Жених, его отец и Вика

— Ты в порядке? — спрашивает спокойно. Не показывает волнение. Но я вижу, чувствую. Мы с ним давно синхронизировались. Знаю я, когда он не в себе. И хоть сейчас с виду спокоен, как будто умиротворен, но внутри него пламя ярости бушует.

— Не знаю.

— Андрей, Вику домой, — отдал приказ. А я не хочу уезжать. Без него не хочу. Но повинуюсь. Знаю, не стоит перечить в такой ситуации.

Мимо иду, хочу хотя бы запах его уловить. Не выходит. Следую к машине. Пока отъезжаем, смотрю, что происходит. Эти двое вылезли из машины. Стоят. Никто не дерется — уже хорошо. Да что тут хорошего? Ничего. Совсем ничего. Кто они? Что нужно? Рома сказал, что Костя уладил с Калининым этим. Нет? Не уладил? И чем больше вопросов, тем сильней меня накрывает. С головой. Ладони вспотели, снова тряска. Прям ходуном ноги, руки.

— Андрей, тормози! — крикнула громко.

— Зачем?

— Меня вырвет сейчас...

Только остановилась машина, дверь открыла, и на тебе... Хорошо, отойти чуть успела. Вывернуло. Хотя было бы чем. Я голодная. Только воду и пила на тренировке. Но все равно позорно. Стою у фонарного столба, согнувшись, и позывы долбят... Впустую все. Люди мимо идут. Осуждающе смотрят. Андрей подошел. Не близко.

— Вика, воды дать?

Встаю. Отдышаться пытаюсь. Кажется, отпустило.

— Пока нет. Поехали.

Возвращаюсь в машину. Ложусь на заднее сидение.

— Тебе плохо? Может, в больницу? — Водитель волнуется.

— Нет. Давай домой. Я перенервничала немного. Уже получше мне. Сейчас полежу...

Роман

— И что это за беспредел, Артем? — Узнал Калинина младшего. А вот он, видимо, недопонимает.

Что за молодежь пошла? Одни долбоебы кругом, куда не плюнь.

— Знакомы? — Мальчишка с гонором, но сейчас осядет.

— Роман Эдуардович Литвинов.

— Ясно. — Тут же напрягся щенок. Страшно? Когда Костю разводил, страшно не было? Вдвоем на девчонку зеленую. Сука, похоронил бы. Да методы у меня другие.

— В машину. Оба. Теперь мы с вами прокатимся, парни.

— Куда? — Артем уточняет. Дружок его молча стоит. По виду тот вообще обосрался.

— К папе, Артемка. К папе поедем. — Улыбаюсь. Наслаждаюсь его страхом, даже настроение поднялось. Уже и убивать не охота. Таких даже жалко.

— Мы можем здесь поговорить с вами, не обязательно... — перебиваю. Мямлит стоит, раздражает.

— Обязательно, дорогой. Обязательно. Сами пойдете или помочь?

Послушно идут за Семеном. В тачку грузимся. Я с охраной на Викиной машине. Едем. Семен звонит, обозначил маршрут. Калинин старший в клубе сына завис. Отдыхает. Сейчас настроение-то подпортим. Совсем охренели.

Вика испугалась. По лицу было видно, по взгляду. Ох, бурлит все внутри. Придушил бы ублюдка. Ничего, разберемся. Костя пиздюк, блять. Денег у матери взял. Сказал, что расплатится и дело закрыто. Нихуя. Не доехал, видимо. Зря я на самотек все пустил. Знал же, что надо вмешаться. Расслабился. С ней расслабился. Забил на все. На работу, сына. Сына? Не могу свыкнуться с мыслью, что он мне не сын. Головой понимаю, а сердце ответственность чует. Неправильно это. Все сделал, что смог. Пора умывать руки. Пусть живут, как хотят, а меня не трогают. У них своя жизнь, у меня своя. С девочкой моей нежной. Пугливой такой. Как она там? Доехали? Дома? Места поди себе не находит. Ничего. Скоро вернусь и успокою. Прижмусь к ней. А она ко мне в ответ личиком ангельским к груди.

— Подъезжаем, — сообщает водитель. В окно смотрю. А вот и пристанище сына.

Сколько он тут бабок моих спустил, одному Богу известно. Хотя в его случае больше дьяволу. И что это меня понесло? Все, беру себя в руки. Разговор будет серьезный и короткий, надеюсь. В клуб заходим всей толпой. Артем нас наверх ведет по темному коридору по лестнице в кабинет. Стучит. Хозяин, тоже мне. Еще одна такая же отцовская пиявка.

— Войдите. — Звонкий голос мужчины за дверью. Заходим. На диване сидит Николай Калинин. В обществе дамы, хотя дамой назвать девушку трудно. Но да ладно, не мое это дело.

— Пап, тут...

— Артем, я представлюсь сам, не волнуйся, — перебиваю сучонка. А у того нервоз прям, на месте стоять не может. Побледнел, бедняга.

— Роман Эдуардович, — обращается по имени отчеству Калинин. Узнал, значит. — Чем обязан такому позднему визиту?

— Давайте опустим любезности. Я ограничен во времени. Перейдем сразу к делу. Начну, пожалуй, с вопроса: а вы в курсе, чем ваш сын промышляет? — Калинину неприятен мой тон. Это понятно. Напрягся немного.

— Свободна, — дает даме отбой. Та шустренько выходит из кабинета. Семен закрывает за ней дверь. Осталось нас четверо. Еще охрана за дверью, на всякий.

— Просветите, раз пришли. — Калинин держится важно, но отдуплять начинает.

Знает, что по мелочи я бы лично не пришел. А если уж встретились, дело не плевое.

— Шантаж, вымогательство, угрозы, побои, похищение... Дальше перечислять? Похищение, кстати, я только что пресек. Неправильно это, Артемка, с другом на беззащитную девушку.

— Да мы...

— Заткнись. — Отец на сына. — Сядь и рот закрой. Присаживайтесь, Роман Эдуардович. — В кресло присел чуть левее дивана. — Я не совсем понимаю, о чем вы? Артем что, вас шантажирует?

— Сына моего. Вы, как я вижу, не в курсе его махинаций? — Калинин вновь на сына взгляд строгий кидает. Тот совсем поник. Боится папку. Я бы тоже боялся. Папка выглядит грозно. Огромный, толстый мужик. Бородатый. С ментовскими привычками. Ужас.

— Не в курсе. Расскажите?

— Артемка расскажет. А я предложу только решение. Во-первых, если мой сын и впрямь как-то неблагородно отнесся к вашей дочери, мы готовы принять последствия. Мне нужны доказательства. Артем угрожает судом, понимаю. Хотелось бы ознакомиться с заявлением, экспертизой, где зафиксировано насилие, и выслушать ваши требования. Мой сын, Костя, понесет наказание за содеянное. Это я могу гарантировать. — После моих слов Калинин и вовсе в лице изменился.

Громко сглотнул и на сына:

— Объясни, сын, а то я себя идиотом чувствую. Полным. Что за побои? Заявление? — Калинин старший на грани. Рожа краснеет сильнее с каждой секундой. Думаю, он даже немного в шоке от действий сына.

А вот сын, по виду, готов испариться, лишь бы перед папочкой не оправдываться.

— Нет никаких побоев. И заявления нет, — пищит младший Калинин. На отца украдкой поглядывает.

— Я так и думал. В любом случае инцидент там какой-то произошел. Вы уж разберитесь.

— Я разберусь. Об этом можете не беспокоиться, — спокойно говорит Николай.

— Теперь, во-вторых. Сколько мой сын тебе денег отдал? — спрашиваю у Артема, но на меня он не смотрит. Только на отца. Если бы тот резко дернулся, Артем бы точно сорвался с места и побежал.

— Ну там... Я точно не знаю...

— Хватит мямлить, — голос повысил, но сразу осек себя. Не могу я на чужого ребенка орать. Неправильно это. — Артем, бери себя в руки. Не позорь отца еще больше. Ты сейчас к Вике приехал зачем? Денег требовать? Угрожать? Так вот, я не в обиде. И она, думаю, тоже. Хотелось бы разойтись полюбовно. А для этого тебе нужно будет вернуть все, что ты взял у Кости. И, заметь, без процентов.

— Он вернет, — отец за него отвечает. — Вернешь? — прикрикнул, а Артем даже подпрыгнул от страха.

— Верну. Все верну.

— Вот и отлично. Тогда больше мне нечего сказать. — С кресла встаю. Калинин старший тоже подскакивает. Протягивает руку. Пожимаю.

Сейчас я унизил их обоих. Но врагов наживать мне не хочется. Мало ли... Калинин хоть и не светится сильно, но связи имеет. А мне проблемы не нужны. Сглаживаю беседу.

— Николай, не знаю по отчеству...

— Сергеич.

— Николай Сергеевич, мы с вами оба отцы. А сыновья порой чудят, молодые еще, глупые. Обид не держу. И вы не держите.

— Рад был поговорить.

— И я. Думаю, еще встретимся.

— Конечно.

— Хорошего вечера, господа, — прощаюсь и вон из кабинета.

С Калининым есть, что обсудить. В машине уже:

— Семен, созвонись с этим Артемом. А лучше лично. Деньги у него заберешь и на мой счет все. Реши, в общем.

— Сделаю, Роман Эдуардович.

— Костя где? — Как это спрашивать заебало.

— В коттедже. Не выезжал. Не выпускают точнее, попытки были.

— Пусть и дальше не выпускают. Охрану усиль. На завтра только. После моего разговора отзывай всех, некого больше там охранять будет.

— Понял.

— Так, что еще... — Все вылетело из головы.

— Там Андрей отчитался. Вике по дороге домой плохо стало. В больницу ехать отказалась. Проводил до квартиры.

— Гони, Сём, гони.

Пулей в квартиру. Лифт обматерил, что едет долго. Залетаю.

— Вика! — с порога кричу.

— Я тут, — отвечает из спальни. Скидываю обувь. Буквально бегу. Она сидит на постели. Кажется бледной, свет, может, так падает.

Подхожу ближе. Рядом сажусь, а она как на шею мне кинется. Прижимает.

— Мне сказали, тебе плохо, — шепчу ей на ухо, а она все еще держит. И откуда сил у нее столько? Душит прям.

— Уже лучше. Я испугалась... — Ослабила хватку. Смотрю на нее, глазки грустные.

Рукою провожу по ее щеке — теплая, нежная. Трется, как кошечка.

— Я знаю. Знаю. Не надо бояться. Вопрос закрыт. К тебе больше никто не подойдет.

— И за тебя испугалась.

— А за меня-то что? — удивляюсь. Я с такой охраной всегда, окружающие должны боятся.

— Ты остался. Кто знает, может, они совсем отморозки. Накинулись бы...

— Глупая, никто на меня не накинется. Ты Семена видела? — шутить пытаюсь, и действует. Рассмеялась моя...

— Ужинать будешь?

— Обязательно. В душ и за стол. Я сейчас все съем.

— А я с Ленкой так и не встретилась. Даже не написала ей. Разволновалась, и вылетело из головы.

— Завтра встретишься. А сейчас есть. Я правда очень-очень голодный.

— Как и всегда.