Unknown

Мы с Ольгой не смогли сдержать смех.

- Такой потешный! – женщина протянула запыхавшемуся псу угощение.

Она сидела в плетеном кресле под навесом, прикрыв глаза от солнца. В руках у нее дымилась кружка с чаем. Мы пили травяной сбор, заваренный по какому-то известному только ей рецепту, греясь в лучах закатного солнца.

Прошло уже полгода… самые странные, противоречивые и сложные полгода моей жизни, за которые столько всего произошло.

Но самое главное – отца со дня на день должны были выпустить.

Глава 84

Но самое главное – отца со дня на день должны были выпустить.

Я догадывалась, что никакого примирения быть не может. И пусть мне никто не говорил об этом прямо – подозреваю, из-за моего положения, – данная мысль будто витала в воздухе.

Оглядываясь назад, я поняла, что сама напрашивалась на проблемы, пытаясь убедить себя, что счастье в виде примирения двух враждующих семей возможно…

Глупая, наивная Вера.

Но, справедливости ради, многое из того, что я узнала, находясь в этом добровольном заточении, в самом деле, помогло моему отцу.

Я вспомнила ту ночь, когда ко мне снова вернулись кошмары.

Проснувшись от собственного крика, я не застала Вадима в кровати, отправившись на его поиски, внезапно услышав голоса из глубины дома.

Они доносились сквозь настежь открытое окно.

Вадим табачил кальян в компании двух незнакомых мужчин.

Я не разобрала всего, но несколько фамилий намертво врезались мне в память: Патрушев, Вяземский, Антонов.

Дядя Вова Вяземский.

Один из отцовских замов.

Он более десяти лет был вхож в наш дом, так сказать, приближенный к Верховному. Вяземский оказался одним из тех, кто до последнего сливал информацию, выводя из-под удара нужных людей.

Тогда же я узнала, что по многим статьям моего папу подставили. Сделали крайним. А этот мерзкий тихушник с поросячьими глазками Вяземский все эти годы был засланным казачком, только и дожидаясь, когда несокрушимый Артем Апостолов оступится, и можно будет спустить на него всех шакалов.

Я тогда стояла в темноте, с трудом, не выдав себя из-за нахлынувших эмоций.

Вернувшись в комнату, не дожидаясь утра, я позвонила и рассказала обо всем Анатолию, который впервые за все это время разразился трехэтажным матом, ведь еще совсем недавно он готов был поручиться за этого человека.

В ту ночь Вадим так и не вернулся, а проснувшись, я уже привычно подавила внутренний хаос, натянув на лицо фальшивую улыбку.

Мы так и не обсудили появление его ночных гостей…

Позже мне начало казаться, что он сделал это специально.

Хотел, чтобы я услышала очередную порцию его откровений, передав их «куда нужно».

И я передала.

Кажется, после того как арестовали Вяземского, дела моего отца действительно пошли в гору. Клубок интриг потихоньку начал разматываться, пополняясь все новыми громкими фамилиями.

С того момента мама с дядей Толей как с цепи сорвались, уговаривая меня скорее вернуться.

Мамочка…

Как же мне ее не хватало, хотя мы созванивались практически каждый день.

Наверное, мама надеялась, что в какой-то момент я начну извлекать из всей этой дерьмовой ситуации жизненные уроки, наконец, вернувшись домой, вместо того чтобы позволить отпрыску Полянского окончательно забраться мне под кожу.

Когда она поняла, что я планирую задержаться здесь на неопределенное время, то с присущим ей тактом перестала лезть мне в душу, в каком-то смысле смирившись с моим выбором.

В последние недели мы вообще не поднимали тему наших отношений с Полянским, будто его не существует.

Зато мама обрадовалась, узнав о моем новом увлечении. Я даже зачитывала ей некоторые отрывки из своего романа, а еще присылала фотографии подросшего живота.

Жаль только, за все эти месяцы мама отделалась лишь парой селфи. Хотя я понимала, ей не до того. Несмотря на все опасности и запреты, она осталась в Москве, поддерживая боевой дух отца.

Папа…

Догадывалась, что он уже никогда не будет относиться ко мне как раньше. Возможно, даже не захочет со мной общаться.

Я знала, что всех подвела.

В первую очередь себя, с трудом представляя, как мне теперь жить без него, и догадываясь, что я уже никогда не стану прежней. Моя спокойная размеренная жизнь в Москве казалась мне чем-то далеким и недосягаемым.

Я изменилась.

Вадим сделал меня такой или эта червоточина всегда сидела глубоко во мне?

Разумеется, мое нахождение здесь не вечно…

Это было сродни короткому забвению. Глотку краденого счастья перед прыжком в необратимость. Крошечный лучик света перед кладбищенской темнотой.

Я знала, что наши пути с сыном Полянского рано или поздно разойдутся, наивно и глупо ища способ задержать его в своей жизни…

Хотя бы на несколько месяцев притвориться, что мы способны быть нормальной семьей, понимая, что каждая новая минута рядом с этим мужчиной подталкивает меня к краю…

И я осознанно шла на этот риск.

Потому что остановиться было невозможно.

Больная зависимость.

Слабость.

Одержимость.

Одно безумие на двоих.

Вот что мы испытывали, каждую ночь умирая и возрождаясь в объятиях друг друга.

Однако с каждым днем разливающееся в воздухе напряжение ощущалось все отчетливее.

Нет, внешне все было относительно спокойно.

В последние недели Вадим никуда не уезжал, и мы буквально круглосуточно находились вдвоем.

Полянский окружил меня заботой, Ольга помогала по хозяйству, я писала свой роман, гуляла с псом и наслаждалась беременностью, стараясь растянуть эта счастливые мгновения настолько, насколько это возможно…

Роман «Белиал» был практически дописан, но я никак не могла определиться с финалом.

Не знала, оставить героев вместе в его аду или разлучить их навсегда?

Каждое утро я садилась за стол с твердым намерением поставить точку в этой истории, однако каждый вечер я уходила с чувством, будто что-то не так: слова разбегались, концы не сходились, герои отказывались подчиняться.

Часто рассматривая кольцо у себя на пальце, я размышляла: вымышленные ли это герои или я пишу о нас с Вадимом?

***

Попрощавшись с Ольгой, я вновь закрылась в библиотеке, перечитывая написанное.

Сцена, где демон впервые увидел ее – ту самую девушку в костюме ангела.

Сцена на вечеринке, где он потерял над собой контроль, впервые ее поцеловав.

Сцена, где она узнала правду, испугалась и убежала… А потом вернулась, потому что не могла иначе, ведь он уже был у нее внутри – под кожей, в кровотоке, в мыслях.

- Ты ведь все равно не оставишь меня, – говорила она ему в одной из последних глав. – Я знаю.

- Чудо, ты даже не представляешь, насколько ты права, – ответил он.

И все.

А дальше пустота.

Я перебирала разные варианты концовки, сосредоточившись на трех основных концептах.

Первый: она ушла. Вернулась в мир людей к нормальной жизни, а он остался гореть в своем аду… Жизненно. Печально. Но в каком-то смысле правильно и красиво.

Но я не верила в этот финал.

Потому что, если любишь – разве сможешь уйти? Разве сможешь жить обычной жизнью, зная, что где-то там за границей миров твой персональный демон сходит без тебя с ума?

Второй: она осталась. Спустилась с ним в ад, стала его королевой и правительницей армии тьмы, рожая очаровательных демонят. Эпично. Смело. Тоже в каком-то смысле очень поэтично. В духе темной романтики…

Но я не верила и в это.

Потому что ад – это ад. Даже с любимым мужчиной. Ведь там не будет тех, кто тебе дорог. Там не будет твоих близких, твоей семьи…

Третий вариант: компромисс.

Они не вместе, но… Она стала мостом между мирами. Приходила к нему, когда могла, и снова уходила. Такая вот вечность в режиме ожидания. Пожалуй, это и был самый честный и горький финал.

Вечность в режиме ожидания.

Сегодня я провела над рукописью несколько часов, ощущая, как внутри растет что-то тяжелое и щемящее, ведь выбор уже был сделан.

Осталось только перенести его на бумагу.

Но прежде я решила оставить посвящение.

Моему мужу…

Тому, кто был моим демоном и моим спасением.

Тому, кто научил меня не бояться тьмы – потому что в ней господствовал Ты.

Я ухожу, но каждый день буду думать о тебе в своем личном аду.

И может быть когда-нибудь границы между нашими мирами сотрутся…

Вера

***

Я все еще сидела за столом в библиотеке, перечитывая последнюю главу «Белиала», когда дверь резко хлопнула. Даже не поднимая головы, я почувствовала присутствие Вадима.

Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и вид у него был такой, что у меня внутри все натянулось тугой струной.

- Что случилось? – спросила я, откладывая рукопись.

- Завтра утром твоего отца выпускают из тюрьмы, – сказал он, наконец. – Через несколько часов нам придется покинуть это место. Вместе или по отдельности – решать тебе, – рубанул убийственно-спокойным тоном, глядя на меня в упор.

Эпилог

Мы переместились в спальню, и какое-то время я безучастно наблюдала, как Вадим собирает свои немногочисленные вещи.

- Отец отказался? – риторический, конечно, вопрос.

Это было и так понятно. На что он только надеялся?

- Надежда, сука, живучая, - Вадим хмыкнул, избегая смотреть мне в глаза.

Я едва подавила смешок: отчего-то мне тоже было смешно.

Наверное, потому что Полянский был предельно честен со мной, не пытаясь юлить. По мрачному выражению его лица я примерно понимала, как обстоят дела…

Мы находились не просто на дне, а спустились к самому ядру земли.

- Недавно я переговорил с Игнатовым. Он приедет за тобой утром. Если, конечно, ты не улетишь со мной, - немного помедлив, Вадим добавил, - Так как беременность проходит хорошо, твой доктор не против перелета. Я позабочусь, чтобы на частном борту находился медицинский персонал. Лучше перестраховаться.

Вот даже как? Он пообщался с моим лечащим врачом…

Пауза. Напряженное молчание.

С минуту мы испепеляли друг друга глазами.

Таким молчаливым и отстраненным я еще его не видела.

Определенно, и у Полянского, и у моего папы своя правда. А я как будто попала под перекрестный огонь – судорожно сглотнула, чувствуя, как в груди клокочут невысказанные слова.

Сердце сбилось с ритма, и стало очень больно.

От безнадеги. От необратимости. От неотвратимости конца.

Ведь теперь я знала наверняка, что можно испытывать чувства даже к тому, кто этих чувств не достоин, кто всего-то сделал тебя пешкой в своей безумной игре…

Но просчитался и проиграл.

- Кстати, я показывал тебе свой дом в Великобритании? – вдруг тихо спросил Вадим.

- Нет, - заторможенно отозвалась я, проталкивая шершавый ком по горлу.

- Тогда иди сюда, - потянувшись к тумбочке, он взял телефон, и открыв галерею, протянул его мне.

На фото был запечатлен двухэтажный особняк из светлого камня, увитый плющом. Очень уютный и стильный.

- Красиво… - пробормотала я.

- Я купил его несколько лет назад, думал, буду жить там постоянно. Но как-то не сложилось.

Далее он показывал мне фотографии сада, конюшни, собак… Но вместо картинок я видела лишь его напряженное, с каким-то новым незнакомым выражением лицо.

- Как зовут собак? – мой голос дрогнул.

- Рори и Фиона, - механически ответил Полянский, листая дальше.

На фотографиях мелькали гостиная с камином, кухня, библиотека…

И последнее фото - пустая светлая комната с большим окном, выходящим в сад.

- А эту спальню можно переоборудовать под детскую, - подняв руку, он ласково провел пальцами по моему животу, вызывая россыпь мурашек.

Я замерла, почувствовав легкий толчок. Вадим, ладонь которого прильнула к моему пупку, тоже его почувствовал.

- Да, но… - тихо выдыхая.

- Вера, я знаю, - едва слышно перебил он, - Но где-то в глубине души еще теплится надежда, что у нас не все потеряно. Тем более, мы скоро станем родителями.

Вадим лежал, подперев голову рукой, и смотрел на меня с той особенной теплотой, от которой у меня до сих пор перехватывало дыхание.

- Кстати, я дописала книгу. И оставила посвящение... Тебе.

Помолчав несколько секунд, он протянул руку, касаясь моей щеки.

- Давай ты сама мне прочитаешь? Но сначала освежим в памяти твои любимые моменты? Вера, почитай мне! – с такой беспечностью, будто через несколько часов нам не надо было прощаться.

- Хорошо… - прокашлявшись, я дрожащими руками потянулась к рукописи.

Страница за страницей я читала о том, как Белиал впервые признался земной девушке в своих чувствах.

Как он учил ее не бояться своей темной стороны. Как она принимала его всего без остатка, пытаясь пробудить в демонической сущности нечто человеческое…

Получилось ли?

Вадим слушал, не перебивая, поглаживая меня по животу.

Внезапно из книги выпал снимок, сделанный во время последнего УЗИ. Мне распечатали маленькое фото, на котором был виден наш крохотный человечек.

- Можно, я заберу его с собой? – Вадим кашлянул, в его глазах мелькнула тень тоски.

- Да, - чуть поколебавшись, я все-таки отдала ему фотографию.

- Ты, кстати, не дочитала… - Полянский невесело улыбнулся, глядя на меня с таким обожанием, будто не он создал эту гребанную пропасть между нашими мирами.

- Мы уже подошли к финалу.

Тело будто лихорадило. Вдох. Выдох. Я попыталась сфокусироваться на нем, инстинктивно закусив губу.

- И какой же нас ждет финал? – усмехнувшись, он пристально глядел мне в лицо.

- Она выбрала свет, - я непроизвольно улыбнулась, - Своего ребенка. Она рассталась с демоном, узнав, что беременна. И не имеет права подвергать свое дитя опасности…

Вадим молчал, глядя на меня с тенью боли, будто я сказала что-то, что раскололо его мир напополам.

- Она, правда, ушла? - спросил он тихо.

- Да. Оставила прощальное письмо, - я чувствовала, как горло сжимается, начав читать вслух последнюю главу своего дебютного романа.

Мои пальцы сжали ткань футболки на животе.

Это и был мой главный выбор.

Я выбрала жизнь.

Когда я закончила, в комнате повисла тяжелая, почти давящая тишина.

- И это финал? - уточнил Вадим наконец.

- Почти, - я облизнула пересохшие губы. - Там есть еще эпилог от лица Белиала. Вот читай, - дрожащими руками, я протянула ему рукопись.

Вадим откашлялся.

- С самого первого взгляда ты принадлежала мне… - прочитал он почти беззвучно, - Но я понял это слишком поздно… Когда уже не мог ничего изменить.

Он замолчал, пробегая глазами по строчкам.

Я видела, как меняется его лицо - как проступает на нем та самая боль, которую я вложила в эти страницы. Но я не могла иначе, ведь наша история была буквально пропитана отчаянием и тоской.

У нее не мог быть счастливый исход.

- Пожалуйста, читай вслух, - попросила я шепотом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​Он кивнул и продолжил.

Голос его при этом звучал низко, глухо, будто Вадим сам превратился в того, кто написал эти строки.

Мой Ангел, каждую минуту, каждую секунду я слежу за тобой, находясь в своем личном аду.

Но у нас был уговор, скрепленный кровью.

Мы ходили по тонкой грани между безумием и здравомыслием, однако ты сделала свой выбор, поэтому мне остается только наблюдать.

Сейчас ты катаешь коляску по парку, оберегая свое дитя. На тебе то легкое платьице, которое я так любил с тебя снимать…

Помнишь?

Белое, с мелкими цветами. Ты говорила, что оно слишком простенькое, но на тебе любая тряпка выглядела как королевская мантия.

Ты улыбаешься. Наша дочка тянет к тебе ручки. Ты наклоняешься, поправляя у нее одеяло, целуешь ее в лоб, и заливисто смеешься, так как не смеялась со мной никогда.

Потому что со мной ты всегда была на грани.

Между страхом и страстью, между желанием и ужасом, между адом и раем. Я видел это, но ничего не мог поделать – ведь сам горел так сильно, что сжигал все вокруг.

Включая тебя.

Я любил жадно, собственнически, уничтожающе.

А теперь ты счастлива. Ты сделала свой выбор. Правильный выбор, где нет демонов прошлого.

И хоть я полностью его принимаю, мне хочется стереть каждую секунду твоего счастья без меня…

Исчадье ада, знаю.

Представляешь, я до сих пор часто просыпаюсь с твоим именем на губах. Но я не приду. Да, ты заслуживаешь своего тихого счастья.

Мне же остается только смотреть, как ты качаешь нашу дочку.

Кстати, у нее мои глаза.

Наверное, ты боишься, что однажды они почернеют, вспыхнут адским пламенем, выдав ее особенное происхождение. Но пока они просто темные, как спелая вишня. Как ночное небо без луны. Как моя тоска по тебе.

Даже если я сгорю в своем аду, я буду знать, что ты там, наверху, счастлива.

А значит, все было не зря.

Потому что, даже потеряв свою Веру, я не перестал верить.

Твое имя оказалось пророческим, как и наша встреча.

До последнего вздоха, моя темная Королева.

Вадим замолчал.

В комнате установилась такая пронзительная тишина, что было слышно, как в унисон бьются наши сердца.

- Поехали со мной, Чудо? Я не смогу без тебя, - так легко и просто, глядя на меня с этой своей обезоруживающей теплотой, - У нашей истории должен быть иной финал.

- Это просто книга, - прошептала я. - Просто моя больная фантазия, которая никогда не увидит свет, - я улыбнулась через силу, пытаясь принять, что наши часы сочтены.

- Это не просто книга, - ответил Полянский, - Это твоя невероятная будоражащая энергетика, которая когда-то свела меня с ума. Порой мне кажется, я тоже искал тебя, - он провел костяшками по моей щеке, - Не тысячу лет, конечно. Но достаточно долго, чтобы понять - другой такой нет и не будет, - он стиснул кольцо у меня на пальце, - Вера, я что-нибудь придумаю. Постараюсь связаться с тобой в ближайшее время. Дай мне слово, что ты будешь беречь себя и нашего ребенка.

Дочку…. Поправила я мысленно.

Мы так и не узнали пол. После того, что рассказал мне Вадим, я попросила доктора заранее не говорить нам пол ребенка. Достаточно было того, что малыш здоров.

Сжав челюсть, Вадим вперил в меня убитый взгляд, какое-то время явно собираясь с мыслями.

Внезапно он поднялся, вытаскивая из шкафа папку с документами. Достав оттуда какие-то бумаги, он вернулся на кровать, протягивая их мне.

- Что это?

- Дарственная на этот дом. Теперь он твой. Можешь приезжать сюда, когда захочешь… - он устало улыбнулся.

- Но… Я не могу его принять… Это… слишком дорогой подарок…

- Вера, полагаю, у меня теперь долго не получится приехать в Россию. Ты моя жена, скоро у нас родится ребенок. Я хочу оставить что-то тебе на случай… - Вадим осекся, - На случай форс-мажора, так скажем.

- А это место как нельзя лучше подходит для моего прощального подарка, ведь мы были тут счастливы. Это неоспоримо. И именно здесь ты написала свою первую книгу, которая, несомненно, станет бестселлером. Я уверен, впереди тебя ждет еще много невероятных историй, - Вадим мне подмигнул.

- Я не могу его принять, - отрезала не слишком категорично.

- В этом вопросе я не оставляю тебе выбора, - Голос низкий, хрипловатый, от которого по коже бежали мурашки, - Как и в другом… - он прижался к моему животу губами: поцеловал медленно, бережно, - Дай мне побыть с твоей мамой.

Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как по телу разливается тепло.

- Ложись, - хрипло попросил он.

После того, как я повиновалась, Вадим лег сзади, и, притянув меня к себе, устроился так, чтобы мне было удобно.

Даже зная, что нас ждет впереди, я все равно продолжала движение к пропасти.

- Мне плевать, что будет дальше, я вернусь за тобой…

Я открыла рот, чтобы возразить, но фраза, которую я собиралась произнести, оборвалась на полуслове, когда его губы накрыли мои.

В отличие от прошлых наших поцелуев этот был более отчаянный, более неистовый и совершенно бесконтрольный… Дикий.

Прощальный.

Как я могла испытывать столь сильные чувства к чудовищу?

Мы целовались долго, смакуя каждое мгновение, каждое прикосновение. Самые горькие поцелуи в моей жизни. Но самые необходимые и желанные. Тело отозвалось мгновенно. За эти месяцы оно стало таким чувствительным, что любое прикосновение отдавалось вспышкой где-то глубоко внутри.

- Можно? - спросил он, неотрывно глядя в глаза.

- В этом вопросе ты же не оставил мне выбора… - я улыбнулась сквозь слезы.

Вадим вошел медленно. Осторожно. Я сама подалась навстречу, желая почувствовать больше. Это непередаваемое ощущение, эта порочная связь. Его умопомрачительный запах. Хриплое сорванное дыхание. Непристойные ласки.

Он мой.

В последний раз…

- Ничего не бойся, - шептал мне Вадим, - Мы не сломаемся. Мы сильные. Я найду способ…

***

Когда я открыла глаза, спальня была залита мягким предрассветным светом.

- Вадим? – тихо позвала я, уже зная, что он не ответит.

Неуютную тишину нарушило пеликанье телефона на тумбочке. Экран вспыхнул, и первое, что я увидела, было сообщение от дяди Толи.

- Доброе утро. Я выехал, буду через полчаса. Может чуть дольше, сильный туман.

- Хорошо, - набрала я одеревеневшими пальцами, дальше действуя на автопилоте.

Чемодан я собрала еще вчера. Сейчас же быстро приняла душ, переоделась в удобный спортивный костюм и побрела на поиски Ольги, желая попрощаться.

Я знала, что обычно она поднималась с рассветом.

Но вместо Ольги в коридоре меня встретил Черное ухо.

Пес взвизгнул от восторга и принялся вылизывать мои ладони с такой самоотдачей, будто это последнее дело в ее собачьей жизни.

- Хороший пес, я буду скучать… Ну, тише-тише…

Шалун вдруг перестал прыгать, подошел ближе и осторожно ткнулся носом мне в живот. Я замерла, прислушиваясь. Малышка толкнулась, будто желая поздороваться…

- Верочка, ты проснулась? – услышала я ласковый голос женщины за моей спиной.

- Доброе утро, Ольга. Я хотела попрощаться, - почувствовала, как горлу подкатывает ком.

- Ты не поехала с ним, - задумчиво пробормотала женщина после того, как мы неловко обнялись.

- Нет, - я пожала плечами, - Полагаю, на данном временном отрезке так будет лучше для всех. А дальше жизнь покажет…

- Но это неправильно, - пробурчала Ольга, и в ее голосе проскользнула какая-то странная интонация, которую я раньше не слышала, - Учитывая, что он отдал тебе кольцо, - женщина покосилась на перстень на моем пальце.

- Что именно неправильно?

- Разве Вадим не сказал тебе, что означает это кольцо?

Покачав головой, я почувствовала, как неприятный липкий холодок разрастается у меня внутри, обволакивая внутренности.

Малышка тревожно толкнулась.

- Печать Молоха, - произнесла Ольга почти торжественным тоном, - Это кольцо жертвы. Носимая его обречена. А ритуал, как известно, требует крови… - она улыбнулась, и в ее глазах появился странный блеск.

Ритуал требует крови. Обречена…

- Что за оккультную чушь вы снова несете? – я гулко выдохнула, - Вадим объяснял мне, что все это пустые бредни, а кольцо когда-то принадлежало его матери… Пожалуйста, прекратите меня пугать! И, мне, правда, уже пора…

Обернувшись, я сделала шаг вниз по лестнице, внезапно почувствовав предательский удар в спину.

- Ты его не достойна. Вот и катись к дьяволу!

Нет. Только не это… Моя девочка.

Секунда, и земля стремительно начала уходить у меня из-под ног…

Конец второй части