Сюзанна Кэри Еще один шанс

Глава первая

Было 6.22 утра, предвещавшего чудесный сентябрьский день. Свернувшись калачиком под легким одеялом, Кира Мартин еще крепко спала в своей квартире в Канзас-Сити, штат Миссури. Разведенной, бездетной двадцатисемилетней трудолюбивой помощнице федерального прокурора Западного округа Канзаса снился часто повторявшийся сон, переносивший ее почти на пять лет назад, к любовному свиданию у изумительного водопада Хавасу с Дэвидом Яззи, который мог бы стать ее любовником.

Ледяная вода хлестала их по плечам, но Кира этого не замечала. Стоило Дэвиду прижаться ртом к ее губам, и она, постанывая от удовольствия и нарастающего возбуждения, почувствовала, как тает ее сопротивление. Если они не остановятся, то она вот-вот нарушит данную себе клятву сохранить девственность до дня свадьбы.

— Дэвид… не надо, — запротестовала Кира, когда он отодвинулся и посмотрел на нее со страстью в прекрасных глазах.

Его сильные и красивые пальцы с обезоруживавшей дерзостью задержались на застежке ее купальника.

— Почему же «не надо», — вполне резонно спросил он, — если мы оба так этого хотим?

Теряя голову, она чувствовала, что не в состоянии сопротивляться желанию, нахлынувшему на нее, когда Дэвид крепко прижался к ней.

Расстегнув лифчик купальника, он бросил его в бурлившую на уровне их щиколоток воду. Из-за прохладной погоды на водопадах в этот час, кроме них, не было ни души. Но идиллия не могла длиться долго. В любой момент в этом отдаленном, но прекрасном ответвлении Большого Каньона Аризоны могли появиться туристы.

— Пожалуйста, — умоляюще произнесла Кира, — здесь небезопасно. Несмотря на погоду, кто-нибудь может увидеть нас!

Упорствуя в своем желании добиться ее, Дэвид покрывал ее тело поцелуями.

— Не беспокойся, — заверил он. — Никто не будет глазеть на твою прекрасную грудь. Я прикрою ее руками и ртом…

Внезапно рядом с кроватью зазвенел телефон, развеяв сновидение. Ошеломленная, ничего не соображая, Кира схватила трубку.

— Да? — пробормотала она, протирая глаза.

— Кира, это я, — сообщил скрипучий баритон. — Я разбудил тебя, дочь?

Большой Джим Фрейкс, более двадцати лет занимавший пост главного прокурора округа Коконино, штат Аризона, был вдовцом. Он один растил Киру с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать лет. Большой Джим по-прежнему следил за дочерью, но обычно он звонил ближе к ужину. Что-то случилось, подумала она. Уже собираясь успокоить его, что все равно через несколько минут прозвенел бы будильник, она вспомнила: сегодня же суббота.

— Да, — произнесла она, удобнее устраиваясь на подушках. — Но мне все равно пора вставать. В чем дело, пап?

Возникла секундная пауза, что было нехарактерно для отца.

— Честно говоря, — произнес он с сожалением, — мне требуется помощь.

В шестьдесят четыре года, учитывая кое-какие проблемы с сердцем, Большой Джим готов был уйти на покой и в последнее время все чаще настаивал на том, чтобы Кира вернулась во Флагстафф. Он хотел, чтобы она начала работать с ним, а затем выставила свою кандидатуру на выборах, когда истечет срок его полномочий. У Большого Джима был способный и симпатичный помощник средних лет — Том Ханраган, — который вот уже почти восемь лет только и ждал возможности занять эту должность. Однако отцу Киры было известно, что она не жаждет работать совместно с Томом. Она говорила ему об этом как минимум раз шесть. Другой причины, удерживающей ее от возвращения в город, где она выросла, они старались вообще не касаться. Любое упоминание о Дэвиде и о том, что ему принадлежит ранчо неподалеку от Флагстаффа с роскошным домом из камня и кедра в окружении желтых сосен, бередило слишком много ран.

— Пап, у тебя проблемы по работе? — непринужденно спросила она. — Или это что-то более личное?

И вновь уловила легкое колебание.

— Наверное, и то и другое, — наконец признался он. — Дело в том, что мне предстоит обвинять в убийстве Пола Наминга. А я…

Кира ахнула.

— Неужели еще одна трагедия в семье Наминга? Не могу поверить, что Пол способен на такое преступление.

Фельдшер из индейского племени хопи, который жил и работал во Флагстаффе, Пол Наминга был хорошо известен и любим местными жителями как английского, так и индейского происхождения. Тем не менее у его семьи была непростая судьба. Пять лет назад несколько туповатый и охочий до выпивки старший брат Пола Ленард был осужден за непреднамеренное убийство, угон автомобиля и вождение в нетрезвом виде. Как раз во время того суда и познакомились второкурсница юридического факультета Кира и Дэвид Яззи, первый коренной американец среди сотрудников Большого Джима.

Поскольку преступления произошли за пределами резервации, дело было передано в государственный, а не федеральный суд. Несмотря на неистовое и несколько сбивчивое отрицание Ленардом своей вины, улики указывали на него. Пьяный, он ехал в пикапе Дейла Каргилла, о пропаже которого тот заявил незадолго до происшествия. Пикап врезался в старенький седан, в результате чего оба пассажира седана, мужчина и женщина лет за шестьдесят, погибли.

Кира, свободная все лето, вызвалась помочь в расследовании, которое, несмотря на трагические последствия, не казалось сложным. Однако постепенно и у нее, и у Дэвида стали возникать сомнения в виновности Ленарда Наминга. Сохраняя лояльность по отношению к Большому Джиму, они сделали все возможное, чтобы проверить свои догадки.

Их попытки не увенчались успехом. Ленарда все-таки осудили и отправили в федеральную тюрьму. А несколько дней спустя Дэвид ушел от Большого Джима, оставив и Киру. Сердце ее было разбито, кажется, навсегда. Она запустила учебу, тяжело переживая разрыв с Дэвидом.

А потом отец рассказал ей о своей роли в исчезновении Дэвида. Со стыдом он признался, что подкупил его десятью тысячами долларов: Большой Джим попросил Дэвида бросить Киру — ради ее же блага. Он оправдывал свой поступок тем, что хотел, чтобы она закончила юридический факультет и сделала карьеру адвоката вместо того, чтобы бросить учебу, выйти замуж и нарожать детей Дэвиду Яззи.

Сначала Кира отказывалась верить отцу. Говорила, что он лжет, что Дэвид никогда не опустился бы до такого. Она начала сомневаться только после того, как он показал ей запись в своей чековой книжке, подтверждающую, что выписанный чек возвращен не был. Проговорив сквозь рыдания, что она не бросила бы учебу, если бы вышла за Дэвида, Кира на несколько месяцев перестала разговаривать с отцом.

Она стала догадываться, что, несмотря на явное внешнее расположение Большого Джима к Дэвиду и часто демонстрируемое восхищение смекалкой и твердостью характера молодого помощника прокурора, истинной причиной попытки разлучить их послужило то, что Дэвид был наполовину индейцем. Она была в ярости на обоих — на Дэвида за то, что тот предал ее, на отца — за его предрассудки.

Последнего она в конце концов простила — после многочисленных извинений с его стороны. От Дэвида же никаких извинений или известий не поступало. Несмотря на то что от разочарования она поспешила выйти замуж за своего сокурсника Брэда Мартина, а спустя три с половиной года развелась с ним, поскольку у них не оказалось ничего общего, самой большой раной на ее сердце осталась боль, вызванная тем, что Дэвид принял взятку от ее отца.

Ее все еще терзала мысль, что он, почти наверняка, использовал эти деньги, чтобы начать адвокатскую практику, и сделал весьма успешную карьеру. За те пять лет, что они не виделись, Дэвид приобрел хорошую репутацию, защищая перед правительственными органами и крупными корпорациями интересы небогатых клиентов, среди которых было много индейцев. А в последнее время он стал известен как консультант по юридическим вопросам в области телевидения.

Он перешагнул через меня на пути к славе и богатству, думала Кира. Но разве можно винить его в этом? Перед ним стоял выбор, и он предпочел то, что было для него важнее.

— А в убийстве кого подозревается Пол? — спросила она, пытаясь заглушить ненужные воспоминания.

— Бена Мононга, — сказал Большой Джим. — Помнишь его? Крепкий хопи со шрамом на правой щеке, который открыл успешный строительный бизнес с помощью федерального фонда поддержки национальных меньшинств.

Кира помнила Бена и, несмотря на присущие ему трудолюбие и практичность, всегда считала его несколько нахальным и корыстолюбивым.

— Они с Полом должны были представлять племя хопи в фестивале индейских танцев, проходившем в прошлый уик-энд в Музее Северной Аризоны, — продолжал ее отец. — Судя по всему, Бен чем-то обидел жену Пола Джули. Из-за этого они с Полом подрались незадолго до того, как переодеться в танцевальные костюмы. Тому есть масса свидетелей.

Нахмурившись, Кира попыталась представить себе эту сцену.

— Несколько наблюдавших разняли их, — рассказывал Большой Джим. — Пол запретил Бену подходить к Джули и направился к своему трейлеру. Бен пошел переодеваться в другой трейлер. На сцене он так и не появился. А Пол пришел, но с опозданием. Во время танцев несколько ребятишек, шнырявшие в трейлерах в поисках мелочи, обнаружили тело Бена.

— То, что Пол опоздал на выступление, еще не доказывает, что он — убийца, — возразила Кира. — Могло быть множество причин…

Она почти увидела, как отец отрицательно покачал головой.

— Я знаю, что ты хорошо относишься к Полу, — вздохнул он. — Я тоже. Но Ред Майнер был прав, арестовав его. Против него слишком много улик.

Ред Майнер был шерифом округа Коконино.

— Например? — спросила Кира.

— Ну, например, капли крови, обнаруженные экспертами, работавшими на месте преступления, на костюме Пола. По результатам предварительной экспертизы состав крови схож с кровью Бена. Кроме того, одна девочка рассказала, что видела, как кто-то, одетый как Пол, входил в трейлер Бена, когда зрители рассаживались по местам. — Отец помолчал, потом продолжил: — Разумеется, ее показания не решают исход расследования. Как ты, наверное, помнишь, индейцы надевают маски. Таким образом, у нас нет свидетеля-очевидца.

Сомнения в виновности Пола еще усилились в сознании Киры. Это так похоже на то, что случилось с его братом, думала она. Большинство улик носят косвенный характер.

— Пол говорит, что опоздал на представление потому, что, когда одевался, к нему подбежал какой-то паренек-навахо, умоляя его помочь привести в чувство одного из его приятелей, надышавшегося клеем. К сожалению, нам не удалось разыскать ни одного из мальчишек, которые могли бы подтвердить его рассказ.

По всей видимости, за неимением другого подозреваемого суд признает виновным Пола, подумала Кира, уж очень все складывается не в его пользу.

Но Большой Джим еще не объяснил, какая помощь ему требуется. Сердце ее замерло, когда он сообщил, что Пола защищает Дэвид Яззи.

Ее сон, похоже, был вещим. Кире вспомнились широкие плечи и узкие бедра Дэвида. А как она любила яркую вспышку его улыбки, озарявшую загорелое, словно вырубленное из дерева лицо. И его руки. Его руки…

— Это может оказаться моим последним крупным делом, — продолжал отец. — Я не хочу проиграть, особенно ему. С твоей помощью…

Перспективы повстречаться с Дэвидом на улице было достаточно, чтобы Кира до минимума свела поездки в родной город. Неужели теперь ей предстоит вернуться добровольно и сражаться с ним лицом к лицу в зале суда?

— А что Том Ханраган? — спросила она. — Он ведь может оказать тебе необходимую помощь.

— К сожалению, нет, дорогая. Том лежит со сломанной ногой в больнице. Получил травму на охоте. Он надолго выбыл из строя.

Хотя отец не произнес этого вслух, Кира догадалась: он опасается, что Дэвид объявит ему войну. Конечно, Дэвид принял деньги от ее отца, но вряд ли ему благодарен. Несмотря на собственный корыстный поступок, он наверняка был глубоко оскорблен, догадавшись, что Большой Джим считает его недостойной партией для дочери.

— Помнится, ты недавно говорила, что у тебя накопился большой отпуск, — сказал отец. — Если это не очень обременительно, мне бы хотелось, чтобы ты частично его использовала. Приезжай во Флагстафф и помоги мне в расследовании.

Кира понимала, что он, возможно, рассчитывает просто на то, что само ее участие в команде обвинения смутит Дэвида и создаст достаточно напряженную ситуацию, в результате чего обвинение получит преимущество. В то же время она хорошо знала, что отец высоко ценит ее способности. Благодаря опыту работы в федеральной прокуратуре Кира по меньшей мере ни в чем не уступала Тому Ханрагану.

Папа стареет, подумала она. И устал. Он хочет уйти с высоко поднятой головой. Возможно, его уверенность в этом немного пошатнулась из-за репутации Дэвида, который известен как адвокат, редко берущийся за дела, которые не сможет выиграть.

Несмотря на желание помочь отцу, она не была готова к новой встрече с Дэвидом. Боль, причиненная его предательством, и ее упрямое нежелание забыть его были все еще слишком сильны. С другой стороны, она только что закончила очередное дело. И к тому же ей не хотелось, чтобы отец догадался, что Дэвид все еще сидит занозой в ее сердце. Она могла бы, пожалуй, приехать, просмотреть материалы дела, предложить кое-какие аргументы.

— Ты же знаешь, что я охотно бы помогла, — сказала Кира уклончиво, — но, прежде чем что-то обещать, мне надо поговорить с шефом. Нам предстоит много серьезной работы. Если он сумеет без меня обойтись, то, может быть, я и приеду.

Явно обрадованный тем, что она не отказала ему сразу, Большой Джим обещал перезвонить ей в понедельник вечером.

— Я буду очень признателен за любую помощь, — сказал он. — Конечно, я горжусь тобой и как отец. Но ведь ты и правда прирожденный юрист. Учитывая, что Том в больнице, никто не сможет поддержать меня лучше, чем ты.

Обменявшись с отцом еще парой слов, Кира повесила трубку и отправилась в душ. Стоило ей повернуть кран, как брызги воды невольно напомнили ей сон о водопаде Хавасу и все неуловимые, полузабытые чувства, связанные с Дэвидом. Если она уступит Большому Джиму, то через пару недель снова увидит Дэвида Яззи, заглянет в его удивительные глаза… Как бы ей хотелось, чтобы он сжал ее в своих крепких объятиях и крепко поцеловал!

Она невольно подумала о его сильной сексуальной притягательности и о своем восхищении его великолепной репутацией адвоката, обладающего необыкновенным талантом раскапывать факты в ходе расследования. И продолжала размышлять об этом, натягивая джинсы, хлопчатобумажную спортивную рубашку и ветровку, чтобы пробежаться по парку неподалеку от дома.

Хотя его принципов оказалось недостаточно, чтобы отказаться от взятки, судя по нескольким газетным и журнальным статьям, которые она прочла о нем, Дэвид неуклонно придерживался условия, что клиенты, для которых он соглашался работать, должны быть невиновны и заслуживать его вмешательства. Если это правда, значит, он должен верить в невиновность Пола Наминга, решила она, оплачивая недельный запас продуктов в кассе своего любимого супермаркета.


Когда в понедельник Кира заговорила о ежегодном отпуске со своим начальником, федеральным прокурором Джонатаном Харгрейвом, он пошел ей навстречу.

— Ты слишком много работаешь, — напутствовал он ее. — Я не хочу, чтобы ты сгорела на работе. Или слегла от стресса. Возьми передышку… и сделай для своего отца все возможное. Заодно постарайся немного развеяться.

Отец был в восторге, когда она сообщила ему новости.

— Ты не представляешь, как я тебе благодарен, дорогая, — сказал он.

Они договорились, что она приедет во Флагстафф через две недели, как раз к обмену материалами по делу между защитой и обвинением.

— Тебе не обязательно присутствовать на заседании, если не захочешь, — сказал ее отец, чувствуя себя виноватым. — Мне бы, конечно, хотелось, чтобы ты пришла. Знаешь, у тебя нюх на слабые места в позиции защиты. Ты можешь заметить что-нибудь, что я упущу.

Я ему нужна там, чтобы лишить Дэвида уверенности, снова подумала она, и ее опасения лишь усилились. Он не понимает, что, хотя я злюсь на Дэвида за то, как он со мной поступил, меня все еще тянет к нему. Или отец действительно очень боится проиграть?..


Тридцатишестилетний Дэвид Яззи чистил свою скаковую лошадь по кличке Рожденная Для Воды за сараем своего ранчо. Он совсем недавно успешно закончил сложное дело и был рад снова оказаться дома. Неплохо иногда пожить не в автофургоне, заменявшем ему и кабинет, и спальню во время поездок, связанных с делами в Вайоминге, Северной Дакоте или Нью-Мексико. Домик на колесах не давал ему ощущения покоя и укорененности, возникавшего у него здесь, на пространстве в триста акров, покрытом сосной и можжевельником. Он всем сердцем любил свое ранчо и дом, выстроенный из камня и кедра по его собственным чертежам в тени древних и священных гор.

Откуда же у него вдруг появилось беспокойство?

Почти все, чего он осознанно желал, было ему доступно. Он прошел длинный путь от бедного детства в резервации, где родился от матери, почти чистой навахо, и отца смешанного навахо-англо-испанского происхождения, еще до его рождения погибшего в автомобильной аварии, до теперешнего, вполне обеспеченного, положения. Благодаря службе в армии США, куда он вступил, чтобы получить право на льготы, предоставляемые по Закону о правах солдат, он получил степень бакалавра, а затем, заручившись многочисленными ходатайствами и взяв в долг денег, пробился в юридическую школу. Постепенно он достиг всего, что может предложить мир белых людей. В то же время его индейские предки завещали ему богатое духовное наследство.

И все же в его жизни чего-то не хватало. Особенно сильно он чувствовал это, закончив очередное дело и возвращаясь во Флагстафф, когда у него было время отвлечься от будничной работы и поразмышлять.

На этот раз времени для размышлений будет маловато из-за беды, свалившейся на Пола Наминга. Однако даже перспектива защищать фельдшера-хопи в разбирательстве, которое могло стать последним крупным делом Джима Фрейкса, не развеяла его томления.

Случайная находка лишь усложнила ситуацию. В первый же вечер по возвращении домой Дэвид просматривал кое-какие записи, оставшиеся у него после суда над Ленардом Наминга, и наткнулся на групповую фотографию, сделанную в кабинете окружного прокурора по случаю сорокалетия Тома Ханрагана. На фото юбиляр обнимал стройную светловолосую Киру Фрейкс — теперь Мартин, напомнил себе Дэвид. Его пальцы лежали на ее открытом предплечье.

Глядя на фотографию, он почти физически ощутил запах духов Киры, почувствовал тепло и жизненную энергию, исходившие от ее тела. Сейчас, стоя возле загона для скота, он, наверное, в тысячный раз подумал, что не должен был позволить Джиму уговорить его уйти таким образом. Он мог бы помочь Кире закончить учебу, пойдя на любые жертвы. Если бы они стали мужем и женой, то огонь их любви горел бы и ныне.

Если спустя столько времени у нее и остались какие-то чувства, они должны были бы вылиться в антипатию, подумал он и решил, что ему повезет, если ее не окажется в городе во время судебного процесса. Тогда не возникнет повода терзаться по-прежнему живыми и сильными воспоминаниями. Ему и без того будет сложно соблюдать лояльное отношение к отцу Киры, пожелавшему, чтобы он исчез из ее жизни по причинам, которые теперь, глядя назад, Дэвид считал оскорбительными.

Он потрепал лошадь по лоснящейся шее и повел в конюшню. В это время в заднем кармане его брюк запищал сотовый телефон.

Оказалось, что звонит Джоди Энн Дэниелс, бессменный секретарь Джима Фрейкса с незапамятных времен.

— Привет, красавчик! Как дела? — приветствовала его сорокалетняя мать троих детей. — Шеф просил позвонить и назначить обмен материалами по делу против Наминга в следующий понедельник. Это не нарушит твой график?

— При условии, что он не будет против организовать новую встречу, если всплывут дополнительные факты, — согласился Дэвид.

Джоди Энн громко рассмеялась:

— Зная тебя, он об этом подумал. Кстати… твоя старая приятельница Кира берет отпуск, чтобы помочь папаше, поскольку Том Ханраган прикован к больничной койке. Думаю, теперь, после развода, у нее больше возможности пофлиртовать. Похоже, планируется что-то вроде недели у родного очага.

Кира в разводе. Она возвращается во Флагстафф.

Попрощавшись с Джоди и убрав в карман телефон, Дэвид вернулся к загону и прислонился к изгороди. Взгляд его удивительных голубых глаз, унаследованных от англо-американских предков по линии отца, был обращен к бессмертной красоте гор.

Есть ли у него шансы? Со смятением он заглядывал в пустоту, образовавшуюся после разрыва с Кирой. Однажды, правда, он пытался позвонить ей через год после расставания, но не застал ее, а вскоре узнал, что она вышла замуж. После этого намерение объясниться с ней потеряло всякий смысл.

Они не разговаривали и даже случайно не встречались с того дня, как ее отец убедил его оставить Киру ради ее же блага, а он оказался таким глупцом, что проглотил наживку.

Теперь вмешалась сама судьба.

Встреча с Кирой либо излечит меня, либо наполнит прежней страстью, думал Дэвид. Пока он обдумывал, как быть, ему вспомнились слова прадеда: «Нельзя изменить прошлое, даже если у тебя достанет мудрости побывать там. Но из него можно извлечь много уроков».

Загрузка...