Глава 37.«Голая правда»

Они думали —

если он забудет её лицо,

если он перестанет улыбаться,

если он станет тенью —

она отступит,

забудет,

найдёт другого.

Но они не знали —

что самое опасное, что может сделать женщина,

— это послать мужчине, которого бьют, фото своего обнажённого тела

и написать:

«Ты был здесь.

Ты был во мне.

И это — не стыд.

Это — память.»

_____________________________

Она сидела.

В темноте.

Телефон — в руке.

Экран — светится.

Последнее фото от него:

— он, у окна,

— палец на стекле,

— губы — почти улыбаются,

— глаз — заплыл,

— но взгляд — живой.

Под фото —

«57 минут.

Я считаю.

Я жив.»

Она закрыла глаза.

Провела рукой по животу.

По бедру.

По следу от его пальцев, который, казалось, до сих пор горит.

— Хватит, — сказала.

Не вслух.

Не кому-то.

Себе.

— Ты присылаешь мне своё лицо —

а я сижу и прячусь?

Ты — в синяках,

ты — в темноте,

ты — в боли,

а я — в своей квартире,

в безопасности,

и боюсь — что подумают?

— Нет, — сказала она. —

Я — не жертва.

Я — не тень.

Я — женщина, которая любила.

И я скажу это.

Она встала.

Сняла халат.

Осталась голой.

Не для кого-то.

Не для продажи.

Не для просмотров.

Для него.

Для памяти.

Подошла к зеркалу.

Повернулась.

Увидела себя:

— грудь — с лёгкими следами от его губ,

— живот — с чуть заметным напряжением,

— бёдра — с отпечатками его пальцев,

— шея — с синяком, который он оставил, когда «я не могу больше» стало «не останавливайся».

Щёлк.

Фото.

Не постановка.

Не поза.

Реальность.

Живая.

Свободная.

Она открыла SMS,

написала:

«Это — моё тело.

Ты был здесь.

Ты был во мне.

Я помню, как ты двигался.

Как стонал.

Как сказал: “Я с тобой”.

Это — не стыд.

Это — правда.

И я не скрою её.»

Нажала «Отправить».

Через час.

Он сидел.

Глаз — на дверь.

Рука — на сердце.

Вибрация.

Не громкая.

Не частая.

Особенная.

Он посмотрел.

— охранник — в коридоре,

— камера — в углу,

— 7 секунд.

Открыл.

Фото.

Она.

Голая.

Не стыдливо.

Не закрываясь.

Сильная.

Под фото —

её слова.

Он прочитал.

Один раз.

Второй.

Третий.

И впервые за всё время — улыбнулся.

Не сквозь боль.

Не сквозь слёзы.

Своей улыбкой.

Свободной.

Он поднёс палец к экрану.

Провёл по её бедру.

По следу от своих пальцев.

И прошептал:

— Аня…

Ты…

Ты выйшла.

Ты показала.

Ты напомнила.

На следующий день.

Он ждал.

Момент.

Щелчок.

Фото.

Отправил:

«Ты прислала своё тело.

Я присылаю своё сердце.»

Фото:

— он, рубашка расстёгнута,

— палец на груди,

— прямо над сердцем,

— синяк — как чёрное солнце,

— но взгляд — гордый,

— губы — улыбаются.

Через два дня.

Она прислала видео.

12 секунд.

Тихо.

— стоит у окна,

— руки вдоль тела,

— поворачивается,

— смотрит в камеру,

— говорит:

«Меня зовут Аня.

Я люблю Марка.

Он был во мне.

Это — не преступление.

Это — любовь.

И я не стыжусь.»

Отправила.

Через неделю.

Он получил новое фото.

Она — на кровати.

Не в постели.

На той самой кровати.

Где они были.

Рука — между ног.

Палец — на клиторе.

Глаза — закрыты.

Рот — приоткрыт.

Под фото —

«Я касаюсь себя.

Я думаю о тебе.

Я помню, как ты кончал.

Я помню, как сказал: “Я с тобой”.

Это — не измена.

Это — память.

Это — наша.»

Он закрыл глаза.

Дышал.

Тяжело.

Открыл.

Посмотрел на своё тело — в синяках, в шрамах.

И прошептал:

— Я был с тобой.

Я был во тебе.

И это — не кончилось.

Глава 38. «Ты внутри меня — даже когда меня нет»

Они думали —

если разлучить,

если избить,

если запретить прикосновения —

они останутся одинокими,

замёрзнут,

перестанут хотеть.

Но они не знали —

что самое страшное для системы —

это когда заключённый начинает дрочить на камеру,

а женщина отвечает тем же,

и каждое видео — не оргазм, а бунт,

и каждый стон — вызов,

и каждое «я с тобой» — правда,

даже если их тела разделены на сотни километров.

_____________________________________

Он сидел.

В камере.

Ночь.

Камера — в углу.

Свет — тусклый.

Он знал:

— если поймают,

— если увидят,

— если найдут видео —

его сломают.

Но он уже не боялся.

Он встал.

Закрыл дверь плотнее.

Подвинул табурет — чтобы закрыть угол обзора камеры на 11 секунд,

когда он будет у стены.

Взял телефон.

Охрана оставила — на зарядке.

На 3 минуты — он свободен.

Он сел.

Расстегнул брюки.

Не спеша.

Снял их.

Остался в нижнем белье.

Посмотрел на экран.

На фото Ани — где она лежит на той кровати,

где палец между ног,

где глаза закрыты,

где губы шепчут: «Я думаю о тебе».

Он провёл пальцем по экрану.

По её бедру.

По её пальцу.

И прошептал:

— Аня…

Я с тобой.

Щёлк.

Запись началась.

Видео.

18 секунд.

— он, в камере,

— рука в трусах,

— медленно,

— не спеша,

— пальцы — на члене,

— дыхание — тяжёлое,

— глаза — закрыты,

— губы — шепчут: «Аня… ты… ты была такая тёплая…»

Он двигается.

Медленно.

Не ради оргазма.

Ради неё.

— «Я помню, как ты стонала…

как сжимала…

как сказала: “Не останавливайся”…»

Он ускоряется.

Дыхание — громче.

Тело — напряжено.

И в момент, когда почти,

он открывает глаза.

Смотрит в камеру.

Прямо.

— «Я внутри тебя, Аня…

даже когда меня нет…»

Кончает.

Не на камеру.

Закрывает глаза.

Дышит.

Останавливает запись.

Отправляет:

«Я был с тобой.

Я был внутри.

Даже сейчас.»

Через два часа.

Она получает.

Сидит.

Темно.

Телефон — в руке.

Открывает.

Смотрит.

Один раз.

Второй.

Третий.

Слёзы.

Не от жалости.

От силы.

Он.

Его голос.

Его рука.

Его слова.

«Я внутри тебя…»

Она встаёт.

Снимает всё.

Становится перед зеркалом.

Берёт телефон.

Включает запись.

Видео.

23 секунды.

— она, голая,

— стоит у зеркала,

— рука — между ног,

— пальцы — на клиторе,

— медленно,

— не спеша,

— глаза — закрыты,

— губы — шепчут: «Марк… ты… ты был такой горячий…»

Она двигается.

Не быстро.

Ради него.

— «Я помню, как ты входил…

как дрожал…

как сказал: “Я с тобой”…»

Она ускоряется.

Дыхание — тяжёлое.

Тело — напряжено.

И в момент, когда почти,

открывает глаза.

Смотрит в камеру.

Прямо.

— «Ты внутри меня, Марк…

даже когда тебя нет…»

Кончает.

Тихо.

Сильно.

С закрытыми глазами.

Останавливает запись.

Отправляет:

«Ты был во мне.

Ты есть.

Даже сейчас.»

Он получает.

Смотрит.

Один раз.

Второй.

Третий.

И впервые за всё время — смеётся.

Не громко.

Не вызывающе.

Счастливо.

Он ложится.

Рука — на сердце.

Глаза — закрыты.

И шепчет:

— Аня…

Ты…

Ты выйшла.

Ты показала.

Ты напомнила.

Я не один.

Я жив.

Загрузка...