Жених, его отец и Вика

Глава 15

Вика

— Ты снова тут спала? — спрашивает мой дорогой муженек.

Проснулся, наконец. Снова полдня проспал. Еще бы, приполз в шесть утра. Не ждала и не встречала даже. Слышала, как дверью хлопнул. Около шести было. Дурдом какой-то. Да и я полдня провалялась в постели. Сериал турецкий начала смотреть. На них как подсядешь, все, полжизни пройдет. А у меня у самой жизнь, как турецкий сериал. С интригами и болью.

— Тут. Знала, что ты снова пьяный придешь и храпеть будешь, — говорю, но не смотрю на него. Не хочется.

— Обиделась? — спрашивает и в постель ко мне ложится. Прижимается к спине.

— Кость, что происходит? — спокойно спрашиваю, пока он меня в спину целует, нежно, еле дотрагивается. А меня раздражает эта нежность неуместная. Вроде бы и приятно, но не то что-то.

— Прости меня, я вчера наговорил тебе всякое. Я просто разозлился на отца, — шепчет тихонько, рукой мне под майку лезет, щекотно.

— Почему ты не поехал в Ярославль? — Не отпускают меня мысли об этом.

— Я же сказал, у меня были дела в Москве.

— Какие дела?

— Вик, хватит. Ну правда...

— Что хватит? Я хочу элементарное объяснение, тебе так трудно? Я надумываю себе всякое. Ты сказал, что улетел, врал мне, когда якобы звонил из отеля. Я твоя жена, я имею право знать. Ты наплевал на мой день рождения...

— Просто поверь мне. У меня было важное дело, о котором я не могу тебе рассказать. — Тон не меняется, не злится на меня за расспросы.

— И отцу не можешь?

— Ему тем более. Он сразу наезжать начинает, ты же слышала вчера.

— Как я поняла, ты его подвел. И сильно.

— Да что вы все на меня ополчились? — Чуть громче. А я не хочу снова ругаться.

— Никто на тебя не ополчился, просто мне нужны ответы.

— Не будет никаких ответов. — Поворачивает меня к себе и в глаза мои смотрит по-доброму. — Ты мне доверяешь?

— Конечно, доверяю, — лгу. Не доверяю, не так, как когда-то. Стоит в сердце поселиться сомнению, и все, прожигает. Но Костик так искренен сейчас. Глазенками смотрит и ресницами хлопает.

— Вот и доверяй дальше. Я тебе все расскажу, но позже. Ладно? — спрашивает и снова прижиматься ко мне начинает. Щетиной трется о руку и губами в шею. Приятна его ласка.

— Обещаешь?

— Обещаю. Надо работу искать, бабки кончаются, — тему сменил.

— Кончаются? — удивляюсь его ответу. У Кости не могут кончится деньги. Его счета постоянно пополнял отец. Я особо не вникала, но парочка миллионов у него всегда была в запасе.

— Ага.

— А на счету?

— А он не резиновый, Вика. Свадьба нормально так высосала. Да и так расходы, по мелочи.

— Я думала, свадьбу Роман Эдуардович оплатил.

— Ха, Роман Эдуардович. Частично. Я тоже вложился. А так как я теперь безработный, надо что-то придумать.

— У меня есть немного денег, голодать не будем.

— Они тоже закончатся скоро, если не пополнять копилку. Ладно, разберусь. Замути поесть что-нибудь, я сейчас от голода умру.

— А потом?

— А потом снова в кроватку. Буду валяться весь день с моей красавицей женой.

— Работу давай ищи, — говорю и встаю с кровати.

— Вот ты какая, да? — смеется. Глаза выпучил. — Пилить начала?

— Конечно. Мне по статусу положено пилить и выносить мозги мужу. — И бровями поиграла.

— Ну давай-давай...

— Вставай, пойдем, накормлю тебя. Горе-муж.

***

— Как все прошло? — Выбегаю с кухни, руки о фартук вытираю. Костя с виду довольный такой.

— Отлично. Меня взяли. С завтрашнего дня приступаю к работе.

— Так сразу?

— Да. Я сам удивился. — И впрямь довольный.

— Это же круто.

— Отметим? — Только не это. Опять напьется, и все по новой. А он только снова собой стал. Красивый такой. Побрился, постригся. В костюме. Мой Костик, наконец, вернулся.

— Не, я поехала на тренировку. Ты за старшего.

— Ну...— ноет. — Останься. Пропусти одну.

— Я и так уже две пропустила.

— Ты же у меня красотка, — комплиментами разбрасывается, чтобы снова меня в постель затащить и не отпускать. Но мне это бесполезное безделье уже приелось.

— И чтобы ей и остаться, я занимаюсь. Все, мне пора, я быстро. Давай ключи.

— Держи свои ключи. — Брелок от мерса вручает. — А я уже привык к твоей машине.

— Не привыкай. Твою скоро починят, и пересядешь. Завтра, кстати, на работу на такси поедешь.

— Ну... — Брови свел, но я не поддаюсь. Моя машина, и я на ней буду ездить. Дала покататься, пусть радуется.

— Все, я ушла, люблю.

— И я, — сказал мне вслед Костик, когда я закрыла дверь.

***

Фитнес-центр «Малибу» — известное место. Недавно было грандиозное открытие. Все сливки общества стеклись сюда. Огромное здание, куча этажей. Тренировки на любой вкус и цвет. Бассейн внутри — вообще космос. Сауна, спа. И все в одном месте. Неимоверно дорогой, но кто-то из гостей на свадьбе подарил мне годовой абонемент, вот я и решила воспользоваться. Не пропадать же такому классному подарку. Была тут всего два раза, потом пропустила две тренировки, но больше это не повторится. Костик после длительных поисков, наконец, нашел работу‚ а значит, все потихоньку налаживается. С отцом он так и не помирился. А мне все равно. Чем реже я встречаюсь с Романом Эдуардовичем, тем глубже в сердце я засовываю свое чувство вины. Оно никуда не уходит, а должно бы. Столько времени уже прошло. Хреново быть совестливой...

Паркуюсь, беру рюкзак и прямиком в тренажерный зал. Сегодня мне хочется немного побегать, поэтому начинаю с дорожки. Наушники в уши, иду и через пару минут увеличиваю темп. Погружаюсь в текст песни и не замечаю, как соседнюю дорожку занимает Яна. И как только я поворачиваю на нее свою голову, та тут же здоровается. Не понимаю эти приличия высшего общества. Зачем нам здороваться? Я ее знать не знаю, но заочно ненавижу. Всем сердцем. Стоит только вспомнить, сколько раз Лидия Борисовна сравнивала меня с ней. Сколько раз превозносила ее, а меня унижала. За что? Что в ней такого? Я ничего особенного не вижу. Красивая девушка, блондинка. Тело — идеальное. Это я заметила и по фото в сети. Явная пластика носа: слишком уж аккуратненький, как у куклы. Неестественно маленький. Выразительные скулы. А вот губы, как ни странно, узковаты. Это действительно необычно в наше-то время. Благо меня природа наградила пухлыми губками, и мне не пришлось колоть в них препарат.

— Привет, — сухо отвечаю, продолжая бежать.

— Спасибо за приглашение на свадьбу, но я не смогла прийти. Точнее, и не собиралась, — Яна говорила спокойно, не вызывающе. Было такое чувство, что мы давние приятельницы. Но это не так.

— Тебя приглашали на свадьбу? — нафига я спросила. Ясно же, что Лидия Борисовна хотела меня уколоть, да побольнее.

— Да. Верх тупости было приглашать меня.

— Тут я согласна, — произношу с пренебрежением. И почему? По сути, эта девушка мне ничего не сделала. Мы с Костей познакомились после того, как они с Яной окончательно расстались. Да не просто расстались, а расторгнули помолвку. Да-да, дело шло к свадьбе.

— Ходят слухи, что Литвиновы разводятся, хотя я не удивлена, — разговаривает будто сама с собой, на меня не смотрит. — Роман Эдуардович — единственный нормальный человек в этой семейке, без обид, Вика.

— Какие обиды... — расплываюсь в улыбке, а сама жду не дождусь, когда она уже свалит.

— А Костя молодец, взялся за ум, не ожидала. Видимо, сильно влюбился, раз смог перебороть себя. Ты понимаешь, о чем я...

— Яна, — перебила я назойливую подружку, — мне не нужны эти светские беседы, правда. Не утруждайся. Всего тебе хорошего. — Останавливаю дорожку и ухожу.

— И тебе...— Слышу вслед.

После этого «приятного» разговора тренировка дальше не шла. Я немного попотела в сауне, приняла душ и решила вернуться домой. Раз Костя нашел работу, то и мне стоит попытаться. От бессмысленного скитания по квартире у меня начинается депрессия, мысли всякие голову переполняют, пора бы занять себя чем-то. Машину завожу и слышу, как в сумке звенит телефон. Беру его в руки и медлю. На экране: «Роман Эдуардович».

— Алло, — беру трубку после минутного размышления.

— Вика, привет. Мы можем встретиться? — Голос свекра спокоен, но слышится приказной тон, хоть он и спрашивает.

— Для чего? — удивлена его предложению. Мы с ним никогда не встречались вот так, да он даже и не звонил мне никогда.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— О чем?

— Это не телефонный разговор, мы можем встретиться?

— А вы мне не боитесь звонить, вдруг Костя рядом? Не покажется ему это странным? — И почему я на него постоянно нападаю? Может, случилось что и я зря выпендриваюсь.

— Костя дома. Можешь подъехать в ресторан на Татарской?

Не отвечаю на вопрос, думаю, что делать. И что у него ко мне за разговор такой? И откуда он знает, что Костя дома? Любопытство меня сожрет, выхода нет. Да и в людном месте я в безопасности. Не трахнет же он меня в своем ресторане средь бела дня? Хотя если вспомнить свадебный салон... Ой, не стоит вспоминать.

— Я недалеко. Скоро подъеду. Закажите мне «Цезарь с курицей» и...

— Имбирный чай? — договаривает за меня свекор. Удивительно, как хорошо он меня знает.

— Да, имбирный чай, — грублю ему в ответ. Его забота меня раздражает. Надо ему быть таким хорошим, внимательным?

А-а-а, бесит.

— Жду, — отвечает и вешает трубку.

Я и правда была неподалеку. Каких-то двадцать минут, и вот я уже паркуюсь у ресторана. Мы часто тут бываем с Костей. Точнее, бывали, последнее время мы только и делаем, что сидим дома. Но скоро все изменится или наладится, неважно. Костя нашел работу, я тоже отправила парочку резюме в крупные фирмы, надеюсь, мне повезет. Начнем сами зарабатывать и слезем с поводка Романа Эдуардовича. В любом случае у нас все будет хорошо. Должно быть...

Ресторан итальянской кухни. Крутое место. Даже днем он битком набит посетителями, потому что здесь очень вкусно готовят. Отличное обслуживание и атмосфера внутри. Роман Эдуардович щепетильно относится к бизнесу, как и ко всему в своей жизни. Он помешан на контроле. А в работе так вообще все контролирует от названия ресторана до плитки в уборной. Что касается персонала, тут отбор неимоверно жестокий. Но он и очень справедливый руководитель. Я знаю, что его работники хорошо зарабатывают, получают премии и все такое. Он как следует ведет свои дела, мастер. В отличие от Костика. Думаю, он так не сможет. Костя больше исполнитель. Ему сказали — он делает, не сказали — лежит на диване. Это касается и отношений: пока я не проявлю инициативу даже элементарно сходить куда-то, ему и в голову такое не придет.

А как у нас все начиналось... Почему теперь не так? Захожу внутрь, девушку на входе я знаю. Юля, кажется. Улыбается и проводит меня в вип-зал. Тут не так много столиков, как в основном. Все они находятся в удалении друг от друга, чтобы посетители чувствовали уединение. Но сегодня зал пуст. Занят лишь один стол в центре, за которым важно восседал мой свекор.

Света в вип-зале недостаточно, как мне всегда казалось, и я говорила об этом Роману Эдуардовичу, но он ничего не сделал. Видимо, так и задумывалось. Именно вип-зал отличает заведения Литвинова от остальных ресторанов Москвы. В каждом его ресторане эти залы имеют собственный дизайн, отличный от основного пространства ресторана. Данное помещение было выкрашено в бежевый цвет. Повсюду молочные и шоколадные тона. Приятно для глаз. Кофейные диванчики и кресла вокруг столов. На столах — молочные скатерти и маленькие композиции из живых цветов. Мило. В помещении было свежо из-за хорошей вытяжки и кондиционера.

Я прошла зал и села напротив Романа Эдуардовича. Он выглядел уставшим. И немного грустным. Печаль выдавали глаза, отсутствие улыбки‚ но ее почти никогда нет. Губы немного сжаты и вытянуты вперед — всегда так делает когда о чем-то думает или внимательно смотрит.

— Зачем звали? Я тороплюсь. — Не успела я сказать, как к столику подошли два официанта и принесли нам заказ. Мне салат и чай, а Роману Эдуардовичу полноценный обед: стейк, салат и чашку кофе.

— Может, поедим сначала? — предложил свекор и взял в руки нож. Господи, его руки даже простой столовый прибор держат по-особенному сексуально.

Крупная ладонь и тонкое лезвие — опасное сочетание. Смотря на это, я громко сглотнула. В голове поселились странные мысли, и я начала ощущать нервозность.

— Я могу делать несколько дел одновременно. Так о чем будет разговор? — спрашиваю и приступаю к поеданию салата. Я голодна. Тренировка была активной, да и заесть свою тревогу тоже бы не мешало.

— Объясни мне, пожалуйста, это? — спрашивает свекор и протягивает пару листков.

Я беру бумаги и пробегаюсь глазами по цифрам. Это банковская выписка. Номера счета и суммы.

Читаю: «Снятие наличных: двести тысяч рублей...

Снятие наличных: двести тысяч рублей...

Снятие наличных: двести тысяч рублей...»

Потом идут маленькие суммы, будто оплаты, по две-три тысячи. Десять тысяч — автосервис. И так далее.

— Что это? — не понимаю я суть бумажки. Смотрю на Романа Эдуардовича, а именно на то, как активно он жует мясо. Свекор проглатывает сочный кусочек филе, запивая кофе, откладывает приборы в сторону и пристально смотрит в мои глаза.

— Выписка с твоей карты. Хочу уточнить, на какие такие нужды ты тратишь столько денег?

— Это не моя выписка. У меня и денег-то столько нет, — отвечаю честно. Понятия не имею, что пытается предъявить мне этот мужчина.

— Вика, давай честно. Без игр и недосказанности. Мне не до того сейчас...

— Я не снимаю такие суммы, — перебиваю, громко говоря. — У меня нет столько денег на счету! — буквально кричу ему в лицо. Пытаюсь доказать свою непричастность. Вижу, как он водит глазами из стороны в сторону, наблюдая за моей реакцией. Думаю, что не верит.

— Косте нужны деньги? — не унимается свекор.

— А причем тут Костя?

— Если не ты снимаешь, значит, он, — делает вывод Роман Эдуардович и снова начинает есть. Спокоен, как удав. А меня уже подкидывает на месте.

Я в таком возмущении нахожусь! Чего-то не понимаю, но чувствую обиду что ли за эти предъявления. Беру бумаги и снова смотрю на выписку.

— Тут карта на ваше имя, это не моя выписка. Вы гоните? — После моего вопроса Роман Эдуардович немного откашлялся. Да, я грубо спросила и с другим бы мужчиной себя так не вела, но с ним...

— Конечно, мое имя, а чье еще? Я подарил тебе машину. В бардачке были все документы и банковская карта с паролем. Чтобы ты пользовалась, если нужно...

—Я бардачок даже не открывала. — Вылупляюсь ему в лицо. — Понятия не имела, что там карта какая-то.

— Я так и думал, — говорит и расплывается в улыбке. Снова делает глоток кофе. И что он понял? Я ни черта не поняла. — Твою ж мать, — говорит свекор и потирает лицо.

— Роман Эдуардович, что происходит?

— А ты не понимаешь? Костя нашел карту. А я-то думаю, как так? Я лимит сделал, а мне сообщение приходит, что превышен...

— Он что, деньги втихушку с вашей карты снимал?

— Ну почему втихушку, в открытую.

— А вы спросили на что?

— Сначала хотел с тобой поговорить...

— Слушайте, я нифига не понимаю. Костя ваш сын, поговорите с ним. Может, это и не он вовсе. А мошенники, которые карту нашли. Может, она потерялась. Костю, между прочим, на работу взяли, он теперь будет зарабатывать, зачем ему ваши деньги?

— Вика, ты чудо...

— Что?

— Вот смотрю я на тебя и удивляюсь, как можно быть такой доверчивой идиоткой.

— Зачем вы меня оскорбляете? — говорю с обидой в голосе. Роман Эдуардович всегда такой тактичный, а сейчас...

— Это не оскорбление, Вика. Это даже комплимент. Надо же так беззаветно любить кусок дерьма...

Встаю с места. Не намерена больше слушать его нападки на меня и на мужа. Что с ним? Почему он так говорит? Сумку в руки беру, но Роман Эдуардович встает и за руку меня хватает, не дает уйти.

— Отпустите меня, вы мне гадости говорите, а я не хочу их слушать. Да вы...

— Что я? Что? — грубо в лицо выкрикивает.

— Вы злой и подозрительный. И сына своего не любите. Луше бы порадовались за него, что он без вашего участия смог работу найти, а вы...

— Нет у него никакой работы, дура. — Вспыхивает пламенем свекор. — И он ее даже искать не пытался. Бабки мои тайком с карты снимает и радуется, сученок, а ты веришь каждому его слову...

Говорит грубо, со злостью. Держит за руку крепко, даже дернул разок. Вот я и не выдержала: слезы близко к глазам подобрались и как польются.

— Как не пытался искать? — тихонько шепчу.

— Вот так. Врет он. Все время врет. Я слежу за Костей. Да, он уходит из дома, потом завтракает где-нибудь в ресторане, потом едет в отель. Что там происходит, я не знаю. Потом возвращается домой. К тебе. Вешает тебе очередную порцию лапши, и все по новой.

— А почему?

— Я не знаю. Добро пожаловать в семью, Вика. Вот он какой, Костик наш. Теперь и ты, наконец, узнала.

— Он пьет много... — говорю и слезы с глаз вытираю.

Ближе подходит и пальцем по щеке моей проводит. Нежно слезинку подхватывает. Потом за подбородок так же легонько и голову мою задирает вверх.

— Знаю, все знаю. Не плачь только, — шепчет и смотрит в глаза, а мне так погано в груди.

Понимаю, что Костя врет мне обо всем, а я почему-то ведусь, хотя всегда была сообразительной. Понимаю, что мне не в радость наш брак‚ наши отношения. Осознаю, что в сердце давно уже поселились сомнения, и они растут с каждым днем все сильнее. Как только я расслабляюсь, думаю, что проблемы позади, Костя вновь выкидывает что-то, и мои надежды превращаются в пыль...

— Почему вы мне не сказали раньше? Мы два года встречали с ним, жили вместе. Вы же знали, какой он, как ведет себя. Почему вы мне не сказали?

— Он и правда изменился, когда встретил тебя. Я думал, он повзрослел, за ум взялся и больше не будет совершать ошибок...

— Не будет совершать ошибок? Думали? Вы должны были сказать мне, что он врун, манипулятор. Предупредить, что ждет меня в этом браке. А вы? Вы ничего не сделали.

— Я предлагал тебе уйти со свадьбы...

— Уйти со свадьбы? Вы в своем уме? Надо было не предлагать, а говорить: «Беги, Вика». А вы... — паузу делаю, пытаюсь восстановить дыхание. — Он мне изменяет? — спросила и в глаза смотрю. Я пойму, если свекор соврет, решит сыночка своего защитить. Но он ничего не говорит. Молчит. Губы поджал и молчит, а мне и так все понятно.

Руку выдергиваю, хватаю сумку и прочь из этого ресторана. Бегом бегу до машины. Залезаю внутрь, завожу двигатель и вперед. Куда? Пока не знаю...

Глава 16

Инстинктивно доезжаю до дома родителей. Знаю, тупо бежать от разговора с Костей, но я так зла и обижена, что не хочу его сейчас видеть. Никого не хочу. Сижу в машине около своего дома. Смотрю на старый двор. Да, это не элитный район, где ни одного лишнего камушка. Тут все иначе. Дороги разбиты, детские площадки в убогом состоянии. Двери подъезда заклеены обрывками объявлений. И сам дом уже не тот, что когда-то. Старое, панельное строение. Но этот дом мне роднее тех, где я жила последнее время.

Вылезаю из машины, подхожу к двери подъезда, подношу чип. Противный писк, и дверь открывается. Неприятный запах внутри, затхлый. Сырости, что ли. В лифт на восьмой этаж. У квартиры немного медлю, но все же решаюсь. Звоню. Слышу быстрые шаги за дверью, мама спешит открывать.

— Вика, а ты чего не предупредила? А зятек где? — мама с порога завалила вопросами, а мне разговаривать совсем не хочется. Но мне удается солгать, необязательно ей знать, что сейчас происходит в моей жизни.

— Привет, мамуль. Костя в командировку уехал, а я у вас решила переночевать. Можно?

— Конечно, родная. Глупый вопрос задаешь такой. Проходи. А мы с папой ужинать сели. Коля, Вика приехала! — отцу крикнула, тот в коридор выбежал. Обнял меня.

— Давайте я посижу с вами, чай попью. Есть не буду.

— Пойдем. Руки помой только.

— Конечно, помою, мама, — язвительно говорю и иду в ванную.

А дальше — долгая беседа, расспросы и все в этом духе. Мама у меня еще та болтушка, я же больше в отца. С детства была спокойной, любила уединение, тишину. Шумные вечеринки не для меня, голова сразу начинает болеть. А вот мама, помимо работы (она воспитатель в детском саду), любит движение. Постоянно гуляет с подругами в парке, по магазинам. Посещает книжный кружок, спектакли, концерты. В общем, жизнь у нее куда насыщенней моей. И папа привык. Отдыхает дома, пока она где-то развлекается.

После ужина я закрылась в комнате и упала на кровать. Мама почти ничего не переставляла в моей комнате, только компьютерный стол поменяли на более современный, компактный. Книжный шкаф в углу полупустой. Часть книг я увезла, когда переезжала. Некоторые романы читала по несколько раз и с радостью прочитаю еще. Все то же огромное зеркало, в которое я смотрелась, когда собиралась в школу, и шкаф для одежды. Вещей там почти нет, но пара футболок так и лежат на полках. Мою ностальгию прервал телефонный звонок. Муж звонит, потерял, наверное.

— Алло, — говорю обычным тоном, не хочу ничего выяснять сегодня. Сорвусь.

Злость закипает только от мысли, как он врет мне, глядя в лицо.

Лучше я пересплю со всем этим, а завтра поговорю с Костиком.

— Зай, а ты где? — Слышу тревожную нотку.

— Я у родителей, мама приболела немного, лекарства ей завезла. Останусь тут, ладно?

— Что-то серьезное? Может, в больницу? — Заботливый какой у меня муж.

— Нет, полежит вечерок, и нормально все будет. Я о ней позабочусь немного.

— Конечно оставайся. Я тогда тоже к своей съезжу. Блять, у меня же машина в ремонте... Ладно, водителя вызову.

— Хорошо, Лидии Борисовне привет не передавай.

— Ха-ха-ха, я и не собирался. Люблю.

— Ага, — в ответ ляпнула и трубку повесила.

Любит? Не уверена. А любил ли вообще? Или наш брак так, чтобы был? Не о таком я читала в книгах, не о таком. Я хотела драмы, но со счастливым концом. Чтобы герой примчался и забрал меня в свою идеальную жизнь. А может быть, у меня есть такой герой? Только я почему-то выбираю Змея Горыныча. А если не так? Если у меня есть принц, пусть и с изъяном, а я только и делаю, что мечтаю о самом короле? Глаза закрываю и взгляд его вижу, чувствую его руки. Губами по телу проходится, создавая мне пытку. Но и награждает сполна.

— Как же ты запуталась, девочка, — говорю себе вслух.

Накрываю голову подушкой. Гоню фантазии прочь. Злюсь на себя за то, что думаю о нем. На него за то, что поселился под моей кожей, держит сердце в тисках и никак не отпускает. За то, что не сказал мне, что Костя не тот, кто мне нужен. А кто мне нужен?

***

— Викуля, детка. — Мама заглянула в комнату. — Мы с папой на работу поехали, а ты спи. Дверь закрой потом.

— Ладно, — говорю сквозь сон и вжимаюсь в подушку. Не выспалась, надо еще поспать.

Глаза открыла, всего девять. Думала, проспала до обеда. А оказалось, что нет. Встаю, заправляю постель, а то мама станет ворчать. Зубной щетки тут моей нет, так пасты поела, и норм. Зато завтрак на столе. Омлет с колбасой, фрукты. Кофе налила, сижу, ем. Идеальное утро. Было. Пока не пришло сообщение от мужа.

«Доброе утро! Проснулась?»

«Доброе. Проснулась. А ты чего так рано встал?» — Даже удивительно. Обычно Костя спит, пока бока ломить не начнут.

«Мама подняла. По магазинам сейчас поедем. Сегодня же банкет, забыла?»

Точно. А я и впрямь забыла. Приглашение получили еще месяц назад. Друг Романа Эдуардовича, партнер или кто-то там, отмечет пятидесятилетний юбилей. Событие будет грандиозное, широкомасштабное и показушное, на которое я идти не планирую.

«Я не хочу идти», — пишу мужу.

«Надо, Вика. Надо. Макаренко — известный чувак. Всей семьей идем».

«Всей? Твои родители тоже?»

«Естественно».

«Я себя нехорошо чувствую, можно я не пойду?»

«Бля, Вик, мама мозги мне вынесет. Она тебя хоть и не любит, но на такие сборища надо идти. Всем составом. Так что давай, руки в ноги и домой».

«Мне тоже надо в магазин, платье, все дела. Скинь мне денег». — специально так написала. Есть у меня деньги, предостаточно даже.

Я, в отличие от Костика, умею складывать копейку к копейке. С детства коплю и стараюсь не шиковать по пустякам. Но сейчас мне хотелось проверить супруга. Он снимает немыслимые суммы с карты отца. Куда он их девает?

«У тебя денег нет? Блин, зай, я на мели. Купи с кредитки, потом закроем».

«Ладно».

«Я с мамой поеду, за тобой машину отправить?»

«Сама доберусь».

«Ок».

Ок? Конечно, я сама доеду. В платье, с прической и на каблуках. А этот с мамулей своей. Сразу свадьба вспомнилась. Полный тупизм, что он ночевал перед свадьбой в доме родителей, да еще и на празднование в разных машинах ехали. И вот опять. Есть Костя и его дорогая мамаша, а я так, сама по себе. И почему сейчас его действия я воспринимаю так остро? Роман Эдуардович заслуженно обозвал меня дурой. Все так и есть. Явно же были звоночки. И не просто звоночки, а будто в колокол кто-то долбил со всей дури, но я не слышала. Или не хотела слышать, видеть. Мне казалось, что Костик — тот самый, идеальный для меня мужчина. Но ни он, ни я не были идеальными. И уже, наверное, не станем.

***

Я при полном параде лечу по проспекту на званый ужин. Музыка на всю катушку — так я пытаюсь поднять себе настроение. Даже вроде бы выходит. Сейчас еще выпью шампанского, а может вина, и настроение станет терпимым. Я решила поговорить с Костей после ужина. Пусть либо расскажет все как есть, либо валит ко всем чертям со своими секретами. Надоело. Надоело быть дурой. Идиоткой доверчивой. С этим пора заканчивать. А что, если он мне ничего не скажет? Что тогда? Разводиться? После месяца брака развод? Вот народ посмеется. А СМИ? Страшно представить, что будет. Зато Лидия Борисовна будет счастлива. Хотя она тоже за репутацию топит, так что не факт. А Роман Эдуардович? А что Роман Эдуардович? Он замечательный. Лучший мужчина из всех, что мне встречались. Пусть я злюсь на него, но в чем он виноват? В том, что сын у него такой? Да он и не сын ему. Боже, я еще не свыклась с этой мыслью.

— Ого, — говорю вслух, когда сворачиваю к ресторану. Вокруг вереница из тачек, одна круче другой.

Яркое освещение, папарацци, охрана — полный фарш. Как тупо будет выглядеть, что я приеду одна, без спутника. Сейчас фотографы налетят, а может еще кто. Точно кто-нибудь спросит. К центральному входу не подъезжаю, мимо мчу и на парковку. Незаметненько проскользну внутрь. Сумку взяла, вылезаю. Ко входу иду и вдруг слышу:

— Вика...

Оглянулась. Роман Эдуардович, с ним Семен и Андрей. Останавливаюсь, жду, когда подойдут.

— Здравствуйте, — тихонько здороваюсь. Рада видеть его, хоть не одной заходить. Я все еще нервничаю на подобных мероприятиях. Обычно крепко сжимала Костину руку, чтобы не волноваться. Но его нет, а значит, его руку заменит рука его папы.

— Привет. Ты чего одна? Где Костя?

— Наверное, с мамой приедет.

— Ясно, ну идем тогда. — Локоть свой в сторону отставляет, чтобы я обхватила.

Немного медлю, но в итоге беру его под руку. Идем не спеша, платье узковато, плюс каблуки, ноги еле движутся. — Шикарно выглядишь, — говорит будто бы между делом.

— Спасибо. Вы тоже, — отвечаю негромко. Не лгу. Роман Эдуардович и впрямь выглядит обалденно. Черный костюм, сшитый на заказ. Сидит идеально. Галстука нет, расстегнул пару пуговиц. Строго и стильно. Рубашка, естественно, белая, такая же идеальная. А запах? Даже при неслабом ветре я ощущаю его аромат. Да не просто ощущаю, а впитываю, вдыхаю. И снова ломит в груди. Да сколько можно уже? Сколько может меня это так трогать? Когда, наконец, отпустит?

Пока идем по крыльцу, меня немного ослепляют вспышки. Не останавливаемся, охрана освобождает дорогу. Папарацци остаются не у дел. Наверное, огорчаются. Они и так треплются без конца о разводе Литвиновых. Хватит им сенсаций. Свекор крепко держит меня, уверенно. Силу его ощущаю, и так спокойно. Знаю, что плохо чувствовать то, что чувствую сейчас, но не могу иначе.

И вот мы зашли в главный зал. Тут и будет сам банкет. Владелец удачно построил это место. Трёхэтажное здание. В одном крыле — ресторан, какими мы привыкли их видеть, а в другом — зал для подобных банкетов. Вместимость не на одну сотню человек. Администратор на входе с планшетом. По фамилии дает ориентир на наш столик. Пока идем к столу, разглядываю все вокруг. Я и раньше была на таких мероприятиях, они практически одинаковые. Сплошной выпендреж и ничего настоящего. Повсюду цветы, будто свадьба, а не юбилей мужчины. Столы заставлены закусками, салатами. Множество официантов‚ разливающих алкоголь. Гости мечутся, ищут свои места и усаживаются, когда их находят. В самом начале — полный хаос, но вот когда все рассядутся, станет спокойно. Но ненадолго. Когда гости напьются, пойдут танцевать, то вновь начнется беспредел. Нужно успеть до него уехать.

Мы нашли свой стол и сели за него первыми. Он на восемь персон, а это значит, помимо свекрови и Костика, с нами будут сидеть еще четверо. Кто, интересно? Хотя нет, мне все равно. Я планирую побыть немного и уехать домой. С мужем. Нам нужно серьезно поговорить. Роман Эдуардович заботливо отодвинул мне стул, и я комфортно расположилась. Все были заняты делом и на нас никакого внимания. Это к лучшему. Потому что смотрит на меня свекор совсем не как на невестку.

— Желаете какой-нибудь напиток? — спросил парень-официант.

— Виски, а девушке шампанского, — ответил за меня Роман Эдуардович и вновь попал в цель. Я хотела именно шампанского.

— Вы Косте не звонили? — спросила, чуть наклонившись к мужчине.

— Нет. А должен? — Безразличие в голосе.

— Не знаю. Вы вообще с ним не разговаривали? Не спрашивали про... ну, деньги? — говорю совсем тихо, чтобы никто случайно не услышал.

— Я сначала все выясню, а потом уже спрошу. — Сухо в ответ. Этот мужчина сам себе на уме. Он отчитываться не станет.

— Вам нравится мучить людей?

— Мучить? Кто кого мучает, — заявляет с усмешкой.

— Это же не соревнование и не шутки. Суммы огромные.

— Не то, чтобы огромные, но приятного мало...

И не успел свекор договорить, как к столу подошел Костя со своей расфуфыренной маменькой. Да, сегодня стилисты Лидии Борисовны дали маху. И конкретно. Ее короткая стрижка стала еще короче, практически мужской. Платье ей было явно не по возрасту. Свекровь худощавая женщина, но такой вырез на груди... Я, если честно, даже немного засмущалась. И глаза вылупила. А каково ей? Я бы смущалась, щеголяя голыми сиськами перед камерами. По сравнению с ней все особи женского пола на этом банкете были монашками. Да еще и с самого строгого монастыря.

Роман Эдуардович тоже обалдел, в плохом смысле этого слова. Думаю‚ ему стало немного стыдно. А может, и не немного. Свёкор напрягся, выпрямил спину. Клянусь‚ я слышала скрип его зубов‚ так сильно он сжал свою челюсть.

— Привет, зай, — сказал Костя и сел рядом со мной, поцеловав меня в щеку.

— Привет, — ответила без особого энтузиазма. Настроение улетучилось с его появлением. Сразу же.

— Ты такая красивая...

— Спасибо. — И налегаю на бокал шампанского. Мне просто необходимо повысить градус в крови.

Роман Эдуардович молчал, ни слова не сказал ни сыну, ни бывшей жене. Лишь постоянно делал маленькие глотки чистого виски, пока не опустошил стакан. Потом слово взял именинник, начал благодарить людей за то, что пришли, и все в этом духе. Ну а затем началась самая приятная часть — для меня. Еда. На сцене играли живую музыку, и слышался шум звенящих приборов и бокалов. За нашим столиком сидели две пары, я видела их раньше. Знакомые Романа Эдуардовича. Одна парочка была довольна молодой, а вторая — в возрасте. Но это не мешало им активно беседовать, шутить и смеяться.

Где-то через час, когда третий бокал шампанского оказался в моем организме, я смогла окончательно расслабиться. Я хотела поговорить с Костей, но он даже тут, на этом вечере, вел себя странно. Был нервным, недовольным, но очень активным. Даже слишком. Пропал на полчаса, потом появился и снова ушел. Он довольно долго разговаривал с незнакомым мне парнем. Бросилось в глаза то, как внимательно следил за сыном Роман Эдуардович. Он буквально провожал и встречал глазами Костика. Разговаривал со гостями, но смотрел на сына. Будто он разведчик и ему надо следить за объектом. А вот Костик смеялся, шутил, постоянно что-то рассказывал. Был душой компании, которая образовалась за нашим столом. Не похоже на него. Да, он не молчун, но сегодня был в ударе. И это с учетом того, что он не пил алкоголь. Вообще. Я упомянула, что приехала на своей машине, и он сказал, что не будет пить, чтобы сесть за руль. Похвально. Значит, нам все же удастся поговорить. Ну а что? Он трезв, а я пьяна. Самое то для серьезного разговора между супругами.

— Ну вот, мужичины, пора и нам встряхнуться. Айда все танцевать, — сказал Владимир Яковлевич, тот пожилой мужчина за нашим столом, когда заиграла медленная композиция.

Он встал первым. Обошел стул своей жены и подал ей руку. Она согласилась и подала ему руку в ответ. Седовласая женщина с жемчугом на шее и в элегантном платье. Рядом супруг, высокий и довольно стройный для своих лет. Картина меня умиляла. Смотря на них, я не могла скрыть улыбку. Они чудесно смотрелись вместе, даже удивительно. Пронесли любовь сквозь целую жизнь и так трепетно держались за руки, пока шли танцевать.

— Зай, ты не против, я с мамой потанцую? Нам нужно поговорить...

— Без проблем, — огрызнулась я, не дослушав супруга.

— Я составлю Виктории компанию, идем? — Протянул руку мне Роман Эдуардович, и я поддалась.

Он крепко держал меня, когда мы двигались в центр зала. Я уже не думала не о Косте, не о людях вокруг. Только о нем. О том, кто рядом. Кто поддерживает меня, пусть и в своих корыстных целях. Он встал передо мной, оказавшись немного выше. Одна рука — у него на плече, другая — в ладони чуть в стороне. Стоим близко, очень близко. Роман Эдуардович положил мне руку на спину и закружил в танце. Вокруг полно пар, свет приглушили. На сцене — певица со сказочным голосом, мелодия чудесная.

— Ты вкусно пахнешь... — шепчет на ухо.

— Перестаньте.

— Это лишь комплимент. Учись принимать восхищение. Просто скажи: «Спасибо».

— Спасибо. — Так же шепотом.

— Домой соберешься, скажи мне. Водитель тебя отвезет.

— Не беспокойтесь, Костя не пил, сядет за руль.

— Ты не расслышала? — стал вдруг грубым. — Мне скажешь, водитель тебя отвезет.

Грубит? На него не похоже. Я ожидала, что он вновь начнет говорить мне пошлости. Предлагать сбежать и все в этом роде, но нет. Почему? Решил отступить?

— Я поняла. Вы чего злой такой? — Хочу разрядить обстановку. Мне не нравится, что он так со мной разговаривает. Обижает меня.

— Ты можешь ко мне и на «ты» обращаться. Не обязательно выкать.

— Мне так удобнее. Так правильно.

— Хм, правильно... — усмехнулся.

— Что тут смешного? — не понимаю его реакции.

— Да все. Сплошной бред какой-то. Заебался...

— Не выражайтесь. Вам не идет.

— Не идет? Ха. А что мне идет?

— Вы хороший отец, да просто человек.

— Видимо, недостаточно, раз ты выбрала не меня.

— А я и не выбирала...

— Выбирала. И выбрала. Дохуя было времени все обдумать, и, как я вижу, ты стоишь на своем.

— Да что с вами?

— Устал, наверное. Домой пора, спать. Спасибо за танец, Вика. Идем. — За руку меня взял и вернул к столу, хотя песня еще не кончилась.

Кресло отодвинул, я села, а свекор пошел куда-то в толпу.

Странный он. Подавлен. Мне наговорил ерунды.

— А Костя где? — обращаюсь к свекрови.

— В машину пошел взять что-то. Потеряла? — спросила надменно. А я смотрю на нее и представляю, как бы высказала ей все, а лучше бы шампанским в лицо плеснула. Так она меня бесит, каждый раз выводит.

Ну что за женщина? Не может быть нормальной, адекватно общаться. Нет же, все время с намеками. Сумочку открываю — ключей от машины нет. Застегиваю клатч и на выход. В холле совсем нет людей, бродит пара человек. Основная масса осталась в банкетном. Вышла на воздух. Прохладно уже. Иду к машине, немного заблудилась. Машин навтыкали, не пройти. Вижу свой желтенький «мерсик». Свет внутри включен. Обхожу и открываю пассажирскую дверь. Костя на меня удивленно смотрит, тыкая в телефоне.

— Ты чего тут? — спросила и залезла внутрь. Дверь закрыла.

— Звонок важный был, по работе.

— По какой работе? — спросила прямо. Чем не уединенное место для серьезного разговора.

— Ну работа, моя работа. Новая, — говорит так обычно, будто это и не лапша на уши. Но я сейчас все вижу отчетливей.

— Ты же не нашел работу, зачем ты мне врешь? — Муж напрягся, видимо, не ожидал такого вопроса. — Объяснишь?

— Что?

— Все, — голос повысила. — Начинай с начала. Где ты был, когда не полетел в Ярославль?

— Вика, я тебе говорил, доверься...

— Заебал ты меня со своим «доверься». Не доверяю. Где ты был? Что делал? У тебя еще кто-то есть, помимо меня?

— Тебя че понесло-то? Угомонись? — Громко.

— Да потому что ты охренел, в край причем. Врешь мне, шляешься где попало, бухаешь. Ты че творишь вообще?

— Успокойся, сказал. Набухалась сегодня ты. Проспись иди.

— Ты охуел? Куда ты бабки тратишь? Мне отец твой сказал, что ты с карты снимаешь. Спиздил карту из бардачка, о которой я даже не знала...

— Ты отцу рассказала? — возмущается. Как он может еще и возмущаться в ответ?

— Это он мне вчера рассказал. Выписки показал, а там суммы немаленькие. Он на меня подумал, а это ты. Воровкой меня выставить хотел или что?

— Я ничего не хотел, мне нужны были деньги...

— На что?

— Неважно.

— Важно. Мне важно. Либо ты мне все рассказываешь, либо я ухожу от тебя. Мне это уже надоело, я вышла замуж за другого человека, а теперь я тебя просто не узнаю... — не успеваю договорить, как Костя заводит машину. — Что ты делаешь?

— Прокатимся, — отвечает и нажимает газ, машина с ревом мчится вперед.

Выезжает с парковки и на проспект.

— Останови машину, куда ты едешь?

— Домой.

— Дом в другой стороне, Костя! — прикрикиваю, когда он обгоняет, подрезает таксиста. Газ жмет.

— Все, заткнись, Вика. Задолбала...

— Прошу тебя, остановись, куда ты гонишь? Мы сейчас разобьемся! — начинаю умолять. Страшно от скорости. Дергаю ремень безопасности, но не вытягивается никак.

— Замолчи. Слышишь? — крикнул и снова пошел на обгон. Я буквально пищу. В алкогольном опьянении не должно быть так страшно. Реакция замедляется, все дела. Но мне не просто страшно, я в ужасе.

— Пожалуйста, останови машину, — по-доброму прошу, не выходит.

— Остановить машину? И что? Ты уйдешь от меня? Веришь всякой ерунде, а не мне, своему мужу. Я просил тебя довериться. Сказал, что решу свои проблемы. Но нет, ты к отцу пошла...

— Я никуда не пошла, он сам...

— Да похуй мне. Тоже мне, жена называется.

— Костя, пожалуйста, останови машину, сто сорок уже... — Я начинаю плакать.

Ремень, наконец, вытянула. Теперь попасть не могу, Костя виляет из полосы в полосу.

— Под контролем все.

— Костя...

Бах...

Глава 17

Роман Эдуардович

За стол возвращаюсь. Хотел извиниться перед Викой, херни ей наговорил. Обидел, наверное. Девчонка запуталась, а я ее еще донимаю своими предъявами. А что я хотел? Только ее. Ее и хотел. Себе забрать. Оградить от сыночка. Чтобы она не варилась во всем этом дерьмище. И пусть даже будет она не со мной, переживу. Но и жизни такой, как сейчас у нее, ей не желаю. Не заслуживает она. Молодая совсем, а вот у Кости серьезные проблемы ... Решать что-то надо... Телефон в кармане вибрирует.

— Семен? — отвечаю Градскому.

— Костя отъезжает, ехать за ним?

— Тормози его! — кричу в трубку.

— Не могу. Тачку зажали, вторую тоже. Он выехал, поехал в сторону моста.

— Семен, догоняй! — Криком диким. — Он вмазанный...

От стола отхожу. Буквально бегу к выходу. Не вижу никого вокруг, да мне и похер на всех. Весь вечер за Костей я наблюдал. Видел, как ведет себя, взгляда моего избегает. Не хотел шум поднимать. Думал, после банкета в охапку и в бункер какой, желательно на цепь. Чтобы точно никуда не делся и не начудил. Надо было действовать, а не ждать. На крыльцо выскакиваю, Лида стоит в стороне, опять закурила. Года три держалась...

— Ты чего такой? — подпила уже крепко.

— Пиздец твоему сыну... — говорю и прохожу мимо нее.

— Что? — сигарету в сторону бросает и бежит за мной, ногами перебирает. А я глазами по парковке, пытаюсь Семена отыскать взглядом.

— Что слышала. Найду, и пиздец ему. Пусть только мне попадется...

— Что он сделал-то?

— Он в край охуел, Лида. Все, кончилось мое терпение. Нет его больше. — Поворачиваюсь и в лицо ей прям, криком. — Заврался, деньги у меня ворует, на наркоте опять! Продолжать?

— Он не употребляет, он мне обещал, Рома. Сказал, если сорвется, то ко мне сразу придет...

— Хватит, Лида! Хватит ему верить! Хочет сдохнуть — пожалуйста! Только пусть меня это все не касается, а тем более Вики. В пропасть — в одиночестве. Мне пора...

Увидел Семена, бегу к нему. Вижу, тачка зажата, вторая рядом тоже. Суки, парковаться не учили?

— Андрей побежал хозяина искать, — оправдывается Семен.

Нахера, никто не виноват. Или вид у меня такой? Явно рассержен. Да даже не так, я в бешенстве, диком. Сейчас догоню сынка и точно вмажу, руки чешутся.

— Быстрее надо, быстрее. Попробуй на этой выехать. — На «Лексус» показываю. Он меньше, может, выйдет. — Да похуй на тачки, железа кусок.

Семен за руль садится, я Косте пока набираю. Не берет гад. Вике. Тоже гудки.

— Твою мать! — Громко на всю парковку, злюсь неимоверно.

По карманам шарю, тянусь к сигарете. Закуриваю. С первой затяжки не отпускает. Семен минуты три мучается, но выезжает, даже соседа не зацепил, а мне уже срать на все. Готов был вложиться, если машину царапнем. Сажусь на переднее.

— Гони, Сема, гони.

— Вот смотрите, стоят они. Не движется тачка. — Телефон мне протянул. У Вики GPS на машине, легко отследить.

— Семен, давай быстрее, чувствую я неладное. Чего они там встали? Прям на проезжей части.

Градский в пол педаль. Летим сломя голову. Не зря я беспокоился: когда ближе подъезжаем, вижу, что машина стоит. В остановку вошла на половину. Дымит под капотом, но несильно. У меня мысли ебаные в голове, что они там мертвые, оба. Картинки одна за одной здравый смысл перекрывают. Не хочется верить. Тачки какие-то тормозят рядом, кто-то бежит к «Мерседесу», двери открывает. А мне так и хочется крикнуть, чтобы не трогали их.

Семен близко подъехал, кажется, на ходу еще вылетаю из тачки. Бегу, у самого пульс на пределе, шум в ушах. Кто-то кричит: «Вызовите скорую!» Оглядываюсь. Семен бежит за мной, там и Андрей на второй машине подъехал. В «Мерс» заглянул, опасаясь. Не понимаю ничего. Вика сидит на переднем, за рулем. Она бы не села за руль... Да и Костя же вел, кажется... Подхожу к ней, она без сознания, крови нет. Просто сидит полулежа, будто спит. Беру ее за руку. Теплая — хорошо. Зову, имя ее повторяю, слегка по щекам ладошкою бью. Нет реакции.

— Семен, Кости нет в машине, — говорю Градскому, вижу, тот тоже удивляется.

Назад заглянул.

— Я видел, он за рулем сидел, когда они отъехали.

— Сука, вот же сука! — ругаюсь, потом внимание переключается. — Чувака вон того убери, а телефон его в жопу засунь ему. Нехуй снимать...

— Сделаю. — В сторону отходит разгонять толпу. Я снова Вику зову, не знаю, что делать, может, трогать ее нельзя. Может, ударилась.

Где скорая? А вот и она. Летит с мигалками и сиреной. Быстро. Подбегают к машине. Так резко все происходит, следить не успеваю. Пока они с Викой возятся, снова к Семену иду.

— Мы едем в больницу, разрули тут. Вон гаишники приехали. Попробуй замять, бабла не жалей.

— Кто был за рулем?

— Костя, конечно. Не скрывай ничего, расскажи? как было. Пусть, помимо нас, его еще и менты ищут, чтобы не повадно было.

— Понял.

— Как все сделаешь, звони, Андрюху за нами отправь. — Выдыхаю. Спокойно уже говорю. — Семен, город весь на уши поставь, но сучонка найди. Желательно первым. Сначала я его прессану, а потом ментам отдам.

— Сделаю. Отъезжают, идите.

Скорая Вику грузит, я к ним бегу. Доктору говорю:

— Я с вами еду.

— Вы родственник? — Гребаные правила. Обойдем.

— Муж, — заявляю уверенно. Повелись. Пропустили внутрь.

Ну а что? Сейчас бы выперли из тачки, а я с ней хочу быть. Особенно когда очнется.

***

— Да, Семен, — отвечаю на звонок, пока в больнице сижу. Жду. Вику на МРТ повезли. В себя пришла еще в скорой, сказали, видимых повреждений нет, но от этого как-то не легче.

— Вопрос решил. Машину на эвакуаторе отогнали. Пришлось старые связи поднять, но проблем может и не быть. Идут на разговор.

— Не надо. Пусть его по полной прижмут. А там уж посмотрим. Хочу, чтобы обосрался от страха. Чтобы скулить начал, может, осознает чего.

— Нашли Константина, дома он. В коттедже вашем.

— Вот дебил. К мамке побежал, как будто она может что-то. — Вздыхаю тяжело. Груз проблем давит. — Так, охране скажи, чтобы не выпускали его. Ментам не перечить, если нагрянут, пусть увозят.

— Сделаю. Вам помощь нужна какая?

— Нет, Семен. Свободен на сегодня. Андрей со мной останется, сейчас узнаю, что с Викой, и дальше видно будет. Спасибо, отдыхай.

— За косяк извините, Роман Эдуардович. Надо было мне его тормознуть как-то.

— Знаешь, что я усек за эти годы? Если Костя решил что-то натворить, то его даже танк не остановит. Он как таракан в любую щель выползет и улизнет, оставив тебе только кучу проблем. Так что не за что извиняться, езжай домой.

— Хорошо, Роман Эдуардович.

Закончил разговор. Жду еще минут десять. Нет больше сил и терпения. Только встал, доктор вышла. Не молодая и не старая. Доверие вызывает. Да и больница эта не самая худшая, даже наоборот.

— Простите, имя не помню... — начинает женщина разговор. А мне не до имен сейчас, узнать хочу, что там с Викой.

— Роман Эдуардович.

— Да, Роман Эдуардович, с Викторией все в порядке. Я бы оставила понаблюдать до завтра. На МРТ чисто все, может, и есть небольшое сотрясение, раз была потеря сознания, но критичного ничего я не заметила.

— Значит, до завтра, — твердо ей заявляю. Лучше перестраховаться.

— Ну это не вам решать. Виктория уже подписала отказ от госпитализации, поэтому забирайте. Или попробуйте переубедить.

— Риск есть какой?

— Не думаю. Пусть больше лежит, отдыхает. Если будет тошнота, головокружение, лучше приехать снова в больницу. Но я думаю, ничего такого не будет.

— Я вас понял. Спасибо. Могу к ней пройти?

— Да, конечно. Идемте со мной, провожу.

По длинному коридору идем. В палату заходим, Вика сидит на постели. Бумажки какие-то заполняет. Обычно при виде меня злится, а сейчас все иначе. Грустная. Очень. А у меня от этого внутри все переворачивается, не хочу, чтобы грустила. Улыбка у нее слишком красивая.

В палате остаемся наедине.

— Может, останешься? До завтра? Доктор сказала, что нужно понаблюдать...

— Заберите меня отсюда, пожалуйста.

— Поехали, — отвечаю не думая. Просит же, умоляет взглядом.

Тут же встает. Бумаги доктору на посту отдала и на выход. Пиджак снял, протягиваю ей. Первый час ночи уже. Прохладно должно быть, а на ней платье одно тонкое. В машину садимся, назад. Она сразу в окно утыкается. Подавлена.

— А Костя где? — спрашивает тихонько, будто меня разозлить боится, а я уже зол хлеще некуда.

— К матери поехал, — грублю. Сам не знаю почему. Злит, что она о нем спрашивает. Не стоит он и мысли ее. А она все думает о нем, переживает, наверное.

— Он не пострадал?

— Нет.

— А машина?

— Восстановим. — Тачка меня меньше всего заботит. Распоряжусь, за неделю сделают. Для меня это вообще не проблема, а вот для Вики...

— Сильно, да? — спрашивает и еще больше поникла. Голосок дрожит, а меня изнутри разрывает. Не могу ее такой видеть. Голос слышать.

— Прилично, но ты... — перебивает.

— Я ему говорила тормозить, но он не слушал. Разозлился, что я у него спрашивать начала обо всем...

— Ага, — теперь я перебил. Не хочу слушать о Косте. Ничего не хочу. Лишь бы день этот скорее закончился, с утра мне получше думается.

— Вы злитесь на меня? — просекла мое недовольство. Злюсь, но только не на нее.

— Нет. Устал просто.

— А куда мы едем? — спрашивает и в окно вглядывается.

— Домой тебя везу. — Только сказал, а у нее испуг в глазах.

— Я не хочу туда. Давайте не туда только.

— Костя не приедет. Я проконтролирую.

— Не надо туда, давайте в отель, может, или к родителям. — Не думаю. На автомате водителю:

— Андрей, в «Репаблик» едем.

— Понял, Роман Эдуардович, — отвечает и меняет маршрут.

— А там что? — Вика снова с вопросами.

— Квартира моя, — говорю и смотрю с опасением, но она не реагирует. Совсем.

Думал, возмутится. Но Вика, наоборот, будто успокоилась... А может, я вижу то, что хочу? Не планировал я такого — оказаться с ней в одной квартире. Как сдержаться? Должен, ей сейчас не до этого. Удивлен, как это они на такой скорости остановку снесли, а сами в норме. Ну Вика, в частности, этот мог бы что-нибудь и сломать. Не то чтобы желаю, но и сочувствия нет к нему. Злоба одна и разочарование.

Всю оставшуюся дорогу едем молча. Лишь изредка на нее смотрю. Не могу, сука, иначе. Девчонка совсем меня заколдовала, мозги затуманила. Что мне до нее? Должно было отпустить, обязано. Только вот не происходит этого.

— Спасибо, Андрей. Завтра не спеши, выспись как следует. Часам к двенадцати подъезжай.

— Хорошо, Роман Эдуардович. До завтра.

— Давай, — говорю и дверь захлопываю. К подъезду идем, там в лифт и в квартиру.

— Почему тут так пусто? — спрашивает Вика, когда туфельки скидывает. Небрежно. Пальцы поджала, расправила. Ножки устали на каблуках.

— Не успел еще обжиться. Ты проходи. Вон там спальня, можешь занять. Кровать в квартире одна пока. Я на диване лягу. Ванная есть, разберешься короче, — пока объясняю, иду в комнату. Сейчас вещи возьму, гель и в другой душ пойду. Прям сил нет, хочу под холодную воду. Надо остыть немного.

— А можно мне у вас вещи одолжить? А то у меня только платье, — неуверенно просит. Сомневаюсь, что она что-то найдет. Шорты ей все огромными будут, футболка только...

— Конечно. Бери что хочешь. Я сейчас возьму гель для душа. — В ванную захожу.

— Тут, кстати, есть еще гели, правда, они все мужские. Ничего?

— Без разницы. Спасибо вам... — тихонько сказала и смотрит будто с благодарностью. Меня не за что благодарить. Сына косяки исправляю. Да и заботиться о ней — одно удовольствие. С Викой я себя таким сильным чувствую, всемогущим, что ли. Защитить хочется, уберечь, спасти. Так она на меня влияет.

— Не за что. Отдыхай. — Хватаю шорты, футболку. Первое, что под руку попалось, и в душ. Почти убегаю из комнаты. Сейчас к ней полезть будет глупостью. Она расстроена, подавлена. И это она еще не знает, что Костя ее за руль перетащил перед тем, как съебаться. Рассказать? И конец их пятиминутному браку. Получу желаемое — ее. Но не могу я так. Не был я никогда подонком и сейчас не время становиться. Девчонка и так вляпалась по самые уши, а тут я еще со своими желаниями.

Минут десять тупо стою под струями воды, голову охлаждаю, мысли. Сейчас покурить и спать. На диване плед есть, подушка. Вчера там спал — вполне себе. Выхожу на балкон, закурил. Затяжка, вторая за ней. Расслабляет. Гребаная зависимость. Сто раз бросал и снова курить начинаю. Мысли мои дверь открывшаяся перебивает. Поворачиваюсь, Вика на балкон выходит. Тихонько спрашивает:

— Сигаретой угостите?

Вика

— Не угощу, — строго отвечает. Так, если бы я у отца спросила прикурить. Но папа бы меня просто прибил за такой вопрос, я для него все еще маленький ребенок.

— Почему? — удивляюсь отказу.

— Хреновая это привычка. А тебе еще детей рожать.

— Не думаю, что соберусь в ближайшее время. Поэтому не ломайтесь, дайте мне сигарету. — Руку к пачке тяну, но Роман Эдуардович ее с подоконника резко схватил и держит.

— Иди спать, Вика. День был трудным, тебе нужно отдохнуть. Доктор сказал. — Сплавить меня решил? То пристает, точнее, даже берет все, что ему вздумается. А теперь что? Прогоняет?

— Что с вами? Я вас чем-то обидела? — спрашиваю и на мужчину смотрю. В глазах нет того блеска, азарта. Не вижу я.

Все? Перегорел. А говорил-то как: «Заберу, увезу». Теперь что изменилось?

— Ты меня не обидела. Просто... Ты пять минут назад в аварию попала, тебе нужен отдых, — отвечает вроде сдержано, но вижу, что напрягается. Лицо стало серьезным, властным. Брови чуть сведены, скулы в напряжении. Плечи расправил, стал таким высоким.

Но я не могу угомониться. Не знаю, не сдерживаюсь. Чего добиваюсь?

— Я вам не верю. Слышите? Не верю. Добренький такой, ну куда деваться. Что-то раньше вы не были таким благородным. Брали, что хотели, а сейчас: «Иди, Вика, отдохни».

— Что ты хочешь от меня, Вика? — прикрикнул и совсем разозлился. Грудь начала подниматься от быстрых вдохов.

— Правду хочу, — рявкаю на него, как щенок на здоровенного пса. Нелепо. Но я не понимаю, почему он себя так ведет. Совсем равнодушно будто...

— Правду? Какую правду? Что мне тебе рассказать? Про то, как я вину свою чувствую за то, что позволил сыну жениться? Или про то, что смотреть на тебя не могу?

— Не можете смотреть? — переспрашиваю шепотом. — Почему?

— Потому что хочу тебя... И не могу это контролировать. А ты просила к тебе не...

Не даю ему договорить. Не понимаю свой порыв и не хочу понимать. Оправдывать как-то. Я сделала что сделала. И не жалею. Шаг вперед, в плотную к нему и прямо к губам. Просто прижимаюсь, обхватываю нижнюю губу легонько, а Роман Эдуардович как схватит меня. Прям зажал в тисках, не продохнуть даже, и губы мои поедает. Облизывает с желанием. Я руками вверх пробираюсь, шею его обхватила и еще сильнее в губы вжимаюсь. Сейчас он меня не использует, я сама хочу. Так сильно, что сил нет.

Мужчина меня чуть вверх поднял и на подоконник усадил. Колени в сторону и вплотную подошел. Я сама начинаю его футболку тянуть вверх, снимает. Горячее мощное тело теперь передо мной, без преград ткани. Кожа нежная, мышцы упругие. Плечи напряжены и по ним так сладостно пальцы мои проходят. Чувствую напряжение, мужскую силу. Но Роман Эдуардович вдруг останавливается. Все еще меня держит за талию, но целовать прекращает. Пытается отдышаться и глаза свои поднимает. Я невольно улыбаюсь‚ вижу, как его зрачки блестят — загорелся.

— Мне кажется... — делает вдох. — ... будто это благодарность какая-то. Скажи, что это не так?

— Это не так, — уверенно говорю в ответ и снова тянусь к его губам.

И он больше не говорит ничего. Кидается с прежней мощью, диким желанием. Хватает за голову и прижимает к своим пылким губам. За попу подхватывает и уносит с балкона. Дверь ногой небрежно толкает. Еле в проем вошли.

Кладет меня на спину на середину кровати и сверху собой накрывает. Я руки вниз опускаю и футболку с себя стягиваю, под ней ничего. Мужчина мне помогает раздеться, смотрит пристально. Дышит часто. Улыбнулся, даже усмешку чуть выдал.

— Ты даже в моих боксерах выглядишь сексуально, — говорит чуть слышно, и я тоже смеюсь.

Выбора не было, надела то, что нашла в шкафу. Роман Эдуардович вновь ко мне наклоняется. Мимолетно чмокает в губы и по телу вниз скользит поцелуями. Касание каждое — будто удар тока, насквозь пробивает. Еще сильнее электризует все вокруг. Языком мой сосок задевает, потом в рот и вновь языком, пока вторую грудь сжимает ладонью.

Ниже спустился‚ обводит пупок и тянет трусы вниз, совсем меня оголяя. Нет былого смущения, ничего, что раньше испытывала. Сейчас лишь желание. Страсть безмерная захватила и управляет телами. Губами прижался к лобку и вниз языком пробирается. А я уже от бессилия стону, глаза закрываю. Языком добирается в нужное место, начинает нежно ласкать, ускоряясь. Напрягаюсь немного, когда нужного места касается, слегка всасывает и вновь языком. Ножки шире разводит, поддерживает за бедра и целует безжалостно. За голову беру его и к себе тяну, хочу его. А он поддается. Пока поднимается, шорты стянул и прямиком в меня. Ножку задрал на себя, кожу сжал ладонью сильно. Углубляется.

Чувствую его плоть внутри, наполняет, растягивает. Движется медленно, аккуратно, но надолго его не хватает. Терпения нет совсем. Темп ускоряет. Рукой по его спине веду, стала влажной, горячее прежнего. От губ не могу оторваться. Только мы на миллиметр отдаляемся, вновь к себе прижимаю. Не хочу отпускать больше ни на секунду. Еще быстрей движется. Вбивается в меня толчками мощными, сильными. Разгоняет меня, приближает к желанному пику. К себе прижимаю, ногами торс держу, напрягаюсь и лечу в пропасть. А на дне ее лишь сладостное удовольствие, что поглощает мое тело. Помогает забыться.

Глава 18

Ни слова не сказала, в ванную убежала сразу. Слышу, вода льется. Продолжаю лежать на постели, в которой только что она моей, наконец, была. Полностью, каждой клеткой это чувствовал. Раньше у нее сомнения были, у меня, но не сегодня. Сегодня я не просто трахнул девчонку, мы оба хотели... Даже она больше. Со мной-то понятно все, давно уже в мыслях поселилась, а вот Вика...

Шорты надеваю, на балкон снова. Закуриваю. Светать начинает. Когда я в последний раз рассвет встречал? Лет пятнадцать назад. Отдыхали тогда всей семьей в Сочи, но уже тогда не те эмоции были. А сейчас...

Окурок тушу в пепельнице. Выхожу. Слышу, вода не льется, холодильник открылся. На кухню иду, Вика стоит у столешницы. Изящная такая. Ножки длинные, худенькие. Боксеры мои попку ее обтягивают, от одного вида снова член пульсирует. Я еще от того секса не отошел, а уже снова хочу ее. Бесконтрольно.

Она оглянулась, посмотрела на меня и глаза опустила. А я ее смущением наслаждаюсь. Ближе подхожу, на стол опираюсь. Продолжаю смотреть, изучать взглядом. Волосы растрепаны, на футболке мокрые капли — вытерлась плохо. Сосочки торчат, напряженные, у меня от этого сразу рот приоткрылся, язык еще вкус их помнит.

— И мне налей, — прошу негромко. Она воду в стакан наливает, мне подает.

Смотрит и краснеть начинает. Сладость для моих глаз. Как девочка меня стесняется, что ли.

Жажду свою утолил, все выпил. Стакан забрала и на столешницу поставила. Я руку тяну к ней, беру и к себе. Будто бы нехотя, но поддается. Прижимаю, ладонями держу за талию.

— Можно спросить? — робко спрашивает и ладонями по груди гладит так нежно. А руки холодные.

— Спрашивай.

— И что дальше?

— А ты чего хочешь? — Вопросом ей на вопрос. Выбор за ней. Я свою позицию давно обозначил.

— Я не знаю, что хочу. Но знаю, чего я точно не хочу. Я не хочу больше играть в семью, брак этот. Я хочу развестись с Костей.

— Значит, разведешься.

— А еще я с Костей не хочу видеться, разговаривать, объясняться. Я чувствую свою вину, ну... за то, что мы с вами любовью занимаемся. Это вроде как предательство... — Трудно ей говорить, поэтому перебиваю.

— Хм, хорошо сказала. «Любовью» — мне нравится. — Улыбаюсь, и она в ответ. Вроде смотрит, но глаза за ресницами прячет. С ума меня сводит этой своей невинностью, робостью. — Может, ты уже будешь мне тыкать? Как-то странно это...

— Трудно перестроиться, я вас... тебя всегда на вы, а тут так сразу...

— Как меня зовут, Вика? — шепотом спрашиваю и к себе крепче прижимаю. Ближе хочу. Сокращаю между нами расстояние до минимума, немного — и носами коснемся.

— Рома.

— Видишь, как просто. — К ней тянусь, хочу снова вкус губ ощутить. До сих пор не распробовал. Мало мне, всего с ней мало. Она в ответ поддается, прижимает ко мне свои губки, нежно целую. Без похоти. — А насчет Кости не беспокойся. Он к тебе больше не подойдет. Да и менты его быстро найдут, пока там все утрясется, ты переедешь.

— Менты? А почему его ищут?

— Потому что он в остановку въехал, а потом тебя за руль пересадил и съебался, как трус, к мамке побежал. — Через секунду я уже пожалел, что рассказал ей как было. Явное разочарование и даже презрение на лице. Девочка наконец поняла, с кем связалась.

— Я его совсем не знаю. Два года все было хорошо, но теперь...

— Не думай об этом. Пойдем спать? Тебе все же нужно отдохнуть, — говорю, а она не двигается. Лишь сильнее ко мне прижимается.

Голову мне на плечо кладет и обнимает так сильно. Я в ответ ее сжимаю, будто защищаю от всего этого. А так и есть: со мной она в безопасности, и больше ни одной слезинки не пробежит по ее щеке. Я об этом позабочусь.

***

Глаза открываю и первым делом смотрю на подушку — пустая. Первую секунду мысль посещает, что Вика ушла. Потом прислушиваюсь, с кухни доносится звон посуды... Чего-то такого. Улыбаюсь. Беру телефон и на балкон. Закуриваю. Набираю Семена.

— Здравствуйте, Роман Эдуардович. — Этот никогда не спит, кажется. В боевой готовности в любое время суток. Ну а сейчас подавно — десять утра.

— Здорово, Семен. Дело есть, — начинаю с самого важного.

— Слушаю вас.

— Позвони Антону, пусть машину подготовит какую, через час подъеду, заберу.

— На замену «Мерседеса»?

— Смекаешь. Да, только нормальную. Может, «Ауди» какая есть или «Бэха» в наличии. Так, чтобы быстро с документами... без возни.

— Позвоню. Прям сейчас наберу ему.

— И за мной давай. Через час. Костя где?

— Все там же, в коттедже. Менты не приезжали, — отчитывается. У него все на контроле.

— Сам вызову, хочу на рожу его посмотреть, когда повяжут. — Усмехаюсь. Представил испуганные глаза сына. — Ладно, жду через час.

— Понял.

Тушу окурок. В душ быстро и на кухню. Соскучился. В проеме торможу, наслаждаюсь картиной. Вика стоит у плиты, наушники в ушах, попой вертит, пока что-то переворачивает на сковородке. Мычит под нос себе песню. А я только на попу и пялюсь, притягивает. И это она так в моих трусах выглядит, представляю, как в своих будет. А что представлять, я ей сейчас магазин скуплю, пусть потом по квартире ходит. Глаз радует. И не только глаз. Подхожу ближе, она оглянулась. Заметила меня и снова смущается, улыбку сдерживает. Милая до одури.

— Доброе утро. — Смелости нет еще в голосе. Но мне и не нужно.

— Доброе утро. Давно проснулась?

— В восемь.

— Как себя чувствуешь? — На голову показываю.

— Хорошо. Завтракать будет... будешь? — поправляет себя и снова глаза в пол.

Обстановочку разряжаю.

— Буду. Что в меню?

— Сырники со сгущенкой.

— Откуда продукты? — удивила. У меня в холодильнике нет ничего, дома не ем совсем. Вода только, да может лимон завалялся какой, чтобы коньяк закусить.

— Заказала. Еще вопросы будут?

— Нет. Только просьба.

— Какая? — удивлено спросила, будто подвоха ждет.

— Иди сюда. — К себе подзываю, а Вика прищурилась и недоверчиво шаг за шагом, пока вплотную не подошла.

За талию ее беру, к себе тяну, к губам. Позволяет. Уже не возмущается, не краснеет, отвечает взаимностью. Только губ ее сладких касаюсь, сразу вспыхиваю. Взрываюсь. В башке что-то щелкает, и контроль ускользает.

— У меня сырники подгорят, — шепчет, но не отходит, пока не отпускаю.

— Сырники, значит? — повторяюсь и за стол сажусь. — Готовить не обязательно, можно в кафе было поесть.

— Ты не хочешь? — С обидою в голосе. Вот как так? Сказал одну фразу и сразу вину ощутил.

Дебил, она тут старалась, а я...

— Хочу. Накладывай.

Пристально и злобно глянула и тарелку на стол принесла. Кофе сварила, сгущенку поставила. Заботу я оценил. Приятно, когда для тебя готовят. И не персонал, которому платишь, а твоя девочка.

Сырники у Вики что надо, почти все съел. Она тоже ела, но в большей степени я.

— Ты сейчас на работу? — интересуется.

— Не совсем. В магазин заедем, купить кое-что нужно. Потом я по делам, а ты домой. К себе. За вещами.

— Я сюда перееду? — Вопрос ее меня немного раздражает. Ощущение, что я заставляю. Но по лицу не понимаю, что она хочет.

— Ты не хочешь?

— Не то чтобы не хочу... Когда все узнают: Костя, Лидия Борисовна, пресса... такое начнется. Опять же, мои родители. Боже, мама меня буквально убьет. А отец? — Вика запричитала, а мне смешно. Ее волнуют такие мелочи.

Да похуй на всех. Мне точно. И с родителями ее я улажу, и с прессой. Она девочка взрослая, ей разрешение не требуется. Да и кому какое дело? Поговорят и забудут. Ну это я так думаю, а Вика поникла. Глазенки в стол и кружку с кофе в руках крутит. Нервничает.

— Посмотри на меня. — Глаза поднимает. — Не думай о них. О себе только. Что хочешь ты?

— Я не хочу встречаться с Костей, — снова заладила.

— Это я уже слышал. Не встретишься, — говорю убедительно, чтобы поняла. Не шучу я. Ни о чем, что ее касается.

— А развод?

— Разведут. — С этим вообще проблем нет.

— Ладно. Ну тогда я пошла собираться. Со стола только сейчас уберу.

— Не трогай стол. Оксана придет через час, все уберет.

— Мы торопимся? — Уставилась на меня. Куда делась былая робость?

— Нет.

— Тогда я посуду помою, и поедем, — осмелела девчонка, правила свои устанавливать вздумала. Позволяю, пусть делает, что хочет. Мне все заходит.

— Как скажешь.

Оглянулась на меня. Улыбнулась и снова попой встала. Изводит своим видом. Так бы и бросился, но не могу. Наелся так, что дышать трудно.

***

— Это мне? — на ухо тихонько шепчет. Стоим у машины в салоне. Рядом никого, а она все равно смущается.

— Тебе. Пока «Мерс» в ремонте, хотя проще новый купить, чем тот восстанавливать. Ну что молчишь? Не нравится?

— Нравится, конечно. Просто...

— Все очень просто, Вика. Сейчас документы дадут, и можешь ехать. Держи ключи от моей квартиры. — В ладонь ей вложил. — Бери пока самое необходимое, у меня как время будет, заберем остальное. Мне правда пора ехать, увидимся вечером.

— Ладно.

— Не обиделась?

— На что?

— На то, что тебя одну оставляю.

— Я вроде как взрослая.

— Вроде как. — В щеку ее целую. Не хочу еще большей неловкости добавлять. Мы хоть и наедине, но я вижу, как ей некомфортно.

Ничего, пройдет. Я терпеливый. Целую и ухожу. Весь день бы не отходил от нее, но вопрос с сыном решить нужно. Да и Вика немного подумает, а то по виду ее кажется, что я наседаю. Давлю? Вроде нет. Может, стоило дать ей время? Пусть решит, что хочет. А так у меня чувство, что я заставляю ее быть со мной. Что случилось с самооценкой? Да ничего. Это она так влияет. В каждом движении жду подвох, что не хочет со мной быть. Но секс ведь показатель? Да точно. Моя она, всецело и давно уже. Только боится. Разговоров, сплетен, статей. И это понятно. Про меня всю жизнь пишут, про нее пару лет всего, и то я инфу контролирую. И тут также будет. Денег вывалю и заткну всех, только чтобы моя девочка улыбалась.

— Куда едем, Роман Эдуардович? — Семен спросил, а я в мыслях погряз.

— Что?

— Куда едем? В коттедж? — переспрашивает.

— Да, давай.

Доезжаем не быстро. За час успеваю дела порешать: по телефону, но тоже надо. Андрея с Викой оставил наблюдать. Ей не сказал, но мне так спокойнее. В любую секунду могу узнать, где она и что делает. Сейчас еще с Костей вопрос решу, и можно расслабиться. Хочется верить. Ворота открылись, заехали на территорию. Из тачки иду к дому. Охрана на улице. Приказ «Костю не выпускать» выполняют. Стараюсь чуть успокоиться, пока к дому шагаю. Знаю же, что не сдержусь. Что орать начну. Но греет душу то, что она ждет меня дома. Надеюсь, что ждет.

— Привет, Лида, — бывшей жене говорю, прохожу в гостиную. — Костя где?

— Спит еще, — отвечает чуть слышно. Она знает, что меня лучше не трогать.

Думаю, сучонок ей все рассказал, сейчас защищать начнет, как львица бросаться. Но мне-то похуй уже, терпения нет.

Смотрю на нее, а она на меня. Будто только что проснулась: халат запахнула, без макияжа даже. Непривычно. Она всегда с утра в полном боевом раскрасе, а тут по-домашнему.

— Костя! — кричу на весь дом. Жду. Тихо.

Поднимаюсь наверх, на второй этаж, и в комнату к нему. Дверь открываю, он лежит, наушники в ушах, в телефон тыкает. Меня увидел, аж побледнел. Трус несчастный.

— Пап, это. Слушай... Я все объясню... — причитает, как баба. Я по комнате прохожусь. Шторы распахиваю, чтобы светло стало. В полумраке сидит, все у него хорошо.

— Собирайся, — командую.

— Куда?

— К ментам, Костя, к ментам, — говорю спокойно, а этот телефон в сторону и на меня пялится. Жалкое зрелище.

— Зачем к ментам?

— Ты остановку снес? Снес. Место ДТП покинул? Покинул. Едем с чистосердечным.

— Пап, я испугался. Ну пожалуйста. Ты же можешь решить вопрос, — умоляет.

Здоровый мужик передо мной и так ведет себя, уму непостижимо. Тут включается Лида.

— Рома, ну правда. Чего там? Заплати кому надо. Он случайно. — Ну вот и все, меня перекрыло.

— Случайно, блядь? — говорю громко, чтобы дошло до них. — А жену свою усадить за руль и съебаться тоже случайно?

— Пап, ну я испугался. Я что попало наделал, прости.

— Не хочешь спросить, как Вика?

— Как Вика?

— Скончалась ночью в больнице. — Знаю, нельзя так шутить, но проучить стоит сучонка. Заслужил.

— Как скончалась? — переспросил. Тут Лида ойкнула и тоже в ужас впала.

Будут знать, как хуйню творить, а потом скрываться.

— Говори, ты что-то принял вчера? Честно говори! — Криком последнее.

— Да. Поэтому и не соображал. Вика... — За голову держится, а я смакую момент.

Да, жестоко, но встряска необходима.

— Нормально все с Викой. Жива здорова, хочет развод.

— Она не ..?

— Нет, конечно. Тебя бы уже закрыли давно, идиот.

— Ты нормальный так шутить! — прикрикнул сын на меня, но у него нет права на меня повышать голос.

— Тебя не спросил. Значит, снова наркота?

— Да я пару раз всего...

— Нахуя тебе деньги? — Еще вопрос. Поважнее будет.

— Какие деньги?

— Костя, блять. Ты меня лучше не зли. Нахуя тебе деньги? Что у тебя за терки с Калининым? Говори сейчас же.

— Пап, я все решил почти, правда... — перебиваю. Говорит не то, что я хочу услышать. Только время мое занимает.

— Слушай меня, либо ты сейчас мне все расскажешь, либо я сам звоню ментам, тебя забирают и прессуют по полной. Ни рубля не ввалю за тебя. Сам будешь крутиться, как хочешь. У Лиды все деньги заберу, чтобы не помогала. И плевать мне будет, хоть вешайся. Похуй вообще.

— Рома... — Лида встряла опять. Глянул на нее и весь гнев вложил во взгляд.

— Не встревай, — бывшую затыкаю. — Говори, сказал.

— На мальчишнике я начудил. Вот и все. Нечего рассказывать.

— И как ты начудил? — докапываюсь до сути. Выуживаю по слову, будто с дебилом разговариваю.

— Ну с девчонкой одной связался, с Варей Калининой. Теперь брат меня ее напрягает.

— Кость, ты тупой? Рассказывай от и до, подробно.

— Ну бухали мы в клубе, перебрал. Кто-то дурь принес, мы и вмазались по чуть-чуть. Мальчишник же, прощай холостяцкая жизнь, все дела. Тут Варя эта подсела к нам. Слово за слова, мы в отель с ней. Ну и я ее там...

— Что ты ее?

— Ну вроде как жестко...

— Что жестко? Изнасиловал?

— Да нельзя было ее изнасиловать, она сама из трусов выпрыгнула еще в клубе. Согласна на все была. Не помню я ничего. Может, ударил, не знаю.

— И что брату надо?

— Сказал, десять лямов, и забудут все. Без заявления. Отец у них какой-то чувак крутой, мент вроде, — Костя еще говорит, а я выдыхаю. Прям сдуваюсь, чтобы не взорваться, не взять его башку в руки и не расколоть на две части.

— Костя, ты долбоеб. Нет, ты хуже долбоеба. У меня даже слов нет, кончились, блять. Ты в кого такой тупой?

— Что не так-то?

— Отец у них — никто. Сам замаранный хуже некуда. Сидит и не светится. Тебя тупо, как лоха, развели.

— Нет. Говорю тебе, она заявление написала.

— Если бы она написала, ты бы уже сидел. Тебя просто на бабки разводят, а ты ведешься. Потому что мозги твои от наркоты уже не варят.

— Пап, да я тебе говорю. Я заплатил половину. Фигня осталась, я все решу...

— Ты уже, блять, решил. Ты заебись решил: бабки у меня брать, у матери, у Вики. Ты не прихуел, дорогой? Ты будешь телок трахать, нюхать всякую хрень, а я плати? Я устал, Костя. Собирайся, едем к ментам, — грубо приказываю. Нервы сдали.

— Ну почему ты такой? Ты все время меня обвиняешь. Ну оступился я. Да, накосячил. Но я же раскаиваюсь. А тебе что стоит денег дать? У тебя их полно. Куда тебе их тратить? — огрызается.

— Для тебя зарабатывал, всю жизнь пахал, и вот благодарность? Ты мне столько говна сделал, что не расплатишься никогда. Всю кровь выпил своим идиотизмом.

— Ну вот такой у тебя сын, себя можешь винить, хреново воспитывал, значит.

— Воспитывал хорошо, только гены не воспитаешь. Так же кончишь, как отец твой, алкаш, под забором.

— Рома! — Лида вскрикнула, и я понял, что ляпнул. Не хотел. Видит бог, не хотел.

Выбесил гаденыш.

— Какой отец? Я не понял. Мам? — переспрашивает и на Лиду смотрит.

— Мама тебе расскажет потом. Нам ехать пора.

— Нифига. Говори давай. Я рассказал, теперь ты. Ты мне что, не отец?

— Нет, Костя, не отец. Сам недавно узнал, а мать твоя и вообще не в курсе была, от кого залете... забеременела. Оказалось, не от меня. Марков умер, кстати. Зарезали по пьянке. Яблоко от яблони...

— Ты поэтому так ко мне относишься? Потому что я тебе не родной?

— Ты оглох? Я узнал недавно, вон матери твоей рассказал когда? Неделю назад?

— И ты меня правда ментам сдашь? — Пылу поубавилось. Страшно стало. А мне жалко и его, и Лиду. Что ж я такой....

— Съездим, порешаем. Собирай вещи, из ментовки сразу в рехаб поедешь.

— Я с Викой хочу поговорить, — голос прорезался. Хочет он.

— Вика не хочет. Ей развод нужен. Я все организую.

— Жена называется... — Лида хотела было продолжить. Осек.

— Помолчи лучше. Не зли меня еще больше. Все, жду в машине, у тебя три минуты.

Разворачиваюсь и вниз. На воздух надо. А лучше бы выпить, да не время. Есть еще одно дело — Калинин.

Глава 19

Открываю дверь в нашу с Костей квартиру. Тихо так. Рома хоть и обещал мне, что с Костей я больше не встречусь, мне все равно тревожно. До сих пор в голове не укладывается, как он мог так поступить со мной? В нем же должна быть хоть капля любви ко мне? Должна? А нет ее, а может, и не было никогда. Кто знает. Я вот теперь точно знаю, что все было сплошным враньем. И зачем он мне предложение сделал? Для чего? Может, он сам и не знает. А я вляпалась так вляпалась. Что будет дальше? Я ведь и правда думала, что у нас любовь. Настоящая. Та, о которой в книгах читала. Но с Костей была далеко не любовь, даже не знаю, что это было. Как назвать? Да пошел он, думать о нем не хочу. Может, я и жестока с ним, но он заслужил. Я ведь и правда пыталась забыть его отца, не вспоминать, вырвать из сердца. Не вышло. А теперь уже и не хочется. Рома — настоящий мужчина, преданный и заботливый. И он был таким с самого первого дня, когда мы познакомились, но я этого не замечала. Не придавала значения. Мне казалось, он просто внимательный, собранный, чуткий. А оказался идеальным. Во всем.

А еще Рома бывает грустным, печальным даже. У меня сердце сжимается, когда я вижу его потускневший взгляд. Хочется сразу прижать к себе, поцеловать, закрыть собой. И выходит.

Переживает он. И за Костика тоже, хоть не стремится это показывать. И за будущее переживает, уверена в этом. Он хоть и говорит, что сплетни его не волнуют, но это не так. И я постоянно об этом думаю. Заголовки уже представляю. Эта разница в возрасте. Он богат. А я? А я его бывшая невестка. Сколько же прессе статей написать удастся. Как воображу, паника нападает. И ведь не думать не получается. Что-то я раскисла совсем. В мысли свои погрузилась. Нужно вещи собрать, часть точно. В этой квартире я не могу находиться и больше не хочу. К нему хочу. В его крепкие объятия. Боже, как же он на меня смотрит, внутри все вверх дном сразу. Дух захватывает. Пронзает насквозь его взгляд. А касания? Они не сравнимы ни с чьими руками, просто волшебные. Сильные, мощные. Меня сжимают. А его тело... Мечта, не иначе. Роману сорок с небольшим, но постоянные тренировки в зале держат мышцы в тонусе. Широкие плечи, грудь покрыта темными волосками. Напряжённый пресс — я видела его только таким. Четкие очертания. Твердые, словно камень, ягодицы. Я вчера сжимала их, когда он меня... И даже сейчас, думая о его теле, я чувствую, прилив невероятного возбуждения. Что со мной такое? Я никогда не была одержима сексом, никогда. Но с ним я становлюсь другой. Менее дерзкой и более возбужденной. Все, хватит. Соберу вещи и снова к нему.

Сборы шли долго. Трудно самое необходимое уместить в один чемодан. Вот и я не смогла. Чемодан и огромная сумка. Зимние вещи мне пока не нужны, обойдусь. Косметика, белье, ноут и кое-что из шмоток. Даже в душ не пошла. Не хочу больше тут оставаться. Дверь закрыла и к машине.

***

Уже шесть часов, а его все нет. И написать не могу, стесняюсь. Занят, значит, работает. Зачем буду надоедать. Вещи разобрала. Заказала продуктов, много. Вышло восемь пакетов. Ну а что? Квартира пустая. А теперь холодильник битком, морозилка тоже. В душе огромный выбор гелей. Тряпочки, полотенца — все купила. Разложила по местам так, как мне удобно. Надеюсь, против не будет, что я тут хозяйничаю. Квартира мне его нравится. Вид завораживает с обоих балконов. Три комнаты, кухня-гостиная. Во всех комнатах — собственная уборная. Но в нашей спальне она больше других. В остальных только душ, унитаз и раковина. А в хозяйской, помимо всего этого, есть огромная ванна. Возможно, еще даже не пользованная. Дом новый, квартира тоже. Рома тут первый жилец. А если он там уже с кем-то? Не буду об этом думать. Нет. Но сама бы с радостью полежала в водичке, она еще пузырьки может делать. Круто как.

Когда я обошла квартиру в третий раз, поплелась на кухню. Хочу приготовить ужин, а то я занялась гнездованием. Может, и зря? Может, он не одобрит? Овощи помыла, порезала, пока мясо тушилось. Сделала овощной салат, люблю зелень. А Рома? Что он любит? Я же совсем ничего о нем не знаю. Надо спросить. Буду готовить ему. Костю не волновали мои кулинарные шедевры. Совсем. Он любил кушать где-то. А мне нравится готовить. Нравится‚ когда кто-то это ценит. Рома сегодня так сырники ел с утра — загляденье. Может, угодить хотел? Или правда вкусно? Голову сломаю этими догадками. Овощи к мясу добавила, соль, приправы и крышкой сверху прикрыла. На медленный огонь поставила, когда услышала шорох в прихожей. Выхожу. Стоит он. С огромным букетом. Белые розы — мои любимые. Все знает. Что за мужчина такой?

— Привет, — тихонько говорю ему, выглядывая из-за угла.

— Привет. Ты тут?

— Не надо было? — Подхожу и тяну руки к букету, вручает.

— Надо. Думал, мало ли, сбежала куда.

— Да я не планировала побег. — Утыкаюсь в букет. Тяжелый.

— Чем пахнет так вкусно?

— А ты голодный?

— Очень. Во всех смыслах, — отвечает и смотрит, а я смущаюсь от этого. Не могу ничего поделать с собой. Сохранилась неловкость, не отпускает.

С ним я не могу расслабиться.

— Минут пятнадцать будет ещё готовиться, сходи в душ пока, — предлагаю вариант.

— Сейчас пойду, — говорит и подходит ближе. Вплотную. Букет забирает и на пол. К стене меня придавил. — Я соскучился, — шепчет чуть слышно.

Пальцы сжимает на талии. А я лишь запах его ощутила, и одурманена сразу. Покурил только что, чувствую. Духи его терпкие, в нос бьют и приводят мои нервы в боевую готовность. Трепещут нейроны. Как только касается, замираю, лишь дыхание остается и взгляд наш синхронный друг другу в глаза.

— И я, — произношу в ответ и тянусь к губам. Сама. Хочу этого, хочу близости.

К губам прислоняюсь нежно, но меня увлекает. Прям молниеносно взрыв и пламя захватывает. Подчиняет. И я подчиняюсь, поцелуй углубляю. Вкус языка приятен, а движения — и вовсе восторг. Как он за секунду меня разжигает? Градус все выше с каждым прикосновением.

— Давай ты меня оттолкнешь, и я пойду в душ. Сам не могу оторваться, — шепчет мужчина и губами по шее.

Голову наклоняю, чтобы ему было удобнее кожу облизывать. И толкать не планирую. Наоборот все. Увлеклась приятным процессом и остановиться уже не в силах. Ладони под пиджак, стягиваю, падает на пол. Звук громкий, кажется, телефон в кармане. Но плевать нам обоим на это. Пуговицы пальцами пересчитываю до последней. Суетливо, быстрее хочу, но не получается, петельки узкие. Зараза. Благо на манжетах податливые. Рубашку снимаю. Руками за шею и прижимаюсь к теплой груди, мне ее весь день не хватало.

— Хочешь ванну принять? — в губы шепчу ему, но не даю ответить. Снова своими его занимаю.

— Сейчас?

— Ага. Иди наливай, а я таймер на плитке поставлю...

Отстраняюсь резко, пока еще думать могу хоть немного. Бегу на кухню, реально бегу. Тыкаю кнопки, устанавливаю время. Пятнадцать минут. Потом плита отключится сама. И назад. Предвкушаю невероятное...

Роман

Прощай, холостяцкая жизнь, а ведь я ей не успел насладиться. Сколько один я прожил, и теперь она тут. Такая живая, дикая даже. Набросилась с порога, а мне только в кайф ее порывы. В ванну отправила, зашел, и глаза чуть не выпали. Сколько здесь всего стало. У меня-то что? Два мужских геля три в одном. Станок бритвенный, пена. Триммер. А сейчас даже не пересчитаю. Все такое цветное, яркое.

Воду в джакузи включил, наливается, а Вика как заскочит. Растрепанные волосы собраны на макушке, но разлохматились. Футболка на ней — оверсайз, размера на три больше самой. Шорты короткие. А может, это и не шорты, трусы такие. Булочки наголо. Сладкие. Взгляд дикой кошки, глаза вылупляет. Закрыла дверь.

— Свечи?

— Свечи? — тот же вопрос ей.

— Зажечь свечи? — спрашивает, хочу ли я? Или хочет сама?

— Все, что захочешь, забыла? — Улыбнулась после моего одобрения. К шкафу подходит, открыла, а там еще больше всего.

Достает свечи ярко-красного цвета с подставками. На край ванны ставит одну. Вторую — на раковину, третью — на унитаз. Поджигает. Светом «щелк» — полумрак. Идеально. Подходит ко мне, медленно так. Играет. А я игру ее знаю, присоединяюсь с радостью. За футболку тяну, на животе ткань схватил. К себе притянул вплотную. К губам движусь — дергается назад. Провоцирует. И смотрит без былого смущения. Сначала подумал, что выпила, но запах учуял бы. Сама разгорелась? Резко хватаю за голову и в губы. Больше не дергается, поддается. Отвечает с напором. К брюкам ручонки тянет, лихо с ремнем. Вниз спускает и ладонь мне на член, через трусы. Каждое поглаживание — экстаз. И это я еще даже не в ней.

Снова тяну руки к футболке, за края вверх. Вика ручки свои подняла, покорно стоит. В бюстгальтере грудь еще притягательнее, особенно в этом. Тоненьком, кружевном. Даже снимать не хочу, зрелище сладкое, что до костей пробирает от похоти. Все же шорты на ней. Тяну вниз, сразу с трусиками. Не нужны они. Верх тоже снять пришлось, грудь хочу ее. Снова губами прижаться и языком лизнуть. Шарики круглые, упругие, натуральные. Коричневатый сосок твердой горошиной немного торчит. Так и тянет к нему, но я тоже дразнить умею. Щиплю слегка, она громко выдыхает.

— Забирайся, — указываю и разворачиваю к ванне. Руку подал, она прыг — и в воде уже. Одна лишь грудь на поверхности.

Я пока трусы скидывал, погружался в воду, она налила какую-то жидкость. Прозрачная, запах приятный, что-то цитрусовое.

— Как пузырьки включить? — спросила негромко и на панель тычет.

Я, бля, понятия не имею. Слово «пузырьки» еще выбили из колеи. Малышка только может сказать такое.

— Ты о гидромассаже? — уточняю с улыбкой, которую не могу сдержать, когда на нее смотрю.

— Ну да, — серьезно так смотрит, губки свои в трубочку.

— Жми все подряд, я ей еще не пользовался, — сказал, а Вика вдруг улыбнулась.

И впрямь тыкать стала по кнопкам. Вода как забурлит и сразу превращается в пену. Я сижу, голову на подголовник, мягкий, удобный. Вода расслабляет: не слишком горячая, но приятно. Плюс аромат этот, и Вика передо мной невероятно красивая. Пены наделала море. Успокоилась, отключила бурление. Села напротив, ножки ко мне вытянула. Глажу лодыжки. Такие тонкие, обхватываю ладонью и пальцами провожу по коже гладкой, нежной.

Ванна почти до краев набралась. Воду выключила, тоже откинула голову. Наслаждается. А я ею. Видом потрясным. Глаза закрыты, голова чуть назад. Шею вытянула, как у лебедя, стройную, длинную. Дальше грудь чуть выглядывает из-под пены маняще. Срываюсь. Не терпеливый я стал. Жадный. К себе притянул, усадил сверху. От шеи веду пальцами вниз, по груди, животу и за талию. Вика руки в воду спустила и за член меня, я тут же дернулся. И он тоже. Рукой вверх-вниз водит и смотрит в мои глаза. Что делает? Реакцию ждет? Она налицо. Дышу, как паровоз, что состав многотонный тянет. Так девчонка во мне страсть разжигает. Желание сильное. Необъяснимое. К губам приближается, вновь целует и рукой все быстрее. Завела игра хлеще некуда. Но терпения нет уже, кончилось.

Попку ее приподнимаю, поддается. Послушная девочка. Схватилась за шею, от губ не оторвать ее, прям прилипли. По члену скользит вниз, осторожно. Боюсь больно ей сделать. Сорвать жажду близости. Комплимент про размер мой помню. Или не комплимент? Спускается до основания, а у меня все мышцы в напряг. Как хорошо в ней быть. «Хорошо» не подходит — сука, волшебно. А двигаться начинает, так и вовсе вспышки пошли. Дыхание громкое у нее и сквозь стоны тихие поднывания. Сжимаю ее, боюсь раздавить невзначай. Но продолжаю стискивать, в себя вжимать.

Хочет быстрее, но в воде трудно двигаться. Есть у меня вариант. Приподнимаюсь, включаю слив. Ее попкой к себе, держится за край ванны, а я сзади пристраиваюсь. Секунду смотрю, как булочки из воды торчат. Тяну руку, сжимаю ладонью загорелую кожу. А она хвостиком вертит своим, просит добавки. Награждаю послушно. Тут уже я темп контролирую, считываю желание. Только замедлюсь, она движется в такт. Ненасытная моя девочка. Хватит игр, можно бесконечно играться. Хочу наградить ее за старание. Инициативу безмерную. Держу за плечо рукой и на себя резче, быстрее. Ее звонкий голос эхом по кафелю, силы мне придает, прыти, ранее не бывалой. Начинает сжиматься, почти готова. Тяну к себе, ладонью за грудь, а второй рукой к твердой горошине. Пальцем нащупал, поглаживаю небыстро. Разгоняюсь со временем. Стоны громче, сжимает сильнее. Ну и я ускоряюсь. Добился желаемого. В руках моих содрогается, крепко держу, сам на грани, на пике, чуть-чуть еще... Только обмякла, прям между булочек ей кончаю. В спину уткнулся и громко стону, от себя не ожидал такого ответа. Продолжаю держать ее крепко, пока не спускаю все до последней капли.

Глава 20

— Можно спросить? — осторожно обращаюсь к мужчине, пока тот уплетает мое овощное рагу. Кажется, с аппетитом. Глаза поднимает. Облизнулся.

— Ты можешь не спрашивать каждый раз. Просто спроси, что хочешь.

— Ты выяснил, что там у Кости за дела были? — Смотрю на Рому, а он тут же в лице меняется. Может, ему неприятно говорить о сыне, но я хочу знать. Имею право.

— Не до конца, — Строго в ответ. Начинает раздражаться, а у меня внутри трепетание. И огорчать его не хочется, и покоя не дают эти мысли.

— Мне рассказать не хочешь? — тише прежнего говорю.

— Не о чем пока рассказывать, Вика. Как все узнаю, обязательно расскажу.

— А мне кажется, что ты врешь... — говорю еще тише. Знаю, что разозлю его этим допросом, но ничего не могу с собой поделать.

И не зря боялась. Рома скулы напряг, взгляд огрубел. Тарелку отодвигает.

— Что ты хочешь услышать? — Сложил руки перед собой, как во время уроков на парту. — Где он был и что делал?

— Не надо так. Не злись, пожалуйста. Я не хотела тебя как-то обидеть.

— Ты не обидела. Просто я не хочу говорить о Косте, особенно с тобой за ужином.

— Прости... — говорю и слезы накатывают. Да что такое? Плаксивой стала. И это не от того, что я за Костю переживаю, нет. Я просто правду хочу узнать.

— Вика, перестань. Ты плакать удумала? Иди сюда. — Как ребенок, резко встаю и к нему на колени присаживаюсь. Обнимаю. А он меня крепко.

— Я не хочу, чтобы ты злился. Но ты тоже пойми меня... — не дает договорить. Перебил, а я всхлипываю и лишь сильней прижимаюсь.

— Я все понимаю. Правда.

— А почему тогда так реагируешь? Злишься?

— Не знаю. Ревную, наверное.

— Ты с ума сошел? — громко спросила. Слез и след простыл. Пристально заглядываю в его добрые глаза.

— Сошел. Я без ума от тебя. И когда ты...

Договорить не дала, к губам губами прижалась. Мне же не кажется? Он без ума? Это же значит, любит? Он мне в любви признался сейчас? Целую жадно, всю себя в поцелуй вложила. Еще и шею сдавила, чтобы показать, как мне он дорог. Как сильно.

— Не злись на меня, ладно? Мои вопросы никак не относятся к чувствам или к чему ты там ревнуешь. Я же тут, с тобой. Я хочу быть с тобой... — откровенно ему говорю все, что чувствую. Глядя в глаза, собрав всю смелость.

Рома нежно поглаживает меня по спинке. К себе прижимает.

— Хорошо. Не буду. — Подобрел, видно сразу. Расслабился и стал очень нежным. Чувствуется в прикосновениях.

— А доедать будешь?

— Доедать буду.

— Вот и ешь! — в приказном тоне говорю и на свое место возвращаюсь, сажусь напротив. Глаза протираю. Дала слабину. Хватит уже.

Продолжили ужинать...

***

Четыре дня абсолютного наслаждения. Два из них мы просто валялись в постели. И постоянно занимались любовью. Делали перерыв на обед и снова в постель. Пару раз Рома закрывался на балконе и с кем-то бурно беседовал, я не вникала. Работа, наверное. Вот так занятой бизнесмен взял и на два дня выпал из рабочего графика. Мне приятно, а у него дела копятся. Но я не хочу отпускать его на работу. Не хочу сидеть тут взаперти, одна. Не хочу думать, потому что мысли то и дела меня одолевают, когда он не рядом. Я думаю о родителях, о том, как сказать им о спешном разводе. О нас с Ромой. Да о обо всем. Даже сейчас, пока он крепко спит рядом, я напрягаю извилины. Все думаю-думаю и не сплю.

Да, нам хорошо, восхитительно друг с другом. Тут, в этой квартире, где нас никто не видит. Но выйти придется. Сломать барьер, показаться общественности, и тогда наступит конец. Конец спокойной жизни. Волна осуждения, обсуждения и нападок. Боже, я представляю реакцию Лидии Борисовны. Она меня никогда не любила, а теперь и вовсе возненавидит, а может, и проклянет. Скажет, что это я их брак развалила, сыну жизнь сломала и все в этом роде. Да, так и будет. И Рома будет переживать, я знаю. Я же вижу, как он смотрит на меня, как заботится. Не хочу, чтобы ему было больно. Но нам не спрятаться. И нужно просто смириться с неизбежным.

— Чего грустим? — спрашивает за завтраком. В костюме уже, буквально жует на ходу.

— Не хочу, чтобы ты уходил на работу, — говорю и губки дую, грустно мне. Знаю, что через несколько часов мы снова увидимся, но от этого не легче.

— Я тоже не хочу оставлять тебя, но надо. А то жить не на что будет, — шутить пытается, но мне не смешно.

— Знаю, что надо, но все равно не хочу.

— Что делать будешь? — тему меняет, чтобы меня подбодрить.

— Работу искать.

— Работу? — спрашивает и надевает пиджак. Как ему идет костюм. Да ему все идет. И домашние треники тоже. Но в костюме он... Будто всю мужскую брутальность в себя впитал и еще каплю благородства.

— Ну да. Мне надоело сидеть без дела. Я что, зря училась?

— Удивляешь меня. И что? Есть идеи?

— Да. — У меня и правда есть пара идей, и предложения были, но я все тянула.

Можно попробовать возобновить связи, кто знает.

— Поделишься?

— Не-а. Когда найду, тогда скажу.

— Только без смен в ночь. И в женский коллектив желательно, — пошли условия от моего мужчины.

— Да ты тиран, — говорю в шутку.

— Есть такое, может, немного. Ладно, я помчал. Семен уже двадцать минут стоит у подъезда. Постараюсь вернуться быстро. Хорошо?

— Хорошо. Я тебе приготовлю ужин.

— Давай стейк.

— Опять?

— Вкусно просто. Не хочешь?

— Да без проблем. Может, мне поваром пойти в ресторан?

— Нет, эти руки будут готовить только для меня. — Близко ко мне подошел, приобнял и очень нежно поцеловал в губы. А по-другому нельзя, иначе все снова закончится сексом и никакой работы ему не видать.

— Хорошего дня.

— И тебе.

Роман

Впервые мне так трудно было выйти из дома. Ее там оставить и пойти работать. Мозги совсем о работе не думают. Только о ней. О теле ее, улыбке. О том, как ко мне прижимается, как ноги свои холодные об меня греет. Как курить мне не разрешает. Совсем девчонка прогнула меня. И мне же все это так нравится. Аж челюсть сводит вновь от улыбки. Смеюсь, гоняюсь за ней по дому, как пацан. А если догоняю, точнее всегда, то зажимаю Вику. К стене, к столу, к кафелю в ванной, и тогда ей не вырваться из моих рук. Подчиняется. Может быть такой разной. Но даже когда первая лезет дикой кошечкой, в ней сохраняется невинность. Стеснение. Пусть не проходит. Мне в кайф. Не успел на работу приехать, сразу погряз в делах. Переговоры, звонки, встреча одна за другой. Меня три дня всего не было, а дел дохуя накопилось.

— Роман Эдуардович, к вам Константин Романович пришел. Пропустить? — докладывает Лиза по телефону.

— Да. Пусть заходит.

И он заходит. Красавец мой. Решала местный.

— Привет, пап. Я же могу тебя так называть? Или по имени отчеству обращаться? Раз ты мне не отец. — С порога взбесил уже.

— Не дерзи. Садись. Ничего не изменилось, ты мне как был сыном, так и остался. С рожей что? — Нехилый фингал во всю скулу, глаз немного опухший.

— Ну ты сказал решить вопрос с Калининым, вот я и попробовал. А он сказал, если остаток не принесу, то пиздец мне. Ну и вмазал.

— А ты что? Стоял?

— Нет, я лежал, ну... когда врезал он мне.

— Охрана твоя где была?

— Да я один ездил.

— Кость, сын... Скажи мне? Ну вот в кого ты такой? Где-то сильно умный, а где-то дебил-дебилом. Я нахуя тебе охрану оставил? Нахуя от ментов отмазывал?

— Ну я думал, получится.

— Ой, блять. Все, короче. Домой езжай, к мамке. Две недели сидишь и не дергаешься. В доме сидишь. Никуда не выезжаешь. Понял?

— А потом что?

— А потом лечиться, Костик. Лечиться.

— Да я не употребляю, тогда так, срыв был... — Слушать не могу его, прям трясти начинает. Раньше такого не было, а сейчас все клетки раздражены.

— Уточни, дорогой, когда это было? Когда ты, обдолбаный, девушку трахал в отеле за день до свадьбы или когда с женой своей остановку таранил?

— Ну пап...

— Все. Я тебе все сказал. Хочешь безбедную жизнь — лечись. Мне ничего не стоит оставить вас с матерью с голой жопой. Поэтому не для меня старайся, ради мамы, — говорю грубо, конечно, я так никогда не сделаю. Но не понимает он по-другому, так хоть немного бояться станет. Знаю я его отношение к бабкам.

— Я Вике написал. Хочу встретиться. — Меня аж передернуло. В сердце даже кольнуло.

— А она что?

— Не отвечает.

— Ты сам виноват. — Утыкаюсь в бумаги. О чем, о чем, а о Вике я с ним говорить не хочу.

— Я знаю. Просто хотел извиниться. Прощения попросить, — врет. Нагло врет сучонок. Не умеет он прощения просить, да и раскаяние — это не про Костика. У него план новый созрел в голове. Точно.

— Все, вали. Мне некогда с тобой разговаривать. Дел полно.

— А с Калининым что?

— Папа решит вопрос, как и всегда.

— Спасибо.

— Ага.

Костя ушел, а меня знобить так и не перестало. Надо же, как я ее ревную. Я же знаю, что к нему она не вернется. Доки о разводе со дня на день будут готовы. Бумажка, а ей важно. И пусть. Свободная станет. Вернее, моя только.

Набираю Семена.

— Роман Эдуардович.

— Сем, ты чего не предупредил, что сынок мой по городу колесит? Я же сказал не выпускать.

— Ребята затупили, я уже поговорил. Не повторится больше.

— Пусть следят за ним, он от офиса отъезжать будет сейчас.

— Понял.

— Вика где? — уточняю.

— Дома.

— Ясно. Ну все. На связи.

Трубку кладу. Как задолбал меня Костин головняк. Надо бы самому с Калининым встретиться, да не хочется с падалью разговаривать. Но и так дело пойдет. С хуяли они моего сына калечить будут? Не знают, на кого рыпаются, так я просвящу. Но не сегодня это все. Не сегодня.

Вика

Костя о встрече просит. А она мне нужна? Нет. У меня и так все в порядке. Не хочу его видеть. Снова пишет. Что делать? Стоит поговорить? Закрыть эту тему раз и навсегда и двигаться дальше. Рома сказал, что уладил с разводом. Надо же, пара звонков, и свадьбы будто не было. СМИ пока замолчали. Но стоит им только копнуть, и понесется молва. Да и пусть. И Лидия Борисовна пусть позлится, так ей и надо вообще. Опять сообщение:

«Вика, пожалуйста. Давай поговорим»

Отвечаю.

«Через час в кафе. Около нашей старой квартиры. Где милкшейк мой любимый продают, с вишней».

«Я приеду», — ответил тут же.

Только бы не пожалеть об этом...

Глава 21

— Привет, — здоровается Костя, когда я присела напротив.

— И тебе привет, — отвечаю и разглядываю его. Синяк на лице.

Это из-за аварии? Не похоже. Будто ударил кто. Может, Рома? Да ну, он бы не стал. Кажется, похудел мой бывший муженек. Мама совсем не кормит сыночка?

— Крутая тачка. Отец подогнал? — спрашивает далеко не радушно, а мне сразу не по себе.

— Да. Взамен «мерса», что он мне, кстати, купил, — подкалываю специально. Хочу сделать ему больно. Зачем?

— Он всё нам купил. Какой хороший у меня папа, — иронизирует, чем злит меня еще больше.

Да Костя из тех детей, кто бесконечно благодарен должен быть! Отец ему такую жизнь обеспечил, любой каприз. А он?

— О чем поговорить хотел? — перехожу к сути. Мне неприятно сидеть тут, с ним, хочется сбежать. Начинаю жалеть, что приехала.

— О нас, — удивлена нелепому ответу.

— Серьезно? О нас? Нет никаких нас.

— Все еще можно вернуть, если сильно захотеть. Я хочу, — говорит, но я ему больше не верю. И никогда не поверю, неважно, что он будет нести.

— А когда ты на меня ДТП свалить пытался, ты тоже об этом думал?

— Вика, да, у меня проблемы. Но я вылечусь. И все будет нормально. Мы же хорошо жили...

— Хорошо жили? — перебила его бред. — Ты врал мне на каждом шагу и изменял ко всему.

— Изменял?

— Тот презерватив в сумке не просто так завалялся. Не ври мне. Мне надоело терпеть эту лапшу на ушах.

К нам подошла официантка, нарушив беседу. Мы замолчали. Заказали по чашке кофе, и она удалилась.

— Я не изменял тебе никогда. Я понятия не имею, что за презерватив в этой чертовой сумке, — говорит сквозь зубы и смотрит по сторонам. В кафе немного занятых столиков, но все же. Не хочет концерт устраивать у всех на виду.

— Кость, мне уже все равно. Правда. Ну не вышло у нас, так бывает. Давай каждый из нас просто пойдет своей дорогой.

— Я не хочу своей. Я с тобой хочу. — Блин, так искренне говорит, только я знаю, что это ложь.

— Ты не слышишь? Я не хочу. Все было огромной ошибкой. Мы, эта свадьба, всё.

— Ошибкой? Ты говорила, что любишь. Мы хотели детей. А теперь что? В семьях всегда есть трудности, но пары их переживают. Давай и мы помиримся? Я вылечусь. Вернусь на фирму к отцу. Он тоже меня со временем простит. Счета мои разблокирует. Будем жить, как и жили. — И вдруг мне все стало ясно. Будто ответ кто-то подсказал. Вижу Костю насквозь, со всеми его пакостными мыслями.

— Ты хочешь перед отцом выслужиться?

— Я хочу, чтобы он увидел, что я серьезно настроен. В рехабе немного потусуюсь, с тобой помирюсь и все.

— То есть я тебе нужна, чтобы перед отцом своей самостоятельностью блеснуть? Кость, ты в себе вообще?

— А тебе что, плохо жилось? Ты в жизни столько бабок не видела и не увидишь. Тачки, шмотки, отдых крутейший. Сколько у тебя сейчас подписчиков? Все это благодаря мне. — Ну вот и понеслось. Стоило его чуть-чуть раззадорить, правда полилась фонтаном.

— Все это благодаря твоему отцу. И ты так обеспечен благодаря ему. Не приписывай себе чужие заслуги.

— Я, в отличие от тебя, работал, а вот ты на готовое прыгнула. Даже сейчас при разводе отхватишь кусок. Отец у меня благородный, может, тачку тебе оставит или денег даст. Хотя я уверен, за эти два года ты нормально бабла так скопила. На первое время хватит.

— Да пошел ты, Костя. — С места встаю. Встреча явно была ошибкой. И зачем я только...

— Я-то пойду, а вот тебе идти некуда. Где сейчас обитаешь? В моей хате? Монатки свои собирай и вали назад, к родителям. — Костя тоже с места встает. Стоим, как идиоты, посреди кафе и огрызаемся.

— Тебя не спросила, куда мне идти. И это не твоя квартира, ее отец твой купил для нас.

— Только нет уже нас. Ты сама так сказала. А так как я его сын, тебе придется съехать.

— Уже съехала. Сразу же. Осталось только вещи забрать. Меня тошнит от той квартиры. Там все враньем твоим провоняло.

— Вот и умничка. Можешь начинать нового хахаля искать.

— Уже нашла. И он куда лучше, чем ты.

— Вот это ты даешь, женушка. Быстро ты.

— Свято место пусто не бывает, — пробивает меня вдруг на русские пословицы.

— Какое место? Ха, не смеши. Где лоха своего отыскала? И как он, хорош?

— Идеальный. Во всем. А особенно в сексе, в отличие от тебя.

— Пошла на хуй, Вика.

— Туда и спешу.

— Да иди ты... — что-то еще говорил мне вслед Костик, а я гордой походкой шла к выходу.

Мне стало легче. Намного. Если где-то в глубине души у меня еще что-то болело, то сейчас уже нет. И я мучилась чувством вины? Идиотка. Господи, какая я идиотка. Мне не хотелось сразу возвращаться домой. Сидеть в одиночестве, взаперти — так себе перспектива на день. После разговора с этим козлом настроение устремилось вверх. Еду в машине, играет музыка, подпеваю. Будто груза лишилась, упал он с плеч. Теперь внутри полное спокойствие и никаких угрызений совести. Доехала до торгового центра. Захотелось пройтись по магазинам. Нужно купить разные мелочи в квартиру: плед на кровать, постельное белье, кое-что из посуды. Полотенца для рук и лица взяла и еще всякую ерунду, которая мне необходима. Именно мелочи создают в квартире уют, а в нашей квартире холодно до сих пор. В двух комнатах совсем нет мебели, они пустуют. Живем будто на съемной квартире.

Дотащила пакеты до машины, вышло прилично. Осталось теперь дотащить это все до квартиры. Проболталась аж до шести часов. Из лифта выхожу и буквально ползу — так ноги

устали. Босоножки на платформе были плохой идеей для длительного шопинга. Дверь открываю, заваливаюсь внутрь. Пакеты посреди прихожей ставлю. Свет горит. Рома дома? Входную дверь закрыла, прохожу в кухню. Сидит. За столом, перед ним стакан с коньяком, на кухне накурено, дым столбом. Хотя он раньше не курил в квартире, на балкон выходил.

— Ты рано сегодня, — начинаю разговор первой, вижу, что сильно напряжен.

— Приехал, тебя нет. — Тон странный. Немного надменный.

— Я по магазинам каталась. Купила тут в квартиру...

— Как встреча с Костей прошла? — спрашивает и оценивает мою реакцию.

— Никак. Наговорили друг другу всего и разошлись.

— Хотелось бы поподробнее. — Важный такой. Говорит, как с подчиненной. А где мой милый и любимый?

— А ты о встрече откуда знаешь? — Следит за мной? Или за Костиком?

— Охрана доложила.

— За кем следишь? За мной или за ним?

— За обоими, — говорит честно, даже не скрывает.

— М-м-м, понятно. И что еще доложили? — и я стала говорить чуть вызывающе.

Тоже мне, устроил...

— Я тебя послушать хочу.

— А почему тон такой? Я что-то плохое сделала?

— Не знаю. Ты все это время говорила, что не хочешь встречаться с ним, а тут сама поехала. Выяснить что-то хотела?

— Хотела точку поставить. Поговорить и разойтись окончательно.

— А до этого вы не окончательно разошлись? — закипает мужчина. Красивый такой, когда злится. Мне вдруг улыбнуться захотелось. Сидит злой, важный.

— Ром, не привязывайся к словам, ты понял, о чем я.

— Нет, не понял, — говорит и закуривает снова.

— Не кури здесь. — Говорю ему строго. — Уже дышать нечем. — Вальяжно встает и окно открывает.

Одет в треники и футболку, а значит, душ успел принять, переодеться. Вернулся давно. Обиделся на меня? За что? Подхожу ближе. Почти вплотную. Держится львом, гордо нос задирает.

— Ты на меня обиделся?

— Нет. Просто не понимаю я...

— Можно сказать? — снова спрашиваю. Зачем так делаю?

— Говори. — Теперь уже на меня смотрит.

— Может, тебе и не понять меня, но я много думала. Себя винила за то, что мы с тобой... за то, что я ему изменяла за день до свадьбы и все такое. Я хотела найти оправдание, что я не последняя тварь. Что у меня были причины так сделать.

— И что, нашла свое оправдание? — тон стал спокойным. Градус понизил.

— Да. Он мне столько наговорил сегодня обидного, и я ему тоже, но мне стало легче. Теперь в моем сердце точно нет ни грамма эмоций к нему.

— А ко мне?

— Что к тебе? — переспрашиваю, будто не понимаю, к чему он клонит.

— Есть в твоем сердце место для меня?

— В моем сердце, увы, не осталось больше места. Один мужчина меня полностью покорил. — Окурок тушит в пепельнице. Талию мою обхватывает, тянет к себе ближе. Но не целует. Изводит.

— И кто этот счастливчик?

— Да ревнивец один. Который злит тем, что курит в моей квартире.

— В твоей квартире?

— Ага. В моей, — говорю ему прям в губы. Хочу коснуться, не позволяет. Назад дергается немного, но не отпускает.

— Я больше не буду, — шепчет.

— А что будешь?

— Тебя.

— Я в душ хочу, и пакеты нужно разобрать.

— Сначала в душ. — Тянет меня к душевой.

— Ты же был в душе...

— Да я как-то плохо помылся. Спину забыл потереть.

— Ха-ха-ха, врун, — смеюсь и бегу за ним...

Глава 22

Мы с Ромой вчера очень долго разговаривали. Впервые за все время. Обо всем и ни о чем одновременно. Он удивительный человек. Как так? Перенести предательство жены, все, что вытворял сын, и сохранить доброту. Я бы даже сказала, частичку любви к Лидии Борисовне и к Костику. Нет, конечно, в глубине души он злится на них, бесится, но ненависти у него нет. А вот я наоборот: уверенно могу заявить, что ненавижу Костю. После того, как Рома рассказал о том, что он творил, о мальчишнике, об этой несчастной девушке, которую он...

Да, это точно ненависть. Отвращение к нему. И к себе. Теперь я виню себя за отрицание. За то, что закрывала глаза на явные несостыковки в его оправданиях. За то, что грезила счастливой, безбедной жизнью с красавчиком мужем, а по факту? Все сплошное вранье. Я всегда хотела быть с сильным мужчиной, не сомневаться в нем. Но выбрала противоположность. Хотя Рома буквально кричал мне: «Вот он я»! Но я отрицала действительность. Идиотка. Зато сейчас...

Сейчас я, наконец, обрела то душевное спокойствие, к которому стремилась. Ту уверенность, поддержку. И даже больше. Рома — лучшее, что может случиться с женщиной. И это случилось именно со мной. Подарок судьбы? Не иначе.

***

— Чем занимаешься? — снова позвонил. Уже второй раз за день. И что ему не работается спокойно?

— Собираюсь на тренировку. Ужин приготовила, можешь поесть без меня. Я буду часиков до восьми.

— Я дождусь. Не хочу есть один. — Как он это делает? Просто говорит по телефону, а я ловлю возбуждение от одного голоса, дыхания в трубку. Он даже на расстоянии управляет моим телом. Магия.

— Я еще хотела встретиться с Леной. Помнишь, по поводу работы?

— Помню. — Спокойно. — Встречайся. Я все равно еще в офисе.

— Не обиделся?

— Хм, смешная ты, Вика. На что мне обижаться? Давай, увидимся дома.

— Хорошо. Постараюсь быстрее.

— Ладно.

Трубку повесил. Рюкзак беру и мчу в фитнес-центр. Немного опаздываю. По плану часовая тренировка и встреча с Леной. Три дня уже переносим, занятая она. Мы познакомились с ней сразу же, как я начала встречаться с Костей. Одна компания — дети богатых родителей. Но Ленка чуть отличается ото всех остальных. Нет в ней надменности, что ли. Не знать, кто ее отец, так и вовсе обычная девушка с первого взгляда. Может, поэтому и общаемся. С ней легко. Она искренняя. Да, может сжестить, она же владелица бизнеса. Но в обычной жизни — само очарование. У Ленки три салона красоты, и ей нужен кто-то типа бухгалтера. Аналитик, который будет изучать рынок услуг и корректировать прайс. У нее есть один сотрудник, но он не справляется. Сеть растет. Она давно звала меня к себе, было не до этого. Но сейчас я готова и полностью свободна. Люблю цифры. Отлично знаю компьютерные программы, которые нужны для работы. К тому же не обязательно быть привязанной к офису. Можно работать из дома, из кафе. Главное — иметь компьютер и интернет под рукой. Отличный вариант для меня. Стоит попробовать.

Тренировка шла тяжко. У меня и так последнее время сплошные физические нагрузки. Бесконечные и очень активные. А еще и неимоверно приятные. Порой бывает такое чувство, что Рома сидел на диете под названием «Скажем сексу “нет”». Кто знает, может, так и было. Но мне хочется думать только о том, что я неимоверно его привлекаю. И он постоянно хочет меня, и неважно, как сильно он устал на работе. В любое время дня и ночи. В любом месте, пусть даже самом не удобном, и это я про балкон...

Закончила тренировку, душ и на встречу. Ехать недалеко, на соседней улице Ленкин салон. Сейчас быстренько все обсудим, и домой. Сегодня будем выбирать мебель для пустующих комнат. Меня бесит, что в них никакого уюта. Может, я уже заколебала Рому нытьем, но мне хочется жить в полноценной квартире, а не во временном пристанище.

Подхожу к машине. Всю парковку прошла. Еле припарковалась, когда приехала. Популярное место, даже в будни куча посетителей. Такое чувство, что в Москве одни безработные. Залезаю в машину. Рюкзак швырнула назад. Завожу. Телефон достаю, хотела Лене написать, что выезжаю. Как вдруг открывается пассажирская дверь и внутрь салона залезает мужчина. Назад садится еще один. У меня что-то оборвалось внутри. Обуял ужас. Телефон в ладони сжимаю. Растерялась совсем.

— Вы кто? — спрашиваю первое, что в голову приходит.

— Здравствуйте, Виктория. Мы друзья Константина. Супруга твоего, — говорит тот, что рядом со мной. С виду приличный парень, одет хорошо. Светлые волосы, улыбка располагает. Что это? Шутка какая-то?

— Мы развелись, — отвечаю спокойно, а у самой внутри нифига не спокойно.

Живот крутит, в узел заматывает. Во рту пересохло, будто три дня без воды.

— О как! А он не сказал, — говорит этот парень и на дружка своего поглядывает.

Дружок хихикнул, а мне не смешно.

— Что вам нужно?

— Прокатимся. Тут близко.

— Я никуда с вами не поеду. Вылезайте из машины. — Откуда-то взялась смелость.

Сама не знаю. Но говорю грубовато.

— Красотка, ты давай не быкуй. Муженек твой денег мне задолжал и не возвращает. Я его предупреждал, что в случае чего к женушке его наведаюсь. Так что привет. — блещет ехидством, а я пытаюсь придумать решение. Выбежать из машины? Не успею, он слишком близко и тот еще сзади. А может, поехать и надеяться, что гаишники попадутся на пути, и прямо к ним подъехать?

— Меня Костины проблемы не касаются. Мы с ним развелись, все. Если он вам что-то должен, спрашивайте с него, — пытаюсь говорить уверенно, а у самой внутри уже месиво. И слезы подступают, вот-вот разревусь.

— Слушай меня сюда, я говорю, ты делаешь. Не заставляй применять силу. Поехали, — угрозы в ход пошли. Решаю повиноваться, выбора у меня особо нет.

Телефон из рук выпускаю, падает на колени. Трясущимися пальцами передачу включаю. Газ. Отъезжаем. Резко тормоз. Машина навстречу фарами слепит. Торможу. Вижу знакомые три пятерки на номере авто, и становится легче. А когда Семен из машины выходит, волнение отпускает. Чуть-чуть знобит, но не колотит, как прежде.

Семен и еще двое парней идут к машине, а чуть позади он, мой герой — Рома. С серьезным лицом таким. Пусть еще серьезней сделает, чтобы мужики, что в машине моей, паниковать стали. Их двое, а с Ромой рядом вижу уже шестерых. Наша взяла. Точно. Глушу мотор. Беру телефон и за дверную ручку.

— Куда, принцесса? Не спеши. — Мужик меня за руку хватает. Но мне уже совсем не страшно.

— Ты что? Самоубийца? — Надменность в моем голосе нетипичная. — Ты не знаешь, кто это?

В это время Семен ближе подходит. Мою дверь открывает и руку подает. Вылезаю. Иду за ним. Подхожу к Роме. Считал мое состояние. С жалостью смотрит. А я так обнять хочу его, прижаться к сильной груди. Моей только. Что от бед меня закрывает. Сдерживаюсь. Просто рядом встаю. Смотрю в его глаза.