Жених, его отец и Вика

Глава 1

ПРОЛОГ

— Виктория, вы согласны взять в мужья Константина? — спрашивает регистратор.

А у меня ступор. Горло пересохло. От каждого вздоха больно в глотке, будто песка туда насыпали. Уши заложило так, что слышу удары своего сердца. Тук-тук-тук.

— Вик, — Костя меня вновь возвращает к реальности.

— А? — спрашиваю и на жениха смотрю. Он глаза испуганные вылупил на меня. Вокруг так тихо, будто и нет тут двухсот человек. — Да, я согласна.

— ...объявляю вас мужем и женой... Можете поцеловать невесту...

Костя меня хватает и в губы. В ответ его целую, но привычного восторга не испытываю. Гости аплодируют, слышатся визги. Натягиваю улыбку и поворачиваюсь к толпе. Господи, что же я наделала?

За полгода до этого:

Мы с Костей встречаемся уже два года. И пару месяцев назад он наконец-то познакомил меня со своими родителями, хотя с моими познакомился почти сразу. Но я понимаю, почему он тянул. Его семья, мягко говоря, элита этого мира, а я? Я обычная.

Мы с Костей увидели друг друга впервые на вечеринке у общего знакомого. Он тогда только что расстался с девушкой и искал утешение в тусовках и алкоголе. А я просто развлекалась. Знать не знала, кто он такой, приглянулся парень, и как-то закрутилось. Раз встреча, два — и вот мы уже два года вместе. Не просто отношения, мы съехались. Точнее, я съехала от своих родителей в его шикарную квартиру.

И вроде бы все хорошо, если не считать его мать. К отцу вопросов нет. Роман Эдуардович Литвинов — богатый бизнесмен. Акула гостиничной индустрии. Умен, строг, сдержан. Если честно, я его немного побаиваюсь. Да и Костя боится отца. А именно боится подвести и не оправдать возложенные на него ожидания в компании. Роман Эдуардович сам себе на уме, и личная жизнь сына его мало интересует. Его интерес — это деньги, работа и репутация.

А вот мамочка должна знать все. Даже то, какие я таблетки пью, чтобы случайно не залететь от ее драгоценного сыночка. Видимо, боится смешать свою «голубую» кровь с моей безродной. Она постоянно ищет повод меня зацепить, унизить. Не напрямую, обычно это прослеживается в мелочах. Что-то типа: «Вика, где ты купила это платье? Детка, не надевай его больше». И такое лицо сделает, мерзкое прям. Так и охота залепить ей по роже, но приходится улыбаться и соглашаться.

Одно меня бесконечно радует — Костя. Он на моей стороне и частенько защищает от нападок этой злой женщины. Но пару недель назад случилось кое-что непредвиденное, что разбило сердце Лидии Борисовны на сотни мелких осколков. Костя сделал мне предложение. Да, то самое. Руки и сердца.

Шикарный ресторан, цветы, ужин и кольцо в бокале шампанского. Пафосно? И ладно, я была счастлива. Безмерно счастлива. Парень влюблен, я, кажется, тоже. Так зачем тянуть? Череда фото в социальную сеть, и через пару дней число моих подписчиков поразило. Да, я урвала очень завидного жениха. Богатого красавца. Везучая. Но я не планировала этого, вернее, понятия не имела, кто такой Костя, когда переспала с ним на той самой вечеринке. В первый день нашего знакомства. Не знаю, чем он меня покорил. Наверное, своей легкостью, беззаботностью, может, излишней беспечностью. Я с нетерпением ждала каждое наше свидание. Костя хоть и богач, но такой романтик. Эти прогулки под звездным небом, пикник на природе — он умеет удивлять. Смешить. И оставлять интригу.

Мой Костик уже год работает с отцом. Сразу трудоустроился после института. Жених не в восторге от работы. Отец требовательный и строгий, но Костя старается, правда. Конечно, любому бы нравилось просто развлекаться и тратить папины деньги, что он, собственно, и делал. Но студенческие годы остались позади, и настала взрослая жизнь, где ничего не достается просто так.

А вот я на последнем курсе, полгода — и диплом мой. Не знаю, куда податься. Когда у меня будет на руках диплом экономиста, тогда и подумаю. А может, мне и не придется работать, буду дома сидеть, детей рожать. Нет, такое мне тоже не по душе. В общем, я еще не определилась.

Мои родители были в восторге, когда узнали о помолвке. Они вообще влюблены в Костика с первого дня их знакомства. Мой папа даже сынком его называет, так мило. А вот его мама меня тупо терпит. Думаю, она считает меня очередной охотницей за их деньгами. А мне плевать на их деньги. И на ее мнение. Не спорю, хорошо, что у меня богатый жених и все такое, но, когда я с ним начала встречаться, я понятия не имела, кто его отец. Для меня Костик был обычным красавчиком, который вскружил мне голову. Да и мнение его матери мало волнует. Побесится и смирится. Захочет брачный контракт? Легко, подпишу все, что скажет. Я хочу быть с Костей, прожить с ним всю свою жизнь. И ей этого не изменить.

Когда мы сидели за столом в шикарном доме его родителей‚ мой мужчина начал этот тяжелый разговор.

— Мама, папа, мы с Викой решили пожениться, — выдал суженый, а будущая свекровь подавилась вином. Актриса из нее так себе.

— Вика, ты беременна? — спросила Лидия Борисовна и вылупилась на меня.

— Нет, — грубо ответила я.

— А к чему такая спешка, дорогой? — И тут я почувствовала себя невидимкой.

Мама Кости всегда так делает: общается с сыном, будто меня нет рядом.

— Мы любим друг друга, живем вместе. Зачем тянуть? — оправдывался Костик.

— Вы встречаетесь всего-ничего, поживите, посмотрите, каково это — жить вместе, — отговаривала нас Лидия Борисовна.

— Мам, мы два года встречаемся. Сколько еще смотреть? Я сделал Вике предложение, она согласилась. Свадьба в августе. Прими это, — Костя говорил твердо. Но мама не унималась.

— Сынок, я все понимаю, влюбленность — она такая. Но не нужно торопиться. Женитьба — это ответственный шаг.

— Лида, хватит, — осек жену Роман Эдуардович. — Хотят жениться, пусть женятся. Кость, деньги не жалей. Гостей много будет. Найми кого-нибудь, чтобы свадьбу организовали. Я все оплачу.

— Спасибо, пап.

Костя с отцом начали обсуждать мероприятие, а вот Лидия Борисовна смотрела только на меня. Она буквально прожигала своим пренебрежительным взглядом. Могла бы убить — точно бы прикончила. Хотя сама когда-то была такой же простой девчонкой. Да, именно тогда, когда познакомилась с мужем. Мне Костя рассказывал. Лидия Борисовна проходила практику в компании у дедушки Костика и влюбилась в его сына. А когда она забеременела Костиком, ее родители настояли на свадьбе. И родила она в девятнадцать лет, на минуточку. Так что не ей меня осуждать. А у нас все по-другому. Мы с Костей влюблены и пока не беременны.

Лидия Борисовна вообще очень странная женщина. Капризная и вредная. Я не понимаю, как они с Романом Эдуардовичем столько лет вместе. Свекор такой интересный мужчина. В отличной форме для своих лет. Выглядит просто супер — любая двадцатилетняя девица пищала бы от одного его вида. Манеры на высшем уровне — не то, что у его жены. Чудной у них союз. Мне не понятный.

Когда наконец-то ужин закончился, мы с Костиком спрятались в его комнате.

— Твоя мама меня ненавидит, — говорила я, расстилая постель.

— Есть такое. Но она всех моих девушек ненавидела. Не переживай.

— Мне не пизди. Олесю твою она буквально боготворит. И постоянно о ней упоминает, думаешь, мне приятно это слышать?

— Забей ты. Пошли лучше в душ. — Расплылся в улыбке мой женишок.

— Я не могу тут, ты же знаешь. Здесь повсюду твоя мама, — отнекивалась я как могла. У этой мегеры везде есть глаза и уши, и стены ей обо всем докладывают.

— Она внизу, а мы включим воду и пошалим чуть-чуть, — заигрывал со мной Костик.

— Только быстро.

— Две минуты, ты же меня знаешь.

— Дурак ты, — сказала я и пошла в душевую за парнем.

***

— Я завтра утром отъеду ненадолго, маму в город свожу, ей в больницу нужно, — говорил он, а я уже засыпала.

— Она не может с водителем съездить? Или на такси?

— Не может. Ей нужно остаться со мной наедине, чтобы отговорить на тебе жениться.

— А ты?

— А я не буду ее слушать, потому что я тебя люблю, — сказал и чмокнул меня в плечико.

— И я тебя люблю.

— Ладно, спи. Сладких снов, малыш.

— И тебе сладеньких.

***

В комнате было еще темно, когда прозвенел будильник, и Костя вылез из постели. Хотя темные шторы не пропускали солнечный свет, я поняла, что еще раннее утро. Костик поцеловал меня в щечку и ушел. Я снова уснула. Не знаю, сколько я проспала, может, час, может, чуть меньше. Сквозь сон, где-то между реальностью и бессознательным, я ощущала его теплые руки на своей попке. Он нежно поглаживал мои булочки‚ а я нежилась от этих прекрасных ощущений.

Костик постоянно мне говорит, что я даже сплю сексуально. Моя упругая попка, которую я выпячиваю во сне, его так и манит. Вот и сейчас не исключение. Мне так нравилось то, как он меня будит по утрам, что я ему всегда немного подыгрывала. Я лежала с закрытыми глазами, типа я сплю, повернутая к нему спиной, зарывшись в одеяло, и кайфовала от горячих рук моего мужчины.

Он еще немного помял гладкую кожу на булочках и начал поглаживать меня между ножек. Как удачно я надела тоненькие кружевные трусики-шортики. Ткань была полупрозрачной и совсем не притупляла ощущения. Я чуть-чуть пошевелилась, легла почти на живот и задрала ножку повыше, согнув колено. На мне был надет короткий топ-лиф. Ничего не мешало моему мужчине нежно целовать мою спинку. Он прикасался губами и языком, а рукой поглаживал мою прелесть.

Рука двигалась медленно, останавливалась на клиторе и слегка надавливала. Затем одним скольжением возвращалась к попке и проходилась между ягодиц. Я ощущала нахлынувшее возбуждение и намокание между ног. Но я знала, что он не станет спешить. Он любит долгую прелюдию. А именно, распалить меня так сильно, чтобы я истекала желанием. Когда трусики пропитались насквозь, мой мужчина потянул их вниз и начал стягивать с ног. Я все еще не открывала глаза, чтобы не нарушать его правила и не портить игривую атмосферу. Трусики были сняты, и я оказалась совсем не защищенной.

Мужчина снова провел руками по попке и нырнул внутрь. Он запустил пальцы к влажной дырочке и начал поглаживать складочки, которые манили его к заветному месту. Как только он прикоснулся, я еще больше выставила попку навстречу шаловливым ручонкам. Он начал гладить дырочку и немного, на сантиметрик, проникать внутрь теплого отверстия. Я замурчала, как кошечка. Тихонько, в подушку. А его пальцы продолжали размазывать мою смазку до клитора. Когда я уже полностью была в своем соке, мужчина не выдержал. Да и мне больше ждать не хотелось. Его утренние игры так меня возбудили, что я не могла дождаться, когда мой парень, наконец, наградит меня за терпение и податливость.

Я легла на живот, приподняла ягодицы и игриво пошевелила ими. Поманила, так сказать, моего ненаглядного. Горячий член приблизился к отверстию, прошелся по смазке и начал проникать внутрь меня. Я была отлично смазана, но все равно почувствовала сильное давление на дырочку. Я слегка напряглась от неприятных ощущений, но мой мужчина смело пробирался глубже. Я постаралась максимально расслабиться, чтобы он смог войти менее болезненно для меня.

Получилось. Член вошел полностью, но мне все равно было немного не комфортно. Влагалище распирало изнутри от давления, раньше такого не было. Я вообще никогда не испытывала ничего подобного. Только в первый раз и после немного, но не сейчас. Мы с Костей активно занимаемся сексом почти каждый день, и ничего такого.

— Кость, мне больно немного. Давай не быстро, — сказала, но не услышала ответ.

Костик молчал и начал медленно двигаться внутри меня. Пара движений, и неприятное ощущение ушло. Наоборот, я чувствовала очередной прилив возбуждения от трения. Когда член уже с легкостью проникал внутрь, мужчина ускорился. Он чуть подался назад, схватил меня и поднял мою попку вверх, от чего я встала на колени. Резким толчком вновь вошел в меня, продолжая быстро скользить, двигая бедрами.

Я смогла обернуться и наградить своего любовника благодарной улыбкой за этот утренний секс. Но когда я посмотрела назад, я увидела не Костика, а его отца.

Глава 2

— Роман Эдуардович! — испуганно воскликнула я и хотела отстраниться, но мужчина мне не позволил.

Он лишь сильнее взял меня за бедра и насадил на свой член. Кожу сжимает, крепко впивается прям. Хватка смертельная.

— Удивлен, что ты только сейчас поняла, — говорит и смотрит насмешливо, а я чувствую себя шлюхой последней. Дрянью.

Продолжает активно трахать меня, дышит так протяжно, будто смакует каждое проникновение. Потом как шлепнет по попе. Рот открываю от неожиданности и возмущения.

— Перестаньте, прошу. Отпустите. — Голову к нему поворачиваю, смотрю на лицо, а оно такое спокойное.

На меня не пялится, только на то, что делает сейчас. Наслаждается видом. Руки в кровать уперлись, ногтями простынь царапаю. Ситуация была странной, мягко говоря. Патовой. Абсурдной.

— Тебе же нравится, Вика. Ты вся течешь, — произносит строго.

Фактом меня затыкает. Но я не сдаюсь.

— Я думала, это Костя, а не вы, — оправдываюсь. Голос срывается от каждого резкого толчка. Сглатываю.

Пока мы говорим, Роман Эдуардович продолжает беспощадно испытывать мою дырочку на прочность, трахая меня все быстрее. Колени упираются в матрац, ножки немного трясутся то ли от нервозности, то ли от активных движений мужчины. Он такой горячий любовник. Шустрый и бойкий. Его лицо напряжено, сконцентрировано. Взгляд искусителя, отдает похотью. Навевает нехорошие мысли. Заставляет отдаваться, не противясь.

— Ты не думай ничего, просто захотел тебя трахнуть, Вика. Узнать, что сыну досталось. И я его выбор одобряю. Хорошая ты, во всех отношениях, — говорит так же уверенно, как и всегда. С ноткой важности или даже гордыни. Слегка запыхавшись только.

— Перестаньте, пожалуйста, — попыталась еще раз остановить эту вакханалию.

— Потерпи, красавица, я почти все, — сказал свекор и насадил меня еще глубже.

Я издала стон, звонкий. А он лишь ухмыльнулся и продолжил. Можно считать этот секс изнасилованием? Думаю‚ нет. На удивление мне нравилось ощущать его большой орган в себе, и я действительно неприлично сильно текла. Я слышала эти хлюпанья, ощущала, и мне было дико стыдно за то, что творит мое тело.

Дрожь пробегает по коже, когда он снова и снова хватает за бедра. Держит и поглаживает одновременно. Ягодицы мои раздвигает, глаз не вижу, но представляю,

как он пялится на открывшуюся картину. Глаза закрываю, пытаюсь Костю представить, но не выходит. Только лицо будущего свекра: испарина на лбу, рот приоткрыт, немного стеклянный взгляд от возбуждения, ожидание финиша.

В какой-то момент я поняла, что Роман Эдуардович не остановится, пока не кончит, и решила зря не терять время. Да, я приняла ситуацию, сдалась. Расслабилась и получала удовольствие. Оно было явно не за горами. Я легла головой на подушку, лизнула свой пальчик и запустила руку себе между ногами.

— Ух-х, бля-а-а, Вика-а-а. Вошла в кураж? — Его голос звучит властно. Громко. Будто он проводит совещание, управляет людьми и мною,

— Заткнитесь уже и продолжайте, раз решились, — грублю. Надоело болтать. Да и о чем тут говорить?

— Хм, — последнее, что произнес Роман Эдуардович, и снова вошел до предела.

Ускоряю круговые движения. На максимум ставлю, чтобы это недоразумение не прошло даром. Оргазм приближается и концентрируется в одной точке. Не могу сдерживать стоны.

Не в силах сейчас.

— Еще, еще... — говорю сквозь свои же кряхтения, а мой любовник дышит громче прежнего.

Резко вытащил член и начал скользить им между ягодиц, когда я своими же ласками довожу себя до предела. Брызги спермы на поясницу завершили безумие. Роман Эдуардович отстранился, а я села на кровать и свела колени. Мне было стыдно от того, что он продолжал на меня смотреть. Не знаю, что именно я испытывала. Стыд точно, но и отвращение к этому наглому мужику. Подонку, который сделал, то, что сделал.

— Вы расскажете Косте? — тихонько спрашиваю. Боюсь. Я-то ни в чем не виновата, по сути. Поглядываю на него и вновь глаза опускаю.

— Нет, и ты не думай даже рот открывать, — рявкает грубо. — Твое дело — свадьба. Ты еще хочешь выйти замуж за сына? — Смотрит так, как в тот день, когда Костя впервые привел меня к ним домой. С излишней строгостью, оценивающе.

— Хочу. Я ведь правда люблю его, — говорю еще тише.

Разве я могу позволить себе говорить о любви к мужчине, только что ему изменив?

— Верю. Моя вина, что я тебя в такое положение поставил. Не бери в голову. Хорошо? — Держится отстраненно. Не придает значения тому, что произошло. Будто он обнял меня невинно, а не трахнул в постели своего сына.

— Да, Роман Эдуардович, — говорю и глаза опускаю. Снова стыд ощущаю.

— Захочешь еще, намекни, — Мои глаза вылупляются сами. Большей наглости и представить нельзя.

— Не думаю, что захочу. — Чуть слышно в ответ.

— Посмотрим. Иди в душ сходи, а то они скоро вернутся. И спускайся завтракать, скажу, чтобы накрывали.

— Хорошо.

Из комнаты вышел. А я так и сижу в постели. Униженной себя чувствую. Опустошенной. В душ иду и осуждаю себя за то, что сделала. И не просто же изменила, а переспала с его отцом. Да еще и кончила плюсом ко всему.

Глава 3

Сижу за столом на кухне. Передо мной куча еды, а есть не могу. Даже только что сваренный кофе не глотнула ни разу, хоть и манит своим ароматом. Пытаюсь осознать произошедшее. Не выходит. Лишь злобы в груди все больше скопилось.

— Ты тут, а я думал, ты спишь еще. — Костик заходит. Бодрый такой. К губам моим тянется, целует нежно.

А я думаю: хорошо, что хоть губы остались не тронуты его отцом. Да ничего не тронуто, что выше пояса. Только в мозг мой он проник и поедает, как паразит, в наглую поселившийся.

— Как съездили? — готова хоть о чем разговаривать, только б не думать о том, что так гложет.

— Да нормально. Ну что, малыш, тут остаемся или домой поедем?

— Домой, — быстро ответила. Свалить хочу поскорее, чтобы не видеть его бесцеремонного отца.

— Хм, я так и думал. Ну тогда ешь, и поехали. У меня дела еще в городе, — жених со мной говорит, а я будто до сих пор чувствую здоровенный орган его отца между ног. Не по себе как-то.

— А я не голодная. — Отодвигаю тарелку. Нахрен завтрак.

Только встаю из-за стола, отец его заходит. У меня аж дыхание перехватило. Клянусь, тонкая грань осталась между вменяемостью и панической атакой. Уши закладывает, дыхание прерывистое, воздуха мало. На Романа Эдуардовича смотрю, а вот он не смотрит. Заходит на кухню важно, с сыном говорить начинает. Держится как обычно. Сдержанно и спокойно, как ни в чем не бывало. Виду не подает, бровью не ведет. Скотина, а меня разрывает. Даже глаз задергался. Прохожу мимо мужчин и бегом на второй этаж. В комнату. Наедине с собой остаюсь, выдыхаю. Дышу часто, пытаюсь успокоиться. Как? Как это сделать?

Сумку достаю, вещи в нее собирать начинаю. Мечусь по комнате туда-сюда, голова плохо соображает. Кровать эту видеть не могу, не лягу больше в нее никогда. Она пропитана грязным предательством.

Стук в дверь. Мать его приперлась. Этой-то что надо?

— Войдите.

— Собираешься?

— Да, Костя сказал, у него дела какие-то в городе.

Лидия Борисовна заходит, дверь за собой закрывает и сразу в лице меняется. Я стараюсь не оставаться с ней один на один. Не сдержаться боюсь и высказать ей в лицо все, что накопилось за эти годы. Она меня уже задолбала своими упреками и замечаниями. Но эта женщина просто так не сдается.

— Добилась своего? — надменно говорит, да и выглядит так же. Тонкие губки свои поджимает, и сразу лицо таким старым становится. Давно, видимо, ботокс себе не колола.

— Чего именно? — не провоцирую в ответ. Вещи складываю в сумку немного небрежно.

— Совсем Костику моему голову задурила.

— Мы любим друг друга.

— В его чувства я верю, я своего сына знаю. Не знаю только, что он в тебе нашел. Да это и неважно. Но в твою любовь, Вика, я увы, никогда не поверю.

— Мне-то какая разница, верите вы или нет? Зачем вы мне все это говорите? — Перестав складывать, я уставилась на свекровь.

— Чтобы ты знала, я понимаю, почему ты с моим сыном. Но имей в виду, у вас будет брачный контракт.

— Да хоть два, — голос повысила. Впервые отпор ей даю за эти два года.

— А почему ты так со мной разговариваешь? — Руки на груди сложила и глазенками удивленными смотрит. Не ожидала? А на тебе, сука.

— Потому что мне надоело, что вы постоянно ко мне цепляетесь. Примите уже неизбежное — мы с Костей поженимся.

— Это не неизбежное, а недоразумение. Ты ведь никакая, Вика. В тебе нет ничего особенного.

— Знаете что, Лидия Борисовна? Во мне есть все, что так нравится мужчинам. Я молодая, красивая и умная. Если бы я не любила Костю, я бы мужа вашего увела. Так что радуйтесь, что ваш брак в безопасности. А сейчас выйдите, пожалуйста, из комнаты, мне нужно переодеться.

— Ты обычная шлюха, Вика, — разозлилась женщина.

— Не обычная, раз ваш Костик на меня клюнул.

Будущая свекровь вылетела из комнаты, а я вдруг ощутила невероятное облегчение. Она долго меня доставала, и я терпела, но с меня хватит. Я больше ей не позволю.

***

Как хорошо оказаться дома. Вдали от их пафосного особняка и кучи охраны, домработниц и чужих людей. Дома даже пахнет приятно. У Лидии Борисовны особая любовь к запаху миндаля, бесит. Весь дом им пропах. Воротит уже от этого аромата.

Костя переоделся и умотал. Вечно у него какие-то встречи, дела. Я разобрала вещи, которые собирала на выходные к родителям, прибралась немного и завалилась на кровать. Сама не заметила, как уснула. Ощущаю прикосновение, нежное. Горячая рука проходится по ноге, колену, бедру. Устремляется выше. Чувствую трепет внутри, капельку возбуждения от невинных касаний. Пошевелилась немного, легла поудобнее.

Рука добрела до ягодицы‚ пальцы сжимают кожу, сминают. Оставляют красные пятна. Трусики поддевает, слегка вниз потянул, меня оголяя. Рука на копчике, проводит пальцами по анусу и устремляется вниз. В шею дыхание. Горячее. Табаком отдает чуть заметно. Но Костик не курит. Поворачиваюсь — Роман Эдуардович. Улыбается и гладит меня, а я вновь истекаю бесстыже.

К нему прислоняюсь, хочется губ коснуться. Вот они передо мной, такие манящие и желанные. Одним движением в них утыкаюсь — приятно. Мужчина за шею меня ухватил и жадно целует, как собственность, свой личный трофей. Слышу шорох, но не обращаю внимания. Наслаждаюсь соитием этим.

— Вика! — Смотрю в сторону двери, Костя стоит. — Папа?

Глаза открываю. Комнату оглядела. Никого. Сон. Это был сон. Слава богу. Сердце стучит, как дурное, выпрыгнет скоро. Или вообще остановится от нервяка. Глубокий вдох, выдыхаю спокойно. Твою мать, что я наделала?

Глава 4

Свадьба состоится уже через три дня, а я до сих пор не выбрала свадебное платье. Все варианты, что я рассматривала, мне не нравились. Моя мама настаивала на чем-то пышном. Она хотела сделать из меня торт, принцессу из сказки. А вот мама Костика, наоборот, — выбирала более элегантные наряды. Обтягивающие модели с длинными рукавами, как для аристократки. А я?

А я уже ничего не хотела. Я так вымоталась за последние месяцы, что сил на подготовку к торжеству почти не осталось. Экзамены, защита диплома, беготня с подготовкой к свадьбе... Костя хоть и обещал помогать и быть всегда рядом, но постоянно работает. Вечные встречи, командировки, дома не бывает. А если приходит, то уставший, и его уже мало волнует вся эта волокита. Заваливается на диван и остаток вечера рубится в приставку, как ребенок. Хорошо‚ что хоть мама мне помогает, ну и организаторы, конечно.

Я выбрала место, дату, время и остальное. Естественно, Лидия Борисовна все контролирует и вносит свои коррективы. Везде сует свой длинный нос. Ее не устраивает буквально все, а самое главное — невеста. Но выхода у нее нет. Я стану ее невесткой, и этого она изменить не в силах.

Роман Эдуардович сдержал свое слово. Он молчал, и я молчала. Как ни странно, совесть меня почти не беспокоила. Только когда Костик говорит мне, что любит, я вспоминаю, как яростно меня трахал его папаша. И почему я постоянно об этом думаю? Столько времени прошло, и мы больше ничего подобного не делали. Да и не сделаем никогда. Но эти мысли...

Перед глазами постоянно всплывает картина, как Роман Эдуардович натягивает штаны, а его член все еще стоит. Он у него такой большой. Толстый. Именно поэтому мне было немного больно поначалу. Костик многое унаследовал от отца, но не это. К сожалению.

Роман Эдуардович полностью взял на себя все расходы на свадьбу и вел себя довольно естественно. Лишь изредка я ловила его похотливые взгляды, но вида на подавала. А может, мне просто кажется? Он уже и забыл, наверное, о той ситуации. Но почему я не могу забыть? Вырвать из памяти и растоптать. Не вспоминать больше.

Одно только изменилось: мы с Костей стали реже ездить в гости к его родителям, дабы не провоцировать будущего свекра на новое безрассудство. Я раз за разом прокручиваю в голове то утро. Я ведь могла это остановить, прекратить. Закричать. Убежать, в конце концов. Но не стала. Я позволила ему меня трахнуть, использовать, и получила от этого колоссальное удовольствие.

Но то, с каким желанием он совал в меня свой член, — незабываемо. Роман Эдуардович такой пылкий, страстный, горячий мужчина. Я закрываю глаза и вспоминаю, как крепко он держал мои бедра, когда вгонял свой член во всю глубину. Как стонал чуть слышно. И от одной только мысли я чувствую, как начинает тянуть низ живота, и капелька желания вытекает прямо мне в трусики. Нет, чувство вины меня все же съедает. Не сильно, но так и гниет в душе эта маленькая клеточка. Заражает соседние, и постепенно пятно увеличивается больше и больше. Скоро всю добродетель во мне поглотит.

И вот сейчас я стою в свадебном салоне за три дня до свадьбы и думаю не о будущем муже, а о его отце. Это дико. Непростительно. Безумно. Совсем Вика с головой не дружит. Поехала окончательно от своих мыслей. Все! Хватит! Я выйду замуж за лучшего мужчину на свете, которого люблю всем сердцем. И который любит меня. Мы будем жить долго и счастливо, нарожаем кучу детей и умрем в один день.

Да. Все так и будет! Я точно знаю.

После часа примерок я, наконец, выбрала платье, которое мне понравилось. Что-то среднее между пышным и элегантным нарядом. Не сильно открытое, но и не для монашки. Вырез на спине решил мои раздумья. Бесконечные метания по свадебным салонам закончились. Это оно — то самое платье, которое я и хочу. Девушка помогла мне его стянуть и пошла упаковывать, а я все еще стояла в VIP-примерочной. Отдельная комната с шампанским и конфетами — пора привыкать к красивой жизни. Теперь это и моя жизнь. Лучшие рестораны, особое отношение и вокруг только роскошь.

В ярких софитах моя кожа была бронзовой от загара. Я несколько недель посещаю солярий, чтобы белоснежное платье смотрелось еще эффектнее. На мне было настолько красивое белое кружевное белье, что я не могла налюбоваться своим отражением в зеркале. Я крутилась, пока не увидела его. Он стоял на входе в комнату и оценивающе смотрел на меня.

Глава 5

— Роман Эдуардович, что вы тут делаете? — спрашиваю и пытаюсь прикрыться своей же футболкой, не подумав о том, что моя попка до сих пор отражается в зеркале.

— Пришел поговорить, — спокойно отвечает и делает шаг навстречу.

Натягиваю футболку. Стеснение чувствую, а еще возмущение, стыд перед этим наглым мужчиной. С чего бы ему здесь быть? Поговорить? Мог бы и позвонить, а не приезжать сюда. О чем он думает вообще?

— Роман Эдуардович, вам не стоит тут находиться. Сейчас придет консультант...

— Сюда никто не зайдет, пока я не скажу, — отвечает типично для него. Чувствует себя королем, властелином мира и ведет себя подобающе. — Вика, я так виноват перед тобой. Я хочу извиниться...

— Я вас прощаю, а теперь уходите, — говорю ему спешно, а мужчина, кажется, не слышит меня. А может, просто игнорирует.

Снова делает шаг ко мне. А я от него, но отступать некуда. Смотрю ему прямо в глаза, пытаюсь предугадать действия. Начинает немного трясти.

— Я не могу не думать о том, что произошло. — надвигается, а мне убежать хочется. В трусах стою и не знаю, что делать. В таком виде далеко не убежишь.

Дышу часто. Трясусь сильнее. Неладное чую. А его взгляд опасный пугает. Внутри все переворачивает. Глядит исподлобья, но вроде не злобно. Наоборот.

— А вы не думайте, я же не думаю. Просто забудьте и все, — отвязаться пытаюсь.

Хочу, чтобы развернулся сейчас же ушел отсюда. Из это чертового салона и из моей жизни тоже.

— Не выходит. — Головой в стороны машет. Даже грусть замечаю. Так больно внутри. Думала, и правда забыла, вычеркнула, но он тут стоит, и нытье все вернулось. Скручивает душу, сминает. Как вырвать это чувство? Как забыть и не вспоминать никогда?

— Роман Эдуардович, слушайте, это вы начали. Вы вошли в нашу с Костей спальню и обманом трахнули меня. Тогда вас ничего не смущало, а сейчас что? — грублю. Злиться начинаю. Психую.

Чего добиваюсь? Не знаю.

— Ты же была не против... — перебиваю, голос повысила.

— А у меня был выбор? — Глаза вылупляю от удивления, возмущения. Заявлений нахальных. — Отказав, я бы смогла выйти замуж за Костю? Вы могли выставить меня из своего дома.

— Ты только поэтому позволила? Мне казалось, ты тоже хотела и сильно. — Он подошел вплотную. Так близко, что я почувствовала запах его древесного парфюма.

Роман Эдуардович был в светло-голубой рубашке, брюках. Он почти всегда ходит в официальной одежде. Легкая небритость придавала лицу грозный вид. Но вот глаза выдавали. Он смотрел по-доброму, даже нежно. И вновь я что-то ощутила в груди и не в груди тоже. То, что меня совсем не устраивает. Бесит.

— Я люблю Костю, выйду за него замуж, и мы будем счастливы! — буквально прокричала я в лицо мужчины, высоко задрав голову.

— Ты действительно этого хочешь или просто убеждаешь себя в этом? — говорил он тихо.

Медленная, негромкая музыка в комнате, которая должна успокаивать, не помогала. Я была взбудоражена, возмущена. Да как он смеет вообще спрашивать о таком?

— Да. — Гордо в ответ.

— А меня ты хочешь? — Вспыхнула от немыслимой наглости мужчины. Лицо загорелось, и вдруг стало невыносимо душно в помещении. Я была зла, разгневана, но продолжаю пялиться в его зеленые глаза.

— Роман Эдуардович, уходите. Я прошу вас, не надо. — Знаю, звучало жалко, но я должна была попытаться.

— Я бы ушел, если бы не видел твою реакцию. Ты врешь мне. Себе. Ты же хочешь меня? — Он стоял вплотную. Я чувствовала его теплое дыхание, прикосновение пальцев о мою ладонь и мешкала.

Я была растеряна. Я не знала, что я хочу. Запуталась. Я шла по знакомой тропинке, но почему-то свернула. Эта дорога опасная, неправильная, но я иду по ней и назад уже не могу вернуться. И мой будущий свекор не стал ждать ответа. Он в прямом смысле накинулся на меня. Обхватил руками мою талию и прижал к себе. Не знаю как, но наши губы встретились и подчинились друг другу. Тут же.

Тихий голосок в голове что-то кричал мне, но я его не слышала. Больше не слышала. Роман Эдуардович крепко сжимал мои ягодицы, в то время как я обвивала руками его шею и прижималась к нему всем телом. В прошлый раз мы не целовались, но в этот я насладилась сполна. У мужчины были такие мягкие губы, которые я облизывала без устали, наслаждаясь.

Я сама начала расстегивать его рубашку. Одна за другой пуговки поддавались под напором моих тонких пальцев. Распахнула и прижала ладони к груди будущего свекра. Он был горячим, распаленным от страсти, которая поглотила нас целиком. Я скользила по его торсу вниз, пока не почувствовала мощный стояк. Не контролирую себя, начинаю расстегивать ремень и ширинку. Я жажду того, что пыталась забыть эти долгие месяцы.

Рука будущего свекра касается моих трусиков, а там уже все было пропитано влагой. Моим желанием. Гладит меня между ногами, а я поддаюсь, снова и снова улетая от этих прикосновений. Мужчина делает шаг в сторону, тянет меня за собой. Заваливает меня на мягкий бежевый диванчик в центре комнаты и ложится сверху. Он небрежно стягивает с меня футболку, за ней трусики. Спускает штаны и боксеры следом. Я не могу оторваться от его горячего взгляда. Ни один мужчина на свете не желал меня так сильно, так страстно. Он буквально трясется от похоти, которую мы не можем контролировать. Не пытаемся даже.

Пока он все так же пылко целовал мои губы‚ я обхватила рукой его член, поглаживая нежную кожу. Он скользил в руке, становясь еще более твердым. Роман Эдуардович раздвинул мои ноги пошире и поднес орган к желанному месту. Я не могу больше ждать, не хочу. Все мысли только о том, когда же он сорвется и окажется внутри меня.

Мужчина не стал долго играться, он пару раз проехал по влажному входу и надавил. Как только головка плоти проникла внутрь, по мне прошла волка дрожи. Закусив губу, чтобы не стонать, я максимально расслабилась. Вспоминая тот раз и учитывая его размер, понимала, что мне может быть больно. Снова.

Но в этот раз все было иначе. Член с легкостью заполонил мое тело, унося в мир бесконечного восторга. Я всё же стонала громко, на выдохе. Мне вдруг стало плевать на то, что нас могут услышать, что могут подумать (и не только на это). Я просила добавки. Снова и снова. И он награждал меня. Двигался резко, быстро. Каждое его движение — это что-то волшебное, нереальное. Оно будоражит душу и оголяет все нервы. Клетки дрожат. Кожа горит. Я будто в огне, агонии. Я даже не чувствую его поцелуи, прикосновения. Все мои чувства были там. В том самом месте, которое уже содрогалось от наступающего оргазма.

Бах. Взрыв. Фейерверк. Все и сразу, и прямо в эту секунду. Громкий стон. Выгибаю спину и напрягаюсь, будто судорогой сводит тело. А он все еще движется, продлевая экстаз. Мой. Свой.

Глаза закрыла. Не хочу я в реальность. Хочу остаться тут. С ним. Но реальность сурова. Глаза открываю. Он все еще во мне. Дышит так часто. Весь красный, в поту. В глаза ему глянула и отворачиваюсь. Отталкиваю. Слезает. Встаю. Чувствую, как течет его сперма по ногам. Сумку хватаю. Салфетки там. Вытираюсь и злюсь. Чем он думал? Без презика и в меня? А если бы я не пила таблетки? А я чем думаю? Точно не мозгом.

— Отменить свадьбу? — спрашивает и одеваться начинает.

— С чего бы? — Нагло в ответ. Теперь смотрю и стыда не чувствую. Только злость и осталась. Будто минуту назад я не стонала под этим мужчиной и не просила не останавливаться.

— Ну не знаю. То, что сейчас...

— Это ничего не значит. Спасибо за секс. — Улыбку натягиваю. Выходит, неправдоподобно. Истерично. Чувствую, как содрогаются мышцы моего лица.

— Не надо так, Вика. Не выходи замуж. Будь со мной. — говорит вроде без шуток, а мне смешно.

— Ха-ха-ха, — смеюсь в лицо. — А теперь серьезно. Да, секс классный, и я почему-то теряю рассудок рядом с вами. Но я Костю люблю. Я хочу выйти за него замуж. А что можете предложить вы? Быть вашей любовницей? Игрушкой? Прятаться по углам? Нет уж, спасибо.

— Я уйду от жены... — сказал тихо, не смело. Не бывать этому. Трахать меня он может дерзко, но уйти от жены... Вранье.

— Старая песня. И она мне не нравится. Я семью хочу, детей. Боже, да что ж вы пристали ко мне? Найдите себе девушку, трахайтесь с ней, а ко мне больше не подходите. Ясно?

— Ты говоришь совсем не то, что думаешь.

— Я реально оцениваю ситуацию. Роман Эдуардович, вы мне в отцы годитесь. Ну правда. Я не испоганю свою жизнь ради классного секса. Все. Разговор окончен. Вам пора.

— Вика, давай не будем ругаться? Прошу.

— И я не хочу ругаться, учитывая, что мы скоро станем одной семьей. Обещайте, что больше не подойдете ко мне? Обещаете?

— Обещаю, — цедит сквозь зубы. Хмурит лоб. Ощущается напряжение. Натянутое, на грани. Вот-вот, и лопнет эта тонкая нить терпения.

— Отлично. Все, уходите.

Роман Эдуардович развернулся и вышел из комнаты. Я села на диван, обхватив голову руками, и осуждала себя. Снова и снова, пока не пришел консультант... Я купила то чертово платье и через три дня выйду замуж за Костю. Я следую своему плану, и свекор мне больше не помешает. Хочется в это верить.

Глава 6

Наши дни:

Малознакомые люди поздравляют нас с Костиком, а мне не радостно. Даже намека нет. Улыбку приходится натянуть. Выжимаю из себя слова благодарности. Цветы принимаю и помощнице передаю, в одну кучу складывают. Свекор со свекровью приближаются, а меня сразу же в дрожь. Не могу контролировать нахлынувший мандраж.

Роману Эдуардовичу в глаза смотрю, а там равнодушие. Полное. Ни намека на тот огонек, что вспыхивал раньше. Обидно стало от холодного взгляда. Ненавижу этого человека, всем сердцем ненавижу. Слова его последние три дня в голове прокручиваю. Пытаюсь смысл какой-то найти. Даже иногда представляла, что бы было, если бы я свадьбу эту сраную отменила. А он? Вот так смотрит!

Свекровь нехотя приобняла меня, чуть касаясь. Надо же, даже улыбается, не показывает, что терпеть меня не может и что презирает в душе. На сына переключилась, расцеловывает. А Роман Эдуардович передо мной стоит. Наклоняется, в щеку меня целует нежно. Только губами легонько коснулся — дрожь единой волной от макушки до пяток. Вдыхаю запах его и сразу ощущаю шквал мыслей лавиной от мозга и боль в сердце. По предплечью ладонью проводит, а у меня даже кожа болеть начинает. Любое его действие сильно ранит, а должно быть плевать. Равнодушие хочу ощутить, полное.

Шаг назад сделал. Я как гляну: всю злобу во взгляд этот вложила. А он в ответ так же, с пренебрежением. Да и пофигу мне. Ну не нравлюсь я его родителям, не мои проблемы. Мы уже поженились. Назад пути нет.

Брачный контракт на днях подписали. Унизительная процедура. Если Костик меня бросит, я останусь с квартирой или выплатой в размере двадцати миллионов. С условием, если произойдет это по его инициативе. А если по моей, то с голой жопой. Пункт про измену тоже есть. Тут я уже в полной заднице, если всплывет. А если Костик гульнет, то мне все те же двадцать миллионов. Если рожу ребенка‚ сумма умножается на два, за каждого. Вот такая простая математика семьи Литвиновых. Но надеюсь, до этого не дойдет. Я твердо решила всю себя посвятить нашему браку. Да, оступилась, дважды, но этого больше не повторится. Костя не заслуживает того, как я с ним поступила. Он идеальный, лучший из всех. И я его больше не подведу.

Сижу за столом молодоженов. Все остальные гости — за круглыми столиками на восемь человек. Вокруг смотрю. Красиво все устроили. Наша выездная регистрация была, как в зарубежных фильмах. Всегда о такой мечтала. С аркой и стульчиками, на которых сидят гости, родственники, а я иду мимо них под руку со своим отцом. День выдался солнечным и очень теплым. Ветерок освежает, поэтому не сильно жарко. Банкетный зал тоже был красиво украшен. Повсюду цветы — белые, как и накидки на стульях гостей, скатерти и перчатки персонала. За меню отвечала Лидия Борисовна, в этом она мастер. И не подвела же. Конечно, она не может упасть в грязь лицом перед такими гостями. Вся еда была очень вкусной, только я почти ничего не ела. Не хотелось. Минут через тридцать началась череда поздравлений и подарков. Бесконечных. Завтра придется заказывать машину, чтобы вывести все это отсюда.

Родители Кости подарили нам новую квартиру в два раза большей предыдущей. Зачем? Меня и старая вполне устраивала. Сегодня мы с мужем будем впервые ночевать там. Не терпится оказаться дома, подальше от всех этих людей. Только с ним, только мы вдвоем.

Танец жениха и невесты позади. Затем был танец с моим папой. И вот ко мне идет свекор. Ну, конечно. Он не упустит момент, чтобы поставить меня в неловкое положение, пусть и перед самим собой. Его рука ложится на мою талию, вторая обхватывает ладонь. Свет приглушили. Танцпол заполняют пары, мы стоим в центре. Танец будет бесконечным, это уж точно. Его запах, его тепло невыносимо. Я на своей свадьбе должна веселиться, радоваться, но хочу совершенно другого. Убежать, спрятаться в темном углу и не выходить.

— Ты очень красивая, Вика, — шепчет на ухо. Дыхание приятное, табаком отдает.

— Не разговаривайте со мной, — говорю тихонько, практически не шевелю губами.

— Вообще никогда? Это будет сложно сделать.

— Вы поняли, о чем я.

— Не трясись, — говорит и ладонь мою сильнее сжимает, а я мандраж угомонить не могу. Вся тревога внутри в движения перерастает, заставляя мышцы содрогаться.

— Не могу.

— Замерзла?

— Очень смешно. Окоченела. Согреете? — Не знаю, зачем отвечаю ему дерзостью.

Не могу себя контролировать, даже слова. Сами собой изо рта выскакивают.

— Нет. Ты ясно дала понять, что больше я тебя не согрею, — говорит, а пальцами по коже перебирает. Еле-еле.

Другим незаметно, но я чувствую их: касания не такие уж и невинные.

— Правильно поняли. Все правильно.

— Понятие «правильно» туманно. Сегодня правильно одно, завтра другое. Я считаю правильным то, что приносит тебе удовольствие. От чего ты чувствуешь себя счастливым, — начинает философствовать новоиспеченный свекор.

— А вы не чувствуете себя счастливым? — Явная надменность в моем голосе.

Чушь несет. Бабок полно, бизнес процветает, ни в чем себе не отказывает. И что? Несчастлив?

— Давно уже не чувствую. Пока не...

— Больше ни слова. Хватит, — осекаю. Не хочу больше ничего слышать.

Замолкает. Еще один круг сделали в танце.

Но он просто так не поддается на мои просьбы.

— Хочу тебя... — На ухо снова.

— Вы обещали.

— Я ничего не делаю.

— И не говорите такое. Больше никогда не говорите, — повышаю голос, но потом понимаю, что я выдаю себя. Что люди могут подумать?

— Я говорю правду, — равнодушно ответил, хоть и говорит о том, что волнует. Нас обоих волнует.

— Мне не нужна ваша правда. — Сквозь зубы ему в лицо. Всем своим видом даю понять, чтобы больше не смел так со мной разговаривать. А сердце стучит все сильнее. Быстро‚ неровно.

Теперь в жар бросило. Сейчас бы с радостью окунулась куда-нибудь, хоть в фонтан, который на входе стоит.

— А что тебе нужно, Вика? Что ты хочешь?

Миллион мыслей переплелись в голове. Масса воспоминаний. Обо мне, Косте. О том, как нам хорошо было. А потом тот день. Наш со свекром предательский секс в его доме. В той постели, в которой я спать теперь не могу. Его лицо. Напряженное и такое искреннее. Жестокий взгляд, который нутро мое выворачивает от возбуждения дикого. Его сильные руки, пальцы, которые кожу сминали до боли. Губы, что по плоти скользят, уносят меня в мир фантазий.

Глубоко вдыхаю. Но чувствую только его аромат, ничто больше.

— Если бы я сейчас сказала, что хочу быть с вами, что бы вы сделали? — не могу не спросить. Подставляюсь. Любопытство проклятое.

А он ни секунды не думал, ответил сразу.

— Взял бы тебя за руку и увел отсюда.

— Ха, а гости? Ваша жена? Репутация, в конце концов? Вы представляете заголовки СМИ?

— В жопу всех. СМИ куплю. А все эти люди — ничто. Поговорят и замолкнут. Каждому из них со мной выгоднее дружить, чем ругаться.

Пытаюсь понять, но не могу. Ради меня рискнуть всем? Вранье.

— А как же ваш сын? Не жалко?

— А Костя мне не сын.

— Что вы сказали?

На вопрос я ответа не получила. К нам подошел муж. Я немного отодвинулась от Романа Эдуардовича. Смотрю и не понимаю. Что он говорит такое? Мужчина мое удивление видит, не реагирует.

— Пап, ну все, верни мне жену. Не против?

Костя меня за свободную руку берет. Я стою посреди танцпола, держу за руки двух мужчин и сомневаюсь... Пульс на пределе, мыслей нет. Наступает пауза. Ничего не вижу вокруг, только тот огонек в его глазах. Горит, да так ярко. Снова глубоко вдыхаю и отпускаю руку...

— Конечно, милый. Идем.

Отворачиваюсь и ухожу с мужем. Садимся за стол. Не хочу больше танцевать, надоело. Глаза поднимаю. Смотрю мужчине вслед. Вижу только спину его, как он одиноко выходит из банкетного зала.

Быстро. Гордо. Покурить пошел. На часы смотрю. Вечер в разгаре, а я дождаться не могу, когда эта показуха закончится. Костик на кураже. Пару часов гуляем, а он надраться успел. А вот и снова к нему друг очередной подходит. Точно напьется, да уже напился. Время проходит. Выносят торт. Продаем куски — тупая традиция. Точнее, я продаю, так как мой благоверный еле-еле на ногах держится. Две кружки чая заставила выпить, чтобы хоть немного протрезвел. Не помогло.

Народ танцует, а я в прямом смысле минуты считаю. Уйти хочу. На Романа Эдуардовича смотрю, он тоже в себя алкоголь вливает одну за одной. Этот коньяк предпочитает. А мне так тоскливо. Начинаю в памяти копаться. Вспоминаю, как Костя меня впервые домой к себе привел. Как отец меня его пугал. Строгим казался, закрытым. Я на него и смотреть-то побаивалась, глаза опускала. А он, наоборот, пристально всегда смотрел, изучал будто.

Делаю глоток шампанского. Толку от него. От этих нервов меня алкоголь совсем не опьяняет. Пью, а трезвая. Сейчас на Романа Эдуардовича смотрю, и нет больше страха. Тоска только. Жаль его, что ли. Нет, это не жалость, что-то другое. Отворачиваюсь, когда он своими глазами мои находит. Ощущаю его взгляд. Хочу, чтобы прекратил на меня смотреть. Никогда больше. Чтобы не ставил меня в положение это неприятное, постыдное. Поднимаю глаза — смотрит. Не могу свой взгляд от него оторвать. Так и сижу. Пялюсь, пока к нему не подошел какой-то мужчина и не отвлек беседой.

Брачную ночь я так и не дождалась. Костика занесли в квартиру и уложили на постель. Он был в отключке, уснул прямо в лимузине по дороге домой. Все крупные мероприятия заканчиваются у него одинаково. Либо он лезет на рожон, либо напивается до бессознательного состояния. Для меня лучше второе. Лишь однажды я видела Костика разъяренным. Мы были с ним на дне рождения его близкого друга, и он тоже хорошо выпил. Начал спорить с каким-то парнем, впоследствии завязалась драка, но их быстро разняли. Но ужасным была не сама драка, а то, каким становится Костя: неконтролируемым. Он буквально никого не слышал тогда, не реагировал, шел напролом. Кичился своим статусом, возможностями и унижал обидчика. Мне было жутко стыдно. Да до сих пор стыдно только от воспоминаний о той ситуации.

Парни затащили Костю в квартиру и оставили лежать на постели. Раздела мужа, укрыла. Спит. Захожу в свою новую просторную ванную. Зеркало в пол. Попросила дизайнера именно так сделать. Смотрю на свое отражение. Чувствую отвращение за свои безрассудные, за сомнения. Дотягиваюсь до молнии на спине, еле-еле удалось расстегнуть платье без чьей-либо помощи. Снимаю платье, на полу так и валяется, а я отхожу от него. Из волос цветы нелепые вынимаю. Снова смотрю в зеркало, подхожу ближе. Веду руками по шее и ниже. Останавливаюсь. Засос почти сошел с груди. Три дня его тоналкой замазывала, чтобы Костя не заметил. Это его след, клеймо изменницы. Грязной шлюхи, только теперь замужней. Пальцем по красному пятнышку провожу. Хочется смыть с себя грех. Эх, если бы вода помогала.

Горячая вода течет по моему телу — приятно, но обжигает немного. А я выжечь хочу его запах, ощущения поцелуев на коже. Дотла, без остатка. В полотенце закутываюсь, платье свое обхожу стороной. Завтра все уберу, устала. Смотрю на пижаму, которую приготовила для первой брачной ночи. Красивая. Белоснежная кружевная ткань. Отдает невинностью, но это не про меня. В сторону ее отшвыриваю, не пригодилась. Шкаф открываю, Костину футболку беру. Рядом с мужем ложусь, он немного похрапывает. Свернулся калачиком и крепко спит, а я в потолок вылупилась. Потом снова на мужа. Пытаюсь сходство с отцом найти, но Костик — вылитый мама. Русые волосы, как и у Лидии Борисовны. Нос такой маленький, немного вздернут вверх, когда у Романа Эдуардовича он более волевой, массивный. Губы, опять же. У мужа они узковатые. А еще у Костика довольно большой рот. Улыбка до ушей — как раз про него.

У свекра красивые губы, такие, которые привлекают взгляд. Я никогда не задумывалась об этом, но сейчас понимаю, что у свекра с мужем совсем нет сходства. Нрав, может быть, и отца, характер похож, но внешне...

«А Костя мне не сын», — раз за разом в голове повторяю слова Романа Эдуардовича.

Неужели это правда? Костя бы мне сказал. А может, он сам не знает? В какую странную семью ты залезла, Вика?

Вика

Роман Эдуардович

Глава 7

— Доброе утро, муж, — говорю Костику, когда тот наконец-то проснулся и заглянул на кухню.

— И тебе доброе. — По первому слову поняла, что похмелье его настигло. — Дай таблетку какую-нибудь, у меня башка сейчас лопнет.

— Кофе будешь? — спросила и в аптечку за лекарствами лезу, там у меня целый арсенал.

Вещи еще где попало все валяются, не было времени разобрать перед свадьбой. Сегодня я этим займусь.

— Кофе буду, а есть нет. Крепко я вчера набухался. Как домой попал?

— Приехал. Парни помогли донести тебя. — Протягиваю таблетку и стакан воды.

Вид у мужа так себе.

— Пиздец.

— Да все нормально, погулял на славу.

— Ага. Теперь страдаю. Надо за сегодня отойти, я завтра улетаю на три дня.

— Куда? А наш отпуск? — удивилась неожиданному заявлению. Мы с Костиком планировали полететь отдохнуть на море на недельку, а он в командировку?

— Позже, Вик. Там в Ярославле замес какой-то. Надо разрулить.

— Отец отправил?

— Почему отец? Бизнес общий. Моллом я занимаюсь, мне и решать проблемы. Он и так мне ничего серьезного не доверяет, а тут такой проект мощный. Мне нельзя лохануться.

— Ясно. На три дня?

— Плюс-минус. Получится быстрее, быстрее вернусь.

— Тебя не будет на мой день рождения? — жалобно говорю. Не хочу, чтобы он уезжал.

— Точно. Днюха, я и забыл. Отметь с подружками.

— Ладно, подумаю. Двадцать три не такая уж значимая цифра.

— Не гони. Соберитесь в ресторане, устройте девичник, только без стриптизеров. — Ехидно глянул. Улыбаться пытается, но по лицу понятно, что голова разрывается от боли.

— Ха-ха-ха. Я подумаю над твоей просьбой.

— Получишь, женушка.

— М-м-м.

— Без этого, херово мне. Пойду полежу.

— А я вещи тогда пока разложу по местам. И подарками займусь‚ интересно посмотреть, что нам подарили.

— Да нифига интересного. Бабки сплошные и брендовая херня, которая нахер не нужна. Все, меня не трогай, я умирать.

— Ладно, — ответила я и села завтракать в одиночестве.

Как и сказал Костя, в подарках не было почти ничего интересного. Куча сертификатов, деньги в конвертах. Кто-то подарил нам одинаковые золотые браслеты. Костя точно такой не наденет, а мне нравится. Миленький.

Меня хватило на половину всех этих коробочек и пакетов. Плюнула и легла рядом с мужем. Мы провалялись целый день на диване, смотря фильмы. А утром Костик улетел, и я осталась в квартире одна. Проспав до обеда, остаток дня я посвятила уборке. Раз в неделю к нам будет приходить Света, уборщица, и помогать мне с этим помещением.

Квартира огромная: три спальни (в каждой из них собственная ванная комната), большая гостиная, кухня с отдельной обеденной зоной, еще один санузел рядом с прихожей, прачечная. А мы тут живем вдвоем. И оставаться одной в такой большой квартире, мягко говоря, страшновато. Несмотря на то, что в подъезде есть видеонаблюдение.

В одиннадцать вечера я победила уборку. Все вещи разложила на свои места. Подарки разобраны и рассортированы. Что-то я отдам маме, старшей сестре. Что-то и вовсе выброшу. Наличка отправилась в сейф. Обошла квартиру, еще раз порадовалась проделанной работе. Приняла душ и легла в постель. Открыла в телефоне чат, в котором мы постоянно переписываемся с подружками. Пишу сообщение.

«Девочки, приглашаю вас завтра на свой день рождения в наш любимый ресторан. В восемь вечера. Катя! Не опаздывай. Ничего грандиозного не обещаю, ну а там как пойдет».

Девочки одна за одной соглашались, и в конце концов нас набралось девять человек. После долгих обсуждений решили сходить в ресторан, а потом, может быть, в караоке. Люблю петь. Окончила музыкальную школу. Мой преподаватель возлагал на меня большие надежды, но я быстро перегорела. Именно к выступлениям, не к музыке. Теперь отрываюсь в караоке. Устала за день. Вроде бы ничего такого не делала, но метание по квартире дало о себе знать. Завтра мне исполнится двадцать три года, а сегодня спать.

***

Глаза открываю, в дверь звонят. Подрываюсь. На экран смотрю. Курьер с букетом цветов. Началось. Букет забрала у парня. Красивый. Огромный и тяжелый. Тащу на кухню. В цветах карточку вижу. Улыбаюсь непроизвольно. Костик мой — тот еще романтик. Умеет порадовать. Достаю, открываю.

«С днем рождения, Вика»

И подпись: «Р. Э.»

Прочитала инициалы, и сердце снова тук-тук быстро. Злость закипать начинает. Вот зачем он это делает? Позлить меня? Или ему нравится напоминать о себе? Ловлю себя на мысли, что слишком много о нем думаю. Может, он просто решил поздравить. Молодец. А я чересчур накручиваю. Я ему все сказала на свадьбе. Он понял. А цветы? Красивый жест и вполне нормальный. Он же мой свекор теперь. Да, так все и есть.

***

Конец августа, а на улице пекло. Дома кондиционер работает без отдыха. Около пяти ко мне приехала Жанна. Сделала макияж, уложила волосы. Надеваю сарафан, который купила специально ко дню рождения, и грустно становится. Костик обещал, что мы отметим только вдвоем. Хотела порадовать его красивым нарядом — не вышло. Если бы он меня сейчас видел, точно бы обалдел. Фотку отправлю, пусть там помучается. Сарафан без лямок. Плотные чашечки отлично держат грудь. Он приталенный, а талия у меня тонкая. Пышная и очень короткая юбочка. Смотрюсь эффектно. Но самое крутое то, что сарафан ярко-желтого цвета. Обожаю желтый цвет. Мой любимый. От него всегда тепло и радостно. Хочется улыбаться и не думать о плохом, грустном. На душе сразу так хорошо становится. И что это я у зеркала зависаю? Мне уже пора. И давно. Хватаю сумку. Таксист там уже, наверное, заждался меня.

***

— Красотка, — сыпались комплименты от подруг.

От моих лживых подруг. Когда я поступила в институт, со мной мало кто дружил. Одна-две девчонки, и то их тут нет. Но когда я начала встречаться с Костиком, круг приближенных в разы увеличился. Всем вдруг приспичило со мной заобщаться. Улыбались, здоровались, все время звали куда-то. Вот и теперь. Они все улыбаются, принесли подарки и уже планируют совместный отдых.

Не знаю, раньше я не была такой подозрительной, недоверчивой. Моя жизнь и правда изменилась, когда в нее вторгся Литвинов младший. Он задаривал подарками, совместными поездками, развлечениями. Скидывал мне безумные суммы на карту, и я так к этому привыкла. Поначалу мне было стыдно что ли, но потом я втянулась. Говорят, к хорошему быстро привыкаешь. И я привыкла. Всем сердцем прикипела. Будто и не знала другой жизни раньше. Все эти салоны, шмотки, поездки на море — мечта любой обычной девушки. А для меня все это стало реальностью. Да еще и парень такой классный: добрый, красивый, щедрый. Чем не удача?

— Вика, у вас была такая шикарная свадьба. Я до сих пор под впечатлением. — говорила Николь с привычным ей восхищением.

— Хорошо, что все позади. Я так замоталась последнее время, что хочется просто лежать днями напролет и ничего не делать, — ответила я и сделала глоток коктейля. Ром согревает.

— Куда полетите отдыхать? — не унималось девичье любопытство.

— Пока не знаю. Свекор Костика в командировку отправил. Как вернется, решим.

— А отец у него какой! Я всю свадьбу облизывалась сидела. Не того, Вика, Литвинова ты окрутила, — несла Соня полный бред, который меня начинал злить. Но я улыбалась.

— Ты дура. Он женатый. А Костя Викин свободный, был. Да и папины деньги ему все достанутся, — осекла подругу Николь. И тут разговор поддержала Маша.

— А я согласна с Софкой. Папаша его охуенный. От него так и пахнет сексом, а вот свекровка твоя — мышь мышью. Они вообще не подходят друг другу.

— А ты ему подходишь? — спросила Николь.

— Ну а что? Мария Литвинова — звучит. Буду Викиной свекровью, — хохотала Машка и девочки тоже.

Я тоже смеялась со всеми, но думала о своем. Знали бы они, что я уже и отца, и сына попробовала. А сейчас сижу с ними, смеюсь и обсуждаю мужчину, с которым трахнулась в свадебном салоне. В паре метров от платья, в котором вышла замуж за его сына. Или не сына. С этим еще нужно разобраться до конца. Снова в груди заныло. Думала‚ выпью, отвлекусь, но чувство вины никуда не уходит. Оно меня не оставляет ни на минуту. Как же херово от этого. Но я сама виновата, мне и страдать.

Просидели мы пару часов. Девочки рвались продолжить, но мне не хотелось. Я хотела тупо принять душ и завалиться в постель. Они долго упрашивали, но, наконец, отвалили. Всю дорогу до дома, что я ехала в такси, мы проболтали с Костей. Он уже был в отеле и тоже собирался ложиться спать. Обещал завтра вернуться. Скорее бы.

Машина свернула во двор. Через шлагбаум и к подъезду. Я вылезда из машины и впала в ступор. Хотела было назад сесть и сказать водителю: «Гони чувак!», но сдержалась. Джип на парковке, прям перед подъездом. Дрожь в моих ногах. Руках. Ладони вспотели, и жаром в лицо. Ветер прохладный, но меня будто сжигает. Заживо.

Шаг в сторону делаю. Таксист назад сдает, уезжает. Стою одна посреди двора, темень вокруг. Фонарь освещает его силуэт. Не двигаюсь. Шагу ступить не могу больше. Страх овладел, паника. Не хочу его видеть. Слышать. Только не сегодня. Но желание не сбывается, даже в день рождения. Приближаюсь к подъезду. Один стоит. Руки в карманах брюк — любимая поза. Расслаблен, надменен, как и всегда. Подхожу ближе, цокая каблуками. Всем видом пытаюсь показать свое недовольство. Вижу, что замечает.

— Добрый вечер, Роман Эдуардович. — голос мой напряжен. Сдержан. Ни капли эмоций.

— Привет. Сядь в машину. — Тон спокойный, а меня каждое слово его триггерит.

Взгляд уставший, даже сказала бы, поникший. Таким его не видела. Да, он хмурый, но сейчас будто что-то случилось. Я не ведусь на такое. В ответ грубо рявкаю.

— Нет. Я домой иду.

— Вика, сядь, пожалуйста, в машину ненадолго. — Каждое слово четко. Типа я не расслышала с первого раза. А я все слышу, но поддаваться не буду. Руками себя обнимаю, прохладно от ветра. Кожа стала шершавой, холодной.

— Не слышите? — Громче. — Я устала. Ноги болят.

— Пять минут, и ты будешь дома, я подарок тебе покажу.

— Подарок?

Проигнорировал мой вопрос, не ответил, лишь губы поджал. Открыл мне дверь, я пять секунд еще поломалась и нехотя залезла внутрь. С Димой поздоровалась, водителем Романа Эдуардовича и охранником по совместительству. Он тоже поприветствовал. В ответ мне кивнул. Обычно есть еще вторая машина — свекор беспокоится за свою жизнь. Но сегодня без нее, по всей видимости.

Роман Эдуардович сел вперед, и поехали. Дом объехали и на подземный паркинг. Остановились через пару ячеек. Роман Эдуардович вылез первым, открыл мне дверь. Галантности тонна. Когда он ко мне лез, таким не был. Всё наоборот. Руку подал, но я отмахнулась. Не хочу его трогать. Не стоит. Вокруг смотрю, не понимаю, что происходит.

Он проходит вперед. Брелок достает такой, как у Кости, от ячейки, где машина мужа стоит. Кнопку нажал. Дверь загудела и начала подниматься вверх. А внутри машина стоит. Ярко-желтый «мерс». Охрененный. Блестит от полировки. У меня рот открылся. От красоты этой, шика. Не тачка — мечта.

— С днем рождения, — Роман Эдуардович говорит еле слышно, а я челюсть с пола соскребаю. В приятном шоке. Да какой там шок, я в диком восторге. Готова на месте запрыгать и завизжать от восхищения.

— А Костя мне ничего не сказал. Мы только что разговаривали в такси. Надо же. — Подхожу ближе к авто. Рукою дотрагиваюсь до металла. Поверить не могу, что буду на такой крутой тачке гонять.

— Хм. Тебе нравится? — задает глупый вопрос, но мне сейчас все равно. Я счастлива. Бесконечно.

Права у меня давно. Я на Костиной машине катаюсь, он чаще с водителем. Я люблю водить, но с этой малышки просто не слезу. Такой цвет точно будет в космосе видно. Я одна такая в городе.

— «Нравится» тут не подходит, я в полном экстазе. Твою ж мать, сколько ж бабок он в нее влупил?!

— Дохуя, — Роман Эдуардович выражается редко, но всегда в тему. Думаю, именно дохуя она и стоит.

— Ха, — смешит меня его «французский». — И мне так кажется.

— Прокатиться не хочешь? — Глаза на него поднимаю, хотя они еле оторвались от шедевра.

— Я пила, — делаю губки уточкой и произношу с грустью. Мне не терпится обкатать, но...

— Много? — уточнил.

— Три коктейля.

— Поехали по округе. — Радостно так. Будто это ему прокатиться позволили. Улыбается.

В машину сажусь, вновь испытываю восторг. Кнопку тыкнула, завела авто. Гудит моя малышка, сладость ушам. А попке комфорт. Газ нажимаю и по парковке. На улицу выезжаем. Сзади сопровождение. Роман Эдуардович расслаблен, даже слишком. Доверяет? Или рисуется просто?

Я хоть и не пьяная, но в таких ситуациях за руль не сажусь. Противница рьяная, но сегодня я принципы в жопу послала. Грех лошадку свою не объездить. Руль такой плавный. Кнопочки всюду. Я еще свой уют наведу, будет просто волшебно. Здесь прям и жить буду. Мега комфорт. Улицу обогнула и снова во двор. Паркую в ячейку. Глушу мотор.

— Документы все в бардачке... — перебиваю. Сейчас слово за слово, и снова на грех дядю потянет.

Пора бы мне сваливать с ограниченного пространства.

— Ясно. Ну спасибо, что передали подарок.

— Да не за что. Сына благодари. — Сухо в ответ мне. Лишь искоса пялится.

— Он же вам не сын? — Пристально смотрю на свекра. Терзает меня его фраза.

Сначала я думала, он просто так ляпнул. А зачем ему это? Да его вообще не поймешь. Вроде нормальный мужик, с принципами, а поступает... Ой, лучше не вспоминать. Мысли гоню, но они атакуют. Запах его еще чувствую, плюс градус в крови. И зачем я спросила? Нужно домой идти. Но Роман Эдуардович напрягся от фразы. Оттянул галстук и в лице изменился. Мой вопрос был неприятен ему, и он это всячески пытался скрыть.

— Двадцать три года я считал иначе, — говорит и костяшками щелкает. Неприятный звук. Почему он все время так делает?

— Как узнали? — не унимаюсь. До сути хочу докопаться.

Свекровь я и так ненавижу, а теперь будет дополнительный повод.

— Не поверишь, случайно. Давление шибануло недавно, решил обследование пройти. Доскональное. Врачи нашли что-то, предрасположенность там к чему-то. Не объясню тебе по-научному. Я и Костю заставил анализы сдать, думал, может, сыну досталось то же самое. Ну а врач сказал, что он мне не сын.

— Так может, врач что перепутал? — серьезно спросила, тема не шуточная. А Роман Эдуардович брови свел. Лицо — будто секунда, и рассмеется. Ухмылочка проявилась.

— Вика, я же не идиот. Я сделал тест ДНК. Все подтвердилось.

— Что Лидия Борисовна? — интересуюсь сукою этой. Надо же, меня она попрекает все время, а сама.

— А ей я еще ничего не сказал.

— Почему?

— Сначала хочу собрать всю информацию, а потом побеседовать. — Побеседовать? Он ей устроит. Я бы устроила. Вот же она лоханулась. Все тайное всегда становится явным.

И это отчасти я себе говорю. Мне тоже есть что скрывать. Нам со свекром обоим.

— И Косте не говорили?

— Нет. И ты молчи. — И снова угрюмый мужик свекром завладевает. В долю секунды. Опасный взгляд, жесткий. Он у него в двух вариациях: когда он злится и когда трахает...

— Это я уже поняла. И давно вы об этом узнали?

— Несколько месяцев назад.

— Вот как. И что? Мстить решили? Невесту сына, который не сын... — не смогла произнести это слово.

— Не так всё.

Меня оправдания не волнуют. Нет его поступку объяснения. Я виню его. Сама виновата я тоже. Но он больше.

— Не тому человеку мстите, Роман Эдуардович. Костя ни в чем не виноват. Он хороший.

— Это не месть, Вика. Мстил бы я по-другому.

— Тогда зачем вам это? Что, девушек других нет?

— Я не могу ответить на ... — договорить не даю.

— Я могу. Вам просто заняться нечем. Кризис у вас, может? Этот, среднего возраста? На молоденьких потянуло. Но я-то тут при чем? У нас с Костиком все хорошо было, пока вы не влезли. Я теперь постоянно вину чувствую. Себя корю и злюсь на вас, постоянно злюсь. Вы все испортили, жизнь мою испортили. Я хочу знать ради чего? — Последнее громче. Пробило меня. Столько высказать хочется.

Ну теперь уже меньше.

— Вик...

— Ладно я. Я никто. А Костя — всё равно ваш сын, вы же растили его столько лет, вы должны его защищать, любить. А вы к жене его в трусы лезете. Вы же понимаете, что это не нормально?

— Не надо так. Вика, я не хотел оказаться в такой ситуации и тебя не хотел ставить в такое положение.

— Но вы сделали. И продолжаете делать. Мне больно. Вы слышите? Вы делаете мне больно. Не приближайтесь больше.

Из авто вылезаю. Быстрым шагом к лифту, почти бегом. Чувствую, как накатывает. Роман Эдуардович за мной следует. Имя мое произносит. Лифт вызываю, тыкаю без конца эту кнопку. Бесполезно, быстрее лифт не приедет. Он наверху совсем, долго будет спускаться. Оглянулась. Подходит. Поворачиваюсь и грубо в лицо ему.

— Что непонятного в слове «отстаньте»?

— Возьми ключи от машины и от парковки. — Протягивает мне брелок.

Спокойный, в отличие от меня. Пять минут назад я была счастлива вести машину своей мечты, отошла от реальности. А сейчас снова нахлынуло. И он еще рядом. Слишком близко. И алкоголь выпитый. Очень опасная смесь.

Хватаю ключи, минимизируя контакт наших пальцев. Лифт двери распахивает, захожу внутрь, разворачиваюсь. Смотрю в глаза Романа Эдуардовича. Пристально, не отрываюсь. Он тоже смотрит. Вижу, что на старте будто. Мгновение — сорвется, зайдет следом. И случится непоправимое. Грязное предательство, которое окончательно сведет меня с ума. Сломает. А я и так почти сломлена. Всю волю в кулак собрала. Остатки, крупицы здравого смысла.

— Прошу, не надо. — Умоляющим голосом. Чувствую, слезы уже подступают.

Он все еще смотрит. Брови свел, не моргает. Суровый взгляд выдает горячий нрав. Порыв, что случится в любое мгновенье. Но держится. Без движения. Позволяет уехать.

Глава 8

Роман Эдуардович

— Роман Эдуардович, теперь куда?

— Домой, Андрей. Домой.

Андрюха степенно ведет авто. Пробок уже нет. Я сел сзади около двери. В окно смотрю. Красивый город ночной. Умиротворение. Если бы. Мозги забиты. Давненько столько головняков сразу не было. Неудивительно, что давление скачет. Тут у любого здоровье забарахлит. Сука, и что в ней такого, что меня клинит каждый раз? Чем так зацепила? Мозги мне свернула, выкрутила. Всю грудь канатом стянула и дожимает, а воздуха почти нет. Вот-вот задохнусь. Девчонка совсем. Глупая, молодая. А я ее вижу, и контроль былой, которым всегда гордился, вдребезги. Всмятку. Угодить хочу, порадовать. Чтобы улыбку мне свою подарила. А по факту только злю ее. Расстраиваю.

Перешел я грань. Да что уж таить, будто на танке стену пробил. А теперь мучаюсь. Не знаю, что делать. Или знаю, но не делаю? Надо было со свадьбы валить вместе с ней. А еще лучше — из салона того: в охапку сгрести и спрятать, чтоб лишь моей была. Подальше от всего этого дерьмища. Не решился? Хер его знает, зачем медлил? Да потому что про Костю твердит постоянно. Надо же, заладила: «люблю». Себя обманывает, меня и Костика.

Знаю, что мучаю ее только, но не могу совладать с собой. Хочу ее. Сильно. Выдержки нет. Кончилась, блять. Сам не знаю, как удержался и в лифт не запрыгнул. Не сделал, потому что просила. Еще шаг к ней — и разревелась бы, глаза выдавали. Сколько баб я за жизнь свою видел, а эта прям ведьма, только о ней и мечтаю. Как пацан перед сном. Глаза закрываю и вспоминаю, как попку свою оттопырила и от пальцев моих намокала. Как стонала в подушку, как просила трахать еще. Вот и стояк нарисовался. Яйца лопнут от напряжения. Глубокий вдох. В жопу дыхание. Если бы помогало.

Год, сука, целый год ею уже околдован. Костя ее в дом привел, и нет мне больше покоя. Пытался. Честно пытался. Мысли гнал, не смотрел и не думал о ней. Не вышло. В одной комнате с Викой, и все — себе не принадлежу. И она тоже! Как могла на него повестись? Не понимаю. Умная, из неплохой семьи. Не богаты, но и не бедствуют. Институт на отлично закончила. Красотка, каких поискать. И на кого повелась? На дурака этого, что жизнь свою испоганить пытается. Даже не удивился, что он не от меня. Я таким долбоебом никогда не был. Тоже родился богатым, но спуску мне не давали, да я и не рвался. Сам всего достигал. Отец мной всегда гордился.

А Костя — сын, что обычно позорит. Сколько бабок ввалил в него. Ему похер. Рехаб помог. Надолго ли? Держится? Нихуя, бухать продолжает. Вику жалко. Не знает, каким он бывает. А может, и впрямь сын влюбился? Одумается? Жить нормально начнет? Сомневаюсь я что-то. Он не из тех, кто хочет «нормально». Еще покажет себя. Надеюсь, что сдержится, не начудит, как с Ульяной. Но чуйка меня никогда не подводит.

К дому подъехали. Настроение сразу упало. Нахрена возвращаюсь сюда? Столько лет себя спрашиваю? Но ничего не меняю. Гребаная привычка. Свет горит. Лида не спит. Нахер ей спать? Она не устает никогда. И не потому, что робот, а потому что нельзя устать от безделья.

— Ты чего так долго сегодня? — С порога уже раздражает. Давно нам пора разойтись, может, счастливее были бы. Мы оба.

— Работы полно.

— Не в настроении?

— Устал.

— Костик завтра приедет. Дай ты ему отдохнуть, мальчик работает без выходных. — Блять, аж глаза закатил. Тон этот лет двадцать как не уместен...

— Он давно не мальчик, хватит его опекать, — пытаюсь сдержаться, чтобы на хер никого не послать прямо в прихожей. В гостиную прохожу, коньяк мне необходим.

Эта за мной следом.

— Для меня он всегда будет ребенком. И я буду его поддерживать, направлять, чтобы он глупости не совершал.

— Он их полно уже совершил. — Пиджак кинул. Галстук следом. Плеснул коньяка в бокал и сел в кресло.

— Ты прав. Эта женитьба... и говорить не могу о ней. Вика зубами в него вцепилась, сейчас родит и вообще не отвяжется.

— Я не о Вике.

— Почему ты ее защищаешь? — Глаза вылупила. — Она не достойна нашего мальчика.

— Лида! — прикрикнул, не могу сдерживаться. — Перестань называть его мальчиком. Он взрослый мужик. В его возрасте у меня уже он был.

— Сейчас жизнь другая. Да и Костя у нас очень доверчивый.

Никогда не кричал на жену. Уйду, стерплю, чтобы не заводилась. Она не из тех, кто кричит в ответ. Она либо плачет, либо впадает в забвенье. Что хуже? Будет стоять, хлопать глазами, а потом развернется и свалит. А на утро, как ни в чем не бывало. Раздражает. А еще чушь несет. Я и сорвался...

— Ты всегда оправдываешь его косяки. Набухался — напоили. Наркота — заставили. Вика — силой в себя влюбила. Лида, открой глаза, наконец. Он взрослый мужик уже и должен головой своей думать, а не за мамкину юбку прятаться.

— Что ты орешь на меня? — Ну вот, начнет ныть. — Ты сам не свой последнее время. Если у тебя проблемы в бизнесе, они не должны касаться семьи.

— У меня проблемы? — охуеваю от претензии. — Тебя когда-нибудь волновали мои проблемы? Ты только и думаешь о херне всякой типа поездок в театр и отдыха сраного. А нахуй тебе отдых? Переработалась?

— Рома, что с тобой? Я всегда была хорошей женой. Я заботилась о нашей семье, нашем сыне.

— Твоем сыне, — сказал, а потом пожалел. Я еще до конца все не выяснил. Да и похуй, сейчас и узнаю. Из первых уст, как говорится.

— Что? — протяжно и тихонечко переспрашивает.

— Заботилась о своем сыне. Костя мне не родной. — Лида на меня смотрит, глазами хлопает, будто не понимает, о чем я.

И ведь правда не понимает. От этого предательство больней ощущается. Дура, даже не знает, от кого залетела.

— Как не твой? — так же тихонько спросила, побледнела и бухнулась в кресло напротив.

— Ну это у тебя надо спросить. С кем ты еще спала двадцать три года назад?

— Я не... Я не думала... — а дальше игра одного актера. За лоб схватилась, откидывается назад, как будто ей поплохело. Смешно.

— Давай без спектакля. Просто скажи, как есть. Что уж сейчас. Столько лет прошло. Костю я вырастил, бабками обеспечил. Что-то я упустил в воспитании, но здесь и твоя вина есть. Ты его опекать и сейчас не перестаешь. Со мной никуда не отпускала, беспокоилась. Да вспомни, я его на борьбу отдать хотел, а ты — в музыкальную школу. Ну и получай теперь, что хотела. Так от кого пацаненок, жена?

— Я думала, от тебя... — дрожащим своим голоском промолвила, а меня уже бомбит. Столько молчал, прорвало, наконец.

— М-м-м, а оказалось, нет. Во как бывает.

— Я честно не знала, да и подумать о таком не могла. А ты как...

— Неважно. Имя, Лида, имя. — Взглядом гипнотизирую. Сидит трясется вся.

Жалко? Да, но меня она не жалела, когда пацана своего вешала. Ну а что? Я был лучшим вариантом, видимо.

— Макаров Сережа, у отца... — договорить не даю. Снова. Закипел сильней некуда. Большего унижения я и предвидеть не мог.

— Водила, что ли, его? Ты совсем ебанулась? Господи, Лида. Куда делись тогда твои замашки благородной аристократки? Ха. Ты ж с юности всю нищету презирала. Хотя сама кем была-то? Вот это да! — Встаю. Чувствую, как сердце колотится. Не выдержит, блять, вырвется из груди. По комнате круг сделал, к новой порции коньяка тянусь. Такие новости без поднятия градуса я не выдержу.

— Ром, прости меня. — Плачет. — Мы пару раз всего с ним... Я думала, что от тебя забеременела... Я так тебя любила...

— Любила, Лида. Любила. Но теперь ни ты, ни я давно уже не любим друг друга. Подумай об этом. — Остыл немного. В кресло сел перед ней. Она тоже сопли утерла.

— Ты хочешь развестись? — спрашивает с опаской.

— Хочу. Давно хочу. И дело не во всей этой ситуации, не в тебе. Ты и правда была хорошей женой. Надеюсь, и я был хорошим мужем. Сына мы вырастили. Какой есть, но наш. Пора нам двигаться дальше.

— Ром, ты просто устал. Расстроен. Ты иди поспи, а завтра поговорим. Успокоишься. Мы и раньше ругались, но потом опять все хорошо становилось.

— Я все решил, Лида. Давно решил. Ждал, пока свадьба пройдет. Иди спать, мне еще позвонить нужно.

Встает. Знает, что лучше не продолжать сейчас разговор. На выходе из гостиной остановилась. Ко мне повернулась. Жалобно смотрит.

— Ты Костику скажешь?

— А где он? — строго смотрю, а она на меня — опять не понимает, о чем я.

— Как где? В Ярославле.

— Нет его там. И я скажу тебе больше, он из Москвы-то не вылетал.

— Может, что-то случилось?

— Костя с нами случился. Ладно, спи иди. Я в гостевой лягу.

Жена уходит, а я снова глоток коньяка делаю. В кресле развалился, так бы тут и уснул, в тишине. Телефон из штанов достаю. Набираю сына. Странно, тут же ответил.

— Алло.

— Кость, а ты где?

Глава 9

Проснулась от звука закрывшейся входной двери. Прислушалась. Возня в коридоре. Вскакиваю с постели.

— Ты приехал? — Радостно бросаюсь на шею. Не люблю быть одна. Одиночество заставляет думать, а в мыслях моих нет ничего хорошего.

— Привет. — Костик кидает сумку на пол. Прижимает меня к себе.

— Я соскучилась, — шепчу и целую небритую шею. Зарос совсем.

— И я, детка.

— Я ждала тебя только к вечеру.

— Ночной рейс взял. Домой хотел поскорее.

— Решил все проблемы?

— Да. — Костя не очень настроен на поговорить. Не выспался, видимо. В самолете спать неудобно.

Да и Костик не поклонник полетов. Для него пара часов в самолете — пытка.

— Значит, скоро полетим отдыхать? — спрашиваю воодушевленно. Мы так давно хотим этого.

— Чуть позже. Работы много. Быстро решу все, и поедем. Не бойся, отвезу я жену на море. — Снова стискивает в объятиях.

— Как звучит-то. Жену, — произношу гордо.

— Мне уже даже стало привычно.

— А мне не совсем. Спасибо тебе за подарок.

— Какой подарок? — спрашивает, а я вижу недоумение. Проскальзывает мысль одна, но я ее отгоняю.

— Ну машина.

— Какая машина? — Снова в недоумении. Тут я уже напряглась.

— Которую ты мне купил. Отец твой вчера мне ее показал. Ты чего?

— Шучу я, шучу. Не за что.

— Не за что? Ты чего! Я в восторге, это самый лучший подарок, какой только можно придумать. А цвет? Спасибо, правда.

— Рад, что ты довольна. — отстранился немного.

— Ты в душ, наверное, хочешь? — спрашиваю и отхожу, а то мы так и стоим у порога.

— Хотелось бы.

— Сумку кинь в ванную, я разберу потом. Вещи в стиралку закину.

— Ок. Замути завтрак, пожалуйста. Есть хочу.

— Хорошо, дорогой муж.

— Ага, — отмахнулся и мыться пошел. Не разделяет он мою радость, значит в Ярославле все не так гладко прошло, как планировалось.

Ничего, Костик умный. Он разберется.

Сделала бутерброды ему с красной рыбкой и творожным сыром, как он любит. Налила две чашки кофе, когда в дверь позвонили. Иду к двери. Странно это. Кто может прийти в такое-то время? На экран смотрю: Роман Эдуардович стоит за дверью. А у меня сразу шум в ушах.

Гул стоит. Руки трясутся. И что я так волнуюсь? Нужно с этим что-то делать. Не дело — каждый раз нервничать. Дверь открываю и сразу взгляд ловлю. Начал с глаз, потом ниже по моему телу, как сканер. До меня вдруг доходит, что я в пижаме стою. Она не прям открытая, но и не сдержанный образ. Шелковый топ и шортики очень короткие. А этот все смотрит. Брови поднял, будто удивлен меня видеть.

— Привет, Вика. Можно войти? — спрашивает спокойно, а я думаю только об одном. Знает он, что Костя приехал? Что в квартире сейчас? Не ляпнет лишнего?

С ума можно сойти от всего этого.

— Да, конечно, — отвечаю и шаг назад.

— Костя где? — Строгим тоном.

— В душе. Проходите, я сейчас.

Разворачиваюсь и в спальню. Иду быстро, чтобы не смог он долго пялиться на мой полуголый зад. Чувствую, что он смотрит. Точно смотрит. Халат надеваю, снова к нему. А он так и стоит у порога, меня вновь взглядом сканирует. Или я просто предвзята?

— Завтракать будете? — предлагаю гостеприимно. Молю, чтобы отказал.

— Нет, — сказал как отрезал. А я выдыхаю с облегчением.

— Пройдете, может? Кофе?

— Спасибо, но нет. Я спешу.

Костя вышел, увидел отца и, клянусь, сразу же побледнел. В лице изменился.

— Пап? Ты чего? — голос не твердый, наоборот, с легкой дрожью. А Роман Эдуардович будто воспрял, плечи расправил, голову вверх задрал. В лице не изменился, лишь скулы напряг.

— Одевайся, поехали.

— Я только приехал, я есть хочу.

— Ты оглох? — громко сказал, а я на месте подпрыгнула от неожиданности. —Я сказал, одевайся. — Тон приказной, Костя тут же разворачивается и в комнату.

Слышу, шкаф открыл, одевается. Он никогда отцу не перечит.

— Что-то случилось? — с опасением спрашиваю. Знаю, Романа Эдуардовича лучше не злить. Да и не думаю, что получу ответ на вопрос.

— Нет, все в порядке. — Улыбку лживую выдает, но я-то его знаю. Догадываюсь, что что-то скрывает.

Но что? Я смотреть продолжаю. Блуждаю по лицу его взглядом. Зачем-то ищу сходства с Костей, хотя понимаю, что его нет. Интересно, поговорил он с Лидией Борисовной? А Костику скажет? Сколько же у меня вопросов. И все без ответа. Глаза наши встретились, а я в сторону сразу. Не могу выдержать это пристальное внимание. Да и не хочу. Сраное чувство вины до сих пор безутешно. Мне станет полегче? Или я буду мучаться так всю жизнь? Может, к психологу? Или в церковь? Мне бы выговориться, да некому. Подруг у меня таких нет, чтобы душу излить. Маме? Та мне просто голову оторвет, и Вики не станет. Как-то от него нужно избавиться. Но как?

— Я готов, — говорит муж, выйдя из комнаты. Брюки, рубашка — при полном параде.

— Наконец-то, — сказал недовольно отец. — Идем.

— Я позвоню. — Целует меня в щеку Костя.

И надо было мне в этот момент на свекра посмотреть. Его, кажется, даже передернуло. Снова всю строгость, что есть, во взгляд свой вложил и на меня зыркнул. Странный тип. Из квартиры выходят и дверью хлопнули. А я так и стою у порога. Ничего не понимаю.

Глава 10

Роман Эдуардович

— Что за спешка? Я бы и сам в офис приехал. Даже поесть мне не дал. — Еще и возникает, сученок, когда в лифте едем.

— Ты к обеду бы приехал, если не позже.

— Ну может чуть раньше. Я только с самолета, устал. Мы торопимся?

— Нет, мы не торопимся. Меня интересует, чем ты был так сильно занят вчера, что и двух слов мне не сказал?

— Да не важно. Бизнеса не касается. — Пытается скрыть что-то, но от меня не скроешь. Я выясню.

В машину садимся. Оба назад. Чтобы лупануть было удобнее, если вдруг.

— Что там в Ярославле? — спокойно спрашиваю, хочу посмотреть, как будет выкручиваться.

— Все в норме. Уладил вопрос. — В телефон уткнулся, нехотя отвечает.

— Уладил вопрос? Молодец. Что с простоем?

— Нет простоя, все в норме, я ж говорю. — После слов его сразу вскипаю, медленно, но процесс уже не остановить.

— Конечно, простоя нет, потому что Олег пол-ляма ввалил по неустойке. — И вот тут Костик напрягся. Глазенки свои округлил, трясется.

Неужто за столько лет он еще не привык к тому, что отец всегда на шаг впереди?

— Какие пол-ляма? — Обосрался. Даже игрушку свою из рук выронил.

— Которые ты отрабатывать будешь. Я повторю вчерашний вопрос: где ты был, Костя?

— Пап... я... — весь в мать, пиздеть не умеет. Сразу в панику, голос прерывистый. Меня боится.

— Я знаю, что ты не летал в Ярославль, ты, блять, даже из города не улетал. Какого хуя, сын?

— Пап, у меня тут обстоятельства... непредвиденные.

— Обстоятельства? А то, что я на пол-ляма попал, тебя не ебет? Или я деньги с неба беру? Я их, как и все, зарабатываю.

— Я…

— Рот закрой. Если я говорю тебе делать, ты берешь и делаешь. Ты не только меня подвел, ты людей подвел, партнеров моих.

— Ну прости меня, — извиняется, но я не верю его словам. Сто раз уже извинялся и обещания мне давал.

Клялся. На коленях стоял. А толку? Не меняется.

— Я сто раз прощал, все твои выходки на тормозах спускал. Но бизнес, Костя, это не шутки. Благо у меня есть деньги, и я любой вопрос могу бабками закрыть. Но репутацию за бабки не купишь. Этот бизнес еще твой дед поднимал, а ты меня подставляешь?

— Ну заплатил же, все норм. Че орать-то? — только спросил, а я контроль потерял сразу. Как мыльный пузырь взорвался. Пиздюк этот в могилу меня сведет, точно, только одними словами.

Голос повысил, да что уж там, ору на него.

— Ты реально дебил или прикидываешься?! Полмиллиона рублей, Костя! Ты ныл столько, просил тебе что-то серьезное доверить! И вот так ты работаешь? Ты больше ни один проект не будешь курировать! Да я тебе ничего, кроме копирования документов, не доверю!

— Не надо так, пап.

— Какие у тебя были обстоятельства?

— Я все решу сам.

— Говори.

— Я сказал, что решу, значит, решу. — Еще и в ответ рычит.

— Решала херов. Ты уже решил.

— Этого больше не повторится.

— В этом я уверен, ты к бизнесу больше не имеешь никакого отношения. Работу я тебе найду, а дальше сам крутись. Ты мальчик взрослый, женатый. Учись семью обеспечивать.

— Это и мой бизнес, я твой сын. Все равно он ко мне перейдет.

— Ты охуел? — спрашиваю и чувствую пульс в висках. Душно стало, будто воздуха не хватает или в машине жарко просто. — А меня ты похоронил?

— Не в этом смысле...

— Андрей, тормозни. — Водитель паркуется прямо на дороге. — Выметайся.

— Что?

— Выметайся из тачки, видеть тебя не могу. Вылезай, говорю.

Рявкает что-то и из машины прочь. Дверью «бах», как баба. О, как мать его. Отъезжаем. А я не в себе опять. Голова разболелась. Ногой дергаю, нервы достали. Ну вот почему он такой? Где, блять, я просчитался? В бизнесе четко все всегда было, а с сыном впросак попал. Как так я? К офису подъезжаем. Секретарю:

— Градского ко мне, живо, — рявкаю на секретаршу, хотя она ни при чем.

— Хорошо, Роман Эдуардович, — Лиза отвечает и за телефон хватается.

В кабинет залетаю, первым делом взгляд на коньяк падает. Рано. С утра бухать стремно, но так хочется. Пять минут жду, Градский заходит.

— Вызывали, Роман Эдуардович?

— Ты от замашек своих никак отойти не можешь? Я не вызываю, а приглашаю.

— Извините, привычка. — Всегда извиняется. А ему не за что. Он парень отличный.

Не намного старше Кости, а такие дела проворачивает. Любой вопрос решить может. Из военной семьи, отец полковник. Сам тоже в ментовку ринулся было, да платят там незаслуженно мало. А на меня стал работать давненько. Лет семь уже. Познакомились благодаря сыночке. Костик тогда пьяный за рулем снес афишу около театра. Без прав, вусмерть пьяный. Полная тачка народа. Машину еще у Лиды взял. Как вспомню, сколько крови он моей выпил, даже страшно. Надо же столько проблем с одним ребенком, а у некоторых по три. Бля...

— Ничего. Я вот что хотел: на моего Костю собери информацию. Что делал последние три дня. А еще закрепи за ним тачку, пусть понаблюдают. Мне докладывать два раза в день.

— Сделаю.

— А еще найди инфу на Макарова Сергея, он водителем у отца моего работал. Сейчас ему под пятьдесят. Узнай, где живет, с кем. По максимуму, короче.

— Понял, — говорит, а сам записывает что-то в телефон. Данные, видимо.

— Тогда свободен.

— Есть. — За дверью скрылся. Мент — он и в Африке мент.

Сижу, по столу пальцами стучу. О работе надо думать, а я херней занимаюсь. Да, может, и херней. Косте спуску нельзя давать. На него стоит чуть-чуть надавить, его несет сразу. А мне потом откупаться снова за его выкрутасы. А оно мне надо? Психанул он сегодня. Точно закуролесит к вечеру. А может, и вечера не дождется. Не надо было так наседать. Сил у меня просто нет уже. Что мне, всю жизнь его опекать?

— Лиза, зайди ко мне, — говорю секретарю. Через десять секунд тут как тут.

— Роман Эдуардович, можно?

— Заходи. Лиза, что у нас с той квартирой на Пресне (сокращаю ул. Пресненский вал)?

— ЖК «Репаблик»?

— Да.

— Заканчивали. Могу уточнить.

— Уточни, пожалуйста. К концу недели хочу заехать. Главное, чтобы душевая стояла и кровать, диван непринципиально.

— Это точно все есть. Там с кухней задержки были.

— На кухню плевать.

— Поняла. Сейчас уточню.

— Давай.

Ну вот и начнем. Дом Лиде оставлю, она в него влюблена до безумия. А сам на квартиру — в недострой. Как тогда, когда у нас Костик только родился. Помню, отец нам квартиру отдал, убитую, правда, но в центре. Так мы сразу заехали, рады были безумно, что от моих съехали. А теперь? Пол-ляма для Кости — ничто. Да и для меня тоже, все дело в отношении. Снова Лиза заходит.

— Роман Эдуардович, я узнала. Квартира полностью готова. Можете заезжать.

— Хорошо. Ключи мне достань. С вещами я сам как-нибудь.

— Поняла. Что-то еще? Может, кофе?

— Нет. Мне на встречу пора уже. Андрею набери, пусть машину подгонит.

— Сделаю.

***

День суматошный сегодня. Ну хоть проект мой — и то радует. Долгосрочный, будет, чем мозг занять, чтобы не думать о всяком. По трассе мчим. Уже за городом. Время десять, а дом пуст. Свет нигде не горит. Охрана докладывает, что Лида в театр уехала. Не удивлен. На диван заваливаюсь в гостиной. Думал, пару минут полежу — отрубился. Просыпаюсь от звонка. Неожиданно. Буквально подскакиваю. Телефон разрывается. В руки беру, сразу даже и не поверил увиденному. Время второй час ночи, а на экране «Вика».

— Алло.

— Роман Эдуардович, извините, что поздно. А вы не знаете, где Костя? — Голос поникший. А меня сразу злость накрывает. Слышать ее невеселый тон — бесит.

— А он не дома?

— Нет. И трубку не берет. Я очень много раз ему звонила. Он не предупреждал, что задержится.

— Я тебе перезвоню.

Трубку кладу, Градского набираю.

— Роман Эдуардович.

— Семен. Ты не знаешь, где сын мой?

— Знаю. На Липецкой. В стрип-баре. — Любимое место Костика. Гадюшник столичный.

— Пьяный? — спрашиваю, но ответ очевиден.

— Сильно.

— Ты один?

— Нет. Нас двое.

— А он с кем там?

— Костя и еще два парня, с ними три девушки. В клубе подсели. Пробить?

— Не надо. Хватай Костю за шкварник и к жене. Прям в хату забрось, не до подъезда.

— А если...

— Будет бузить, не церемонься. Потом отзвонись.

— Я понял.

Трубку повесил. Снова Вику набрал. У нее голос убитый. С первого слова понятно. А меня разрывает.

— Алло.

— Сейчас привезут тебе мужа. Доставка на дом, — пытаюсь шутить, тупо выходит.

Ей не до шуток. Идиот.

— А где он?

— У него и спросишь.

— Он пьяный?

— Это проблема?

— Не знаю. Просто он, когда выпьет много, становится... Да неважно.

Важно. Мы оба знаем, какой Костя душка, когда надирается. Не могу я так. Не могу ее с ним

оставить. Он не совсем конченый, ничего ей не сделает. Но ей это надо? Видеть его таким? Тазик к кровати ставить? Выслушивать пьяный бред?

Надо было сказать, чтобы сюда его привезли. К мамочке.

— Его могут не привозить к тебе, — с надеждою говорю.

— Да нет. Пусть везут.

— Хочешь, я приеду?

— Не нужно.

— Ты можешь довериться мне. Я прямо сейчас за тобою приеду и заберу. Никто ничего не узнает.

— Я буду ждать мужа. Спасибо вам. Спокойной ночи.

— И тебе, — говорю, когда уже гудки слышу.

Трубку повесила, не дослушала даже.

На диван откидываюсь и слышу Лидин голос:

— За кем ты ехать собрался? Кого забирать?

— Подслушивать нехорошо, — спокойно заявляю.

Лида включила свет и прошла в гостиную. Встала руки в боки передо мной. Я удивился. Для нее закатить скандал — что-то невероятное, неизвестное. Она молчунья. Даже голос никогда не повышает, убивает своим тихим тоном. Не орет, не наезжает, а хладнокровно и, главное, смирно выедает твой мозг своими дрожащими вздохами. При этом находясь в соседней комнате.

— За кем ты собрался ехать, Рома? — спрашивает серьезно, даже брови нахмурила.

— Спать иди.

— Ты только вчера заикнулся о разводе, а сегодня у тебя уже новая женщина? — голос не меняется. Вот как так? Другая на ее месте уже бы рассвирепела, орала, била посуду. А у этой ни одна морщинка не шевельнулась. Абсолютное хладнокровие.

Чем это не доказательство того, что наш брак мертв?

— У меня никого нет, — по сути, я ей не вру.

— Рома, я же не полная дура. Я слышала твой разговор. Дай сюда телефон, кому ты звонил? — Потянулась, а я мобильник в брюки засунул. Не было у нее привычки по телефону лазить, а я не давал повода.

А какой повод? Меня и дома-то не бывает.

— Лида, я сказал тебе, спать иди. — Глаза потираю. Слипаются прям. Усталость берет верх.

— Не уйду, пока ты не объяснишься.

— Значит, стой, а я пошел спать.

— Как ты мог. Ты поэтому о разводе заговорил? Кто она? Я ее знаю? Из нашего окружения? — Эту волнует только одно — сплетни. Как же так, идеальная семья была?

Да не была она у нас идеальная. И люди кругом не полные идиоты. Я, как мог, Костины косяки исправлял. Но информация, как вода, в любую щель сочится.

— У меня нет любовницы, если ты об этом. А развестись я давно хочу. Потому что наш брак изжил себя. Ты это и сама понимаешь.

— Я не понимаю. — Голос дрожит, но лицо держит. Сама при полном параде, еще и маска на физиономии. Такая, как у ведущей новостей. Вроде и ситуация трогает, но виду никогда не покажет. Кремень.

— Лида, ты красивая женщина. Ты встретишь мужчину, который будет тебе давать эмоции, а не только деньги.

— Тебе эмоций не хватает?

— Да, Лида, — говорю правду. Сколько можно молчать? Для чего? — Мне не хватает эмоций. Мне не хватает дикого секса на любых поверхностях дома. Мне не хватает жизни в отношениях. Мне всего не хватает.

— У нас же не было проблем в сексе? — Я говорю, а она не слышит.

— Да у нас и секса нормального не было. Уже сколько? Лет десять? Мы живем каждый своей жизнью, нас сближал только Костя и его проблемы.

— А с ней у тебя, значит, нормальный секс?

— Нет у меня никого.

— Литвинов, не смей уходить. Мы не договорили. — Следом за мной по лестнице поднимается.

— Я все сказал. Спать иди. — Дверь в гостевую перед носом захлопнул. Замок повернул. Пару раз дернула и сдалась. Ушла.

Все правильно. К этому все и шло. Давно. И Лида поймет. Может, не сразу, чуть позже, но поймет. Да, мы, возможно, любили друг друга. Но когда это было? Быстро у нас с ней приключилось. Залет. Свадьба. Семейная жизнь. И все это за один месяц. А потом я ушел с головой в бизнес и домой появлялся так, для отметки. Но она никогда и не жаловалась. Находила себе занятие. Хм, из сына «тряпку» растить. Подружки, кафешки и всякая развлекуха. Ничего полезного и не сделала. Зачем живет? А я зачем? Зарабатывал всю жизнь. Для чего? Сосунку этому бизнес оставить? Он его мигом просрет. Все похерит. И нахрена я тогда так пахал? Вика права, походу, кризис у меня. Тот самый. А может, Вика его образумит?

Нет. Она с виду бойкая, но внутри очень ранимая, нежная. О ней заботиться хочется, радовать, удивлять. Беречь ее. И наслаждаться отдачей. А Костя? Ох, Костя. Свою жизнь ломаешь и ее за собой тащишь. Нахер я свадьбу одобрил? Чем думал? А думал, что забуду о ней. Что женой она сына станет и отпустит меня. Нихуя. С каждым днем только усиливается. Вика...

— Алло. — Градский звонит.

— Роман Эдуардович, Костю доставили.

— Подробнее.

— Ну он сначала не хотел ехать, в итоге поехал. Силу применили. Незначительно. Прям в квартиру его занесли, он совсем не вменяемым был.

— Счет оплатил?

— Да. Полтинник почти.

— Скромно он что-то в этот раз. Ладно, завтра разберемся с этим. Спасибо.

— Не за что. Машину на ночь у подъезда оставить?

— Нет. Он спать будет до обеда. Утром кого-нибудь отправь.

— Ясно.

— На сегодня свободен.

— Понял.

Ну вот можно и спать лечь. Сынулька дома. Позвонить Вике? Не стоит. А может... Нет. Спать.

Глава 11

Семен заносит Костика в абсолютно невменяемом состоянии. Тот еще что-то говорит несвязное. Сгораю со стыда. Знаю, что это работники Романа Эдуардовича, что они и слова мне лишнего не скажут и не осудят, глядя в глаза. Но что это меняет? Все равно стыдно перед людьми. Дверь закрываю, пока Костя еле плетется на кухню. Думала, он чай выпьет или сразу спать завалится, но ему продолжение нужно. Шкаф открыл, достал бутылку коньяка и прям в кружку налил. Смотрю на него и не верю своим глазам. Может, что-то случилось? Почему он так напился? Где был?

— Может, не надо больше пить? — спрашиваю с осторожностью, слегка облокотившись на дверной проем.

— Надо, Вика, надо. — Глотает жадно. Будто это не сорокаградусный напиток, а лимонад.

— Есть повод?

— Есть. Меня родной отец уволил. — Слово «родной» режет слух. Вида не подаю.

Но его слова удивляют.

— Уволил? За что?

— Не знаю. Просто бесится что-то. Без повода. — А я знаю повод. Как он мог?

Пусть ему Костя и не родной, но чувства же не могут поменяться так быстро из-за этого? Роман Эдуардович перегибает и сильно. Что он вообще хочет? Из-за нашей с ним ситуации отыгрывается на Косте. Он подлый, мерзкий тип. Ненавижу.

— Может, помиритесь?

— Да пошел он! — злобно фыркает. Слюни во все стороны летят — неприятное зрелище.

— Не пей. Пошли спать.

— Если хочешь, иди.

— Кость, тебе хватит уже. Иди душ прими, освежись. — Хочу, как лучше, но выходит плохо.

— Вик, отстань, а. Хоть ты мне мозги не еби. Иди спать.

Смотрю на мужа. Выглядит жалко. Весь помятый. Рубашка с пятнами на груди. От еды, наверное. Легкая небритость смотрится небрежно. Да, ему в принципе не идет щетина, густоты не хватает, но Косте сейчас все равно. И мне на него. В комнату возвращаюсь, тыкаю «плей» и продолжаю смотреть фильм. Сон не идет. Прошло минут пять, когда муж молча зашел в ванну. Включил душ. Быстро вымылся. Завалился в кровать. Ко мне прижимается, а у меня странные чувства. Неприятно, что ли. От него дико пахнет перегаром, отворачиваюсь.

Я даже лечь удобно не успела, как Костя уснул. Тут же захрапел. Всегда храпит, когда выпьет. Не переношу его храп. Не могу уснуть, когда он мне прям в ухо храпит. Десять минут страданий, и я сдаюсь. Иду в гостевую. Часто приходится спать порознь в последнее время. Лежу в постели. Смотрю в потолок. Не могу уснуть. Хоть и время уже три часа ночи, даже больше. В голову лезут разные мысли. Недобрые. Не знаю... Предчувствие какое-то нехорошее. Но я же не верю в подобное... Или это все то же чувство вины? Скорее всего, оно. И от этого не легче...

***

Время обед, а он все спит. Старалась не шуметь, но надоело бесполезно скитаться по квартире. Захожу в ванную, а одежда Костика так и валяется посреди комнаты. Как вчера разделся, так и лежат. Трусы вместе с брюками снял, кошмар. Я несу вещи к стиральной машинке, когда взгляд падает на его сумку. Я ведь до сих пор не разобрала вещи с командировки. Вот это я даю. Совсем голова забита чем-то не тем. Молнию открываю, все вытаскиваю. Муж немного с собой брал. Все вытрясаю. Проверяю карманы — однажды мы нашли шоколадку, которая полгода пролежала в чемодане. Но в этот раз неожиданная находка поставила меня в тупик. Презерватив. Серьезно? Один. Во внутреннем кармане сумки.

Я год на противозачаточных таблетках. Вчера только отменили с доктором. Ну а что? Хватит. Последнее время мы с Костей часто говорим о детях. Почему бы и нет? Я не против. Да и возраст подходящий. Но загвоздка в том, что Косте я еще не успела сказать об отмене таблеток. Зачем тогда презерватив? И почему один, а не упаковка?

— Вика, ты гонишь, — говорю вслух самой себе. — О чем ты вообще думаешь? Оправдать себя хочешь?

Ну а что, было бы легче, если бы Костя мне изменил. Хм. Не то что бы легче... Да не было бы мне легче, кому я вру? Я бы не простила его никогда. И себя не могу простить. Что это вообще за семья, где супруги изменяют направо и налево? Лживая, прогнившая семейка. И я такая — лживая, подлая жена. Которая подозревает мужа, потому что сама не честна. А презерватив? По-любому он тут давным-давно лежит. Так же, как с той шоколадкой. Запихал и забыл. А я уже напридумывала. Идиотка.

***

Костя проснулся в три часа дня. Как раз когда я пришла с тренировки. Недавно начала ходить на растяжку. Получается пока так себе, но мне нравится. Классные девочки, классная студия. А если честно, я просто ищу повод покататься на своей новой машинке. Какая же она охрененная. Идеальная. Еще одна исполненная мечта в копилку.

— Фигово тебе? — спрашиваю у Костика, пока тот шарит по ящикам в поиске таблетки.

— Очень. Так плохо мне еще не было, — голос хрипит.

— Сварить тебе суп?

— В жопу суп, мне даже вода не лезет. Еще на встречу надо ехать через два часа. — Найти не может, психовать начинает. — Вика, ну помоги мне. Что ты стоишь? — голос повысил. Зачастил он в последнее время с этим тоном.

— Вон зеленая упаковка. Две таблетки выпей сразу.

— Спасибо, — бурчит. И снова в спальню.

Отличный разговор молодоженов получился. И добавить нечего. Но настроения нет. А значит, нужно завлечь себя готовкой. Мне всегда помогает. Заказала кучу продуктов из ближайшего супермаркета и решила сделать шикарный ужин — не хуже, чем в ресторане. Готовка — мой тайный фетиш. Пока что-то режу, варю — расслабляюсь. Могу абстрагироваться, а сейчас мне это ой как нужно. Все планы на ближайшее будущее смыты в унитаз. Отдых, видимо, не светит, раз Костя у меня теперь безработный. Институт я закончила. И что дальше? Может, стоит задуматься о работе? Я бы хотела. Бесполезно просиживать жизнь дома, таскаясь по фитнес-центрам, так себе перспектива. Недолго и в Лидию Борисовну превратиться, а мне этого не хочется.

— Я поехал! — крикнул Костик из прихожей. Я вышла в коридор.

С готовкой даже не слышала, как он собрался уезжать.

— Надолго?

— Не знаю.

— Не как вчера? — спросила с надеждой в голосе. Еще один вечер одиночества я не вынесу.

— Не думаю. Мне до сих пор плохо. На пару часов и домой.

— Я буду ждать. Ужин как раз приготовлю.

— Фу, не говори о еде. Серьезно. Хреново мне. Все, помчал. Иди сюда. — Подошла, а он меня в объятиях стиснул. В губы поцеловал. — Я вернусь, и будем наверстывать брачную ночь. — Выглядит лучше. Свежее. Заигрывает со мной. Неужели мой Костик, наконец, вернулся?

— У меня месячные начались, — обламываю его планы.

— Не проблема. Твой муж знает массу других вариантов.

— Дурак, иди уже давай.

— Люблю.

— И я, — говорю и закрываю дверь в квартиру. — И я, — опять повторяю вслух уже с меньшим энтузиазмом.

Через час в дверь позвонили. Пришла Оксана — домработница Лидии Борисовны. Она приходит к нам раз в неделю и делает уборку. Обычно я и сама справлялась, даже хотела отказаться от помощи, но это жилье больше. Помощница не помешает. Оксане платит Роман Эдуардович, но я всегда даю ей немного денег. Просто в благодарность. Вот и сегодня. Залезла в кошелек, а наличных не оказалось. И тут я вспомнила, что в сейфе полно налички со свадьбы. Но какого было мое удивление, когда сейф оказался пуст...

Глава 12

— Викуля, встречай мужа! — крикнул Костик, и я нехотя слезла с кровати.

Обещал на пару часов, а уже почти полночь. Не думала я, что семейная жизнь обернётся вечным ожиданием. Мы пять минут как женаты, но я уже полностью разочарована. А может, это такой период? Какой-то переломный момент, и я просто накручиваю? Как там психологи говорят: женитьба для мужчины — важный шаг и штамп в паспорте для них все меняет. Может, и у Кости так? Теперь он чувствует себя окольцованным. Загнанным в рамки. Раньше были просто отношения, легкость, а сейчас обязательства.

Бред. Тут что-то другое. Мы и до этого жили с Костиком вместе и долго. Все было отлично, даже лучше, чем отлично. И ничего же не изменилось. Квартира только другая, но мы-то прежние.

— Ты опять подшофе? — спрашиваю и начинаю злиться. Я думала, что я не из тех женщин, которые будут постоянно упрекать. Но его поведение мне надоело.

— Да я Игоряна встретил, — отвечает и разувается. Проходит мимо меня прямиком в ванную.

— Где? В баре? — язвлю.

— Ага. Типа того. В «Рестории». У меня там встреча была, а он ужинал со своей. Ну я и подсел к ним, пообщались немного.

— Мог бы и мне позвонить, я бы к вам приехала.

— Бля, я что-то не подумал. — Раздевается. Собирается в душ.

— Ну конечно. А набухаться ты подумал.

— Да не бухал я, так, выпил за компанию. Ты че начала-то?

— Я не начала. Я просто сижу тут, жду тебя. Ужин приготовила. Я хочу провести время с мужем, а ты по ресторанам шляешься, — выговариваю Костику. —Мне просто обидно, — говорю уже спокойнее. Мне ведь не хочется с ним ругаться.

— Я понял. Все. Никаких ресторанов. Сейчас в душ схожу, и посмотрим кино.

— Не хочу я смотреть кино. У меня живот болит. Лягу в гостевой. Да и ты храпеть будешь опять. — Разворачиваюсь и ухожу.

— Вик, ну перестань! — вслед мне кричит, но я уже губы надула. Обиделась.

Взял в привычку без меня развлекаться. Я не хочу такой жизни. Зачем мы вообще решили пожениться?

— Спишь? — Слышу сквозь сон. Крадется ко мне в постель.

— Угу.

— Я к тебе. Мне там холодно одному. Можно? — шепчет и укладывается поудобнее.

— Конечно. — Разворачиваюсь к Костику. Прижимаюсь к его груди, нежусь немного.

От него вкусно пахнет гелем для душа, а грудь такая теплая, родная. Я вновь засыпаю. Думаю, на моем лице была сладостная улыбка. Пусть все останется позади, а с завтрашнего дня начнется счастливая семейная жизнь.

***

Проснуться в объятиях мужа — отличное утро. Лучшее из всех, что были у нас в браке. Тихонько встаю, не хочу разбудить, но Костя тоже уже не спит.

— Доброе утро, — говорит и потягивается.

— Доброе. Завтракать?

— Да. Иди первая умывайся, а я поваляюсь.

— Как всегда. — Улыбаюсь его помятой мордашке.

— Ты знала, за кого замуж выходишь.

— И мой выбор был осознанным, — флиртую с собственным мужем и иду в ванную.

Быстро привожу себя в порядок и с удовольствием иду готовить завтрак. Сидим, бутерброды точим, когда у Кости телефон зазвонил. Звонит Роман Эдуардович. Костик только увидел на экране имя отца и в лице изменился. Значит, еще не помирились. Что у них там такое? Любопытно безумно.

— Але, — надменно отвечает на звонок.

Затем встает и выходит в другую комнату. Никогда так раньше не делал. Минут пять его не было, потом снова вернулся за стол.

— Что звонил? — спрашиваю с опаской.

— В гости звал, — отвечает обычно, но злость на лице выделяется. Костя совсем не умеет сдерживать свои эмоции, это у них тоже с Романом Эдуардовичем не общее.

Костя, когда злится, сразу краснеет. Прям мгновенно. А когда рад или счастлив, не может сдержать улыбку или хихиканье. Даже когда мы смотрели глупую комедию с каким-то мимимишным финалом, он так искренне улыбался. Это меня всегда в нем привлекало: его доброта.

— Мы поедем?

— Да, почему нет? — удивился муж моему вопросу.

— Не знаю, я думала, вы поругались.

— С отцом не выгодно ругаться. На что жить будем? — усмехается и делает глоток только что сваренного кофе. А я не понимаю его слова. Да, его родители нам помогают, но мы же взрослые.

Не будем же мы всю жизнь жить за их счет?

— Ты можешь работу найти. И я тоже.

— Это да, но таких денег, как платил мне отец, никто не заплатит. А на обычную зарплату мы не протянем.

— Все живут на обычную зарплату. И мы проживем.

— Это ты сейчас так говоришь. А потом мерс твой сломается, и все, капец. Знаешь, сколько бабок стоит его содержать? А чинить вообще космос.

— Мы справимся, я уверена. — Так и выплескивался из меня фонтан оптимизма.

— Ты ж моя уверенная. Ладно. Разберемся по ходу дела. Буду сегодня мириться с отцом.

— Мириться вам надо в любом случае. Он твой отец, любит тебя. Несмотря ни на что.

— Все, харэ. Давай о чем-нибудь приятном поговорим.

— Например?

— Когда твои месячные закончатся? Мужик секса хочет. — Хлопнул по столу мой мужчина, изобразив из себя господина. Мы рассмеялись.

— О как? Вспомнил кто-то о жене.

— Я всегда помню о своей девочке.

— На днях закончатся. Но помнится, кто-то говорил о других вариантах, — заигрываю.

— Массаж?

— М-м-м, легко.

— Только разденься, я хочу твои сладкие тити трогать.

— Нахал!

— Еще какой.

***

Около шести вечера мы приехали в ненавистный мне загородный дом. Охрана открыла нам ворота, и мы проехали внутрь. Дом шикарный. Большой, с дизайнерским оформлением. Само здание было выполнено в каком-то там стиле, который выговорить может только Лидия Михайловна. Для меня это — просто серый дом. Высокая крыша, повсюду дорожки отделаны камнем и куча всевозможных растений. Попадаешь будто в ботанический сад. Деревья, кустарники. Все в идеальном состоянии. Коротко подстрижен газон. Ни одного лишнего листика не лежит на земле. Бедный садовник. Лидия Борисовна его явно изводит своим педантичным подходом к жизни.

Слева, у забора, располагался маленький домик охраны. Чуть позади — еще одна постройка. Там находилась сауна с большим бассейном. Ну и основной дом. Классное когда-то было место. Я помню, как я впервые сюда приехала. Как меня привлекло это жилище, как я восхищалась его размерами, как мне нравилось тут находиться. Но теперь, приезжая сюда, я больше не любуюсь его архитектурой и фасадом. Я вспоминаю то, что произошло в той спальне на втором этаже. И меня это убивает.

Костик взял меня за руку, и мы пошли к дому. Навстречу выбежала Лидия Борисовна и кинулась Костику на шею. Я, как обычно, закатила глаза. Она неадекватная. Ведет себя так, будто не видела его многие годы. Дурдом какой-то. Мне не хотелось быть свидетелем этой странной любви. Я взяла наши рюкзаки и пошла внутрь. Поднялась на второй этаж, в нашу спальню, и поставила сумки у комода. Посмотрела на постель. Залипла на секунду и пулей вылетела из комнаты. Так быстро‚ что врезалась во что-то.

В Романа Эдуардовича, точнее, в его широкую грудь. Благо, это был он, а не косяк. Точно бы убилась. Мужчина тут же обхватил меня руками и стабилизировал. Меня почему-то занесло, и, если бы он не поддержал, последствия были бы плачевны. Глаза поднимаю, а он смотрит внимательно. Кажется, будто удивлен. Его руки на моей талии, а я чувствую это тепло. Не пускаю, но оно само сквозь ткань и под кожу пролезает и мною завладевает. Согревает. Мои ладони на его предплечье — этот контакт выбивает меня из реальности. Хочется вернуться, включиться, но время будто замедлилось. Тормознуло и меня тормозит. Уносит. А я обратно бегу, в реальность. Вроде вижу ее, но она недосягаема.

Плавно спускаю вниз ладони по его рукам. Какие-то поглаживания получились. Нафига я это делаю? А он все смотрит. Не двигается. Не выдает никакой реакции. Только смотрит. Отступаю.

— Спасибо, чуть не упала, — говорю и отхожу в сторону. Обхожу мужчину, мне нужно к лестнице пробиться, а там и спасение — люди.

— Осторожнее, Вика, — отвечает, а я уже бегу по лестнице вприпрыжку.

За столом сидим. Лидия Борисовна постаралась. Вернее, не она, а орава ее слуг. Да, именно слуг. За все время нашего общения я ни разу не видела, чтобы она что-то готовила. Ни разу. Я никогда к такому не привыкну. Наверное, потому что я всегда жила обычной жизнью. Моя мама готовила каждый день и иногда даже отец. Когда я подросла и сама научилась готовить, часто делала это самостоятельно. Я видела, как мама уставала на работе. Но как мне было приятно, когда они возвращались домой с работы‚ а ужин уже стоял на столе. Настоящая семья. А тут? Раздаешь указания, и тебе готовят. Складываешь вещи — и их стирают. К уборке я более-менее привыкла. И то. Оксана всегда говорит, что у меня в квартире слишком чисто и ей даже убирать нечего. Ну что ж. Такой я человек.

Я посмотрела в свою тарелку. На ужин был запеченный язык с картофелем и грибами. Она специально это сделала. Прекрасно знает, что язык я не ем. Гадость. Интересно, что будет на десерт? Ставлю сотку, что желе. Еще одна консистенция, которую отторгает мой организм. Беру нож, вилку и отодвигаю кусочки порезанного языка в сторону, чтобы он даже не прикасался к картофелю. Поднимаю глаза, а свекор странно смотрит на меня. Ко мне в тарелку и снова на меня, а меня раздражает это внимание. И сказать-то не могу, только как гляну, глаза выпучив. А этот уголки губ растянул в легкой улыбке и приступил к ужину.

— Костя, сыночек, ты какой-то не веселый, — вновь начала причитать Лидия Борисовна. Сейчас точно что-нибудь про меня ляпнет.

— Я в норме, мам. Молодожены, не высыпаемся, — зачем-то пошло пошутил мой муж, а мне вдруг стало неимоверно не по себе.

Ведь это даже не так. Роман Эдуардович и вовсе не оценил шутку, слегка кашлянув.

— А нужно высыпаться. Синяки вон какие под глазами. Ты хорошо кушаешь? — не унималась свекровь, а меня уже практически бомбануло.

Кушать? Кто так говорит вообще? Кушают младенцы.

— Хорошо он кушает. Не переживайте, Лидия Борисовна, — съязвила я, а свекровь испепелила меня своим злобным взглядом.

— Так, семья, — взял слово Роман Эдуардович, — мы собрались по другому вопросу. Мы с Лидой приняли решение...

— Говори за себя. Я не принимала никаких решений, — перебила его Лидия Борисовна и осушила бокал вина залпом.

— Хорошо. Я озвучил свое решение Лиде и теперь хочу рассказать о нем вам. Мы решили развестись.

— Что? — не выдержала и ляпнула я. Потом резко замолчала. Костя тоже был в полном недоумении.

— Да, именно так, — твердо произнес свекор и снова на меня посмотрел. А мне вообще все равно, что он там решил, хочет, пусть разводится на здоровье.

— А причина какая? — спросил Костик.

— Нет причины. Это просто необходимо, чтобы и я, и твоя мама могли и дальше жить счастливо.

— Я думал, у вас все хорошо.

— У нас и так все хорошо. И дальше будет, только по отдельности.

Свекор говорил уверенно, словно это его давно обдуманное решение. А вот Лидия Борисовна была на грани. Ее даже немного потряхивало. И она топила свою печаль в красном вине. Мне было жаль женщину, думаю, она не приняла мысль о разводе. Есть чувства, нет — плевать. Для любой женщины развод — дело унизительное. По сути, ее бросают после стольких лет. Я даже перестала на нее злиться на какое-то время и обижаться за все ее высказывания в мой адрес. Сейчас я просто ей искренне сочувствовала.