылась, после чего Вадим занял водительское место, срывая автомобиль с парковки.

Украдкой посмотрев на него, я отметила, как он расслаблен, слегка постукивая пальцами по коробке передач.

Вдруг он отвел руку с рычага, положив свою ладонь поверх моей, и от этого простого действия кровь прилила к моим щекам.

Он не сжимал мою руку, просто накрыл ее своей горячей сухой ладонью, а я как Тургеневская барышня едва ли не лишилась дара речи, хотя мы оба знали, что никакой Тургеневской барышней я не была и в помине…

- Куда ты меня везешь? – пробормотала я, в очередной раз, убеждаясь, что он не планирует первым начинать разговор.

Вадим медленно повернул голову, сосредотачиваясь на моем лице.

Непередаваемое ощущение наблюдать, как сотни оттенков разных эмоций сосредотачиваются в уверенном мужском взгляде, направленном на тебя.

Особенно резануло то, как прорывалось среди них чувство вожделения, которое он даже не думал скрывать. Все честно, искренне и по-мужски. Без глупых игр в кошки-мышки. Это будоражило, выбивая почву из-под моих и без того слабеющих в его присутствии ног.

- Выберем кое-что, а потом я в целости и сохранности верну тебя папеньке, – невозмутимо пояснил Вадим, вновь уводя взгляд на дорогу.

Непроизвольно я выдернула руку, отворачиваясь к окну, и стараясь собрать себя в кучу под гнетом самых противоречивых эмоций.

- Вера, мне бесконечно жаль, что у нас все так началось, – негромко и крайне напряженно произнес он. – Теперь я в первую очередь буду думать о тебе и твоем комфорте, – его губы на мгновение твердо сжались.

- Что это значит? – я вздохнула, не зная: плакать мне или смеяться, когда Завьялов лихо затормозил перед бутиком ювелирных украшений, окончательно сбивая меня с толку.

Он что собрался…

Подавшись вперед, Вадим перехватил меня за запястье, нажимая на крохотную венку у меня под кожей. С тенью намека. Так, что мой пульс забился быстрее, а сердце сорвалось в галоп.

- Это значит, что я не умею говорить красивые слова… Не научили. Обычно за меня говорят мои поступки, Принцесса, – едва заметно склоняя голову вправо, мужчина скользнул языком между зубов, примагничивая мой взгляд. – И с сегодняшнего дня ты моя женщина, Вера. Ты моя. Раньше надо было думать, Чудо, – на сотую долю секунды стиснув мое запястье почти до перехвата дыхания. – Придется тебе теперь всю жизнь расплачиваться… – с легкой улыбкой на губах, – Со мной рядом…

Придется тебе всю жизнь расплачиваться…

Со мной рядом…

Но его глаза при этом оставались абсолютно серьезными, одурманивая меня каким-то едва уловимым нечитаемым веянием. И я вновь вспомнила о маминых словах…

В конце концов, я в самом деле ничего не знала о мужчине, собравшемся провести со мной остаток жизни… Ох, Вера…

Тем временем, Вадим вышел, чтобы открыть мне дверь, и вскоре мы оказались внутри невысокого здания из полированного камня, где кроме нас и миловидной девушки-консультанта не было ни одной живой души.

Сделав пару шагов вперед, Вадим шепнул ей что-то на ухо, и брюнетка, бросив на меня беглый профессионально-оценивающий взгляд провела нас в уединенную зону за ширмой, усадив на диван, а сама засуетилась возле одной из стеклянных витрин.

Вадим расположился рядом, его бедро почти касалось моего.

Напоровшись на его полный откровенного обожания мужской взгляд, мое сердце будто превратилось в неподъемный булыжник, проваливаясь в низ живота. Казалось, я стала одним огромным сгустком волнения…

Еще несколько часов назад все выглядело так, будто мой мир рухнул, рассыпавшись об утесы реальности, поэтому происходящее сейчас все больше напоминало мои несбыточные наивные фантазии…

Вместо тысячи слов и объяснений Вадим Завьялов привез меня в ювелирку, предварительно объявив, что теперь я его женщина… Его.

И, судя по тому, что продавец вернулась, неся на серебристом подносе несколько коробочек, он не шутил.

У меня сердце встало поперек горла от вида этих колец.

Большой изумруд в обрамлении бриллиантовых шипов. Асимметричное кольцо с сапфиром, похожим на каплю ночного неба. Платиновое, с крупным розовым бриллиантом.

И самое притягательное из всех… от вида которого мое сердце забилось чаще… с внушительным прозрачным черным бриллиантом, чем-то напоминающим глаза Вадима.

Отец регулярно дарил маме ювелирные украшения, и, хоть она надевала их исключительно по семейным праздникам, я имела представление о стоимости лежавших передо мной цацек.

Неприлично. Баснословно. Вызывающе дорого.

От этого обстоятельства меня на долю мгновения пронзило нешуточной тревогой: откуда у Завьялова такие средства? Разумеется, я была в курсе, что он уже давно хорошо зарабатывал, работая на моего отца, и, тем не менее, это были украшения премиум-сегмента…

В этот миг пальцы Вадима коснулись моей ладони.

- Вера, выбирай, – не сводя с меня такого откровенного мужского взгляда, будто ментально он сейчас занимается со мной любовью.

Глава 23

- Нет! – мой голос прозвучал резко, почти грубо, нарушив камерную тишину бутика.

Выражение лица Завьялова изменилось, на мгновение сменившись шоком, а затем в его глазах зажегся всполох опасного огня, но мне уже было все равно.

- Мне ничего не нравится, – поднявшись, я схватила с вешалки пальто, и, на ходу накинув его на плечи, выскочила на улицу.

- Вера, – спустя пару мгновений меня настиг напряженный голос Вадима, – Что случилось?

- Это ты мне скажи? – вопрос выстрелил одновременно со злой улыбкой. – Еще вчера утром ты вел себя так, будто знать меня не желаешь... А теперь, вот, привез, как какую-нибудь элитную эскортницу выбирать себе цацки! Что за резкие перемены, Вадим Михайлович?

Глаза в глаза. Мои прищуренные против его откровенно насмехающихся. Надо мной? Над сложившейся ситуацией?

Не ответил, впрочем, как всегда.

Пройдя мимо, Вадим внезапно переплел наши пальцы, сжав их, и резко дернул меня на себя, так что, едва устояв на ногах, я вынуждена была схватиться за его плечо.

- Чудо, я же тебе уже все сказал, – сильнее стискивая мои пальцы. – Ты не захотела тормознуть, когда еще была такая возможность, а теперь ее больше нет… Поезд ушел, – сжал меня крепче, обнимая за талию и прижимая к себе. – Ты – моя женщина, Вера, и заслуживаешь самых лучших цацек. Кстати, у меня никогда не возникало желания подарить нечто подобное какой-нибудь шлюхе, – провоцирующе улыбаясь. – Вернемся в магазин?

Я раздраженно вздохнула.

- Сказала же, мне ничего не нравится… Отвези меня домой! – с вызовом глядя в его напитывающиеся смесью удивления и раздражения карие глаза.

Повисла пауза.

Далее несколько мучительно долгих секунд, во время которых его взгляд темнел, откровенно тяжелея. Очевидно, Большой Босс не привык к подобным капризам со стороны женщин. Наверняка, все бывшие Вадима у него с рук ели как ослики в загоне…

Не на ту напал.

Сейчас, немного избавившись от оцепенения, вызванного той отвратительной кровавой сценой с участием моего отца, я вдруг ощутила, как на самом деле зла на Завьялова, припомнив всю исходящую от него холодность последних недель.

И, даже если он сейчас, в самом деле, собрался делать мне предложение, я не хотела, чтобы это было вот так – будто из-под палки! Только после того, как мой отец застукал нас, и ему, вроде как, ничего другого не остается…

Меня буквально потряхивало от всех этих противоречивых мыслей, когда я стремительно впорхнула в заботливо распахнутый им внедорожник. Завьялов завел двигатель, резко тронувшись с места.

Мы ехали молча: до конца поездки никто из нас так и не произнес ни звука.

Коротко кивнув Вадиму на прощание, я, не оглядываясь, покинула автомобиль, подозревая, что на этом наше «прекрасное» общение подойдет к концу.

Ну, значит, так тому и быть…

Забегая на территорию, я обратила внимания, что в окнах родительской спальни сквозь полупрозрачные шторы заметен приглушенный свет. Хм… И мамин автомобиль стоял на парковке. Значит, она все-таки осталась ночевать дома, что не могло не радовать…

Надеялась, что этот непростой вечер для всех нас станет переломным, и мои родители, наконец, пойдут на сближение...

Поднявшись в комнату, я быстро закончила банные процедуры, и, переодевшись в ночную сорочку, залезла в кровать, предварительно достав из сумочки телефон, на экране которого висели три пропущенных от сестры. И сообщение.

- Вера, что у вас там происходит? Я звонила маме, звонила отцу… тебе… Никто не отвечает! Мама только час назад написала, что она дома и они уже ложатся спать… Это правда???

Вздохнув, я с трудом удержалась от шпильки в духе: «О, неужели кто-то вспомнил о существовании своей семьи?». После начала отношений с Ильей, моя близняшка, что называется, совсем от рук отбилась, проводя все свободное и несвободное время со своим парнем.

- Надеюсь, после сегодняшнего вечера у них все наладится.

- Держим пальцы! Я предупредила маму, что сегодня останусь ночевать у Ильи… – «смайл с невинными глазками». – Давай завтра после универа пообедаем вместе? - «смайл сердце».

- Идет! Не забывайте про презервативы… 😉

- «Смайл, закатывающий глаза».

Я уже потянулась к тумбочке, чтобы убрать телефон, однако в этот миг экран вновь вспыхнул теплым сиянием.

Пришло сообщение с незнакомого номера.

Обычно я такие не стала бы даже открывать, памятуя о всяких мошеннических схемах, однако движение пальца пошло в разрез с предупреждающим сигналом моего мозга.

Сердце на секунду замерло, а затем забилось с такой силой, что зазвенело в ушах, когда я медленно, затаив дыхание, приблизила снимок, на котором была изображена…

Я. Обнаженной. Уткнувшейся ему в подушку с безмятежным, по-детски беззащитным выражением лица.

Вадим сфотографировал меня утром после нашей первой близости…

В этот миг экран снова засветился, уведомляя об очередном сообщении.

- Вера, у меня нет опыта в таких делах. Научишь меня, как правильно?

Следом шел еще один снимок.

Открыв его, воздух стремительным потоком застрял у меня в горле.

Вадим лежал, судя по всему, в постели или на диване. Камера была направлена сверху, захватывая его торс. Как ни странно, тоже обнаженный.

Глубокий V-образный изгиб уходил под край простыни, оставляя простор для воображения, и я моментально почувствовала, как по моему телу разливается уже такой знакомый неконтролируемый жар, внезапно с удивлением отметив, что в руке он держал томик «Преступления и наказания» Достоевского.

Глава 24

После университета я встретилась с Любой. Только к еде мы толком и не притронулись по причине слишком напряженного разговора.

Разумеется, моя сестра была в шоке от всего произошедшего за последние пару дней, начиная от известия о нашей с Завьяловым внезапно вспыхнувшей страсти и заканчивая теоретической возможностью моей скорой свадьбы.

Надо сказать, Любаша, не скупясь в выражениях, поделилась со мной своими мыслями по поводу сложившейся ситуации. Как обычно, во многом наши с ней мысли совпадали, что уж говорить – сестра-близнец.

Закончив обед, я приехала в офис, без конца чувствуя на себе любопытные взгляды коллег. Конечно, все уже были в курсе «драматических» событий, произошедших между Вадимом и моим отцом, без труда догадавшись что, а, вернее, кто, стал яблоком раздора…

Понимая, что сегодняшний день обещает быть бесконечно долгим и энергозатратным, я с сосредоточенным видом уставилась в монитор, однако строчки буквально расплывались перед глазами, пока у меня внутри все сжималось в тугой, болезненный комок.

Неприятно было осознавать, что моя несчастная личная жизнь стала публичным достоянием.

Кроме того, меня сводил с ума ряд вопросов: что теперь между нами с Завьяловым? Как изменятся наши отношения после того, что произошло? Каким будет его следующий ход? И будет ли он вообще?!

Однако Вадим сделал свой ход гораздо быстрее, чем я могла подумать…

- Вера Апостолова? – бесхитростно, на весь офис поинтересовался курьер.

И все взгляды в помещении моментально устремились на меня, после чего – на шикарный букет в руках парня, застывшего в дверях нашего офиса.

Медленно поднимаясь на нетвердых ногах, я расписалась, принимая подарок, инстинктивно нащупывая маленький конверт среди стеблей. Вернувшись на место, я разорвала бумагу, почувствовав свое сердце где-то в горле.

Заберу тебя после работы. Вадим

Всего пять слов, от которых моя голова пошла кругом, а пульс устремился к звездам. Накрыло осознанием, что, на этот раз, он вполне осознанно, открыто заявил на меня свои права. О-о-х…

… Последние метры до белоснежного внедорожника Завьялова казались мне самыми трудными в моей жизни. Я шла, сжимая букет, спиной буквально чувствуя косые взгляды.

А может, просто так себя накрутила?

Тем не менее, я залезла в автомобиль, испытывая тревогу и только нарастающее чувство робости, напряженно посмотрев на Вадима.

Подмигнув мне, Завьялов показал пальцем на прижатый телефон к уху, продолжая разговор с невидимым собеседником.

Я нашла его улыбку самодовольной, а расслабленную позу в распахнутом пальто откровенно сексуальной, крепче прижимая к себе букет в тот момент, когда мужчина с хладнокровным спокойствием переплел наши пальцы, слегка нажимая на фаланги.

- Вить, моя девушка пришла. Я перезвоню, – Вадим заулыбался. – Много будешь знать, не дадут состариться… – и он отключился, усиливая нажим на мою ладонь.

- П-привет… – пробормотала я, наверняка, заливаясь краской. – Красивый букет… И было так неожиданно… – повернув голову, я заметила рыжую из моего отдела, вот теперь реально ощущая, как пылает лицо, потому что эта стерва откровенно на нас пялилась.

- Рад, что тебе понравилось. Полчаса листал их каталог, – он нежно провел пальцами по моему запястью, и мои губы слегка приоткрылись. – Столько лет прожил на Алтае, но, оказывается, ни черта не смыслю в цветах… – признался он, с таким неожиданным волнением, что я почувствовала трепет.

- Они прекрасны, – я тихо сглотнула, прочитав по глазам Вадима, что мужчина очень по мне соскучился. – Просто я не ожидала, что… – взбудораженный вздох, – Что ты пришлешь его вот так… при всех… – натянуто рассмеявшись.

- Все уже и так все знают, – его голос был хриплым. – На самом деле, меня мало это волнует, – он наклонился ко мне так близко, что его губы оказались рядом с моим ртом. – А тебя?

Вздохнув, я потупила взгляд.

- Честно говоря, я переживала, что ты… – еще один глухой вздох, – что ты пойдешь на поводу у моего отца и … откажешься от меня. Ну, ты ведь на него работаешь… – я вновь быстро посмотрела на Вадима, обнаружив, что мои тревоги не были такими уж безосновательными. – Он ведь вчера, наверняка, угрожал тебе чем-то подобным?

Завьялов фыркнул и улыбнулся, тем самым только подтверждая мои мысли.

- Он реально может тебя уволить, да? – напряженно уточнила я, пытаясь отделаться от щупалец липкой паники, сковавшей нутро.

- Ага, – Вадим хохотнул. – Я, кстати, уже подписал заявление по собственному желанию. Оно ждет подписи в кабинете твоего отца… – добавил он абсолютно спокойно.

- Что? – вытолкнула я шокировано. – Ты собрался увольняться? Из-за меня?! – с неверием глядя ему в глаза.

- Ты полагаешь, я бы отказался от тебя взамен на возможность оставаться на этой должности? – он помедлил, очевидно, подбирая подходящие слова. – Думаешь, эта работа для меня так много значит? – его голос был наполнен искренностью.

- Ну, еще пару дней назад ты вел себя так, будто знать меня не желаешь… - вновь не смогла сдержаться.

- Чудо, я и сейчас не считаю себя подходящей для тебя кандидатурой. Кажется, я уже озвучивал свои мысли на этот счет, - он прищурился, сверля меня внимательным взглядом, - Только дело не в моей работе или неодобрении со стороны твоего отца.

- Но ты так долго шел к этому повышению… И теперь… из-за меня… – откровенно растерявшись, я буквально захлебывалась чувством вины.

- Мне не впервой начинать все с начала, Вер. Когда-то в моей жизни был момент, когда меня лишили всего. Абсолютно всего… – мурашки побежали по коже от помрачневшего выражения его лица. – Так что лишиться работы – это не самое страшное, уж поверь тому, кто уже однажды поднимался со дна, – Вадим устремил на меня долгий, странный взгляд, напитывая воздух между нами чем-то увядающе-трагическим.

Мой личный Белиал завел автомобиль, плавно тронувшись с места.

- Куда мы едем? – сдавленно пробормотала я.

- Я везу тебя на свидание, Принцесса, – он мне подмигнул, выруливая с парковки.

Глава 25

- Что это за место? – возбужденно спросила я, когда Вадим притормозил на парковке перед коваными воротами, которые бесшумно распахнулись, впуская нас на территорию.

- Усадьба «Белая рысь». Заезжал сюда на прошлых выходных, и мне понравилось, – сообщил он, точно паркуя автомобиль, после чего вышел, распахивая мне дверцу. – Пойдем, проведу тебе экскурсию, а потом поужинаем, – снова переплетая наши пальцы.

К слову, во время экскурсии я выяснила, что это новый загородный комплекс, на территории которого был расположен ресторан, живописный парк, конные манежи и бани.

Однако первым в нашем списке был изысканный ужин.

О том, что он будет изысканным, я поняла, бегло просмотрев меню, и отметив цены. Да и названия блюд давали немалую такую почву для размышлений…

«Морской еж с копченым желтком и пеной из икры морского ушка»

«Корень сельдерея, томленый в козьем масле с трюфельной пылью и хрустящими каперсами»

«Щучья икра на картофельном облаке с цветами фенхеля»

«Устрица в дыму можжевельника с ледяной крошкой из зеленого яблока»

«Деконструированный борщ (свекла, капуста, мясной бульон, но разложенные на молекулы и собранные вновь в виде прозрачного геля, хрустящего вафельного листа и ароматного дымка)»

Оу.

Несмотря на то, что я привыкла к хорошим заведениям, это место можно было смело отнести к люксовому сегменту. Даже в Москве рестораны с таким конским ценником можно было по пальцам пересчитать…

И снова меня накрыло этим странным чувством, будто Завьялов пытается мне что-то доказать… Но зачем?

- Ты, наверняка, сильно проголодалась? – тихо спросил мой спутник, устремляя на меня внимательный взгляд.

- Я буду овощной салат, – я пожала плечами, еще раз просмотрев меню.

- Уверена? Может, что-то поинтереснее? – с едва заметным волнением.

- Я не особо голодна, да и привыкла к более привычным вкусовым сочетаниям… – честно призналась я. – А то дым можжевельника, запертый в колбе с устрицей, чья-то икра на картофельном облаке и деконструированный борщ звучат слишком подозрительно… Не находишь? – я состроила милую рожицу, на что Вадим выдохнул с нотками явного облегчения.

- Ну, учитывая, что твой отец известный ресторатор, а у мамы сеть кондитерских, мне хотелось произвести на тебя впечатление, – его глаза наполнились озорным блеском.

- И у тебя получилось… – рассмеялась я, чувствуя, как ослабевает неловкость. – Только давай все же не будем рисковать? Есть тут что-нибудь попроще дыма из можжевельника?

- Как прикажешь, Принцесса, – кивнув, Вадим сделал знак официанту, и вскоре нам подали вкуснейшие блюда русской кухни – уху и котлеты, а к ним самое что ни на есть настоящее, щедро сдобренное маслом пюре.

Закончив трапезу, мы решили прогуляться по живописной территории.

Выйдя на террасу, я замерла от восторга. За то короткое время, что мы ужинали, солнце уже село, уступив небо бархатной, густой синеве: вокруг зажглись огни, превратив усадьбу в ожившую сказку.

Ветви деревьев были опутаны тысячами крошечных лампочек-гирлянд. Они мерцали, как россыпь звезд, отбрасывая на землю причудливые, кружевные тени.

- Какая красота! – в очередной раз восхитилась я, заглядывая Вадиму в лицо.

Завьялов вдруг резко толкнул меня к живой изгороди, опершись об нее рукой над моим плечом.

Меня поглотили его глаза, напитанные таким всеобъемлющим желанием мной обладать, что низ живота молниеносно пронзило колким чувством онемения, раскаленным огнем опоясывая бедра.

Миг, и мужчина без сопротивления раскрыл мои губы языком, начав сокрушительно медленно меня целовать…

Сокрушительно еще и потому, что я издала позорный стон ему в рот, вдруг осознав весь масштаб своего голода. Нет, не того, который был утолен совсем недавно. Другого.

По его телу. Прикосновениям. Нашей разрывной близости.

- Чудо мое, – а потом снова мучительно медленно сплетая наши языки до полного срыва моего ослабевшего дыхания…

Срыва всех срывов. Ибо я уже с трудом стояла на ногах, из-за разлившейся по ним свинцовой тяжести, лишь усиливающейся с каждой секундой наших объятий.

- Вади-и-м, – пробормотала я, не вполне отдавая себе отчет, с какой умоляющей интонацией прозвучало его имя… да я буквально простонала его, продолжая цепляться за его плечи, даже после того, как он разорвал поцелуй, тараня меня более чем однозначным, плавящим взглядом.

- Чуть позже, – хрипло пообещал мне Завьялов, целомудренно целуя в кончик носа.

- Позже. Ловлю на слове, – закусив губу, хихикнула я.

Тем временем наш вечерний променад невольно привел нас к манежу, где в этот момент проходила тренировка по верховой езде.

В центре освещенного круга двигалась девушка, а рядом с ней, неспешной, собранной рысью, шла великолепная гнедая лошадь. Ее грива и хвост были заплетены в тонкие косы, а шерсть в тусклом свете фонарей отливала медью.

Неподалеку стоял мужчина лет пятидесяти, не отрывая от них своего цепкого взгляда.

- Сегодня уже гораздо лучше, Анна Витальевна.

Девушка широко улыбнулась, явно довольная этой похвалой.

- Жду вас в понедельник! – кивнув ей на прощание, мужчина направился в сторону конюшен.

- Хочешь покататься? – провокационно улыбаясь, поинтересовался у меня Вадим.

- Если честно… безумно! – порывисто кивнув, я крепче сжала его теплые пальцы, вспомнив о наших легендарных конных прогулках.

- Я так и думал, поэтому забронировал нам следующее время. Я сам буду твоим тренером, Принцесса, – добавил он с такими чувственными рокочущими нотками, что я непроизвольно сжала бедра.

***

Глава 26

Далее Вадим проводил меня в раздевалку с индивидуальными кабинками, где дежурный инструктор выдал мне часть экипировки, поспешив удалиться.

- В обычной одежде не очень комфортно, – тихо изрек Завьялов, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.

- Согласна, – застыв посреди мягкого света от тусклой лампочки, мои пальцы потянулись к замку на джинсах.

- Переодевайся, а я пока принесу остальную амуницию, – через пару минут Вадим вернулся с аккуратной стопкой вещей, укладывая их на лавку.

И только тогда я спустила тяжелую джинсовую ткань до щиколоток, демонстрируя Завьялову свои стройные ноги в кружевных трусиках. Затем я сняла рубашку, оставшись перед мужчиной в одном прозрачном бюстгальтере, едва прикрывающем грудь.

Было ощущение чего-то пьянящего и запретного.

Под остекленевшим от желания взглядом Вадима я чувствовала себя желанной, как никогда, медленно натягивая новенькие леггинсы и кофту с логотипом усадьбы. Каждое движение моих рук заставляло мышцы играть под кожей.

- Первое правило – это удобная надежная обувь, – он протянул мне пару жокейских сапог, – и самое главное – шлем, – тон Завьялова стал чуть более строгим, когда он вручил мне стильный черный шлем с фиксатором. – Примерь, чтобы сидел плотно, но не давил.

Кивнув, я сделала все так, как он сказал, разворачиваясь к своему «тренеру».

- Готова? – его голос был соблазнительно хриплым.

Вадим провел пальцами по ремню моего шлема, проверяя застежку.

- Готова, – не менее сбитым шепотом сообщила я, поигрывая бровями.

- Ну, вот и отлично, Принцесса. Я в тебя верю.

***

- Гроза, стоять! – негромким, но твердым голосом.

Крупная гнедая кобыла замерла как вкопанная, лишь изредка поводя ухом в нашу сторону.

Тем временем, Вадим подвел меня к лошади, помогая на нее забраться, после чего он легким выверенным движением поправил положение моих ладоней на поводьях.

- Вера, опору ищи в стременах. Доверяй своим ощущениям в ногах и спине. Но главное – не нервничай. Они все чувствуют…

Я же чувствовала исходящую от него ауру абсолютной уверенности, которая будто передавалась мне воздушно-капельным путем… понемногу расслабляясь под спокойные, лишенные суеты инструкции Вадима.

- А теперь, Гроза, шагом марш!

Лошадь плавно тронулась с места. Вадим шел рядом: не повышая голоса, он продолжал раздавать четкие, выверенные команды, кажется, гипнотически действуя не только на меня, но и на Грозу.

- Плечи назад, грудь вперед. Вера, не зажимайся! – я моментально сделала как он просил. – Учись быть с лошадью единым целым… Подстрой дыхание под ее шаг. Да, именно так. Идеально.

Когда тренировка закончилась, мы вернулись в раздевалку.

Переодевшись и сдав амуницию, я ожидала, что Завьялов отвезет меня домой, однако он с заговорщическим видом сообщил, что наше свидание еще не закончено, и осталась самая любимая его часть…

- И что же это? – лукаво поинтересовалась я, чувствуя, как пульс отдается где-то в горле.

Теплые длинные пальцы мужчины, едва касаясь, скользнули по моей ладони.

- Банька на дровах. Ее затопили перед нашим приездом. Ты ведь не против индивидуального парения? – одним своим красноречивым и подтверждающим мои догадки взглядом, заставляя испытывать такую непередаваемую гамму эмоций, что я почувствовала тремор в кончиках пальцев.

- Вадим Михайлович, полагаю, у этого свидания есть все шансы стать самым запоминающимся в моей жизни? – со значением пробормотала я.

- Обещаю, что буду очень стараться, – тихо судорожно вздохнув.

Банные домики стояли в отдалении, в глубине Усадьбы.

Войдя внутрь, нас окутал смолистый, древесный аромат и запах березовых веников. Я вздрогнула, услышав глухой щелчок, отсекающий нас от внешнего мира…

Обернувшись, я обнаружила Завьялова, уже избавившегося от рубашки и пальто. Пальцы мужчины замерли на пряжке ремня, в то время как мой взгляд безвольно метался по его идеальному телу.

- М? – Вадим вопросительно изогнул темную бровь, судя по всему, пытаясь считать ответ по моему лицу.

Но я вряд ли бы смогла ему признаться… Только себе. Наконец, я позволила себе то, чего так отчаянно жаждала все это время – наглядеться.

Я медленно, с упоением скользила по его широким плечам, по рельефу мощных мышц грудной клетки, играющих при каждом движении.

Вадим порочно улыбнулся, с завороженным видом позволяя мне поедать его глазами, и от этой мнимой покорности меня еще сильнее повело.

Ох, Завьялов-Завьялов…

- Мы ведь никуда не спешим? – судорожно сглатывая, уточнила я.

- Обижаешь, Принцесса.

Кровь прилила к щекам. Закусив губу, я почувствовала, как моя собственная одежда стала невыносимо тесной, делая продрогшую во время тренировки кожу сверхчувствительной. Грудь сдавило от какого-то распирающего чувства, поднимающегося из недр живота…

- Я могу продолжать? – прищуриваясь, не сводя с меня лукавых глаз, Вадим вновь коснулся многострадальной пряжки.

Кивнув, я непроизвольно стиснула подол рубашки в кулак, упиваясь каждым его грациозно-расслабленным движением. Ну, разумеется, он все понял, откровенно издеваясь… изводя меня этой дебильной показной медлительностью.

- Я проведу тебе классический ритуал парения, – пообещал он, обволакивающе-мягким голосом, стягивая неуместные брюки. – Ты будто заново родишься…

Его дыхание участилось, когда мой взгляд опустился ниже, выхватывая из полумрака упругий пресс, с густой дорожкой темных волос, узкие бедра и призывно окаменевший пах…

Бесспорно, мой Белиал был воплощением мужественности. В подтверждение этих мыслей, мое собственное тело ответило легкой дрожью, а в низу живота разгорался медленный, тлеющий огонь.

***

Глава 27

Однако мужчина не спешил сокращать расстояние.

Напротив, он его увеличил, избавившись от последних деталей одежды и взяв с лавки белоснежную простыню, обмотав ее вокруг бедер. После чего Вадим приблизился к кадке с водой – Завьялов плеснул ее на раскаленные камни, наполнив помещение густым, обжигающим облаком.

Мощная фигура Завьялова сквозь дымку казалась какой-то нереальной… Я тихо усмехнулась, вновь уловив сравнение с королем преисподней. С Белиалом.

- Переодевайся и пойдем париться, – улыбнулся он, протягивая мне простыню.

Только в глубине души я чуть приуныла… потому что… стыдно сказать.

- Эм, да… – поражаясь тому, что он еще и по-джентельменски отвернулся.

Закатив глаза, на этот раз я молниеносно избавилась от одежды, и, последовав примеру своего мужчины, завернулась в белоснежную «мантию».

Взяв за руку, Вадим повел меня за собой в парилку.

Я зажмурилась с непривычки, когда на нас обрушилась стена обжигающего, густого жара. Воздух сперло, стало трудно дышать, каждый шаг по горячему дереву колокольным звоном отдавался у меня в висках.

Повелительным жестом Вадим взял меня за локоть, помогая подняться на застеленную полку и лечь на живот. Вскоре воздух снова наполнился уже знакомым шипением.

Облако раскаленного пара накрыло меня с головой, заставив на миг задержать дыхание…

А затем я вздрогнула от прикосновения…

Это были листья березового веника.

Распаренные и ароматные, они коснулись моей спины…

- Среди древних целительных практик Руси всегда особое место занимало банное искусство. К сожалению, оно было полностью утрачено в больших городах, – негромко произнес он, водя веником по моим плечам, по позвоночнику, вдоль поясницы.

- На Алтае же традиционное искусство парения обрело новую жизнь, обогатившись к тому же местным колоритом, – его сильная ладонь легла поверх листвы, прижимая ее к моему телу… усиливая жар.

- У слияния рек Анос и Катунь расположено село Анос, вблизи которого находится, пожалуй, лучший банный комплекс, переосмысливший мотивы древнего рустикального стиля на современный лад, возвысив ритуал посещения бани до, не побоюсь этого выражения, высокого искусства. Я жил там какое-то время и прошел обучение. Так что, если твой отец все-таки подпишет мне увольнительную, пойду работать банщиком, – хмыкнул Вадим.

На что я тут же представила, как он вот так «орудует веничком» по разгоряченным телам московских красоток – ну, уж нет… Только через мой труп!

Только я, разумеется, озвучила вслух не это…

- И что ты узнал? Неужели существуют какие-то специальные методики, как правильно «махать веником»? – шумно выдыхая спертый воздух.

- Обижаешь, – хриплый смех. – Например, вряд ли ты знала, что лучше всего строить бани из кедра? Ведь при правильной температуре кедр выделяет полезные для здоровья фитонциды. Кстати, по этой причине мы сегодня здесь. Как это ни странно, в Москве не так много хороших банных комплексов.

Какое-то время Вадим «работал» молча, и в этой интимной тишине были слышны лишь наши учащенные дыхания.

- Шутки шутками, Принцесса, но правильно выполненный ритуал парения способен открыть человеку путь к самопознанию, сбрасыванию внутренних оков, очищению не только телесному, но и духовному, – он перевернул меня с живота на спину, и наши взгляды столкнулись.

Тяжелый взгляд Вадима от моего лица скользнул по моей полуобнаженной груди, животу, бедрам, открытым для него под тонкой, прозрачной от влаги простыней, пока жар проникал все глубже, растворяя последние остатки моей скованности…

- Моим наставником был чемпион международных банных соревнований, – улыбнулся Вадим.

- Международные банные соревнования? – хмыкнула я, не веря своим ушам, - Он чемпион в синхронных банных похлопываниях, что ли?

- Типа того. Говорю же, все серьезно. Каких только методик не существует…

- Расскажешь о самой необычной? – сбивчиво, из-за нехватки кислорода, поинтересовалась я.

В этот миг Вадим стянул с меня набухшую от пота и пара простыню, и я оказалась перед ним полностью обнаженной.

На мгновение мужчина замер, позволяя своему практически осязаемому взгляду неторопливо пройтись по каждому изгибу моего взмокшего тела.

Затем он возобновил свой рассказ.

- Программ парения немалое количество. Пожалуй, самая необычная – «Огненный Алтай», которая начинается с «огненной» терапии. Звучит, да и выглядит со стороны немного устрашающе, но все продумано и максимально безопасно.

- Огненный? – я закусила губу, когда веник скользнул по моей груди, огибая упругие окружности, плавно перемещаясь по разгоряченной коже живота, бедер…

- Используя древнекитайскую методику, гостя с головой накрывают толстой влажной простыней и поливают горючим составом под звучание тибетских чаш.

- Смесь поджигается и довольно быстро тушится, обеспечивая максимально полный прогрев всего организма. Китайцы считали, что открытый огонь не только очищает тело человека, но и притягивает к нему позитивную энергию. После такой процедуры сложно с ними не согласиться, – подмигнув, он задержался на внутренней стороне моих бедер.

Воздух в парной стал таким горячим и густым, что, казалось, его можно потрогать…

Ритм его движений изменился. Целебные похлопывания сменились медленными, почти ласкающими поглаживаниями. Горячий, влажный веник в руке моего мужчины стал орудием глубочайшего, дразнящего соблазна. О-у.

Вадим скользнул им по моему животу, задерживаясь у самого чувствительного места на моем теле, после чего он двинулся ниже…

- А как называется сегодняшний ритуал? – вытолкнула я, сдавленным шепотом.

- Нежное парение, – когда горячие, влажные листья коснулись внутренней поверхности моего бедра, мои ноги инстинктивно содрогнулись, открываясь ему навстречу.

Завьялов повторил это движение, лишь растравливая мою чувствительность.

- Иными словами – это прелюдия, Вера, – кончик веника, собранный в плотный, горячий пучок, едва коснулся самой сокровенной, уже пылающей от жара и возбуждения области между моих ног.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я сбито выдохнула, хоть это и было лишь скользящее, мимолетное касание через слой пара и листвы…

Но его оказалось достаточно, чтобы по моему телу пробежала судорога наслаждения, а из груди вырвался сдавленный, хриплый стон.

Я инстинктивно выгнулась после того, как Вадим, повторив это дразнящее, невыносимое прикосновение, отбросил веник, пустив в ход свои руки…

И тогда его большие горячие ладони легли на мои бедра.

Он медленно, с наслаждением исследователя, водил ими вверх, к моему животу, чувствуя, как вздрагивают мышцы пресса. Его большие пальцы круговыми движениями прошлись по самой нежной коже, так близко к цели, растравливая меня до сладкой дрожи…

- Вади-и-м… – непроизвольно сорвалось с моих пересохших губ – состояние, в котором я находилось, чрезвычайно напоминало нирвану.

Затем одна рука мужчины скользнула выше, накрывая мою грудь. Он просто ее держал, лениво водя большим пальцем по затвердевшему, сверхчувствительному соску, заставляя меня стонать и выгибать спину.

Я инстинктивно раздвинула ноги шире, буквально приглашая его, моля…

- Малышка, я же сейчас откинусь… – прерывистое дыхание Завьялова смешалось с моим хриплым, влажным шепотом, когда он устроился между моих разведенных ног, и я почувствовала всю его мощь у самого входа в свое пылающее влажное лоно.

Ощущения были настолько интенсивными, что я вскрикнула от шквала чувств, вцепившись в сильные плечи, не сумев справиться с эмоциями. Глубокое, давящее растяжение… жар, заполняющий собой все вокруг… волны удовольствия, рождающиеся от каждого сантиметра его продвижения…

Медленно, с невероятным самообладанием, Вадим заполнял меня собой, проникая все глубже в мою распаренную влажную промежность, давая мне привыкнуть к каждому миллиметру своего вторжения…

Когда он вошел полностью, мы оба замерли на мгновение, слившись воедино. Влажным лбом он прикоснулся к моему лбу. Я потерянно выдохнула, чувствуя его пульсацию внутри себя, его тяжесть, его полное владение моим одухотворенным телом…

Затем он начал двигаться.

Первые… долгие… расслабленные… выверенные толчки, которые казались прямым продолжением ритуала «нежного парения», кульминацией того самого «очищения огнем», превращаясь в огонь нашей страсти… Поступательные движения, то нежные, то наращивающие давление, заставляя меня терять связь с реальностью, где оставалось только его горячее твердое тело, дарящие пронзительное, нарастающее наслаждение…

***

Глава 28

Воздух вдруг резко стал мягким и прохладным - я опомниться не успела, почувствовав, как Вадим на руках вынес меня из парилки, укутав в сухую простыню.

Он уложил меня на широкий диванчик, застеленный овчиной, а сам, накинув халат, начал суетиться около большого, накрытого словно скатерть самобранка стола, в центре которого возвышался блестящий самовар. А вокруг него - тарелки с фруктами, ягодами, маленькие пирожки, источающие просто невероятный аромат.

Все еще сбито выдыхая, я несколько раз моргнула, медленно выходя из какого-то ритуального транса, в который этот загадочный мужчина меня и погрузил.

- Закрепим душу в обновленном теле? – подмигнув, Вадим взял большую фарфоровую чашку, наливая в нее какой-то душистый отвар.

- Что это? – глухо спросила я, когда мужчина протянул мне напиток.

- Я попросил их заварить чай из определённых трав. После парной идеально чай или теплые растительные смеси, - наполнив свою чашку, он уселся рядом, укладывая мои ступни себе на бедро.

- Как вкус-н-о… - блаженно пробормотала я, окончательно размякнув под его внимательным взглядом.

- Тебе, правда, нравится? – с нотками искренней тревоги, - Ну, я в целом про свидание… – Вадим несколько смущенно улыбнулся, отчего я еле сдержала смешок, ведь эта улыбка так не вязалось с его привычным мрачно-брутальным образом.

Я вдруг припомнила свое последнее свидание в музее на какой-то супермодной выставке, во время которого чуть не уснула. Правда, тогда я даже не подозревала, что разомлею от мужика, устроившего мне горячий романтик … в парной!

- Пока все идеально, - игриво призналась я, - Вкусный ужин, урок по конному спорту, банька! Кстати, я никогда не думала, что так полюблю париться… - добавила, хихикая.

- Температура внутри была совсем слабенькой. Раз тебе понравилось, будем часто сюда приезжать, и, со временем, ты полюбишь привычный для меня жар, - произнес он, вновь пристально всматриваясь мне в лицо.

- Совсем слабенькой… - смущающимся, каким-то томным голосом.

- Ага. Но ты привыкнешь, - оглаживая мое тело жадным взглядом, - Я очень на это надеюсь… - неожиданно жестко сжимая губы.

- Я в этом почему-то не сомневаюсь, - едва слышно пробормотала я, - И вообще благодаря тебе я будто открыла для себя абсолютно новый мир – взять хотя бы наши конные прогулки. Не верится, что, столько раз отдыхая на Алтае, я всячески избегала лошадей… Даже подходить к ним побаивалась, не то, что оседлать!

- Вера, ты неплохо держишься в седле. Думаю, еще пару уроков, и окончательно поборешь свою неуверенность. Тогда-то и войдешь во вкус, - он сделал глоток чая, пристально глядя на меня сквозь свои длинные темные ресницы, и я в очередной раз за сегодняшний вечер не смогла сдержать дурацкую мечтательную улыбку.

Правда, стоило мне подумать о реальном положении вещей, как она сползла с моего лица…

- Что случилось? – моментально считав произошедшую во мне перемену, напряженно поинтересовался Вадим.

- Я подумала о твоей увольнительной… - пожимая плечами, - Если отец тебя уволит...

- Принцесса, пожалуйста, только давай не будем о твоем отце? - его глаза лукаво блеснули, - Я же тебе уже сказал, что не собираюсь плясать под его дудку. Подпишет заявление – найду себе работу в другом месте. Свет ведь не сошелся клином на «Апостол-групп»? – Вадим усмехнулся и отвел взгляд, рассматривая чаинки в кружке.

- Хорошо, не будем, - тихо согласилась я, - Тогда, может, расскажешь что-нибудь о себе, о, таинственный Вадим Завьялов? – прицокивая языком, - Я ведь совсем ничего о тебе не знаю…

- Спрашивай, - расплываясь в медленной хитрой усмешке.

- Ну, расскажи что-нибудь о своей семье? – пожимая плечом.

- Моя семья… - выталкивая несколько резко и все также избегая зрительного контакта, - Моей мамы не стало, когда я был еще ребенком, - пауза, - Примерно в это же время у отца начались проблемы, и, чтобы не присесть, он написал отказную, уехав из страны, но пообещав вернуться... - вздох, - Я вырос в интернате… - еще один вздох, - В подростковом возрасте меня усыновила одинокая бездетная вдова из Артыбаша. Она занималась фермерством, и, в каком-то смысле, ей нужен был помощник. Собственно, с этого все и началось, - помолчав несколько секунд, Вадим, наконец, поднял на меня прищуренный цепкий взгляд.

- Ты вырос в интернате… - растерянно повторила я, едва не воскликнув, как много общего у Завьялова с моим отцом, ведь они с дядей Кириллом тоже когда-то воспитывались в детдоме, только, учитывая сложившуюся ситуацию, данное упоминание сейчас было бы совсем не к месту… - И где сейчас твоя приемная мать? – уточнила я, чтобы перекрыть повисшую паузу.

- Ее не стало за пару месяцев до моего совершеннолетия, - задумчиво поведал он, - А перед своей кончиной Мария призналась, что приняла решение об усыновлении, узнав о своем страшном диагнозе. Возраст чада, кстати, она выбрала, прикинув, сколько ей осталось - чтобы после ее смерти, ребенка не забрали обратно…

- Ничего себе! - выдохнула я, прикусывая губу – не ожидала, что биография Вадима изобилует столь драматичными событиями…

- Не сказать, что за эти несколько лет нам удалось по-настоящему сблизиться, - Вадим неопределённо пожал плечами, - Но именно Мария привила мне любовь к природе, животным… в особенности, к лошадям, - краткий смешок, - и подобного вида отдыху… - мужчина продолжил, помассировав виски, - Выяснилось, что моя приемная мать отписала мне конюшню и приличный участок земли в придачу, на котором она планировала построить базу отдыха. Пожалуй, для меня было делом чести довести начатое до конца, - он слабо улыбнулся, - Кстати, эта база до сих пор функционирует, - отрывисто добавил он, снова опуская взгляд.

- А... как же твой родной отец? После того, как он уехал, вы больше не виделись?

- А с батей все вышло как в мультике "Возвращение блудного попугая", - мрачный смех, - Он объявился лет пятнадцать назад... Приехал ко мне в Артыбаш с голой задницей, весь в долгах... Я тогда только открыл новую базу, устроил его к себе работать... Ну, не выгонять же родного отца? - со снисходительной улыбкой.

На языке вертелось еще много вопросов, в особенности, о его личной жизни: так и подмывало спросить, например, о местонахождении Женькиной матери… И как так вышло, что Вадим воспитывает сына один?

Однако, язык тела моего мужчины – напряженные челюсти и подрагивающие желваки – отговорили меня продолжать допрос. Вернее, я подумала, что у нас будет еще много времени для того, чтобы продолжить общаться на личные темы. Это ведь только наше первое официальное свидание… Сколько их еще будет…

Глава 29

Немного погодя мы с Вадимом еще раз сходили в парную, правда, на этот раз все было гораздо приличнее, потому что, не выдержав привычного для него температурного режима, я упорхнула обратно в комнату отдыха, где, почувствовав разыгравшийся аппетит, умяла сразу два бесподобных пирожка с яблоком.

Когда мой мужчина вернулся, я уже приняла душ и досушивала волосы, всем своим видом намекая, что кому-то завтра на учебу к первой паре, и, возможно даже, на работу – в том случае, если мой отец все-таки сменит гнев на милость…

Разумеется, я не собиралась оставаться там без Вадима.

Пробираясь поздно вечером между аллей, я невольно обернулась, будто почувствовав на себе чей-то взгляд.

- Что там? – тут же поинтересовался Вадим.

- Да ничего… – пробормотала я, разумеется, не обнаружив никого в тени высокой изгороди, – показалось.

- Я подумал, ты увидела хозяина-призрака, – хмыкнул он.

- Хозяина-призрака? – вопросительно вскидывая бровь.

- Неизвестно, кому принадлежит эта Усадьба. Из-за этого ходит много слухов, вплоть до того, что у ее хозяина обезображено все тело в результате страшного пожара… – добавил он, чуть дрогнувшим голосом.

Не найдясь, что ответить, я все еще чувствовала это странное покалывающее ощущение в области затылка, хоть никого и не увидела…

Остаток пути до моего дома прошел преимущественно в комфортном молчании.

Пару раз я едва не отлетела в объятия Морфея, такой эффект произвело на меня «чудодейственное» парение Завьялова.

- Я не могу отпустить тебя без этого, – Вадим опустил руку в карман пальто, вытаскивая оттуда бархатную коробочку и протягивая ее мне. – У тебя была возможность выбрать самой… – он нервно прыснул, – но теперь, увы, придется положиться на мой вкус. Надеюсь, интуиция меня не подвела, – прошептал он, глядя на меня с лукавой улыбкой.

Я сделала глубокий вздох, прежде чем поднять крышку, а когда заглянула внутрь, едва не задохнулась от переизбытка эмоций, обнаружив там обручальное кольцо с внушительным черным бриллиантом – то самое, которое понравилось мне больше всех, хоть я и не подала виду… А он считал это на каком-то энергетическом уровне.

- Поразительно, но интуиция действительно тебя не подвела! – потрясенно призналась я, позволяя Вадиму водрузить отнюдь не легкое колечко мне на безымянный палец. – Оно… оно потрясающее… – от волнения получилось несколько визгливым голосом.

- Чудо, теперь ты официально моя невеста, – с такой собственнической интонацией, что у меня внутри все размазало от ударной дозы дофамина.

- Я же еще не дала свое согласие?! – рассмеялась я, игриво рассматривая кольцо со внушительным камушком, всем своим восторженным видом показывая, что в общем-то не собираюсь его снимать.

— Значит, ты откажешь мне в поцелуе? – с легкой улыбкой, в очередной раз опьяняя меня столь откровенным мужским приглашением, отпечатанным на его лице.

Вот как ему можно отказать?

Да, собственно, Вадим особо и не спрашивал, несдержанно припадая к моим губам, и на некоторое время мы выпали из реальности, целуясь с какой-то страстной жаждой…

… Когда я прошмыгнула в дом, впервые за весь этот вечер взглянув на время, то оказалось, что уже хорошенько перевалило за полночь. Вот значит, какого это – не наблюдать часов. Со мной происходило такое только рядом с одним мужчиной.

Я на цыпочках прошла в темную гостиную, заметив, что из полуоткрытой двери отцовского кабинета струится приглушенный свет. Он до сих пор не спал. Что ж… Это было ожидаемо. Все-таки не в моем характере вот так безрассудно теряться, не оповестив родителей…

Вздохнув и собрав всю свою решимость в кулак, я подошла ближе и заглянула в щель, в самом деле, увидев отца, сидящего за столом в своем кожаном кресле в компании бутылки коллекционного коньяка и пепельницы с одной единственной уже потухшей сигаретой.

Ох! А ведь он давно завязал с куревом…

- Пап, я вернулась… – тихо кашлянула я, привлекая его внимание.

- Верочка… Ты уже дома… – он поднес стакан ко рту, сделал небольшой глоток и замер, глядя куда-то в пространство перед собой.

- Да. Прости, что уехала, не предупредив. Я просто подумала… – усталый вздох. – Учитывая то, как ты относишься к Вадиму… Какой смысл докладывать о нашем свидании? Полагаю, ты и так догадался, с кем я провела вечер…

Вместо ответа, отец начал медленно вращать хрустальный стакан, равнодушно наблюдая, как из него расплескивается золотистая жидкость.

Не обращая внимания на повисшую паузу, он взял бутылку за горлышко, хорошенько долбанув ей об стол…

- Пап, может тебе магния попить? Что-то ты слишком нервный в последнее время…

- Спасибо, дочка. Я уже запил магний коньяком. И теперь должен тебе кое-что сказать… – вздохнув, он откинулся на спинку кресла, устремляя на меня въедливый нечитаемый взгляд. – Сядь, пожалуйста, – указывая мне на кресло: его голос был тихим, но в нем улавливалась сталь.

- Так, о чем ты хочешь поговорить? – спросила я, усаживаясь напротив.

Неопределенно кивнув, он вновь потянулся к своему стакану, на этот раз крепко стискивая тот в ладони.

В этот момент его взгляд остановился на моем кольце. Отец медленно… очень медленно покачал головой, и его глаза наполнились таким внезапным горьким разочарованием, от которого мне стало физически больно.

- Никогда не думал, что скажу одной из своих дочерей нечто подобное…

Глава 30

- Можно без мхатовских пауз? – не выдержала я.

Отец кивнул, буравя меня своим тяжелым взглядом.

- Вера, я не благословлю тебя на этот союз, – безапелляционно отчеканил он.

- Что? – прошептала я, ощущая, как внутри все немеет.

- У судьбы все же жестокое чувство юмора, – пронзая меня своими карими пустошами. – Пусть у меня и не получится поспорить с некоторыми доводами твоей матери – к сожалению, мы, в самом деле, живем не в девятнадцатом веке, и я не могу пристрелить Завьялова, вызвав его на дуэль, или предложив ему сыграть в русскую рулетку, или…

- Отец… – отрешенно пробормотала я.

- Так вот, я вынужден согласиться – увы, ты уже не в том возрасте, чтобы я всерьез мог на что-то повлиять, а учитывая кольцо на твоем безымянном пальце, мои слова в принципе уже ничего не решат. И, тем не менее, я хочу, чтобы ты знала – я против вашего брака, – помолчав, он вновь повторил. – Я не смогу благословить тебя.

Повисла тягучая неуютная пауза, которую я осмелилась прервать, непроизвольно стиснув липкие ладоши в кулаки.

- Я приняла предложение Вадима, – наигранно приподняла уголки губ, стараясь скрыть масштаб катастрофического разрушения своей души.

Мой родной отец против.

Он против мужчины, которого я люблю.

Мой папа, который всегда был в моих глазах эталоном настоящего мужчины, не дал благословения на нашу свадьбу…

- Догадываюсь, – отец вновь с омерзением покосился на крупный черный бриллиант, поблескивающий у меня на пальце. – Ты взрослая девушка, Вера, и вольна распоряжаться своей жизнью как пожелаешь.

- Отец?

- М?

- Но почему? Почему ты против? Только из-за нашей разницы в возрасте?! – твердо глядя в его непроницаемое лицо.

- Нет, не только, – усталый покаянный вздох. – Я не доверяю Завьялову, – он поерзал на кресле, всем своим видом давая понять, как тягостен для него этот разговор.

- Не доверяешь? – вопросительно склоняя голову.

- Звучит глупо, учитывая, что мы поставили его во главе одного из самых масштабных наших проектов. Но то бизнес и все документы сотню раз проверены юристами. Мы обезопасили себя, и всегда можем избавиться от Вадима Михайловича. Бескровно, – мрачный смешок. – Другое дело – впустить его в нашу семью. Улавливаешь разницу?

- Не особо.

- Тогда я тебе объясню. Я переживу, если он проявит себя неэффективным руководителем, разрушив нам важный проект. Но я не прощу себе, если он причинит тебе боль.

- С чего ты взял, что Вадим способен причинить мне боль? – даже не скрывая своего скепсиса.

- Вера, он никогда мне не нравился. Хоть Кирилл с Пашкой со мной и не согласятся. Я просто чувствую – с ним что-то не так, – отец прищурился, твердо сжав челюсть. – Вчера я приехал к вам в офис, чтобы задать ему кое-какие наводящие вопросы. Только фокус-внимания вдруг резко сместился… – добавил он с хриплым смешком.

- Не знаю, что ты там себе надумал, но Вадим сразу сказал, что ему плевать на увольнение… Если даже ты подпишешь его заявление… Ему все равно на эту работу! Понимаешь? Он готов ради меня бросить все! – я сглотнула, порывисто вытолкнув воздух.

- Плевать ему, – папа ухмыльнулся, вновь красноречиво потянувшись к бутылке.

И от этого его небрежно-снисходительного движения внутри меня произошел окончательный надлом, заставивший в красках почувствовать, как разлагается то, что еще несколько минут назад было чистейшей, абсолютнейшей эйфорией.

Такой счастливый день, когда я стала невестой, оказался безвозвратно испорчен… И кем? Моим родным отцом!

- Не благословляешь – хорошо, я тебя услышала. Только, пожалуйста, не подписывай ему увольнительную! Не рушь все из-за своей необоснованной упертости! Или ты хочешь, чтобы мы с Вадимом вернулись в Артыбаш?! – воскликнула я с вызовом.

- Ты готова бросить университет и уехать за своим суженным крутить лошадям хвосты в Артыбаше? – с издевкой усмехнулся он.

- Если надо – поеду!

- Эх, Вера… – со смесью разочарования и досады.

- Я выйду за него замуж, даже если весь мир будет против нас! Вадим любит меня! И ему все равно на твое мнение!

- А Женю официально усыновишь? Он всего-то на пару лет тебя младше! – все с той же бесячей улыбкой.

- Потребуется – усыновлю! И тебе не мешало бы…

Кого-нибудь усыновить…

Я резко осеклась, тормознув себя на последних словах, но отец всегда отличался особой проницательностью, разумеется, моментально считав мой необдуманный жестокий посыл.

Затяжная секунда.

Тишина отравилась осознанием.

Папа обманчиво спокойно улыбнулся.

И его глубокие карие глаза насытились таким абсолютнейшим мраком, от которого все у меня внутри взревело от запоздалого чувства вины…

- Говорят, дети – это наша карма, – он хохотнул. – Теперь я понял, зачем ты была мне послана… – его заросший подбородок дрогнул, в глазах появился влажный блеск.

За грехи.

Он нас не благословляет…

Я развернулась, чтобы он не видел моих подступающих слез, громко хлопая дверью, и, влетев в коридор на втором этаже, едва не столкнулась с сестрой.

- Вера, что случилось? – испуганно прошептала Любаша.

Быстро обернувшись, я увидела полоску света из родительской спальни. Судя по всему, она только вышла от мамы.

- Я… я… – зарываясь носом в шею сестры, чтобы сдержать рыдания. – Я поругалась с отцом… – спустя несколько мгновений оседая на своей кровати.

Отвернувшись к стене, я почувствовала, как меня крепко обнимают ее теплые ручки. Как в детстве.

… Я проснулась от того, что моя спальня была наполнена теплым утренним светом, почувствовав запах шоколада. На столе лежала новая коробка конфет. Такие аппетитные…

Потянувшись за трюфелем, я заметила что-то белое, вздрогнув, когда «оно» зашевелилось…

Личинка. Одна. Вторая. Третья. Все конфеты начали медленно покачиваться, пока я едва сдерживала рвотный позыв, в немом шоке наблюдая, как из шоколадных конфет вылезают смрадные личинки и червяки…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А где-то на заднем фоне громыхал разочарованный голос отца.

- Я вас не благословлю… Никогда.

… Разлепив влажные от слез глаза, я присела на кровати, пытаясь убедить себя, что это всего лишь дурной сон. Просто. Дурной. Сон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 31

Три месяца спустя

- Вера, тебе нравится? – Алина Воронова то поправляла складки, то отходила подальше, чтобы оценить весь мой образ, - По-моему, это твое. Только фату добавить! – она мило прищурилась, непроизвольно погладив уже внушительный животик.

- Дочка, что скажешь? – нетерпеливо поинтересовалась мама, не прекращая снимать меня на телефон.

- Господи, ты такая красотка! – а это уже была моя сестра.

Закусив губу, стоя на небольшом подиуме, я продолжала рассматривать себя в начищенном до блеска зеркале в полный рост.

Платье, подобранное Алиной, казалось идеальным – простого кроя, с длинными рукавами-фонариками и шлейфом, похожим на зефирное облако.

- Вроде все хорошо… - задумчиво протянула я, вновь устремляя свой взгляд на пышное розовое «платье принцессы», украшающее одну из центральных витрин бутика.

Не знаю почему, но это розовое безумие с первой минуты привлекло мое внимание, пусть цвет наряда и не соответствовал событию.

Хотя, положа руку на сердце, начиная с нашей с Завьяловым помолвки, все пошло наперекосяк…

Спасибо моему отцу, который своим поведением омрачил мне подготовку к столь важному для каждой девушки событию.

Наверное, поэтому даже розовое платье теперь не казалось мне чем-то из ряда вон, особенно, учитывая, что к алтарю меня поведет крестный – дядя Паша. Уж он-то, со своей любовью к эксцентричным выходкам, точно оценит мой нестандартный наряд…

Да-да, новость о том, что папа отказывается отвести меня под венец, тоже знатно так выбила из колеи, отразившись на моем эмоциональном состоянии. Наверное, поэтому меня так часто стали мучить кошмары…

Хорошо хоть Вадим ни разу не позволил мне в себе усомниться, с утра до ночи окружая вниманием и заботой.

К слову, несмотря на то, что отец так и не подписал ему увольнительную, Завьялов не планировал оставаться в «Апостолл-групп» после нашего бракосочетания, занимаясь активным поиском новой работы.

Кстати, Вадим с самого начала хотел, чтобы я переехала жить к нему, однако, мама очень просила, чтобы я не делала этого до свадьбы, видимо, все еще надеясь на потепление в наших отношениях с отцом…

И потепление все-таки случилось.

Только не у нас… А у них!

По крайней мере, мама больше не уезжала ночевать в городскую квартиру, а отец – в свои сомнительные командировки… Кажется, моя «неудобная» свадьба их сблизила. Ну, хоть какой-то плюс.

И еще из хороших новостей…

Илья Безруков сделал предложение моей сестре, только в отличие от нас с Вадимом, они решили отложить свадьбу до лета. Люба объясняла это тем, что всегда мечтала пойти под венец в теплое время года…

Хотя я догадывалась об истинных мотивах этого решения, ведь их союз с Ильей отец безоговорочно принял.

Возможно, сестра хотела снизить градус напряжения, прекрасно осознавая, что я буду чувствовать, если наши торжества пройдут подряд…

- Вера, ну, что скажешь? Примерим что-то еще? – нежно проворковала Алина, вынуждая меня отвлечься от своих беспокойных мыслей.

Я вновь покосилась на пышное розовое безумие, вдруг представив, как красиво оно будет смотреться в окружении заснеженных аллей, а вот белое сольется…

- А можно примерить то розовое? – перехватывая удивленный взгляд сестры.

- Вот это? – вопросительно вскинув бровь, Воронова ткнула ноготком с френчем в сторону понравившегося мне платья.

- Ага. Что-то в нем есть… - пробормотала я, растягивая губы в предвкушающей улыбке.

- Да, пожалуйся! – отзеркалив мою улыбку, засуетилась Алина.

***

- Мне очень нравится… Кажется, это платье будто было создано для тебя! – Люба вновь направила на меня телефон – ну, сколько можно уже снимать?!

- Алин, что скажешь? – с теплотой в голосе поинтересовалась моя мама, непроизвольно скользнув по фигуре Вороновой.

Мама задержала взгляд на ее животе на секунду дольше, чем следовало, после чего быстро перевела его на меня, и ее улыбка стала немного натянутой.

- Думаю, это дерзко и смело! – плавным движением Алина поправила подол, - Верочка напоминает сказочную принцессу! – будто прочитав мои мысли, добавила хозяйка шоурума, после чего я снова посмотрела на свое отражение, окончательно осознав, что это оно – то самое платье…

- Да, я определилась! – делая шуточный книксен.

Мы все засмеялись. Покаянно вздохнув, я продолжила позировать, желая чуть позднее пересмотреть фотографии и видео, смакуя эти приятные моменты.

Закончив примерку, мы еще какое-то время провели в шоуруме, болтая и попивая чаек с новой линейкой десертов из маминой кондитерской. Я в очередной раз отметила, как сильно люблю проводить время в компании этих женщин.

А закончив, за мной приехал Вадим.

- Ну, определилась? – потянувшись к моей руке, жених коснулся пальцами тонкой полоски обручального кольца, с лукавой улыбкой заглядывая мне в глаза.

- Ага. Надеюсь, тебе понравится… - утопая в его внимательном нежном взгляде.

- Без вариантов, - прошептал он, плавно трогаясь с места.

- Это не совсем классический свадебный наряд… - продолжила интриговать я, разглядывая сказочное убранство улиц – до Нового года, который мы собирались отмечать у Левицких, оставалось всего несколько дней.

- Мне нравится все, что тебе нравится. Ты же знаешь, - глаза моего мужчины смеялись, уголки губ слегка приподнялись.

- Кстати, куда мы едем? – легкомысленно поинтересовалась я, любуясь его красивым сосредоточенным профилем.

- Подумал, ты давно не навещала Грозу… – Вадим хитро прищурился, выруливая на оживленный перекресток.

- Вау! - я едва ли не подпрыгнула на сидении от радости.

Ведь он был прав – из-за хлопот, связанных со свадебной подготовкой, мы уже несколько недель не появлялись в Усадьбе, а мне жуть как не терпелось вновь попрактиковаться в искусстве ездить верхом.

К слову, я уже не плохо в этом преуспела, ведь мой жених оказался превосходным учителем…

Глава 32

За несколько часов до Нового года

За окном уже сгущались ранние зимние сумерки.

- Который час? – спросила я, расправляя складки на платье, приготовленном для праздника.

Вадим крутанул запястьем, сдвинул край рукава и посмотрел на часы.

- Почти двадцать. Скоро будем выдвигаться, – он потер гладко выбритое лицо костяшками, не сводя с меня своего внимательного взгляда.

Я догадывалась, что, учитывая сложившуюся ситуацию, у него не было особого желания проводить главную ночь года в компании моих родственников и друзей нашей семьи, хоть Вадим и не конфликтовал с дядей Пашей или дядей Кириллом, продолжая работать на «Апостол-групп».

Тем не менее, на вечере у Левицких должны были появиться мои родители.

В глубине души, я надеялась, что сегодняшняя ночь в каком-то смысле станет переломной, и отец сменит гнев на милость, наконец, дав нашему союзу зеленый свет. По крайней мере, мне бы очень этого хотелось. Да, чего уж там, я мечтала об этом…

Я поправила прядь в высокой прическе, которую с таким трудом удалось создать, когда Вадим внезапно замер у меня за спиной.

- Что? – наши взгляды встретились в зеркале.

- Ты такая красивая, – его голос прозвучал с той самой интонацией, от которой по моей спине всегда бежали мурашки. – Закрой глаза, – хриплый смешок, – сюрприз.

Послушно опустив веки, я услышала, как он ушел в гардеробную, уловив тихий щелчок открывающейся коробки. Вскоре Вадим вернулся, и его пальцы нежно отодвинули волосы у моего виска.

- Можешь смотреть.

В первое мгновение я замерла, боясь дышать, разглядывая нас в отражении зеркала. Себя спереди, и его – за своей спиной. А на моих уложенных волосах появилась невесомая восхитительная тиара, инкрустированная переливающимися камнями. Догадывалась, что это бриллианты, даже боясь подумать о стоимости украшения…

- Боже… она невероятная… – сумбурно пробормотала я.

- Чтобы ты чувствовала себя Принцессой не только на словах, – тихо сказал Вадим, его руки легли мне на плечи. – Моей Принцессой, – и мурашки по рукам, мой сбитый выдох, потому что ни один мужчина не делал мне столь щедрых и роскошных подарков, относясь ко мне при этом как к драгоценности.

- С наступающим Новым годом, Вера! Пусть для нас он станет особенным!

Повернувшись, я увидела в глазах Вадима не только уважение и любовь, но и спокойную мужскую уверенность, которая заставляла меня верить, что вместе мы можем горы свернуть.

- С наступающим! – встав на цыпочки, я взяла его лицо в ладони, мягко поцеловав. – Твой подарок… Это что-то невероятное… – прошептала я, зажмурившись от накативших эмоций. – Мне теперь даже как-то неловко за свой…

Я приобрела для него годовой сертификат на какое-то новое супер-пупер парение в «Усадьбе», памятуя о любви моего мужчины к подобным процедурам, но теперь всерьез засомневалась в своем выборе…

- Разве можно сравнивать то, что я получил, с какой-то диадемой? – хохотнул Вадим.

- А что ты получил? – я удивленно приподняла бровь, вновь вспомнив о своем скромном все еще не подаренном конверте с сертификатом.

- Тебя, – не задумываясь, ответил он, крепче прижимая меня к себе. – Так что не понимаю, о каких еще подарках идет речь? – с деланным недоумением.

Я не успела возразить, потому что в этот момент телефон Вадима ожил, и мы вынуждены были отлепиться друг от друга.

- Кирилл, – кивнув, он сосредоточился на ответе моему дяде.

Я же еще какое-то время покрутилась перед зеркалом, разглядывая роскошный подарок.

После чего мой взгляд в очередной раз остановился на внушительной библиотеке Завьялова, блуждая по многочисленным корешкам книг: «Искусство войны», «О войне», «33 стратегии невидимого боя».

Я как-то спросила у Вадима, почему у него так много книг, посвященных искусству войны, получив весьма резонный и невозмутимый ответ.

- Я их коллекционирую.

- Но почему именно такие книги?

- Один очень уважаемый мною человек как-то процитировал: «Хочешь мира? Готовься к войне». Так вышло, что я увлекся военной тематикой: что-то покупал, что-то дарили… Ну, и собрал небольшую библиотеку.

- И где сейчас этот человек?

- Он мертв, – глаза моего мужчины заволокло чем-то неопределенным, мрачным, жутким. – Вернее, его убили, – ровно добавил он, всем своим видом намекая, что этот разговор что-то вроде заступа на запретную территорию, на которую мне пока заходить не стоит…

Да, я уважала личные границы Завьялова, не желая устраивать допрос с пристрастием. Он был из тех людей, которые открываются постепенно, поэтому я решила двигаться маленькими шажочками, определенно, отмечая первые успехи своей тактики.

- О чем задумалась? – тихо спросил он, подкрадываясь ко мне сзади.

- Твоему врагу не позавидуешь, – усмехнулась я, кивая на «Стратегию великих полководцев».

- Точно, – согласился он, целуя меня в шею. – Ему можно только посочувствовать, – практически беззвучно добавил Вадим, перехватывая меня под грудью, пока я пыталась отогнать смутное чувство тревоги, кольнувшее в солнечное сплетение.

В этот момент мой взгляд остановился на двух томиках, которые, будто бы, выбивались из общего ряда.

- «Мастер и Маргарита», кстати, одна из моих любимых книг, – задумчиво пробормотала я, дотрагиваясь до золотистого тиснения на корешке.

- Почему? – нежно прикасаясь к моей макушке губами.

- Ну, мне близка ее философия.

- Поделишься?

- А ты разве не читал?

- Читал, конечно. И не один раз. Просто интересно, за что ты полюбила эту книгу?

- Мне показалось, между строк улавливается мысль, что любовь сильнее смерти и власти, – вырываясь из объятий Вадима, я прищурилась, задумчиво заглядывая ему в глаза. – Даже тьма служит свету, если в сердце есть вера… – непроизвольно закусила губу, анализируя философский подтекст произведения.

- Даже у тьмы в сердце может быть Вера, – перефразировал он с лукавой улыбкой, пока моя рука потянулась к томику «Преступления и наказания», заметив белый краешек между страничками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Книга сама раскрылась на том месте, где лежала маленькая, чуть потрепанная по краям фотография…

На ней была…

Я … с задумчивым видом читающая книгу…

Судя по дате на полароиде, фото было сделано летом пару лет назад во время нашего отдыха на Алтае. Мы с Любой тогда тестили какой-то новомодный фотоаппарат моментальной печати. Сестра явно сняла меня исподтишка…

Но как это фото оказалось у Вадима?

И неужели он хранил его столько времени?

Но … почему?

- Это тоже часть какой-то скрытой военной стратегии? – я рассеянно пожала плечами. – Хранить мое фото в книге об убийце с муками совести? Очень оригинально! – нервный смешок.

- Между прочим, это моя любимая книга, – в уголках его глаз собрались лучики смешинок. – Родион Романович мучился из-за своей теории: «Тварь я дрожащая или право имею?», – короткий вздох. – Данная дилемма о нормах морали и в наше время актуальна как никогда, – его взгляд скользнул по моей фотографии, зажатой между пальцев. – Полагаю, даже в самой безнадежной мрачной истории должно быть что-то светлое, Верочка…

Глава 33

- Так откуда у тебя мое фото? – заторможенно спросила я, едва заметно прикусывая губу.

Вадим медленно и как-то неровно выдохнул, подавляя улыбку.

- Поймала с поличным, - взгляд глубоких карих глаз стал испытующим, - Вер, - я почувствовала его ладонь на своем запястье, - Тем летом я тебя увидел. Вернее, впервые разглядел, - усиливая нажим своей ладони, и от нее будто начал исходить жар, просачиваясь мне под кожу.

- Значит, ты понял, что мы предначертаны друг другу судьбой не в тот момент, когда разглядел мое лицо, осознав, с кем кувыркаешься, а гораздо раньше? – припечатала я с наигранным удивлением, выразительно глядя в его с каждой секундой темнеющие глаза.

- На пару лет раньше. Ага, - на полном серьезе согласился мой Белиал, а в любимых демонических пустошах пронесся отблеск того, что никак не получалось расшифровать.

Временами я уже замечала у Завьялова это нечитаемое выражение, попутно отмечая легкую дрожь в его пальцах, все еще сжимающих мою руку.

- Уму не постижимо! Значит, я тоже давно тебе нравилась? Да так, что ты даже сохранил мою фотографию в своей любимой книге?! - протяжно выдыхая, я стиснула его ладонь, чувствуя себя просто до неприличия счастливой.

Язвительный смешок едва не прорвался с моих губ, когда нас в очередной раз прервали, и Вадим вновь вынужден был отвлечься на дзыньканье телефона.

- Кирилл Александрович никак не хочет переключиться на «Иронию судьбы»… - пробурчал он себе под нос, сосредоточенно набирая ответное сообщение, - Еще пару минут и будем выдвигаться. Иначе точно опоздаем.

- Эй, даже не думай замять эту тему! Скажу больше, я хочу знать все… В какой момент ты понял, что я тебе интересна?

Вадим хмыкнул, убито прикрывая глаза ладонью.

- Чудо мое, я отвечу на все твои вопросы после пары бокалов шампанского. Идет? – будоража меня своим до неприличия хриплым голосом и напитывающимся откровенной похотью взглядом.

- Ловлю на слове, – усмехнувшись, я убрала книгу с моей фотографией обратно на полку, еще раз бросив на себя краткий взгляд, и, слегка поправив диадему, обратила внимание на неопознанную папку на прикроватной тумбочке.

- А это что? – поинтересовалась я, между делом.

Вадим повернул голову, кажется, не сразу понимая значение моего вопроса, вопросительно прищуриваясь.

- Какие-то документы…

- А! – он легонько стукнул себя по лбу, продолжив телеграфировать ответ моему дяде, - Свадебный организатор попросил подписать еще пару недель назад. Я по ошибке взял их домой, и никак не могу вернуть…

- Может, поэтому они до сих пор не прислали нам конечный дизайн-проект оформления банкетного зала, хоть свадьба уже через пару недель? – предположила я, решительно вытаскивая из папки документы и ручку.

Хотя, положа руку на сердце, специалисты свадебного агентства Марии Левицкой, итак, сделали невозможное, организовав нашу свадьбу в столь короткий срок.

Вот что значит профессионалы своего дела. Мама Полины как-то призналась, что для таких случаев у них всегда припасено несколько дат и слотов.

- Ну, поехали?! – поторопил меня Вадим.

- Да-да… Сейчас только подпишу и сразу отдам Левицкой. А то как-то некрасиво получается – она ведь и так пошла нам на встречу… Иначе не видать нам этого банкетного зала до следующей осени!

- Мария, кстати, отказалась брать свой процент, - Вадим вздохнул, - Но я сразу сказал Паше, что все равно с ними рассчитаюсь. В конце концов, с нами работает целая команда - не люблю чувствовать себя обязанным.

- Согласна… - я рассеянно перелистывала странички, быстро выводя свою подпись, как и любая девушка, крайне ответственно относясь ко всему, что касалось будущего бракосочетания.

Например, для меня было новостью, что мы еще, оказывается, не подписали договор…

Закончив, я сложила все обратно в папку, последовав за Вадимом, который вновь отвлекся на пиликающий телефон.

- Да, Жень. Мы тоже скоро подъедем. Хорошо, - выдал он несколько напряженно, почему-то избегая моего взгляда.

Наверное, потому что Завьялов не особо любил обсуждать тему наличия у него сына примерно моего возраста.

Разумеется, так или иначе нам приходилось ее касаться, и во время этих разговоров я сделала вывод, что Вадим пока не созрел открыть мне темные пятна своей биографии, связанные с рождением и воспитанием Евгения, упорно отмалчиваясь обо всем, что касалось женщины, подарившей ему ребенка…

К слову, о моем будущем «пасынке».

Неожиданно, но Женя вообще будто пропал со всех радаров.

Мы практически не пересекались несмотря на то, что учились в одном университете… Когда же я проводила вечера в компании Вадима у них в доме, Евгения также не наблюдалось, что наталкивало на определённые мысли.

А пару дней назад я случайно увидела Завьялова-младшего, влетевшего на парковку бизнес-центра на новенькой иномарке премиального сегмента. Вот так «подарок судьбы»! Интересно, за какие заслуги? Хм, что-то мне подсказывало — это и есть та самая причина моего душевного спокойствия…

И снова я терялась в догадках – откуда у Вадима такие заоблачные доходы? Даже поинтересовалась у него, на что получила весьма расплывчатый ответ в духе «как потопаешь, так и полопаешь».

Наблюдая за абсолютно спокойным расслабленным лицом моего мужчины, у меня в голове роились разные мысли, которые я постаралась подальше отогнать от себя, переступив порог залитого ярким светом дома Левицких.

- Вера, Вадим, добро пожаловать! – тепло поприветствовал нас дядя Паша, обменявшись крепкими рукопожатиями с моим спутником, - Скоро уже Дед Мороз со Снегуркой придут! Проходите быстрее! Нас ждет много сюрпризов… - загадочно подмигивая в своей фирменной манере.

- С наступающим! - улыбнулась я ему, помахав Полине, оживленно болтавшей с моей сестрой.

Наверное, и родители приехали...

- А мама с отцом уже здесь? – я продолжала бегло осматривать помещение в надежде отыскать родные лица.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Внезапно дядя Паша как-то неестественно улыбнулся.

- Артем недавно написал, что они с Сашей решили устроить что-то вроде романтика… - хозяин дома кашлянул, уводя взгляд куда-то за мое плечо.

- Значит, они все-таки не придут… - опустошенно пробормотала я.

Глава 34

Правда, окончательно погрязнуть в унынии мне не позволило мамино сообщение, в котором она написала, что решение не идти к Левицким было спонтанным, подтвердив, что они с отцом просто захотели провести главную ночь года вдвоем, в обществе друг друга.

Что ж… Охотно хотелось верить.

Тем не менее, довольно быстро мне удалось настроиться на всеобщую радостную волну, особенно после того, как Полина, затискав меня, продемонстрировала колечко, которое могло означать лишь одно…

- Боже мой, я так за вас рада! – порывисто выдыхая, я крепко обняла подругу. – Следующий год можно смело объявлять свадебным годом! – рассмеялась я, чувствуя, как в груди взрываются фейерверки.

- Это точно! Мама шутит, что из-за нас у нее теперь прибавилось в три раза больше работы! – Полина усмехнулась, подмигивая Александру Воронову – в прошлом – известному сердцееду, в настоящем – своему любимому парню и жениху.

В этот миг я вспомнила, что забыла папку с документами на полке в прихожей, отвлекшись на страстный поцелуй Вадима. Вот же растяпа…

- Наша невеста-а! – хлопнув хлопушку, Захар порывисто приобнял свою сестру.

Полина взвизгнула, жмурясь из-за сотен переливающихся в воздухе конфетти, с нежностью глядя на своего младшего брата.

- Эй, я тоже теперь невеста! – хихикая, я взъерошила каштановую шевелюру неугомонного мальчишки, сдувая блестяшки.

- Правда? – так и видела, как заработали шестеренки в его голове, пока он пытался разобраться, кто перед ним: я или Люба.

Хотя в нашем случае и разбираться не надо было – называй любое имя – не ошибешься!

- Да, я обречена, ой, вернее… Обручена! Конечно же, обручена! – поправилась я, улыбаясь до рези в уголках губ.

- Захар, мы же с мамой только об этом и говорим?! – Полина закатила глаза, намекая, что у молодняка в одно ухо влетает, а в другое – вылетает. – В следующем году и я, и Вера, и Люба выходим замуж! А мамино агентство организует все эти свадьбы! Запомни уже, наконец! – пожурила она братишку, который тут же, состроив насмешливую гримасу на манер своего легендарного отца, поспешил раствориться в толпе гостей.

Внезапно музыка стихла, и на пороге гостиной появился … Дедушка Мороз…

Полина хрюкнула от смеха, чуть не подавившись шампанским, когда ее отец появился в красном бархатном комбинезоне с опушкой, нарочно сдвинув белоснежную бороду в бок.

- Ты напоминаешь не Деда Мороза, а какого-то Отморозко! – хмыкнул дядя Кирилл. – Что, кстати, мне приготовил? – поинтересовался он, нарочито сердитым голосом.

- Кирюша, для начала я могу подарить тебе совет… – дядя Паша, ой, пардон, дедушка Мороз прищурился. – Ты лучше со мной не спорь. В моем списке, между прочим, только хорошие мальчики…

Дядя Кирилл дерзко поиграл бровями.

- Чувствую, ты сегодня останешься без подарка, как и твой братец Артемка! Тоже, к слову, весьма противный пацан! – добавил он, со снисходительным смешком, намекая на свои «непростые» отношения с моим отцом.

Все вокруг рассмеялись, потому что внезапно заиграла музыка, и дядя Паша, конечно же, не упустил возможности продемонстрировать какую-то откровенно нелепую связку из своей танцевальной юности, в ожидании аплодисментов, замерев в полушпагате.

Дядя Кирилл тут же его освистал, за что был удостоен наигранно разгневанного взгляда «Отморозко».

- Осмеять мои танцевальные способности? Способности одного из лучших танцоров нашей страны? Серьезно?! – он «обиженно» покачал головой. – Кирюш, вот за такое – точно останешься без подарка! – с пафосом провозгласил Левицкий, указывая на дядю Кирилла дрожащим пальцем. – Вместо коллекционного виски ты один сегодня будешь пить дешевое пакетированное вино из «Красное-белое», которое я урвал по акции для таких вот противных ребят! – отрезал «Дед Мороз», отбивая новую, еще более невообразимую танцевальную дробь.

- О ужас! – хмыкнул дядя Кирилл. – Алин, ты это слышала? Даже для Отморозко это слишком жестоко… – он сделал «драматическую» паузу, очевидно, стараясь подавить смех.

Тут в диалог вмешалась Алина, которая до этого с улыбкой наблюдала за их милыми пикировками, попивая сок.

- Кирилл, не горячись! А то он, правда, оставит тебя в списке плохих мальчиков… Хотя, – Алина хитро подмигнула своему мужу, – может, оно и к лучшему? – Воронова с лукавым видом погладила свой внушительный живот, спровоцировав гостей на очередную волну смешков, а своего мужа на столь однозначное выражение лица, что мне стало немного неловко.

С другой стороны, их отношения даже спустя столько лет совместной жизни, вызывали восхищение и белую зависть.

- Что ж, Кирилл, даже твоей жене не удалось меня переубедить, – «серьезно» заключил он, вытаскивая из своего мешка пакет «Изабеллы» и протягивая шуточный подарок своему другу. – А это передай Артемке, – вздохнув, он вытянул детский пазл из шести крупных деталей с изображением оленя. – Надеюсь, Апостолов проявит усидчивость и терпение, и сможет его собрать! – добавил Левицкий, под дружный взрыв хохота.

Мы с сестрой обменялись многозначительными взглядами.

Очевидно, Люба тоже представила, какова бы была реакция нашего отца на этот «подарок». Возможно, даже хорошо, что они с мамой остались дома. Не хватало им еще в Новогоднюю ночь подраться…

Внезапно Дед Мороз остановился около меня. Лукаво прищурившись, он достал из своего мешка прихватку, вручив ее мне.

- С наступающим, красавица! Чтобы отбивалась от кавалеров в отсутствии Завьялова, – крепко меня обняв, он шепнул. – Нормальные подарки ждут всех под елкой. Только Воронову не говори…

- Спасибо, дядя Паша, – искренне улыбнулась я. – Не скажу. Но, думаю, он догадывается… – хихикнула.

- Кстати, Вера… не переживай насчет своей свадьбы, – внезапно его голос стал серьезным. – Твой батя перебесится… Я же его знаю! Он никогда не позволит мне или кому-то еще отвести тебя под венец, – добавил мой крестный таким теплым, участливым голосом, что я почувствовала, как глаза защипало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍