Горячее свидание

Глава 8. «Тень на экране»

Иногда самые громкие признания — не слова.

Ночь пришла тяжёлая. Такая, в которой воздух будто густеет, а тишина становится слишком громкой — не просто отсутствием звука, а живым существом, что дышит в ухо, сжимает виски, давит на грудь. Марк сидел у стены, спиной к решётке, и чувствовал, как каждая секунда тянется дольше, чем нужно. После всего, что произошло, он должен был остановиться. Любой нормальный человек давно бы отступил. Но он уже давно перестал быть нормальным. И, кажется, впервые не хотел им быть.

Телефон в руке был единственным тёплым в этой камере. Единственным живым. Он долго смотрел на экран. Слишком долго. Пока наконец не написал:

«Ты не ответила.»

Сообщение ушло. И вместе с ним — остатки здравого смысла. Пауза. Короткая, но ощутимая.

«Я думаю.»

Марк усмехнулся. Конечно. Она должна была думать. После всего.

«О чём?»

Ответ пришёл не сразу.

«О тебе.»

И вот это было хуже всего. Он закрыл глаза, провёл рукой по лицу. — Не надо… — выдохнул он тихо. Но уже печатал дальше.

«И что надумала?»

Тишина. Секунды тянулись, как пытка. Пальцы сжались сильнее.

«Что ты опасный.»

Он усмехнулся. Слабо. Почти с жалостью к себе.

«Поздно это понимать.»

«Нет.

Марк замер. Перед глазами вспыхнул момент: её взгляд, когда она стояла у двери. Не как на сокамерника брата. А как на мужчину. Как на того, кто может сломать. И не отвёл глаз. И она — тоже.

«И тебя это пугает?»

«Должно.

Он резко выдохнул. Сильнее, чем хотел. Слишком честно. Слишком близко.

«Тогда что?»

Ответ пришёл медленно. Как будто она боялась сказать слишком много.

«Меня тянет.»

Марк сжал телефон. Сильно. До хруста в суставах. Кирилл перевернулся на койке, но Марк даже не посмотрел. Он уже был не здесь. Он был там. С ней. В её комнате. В её мыслях. В её голосе, которого не слышал, но уже знал наизусть.

«Ко мне?»

Пауза. Длиннее, чем раньше.

«Да.»

Всё. Граница стерта.

Он провёл языком по разбитой губе, чувствуя лёгкую боль и странное, почти болезненное удовольствие от происходящего. От того, что он делает это. Что он рискует. Что он тянет её в свою тьму.

«Ты понимаешь, что это неправильно?»

«Да.»

«И всё равно пишешь.»

«Да.»

Он усмехнулся. Темно. Почти хищно.

«Почему?»

Ответ пришёл быстро. Слишком.

«Потому что ты тоже не останавливаешься.»

И это была правда. Чистая. Без прикрас.

Марк опустил голову, уткнувшись лбом в холодную стену. — Потому что не могу… — прошептал он. И написал:

«Если я скажу остановиться — ты остановишься?»

Долгая пауза. Очень. Как будто от этого ответа зависело всё.

«Нет.»

Он закрыл глаза. И улыбнулся медленно. — Тогда мы оба в этом виноваты, — тихо сказал он. И продолжил:

«О чём ты думаешь прямо сейчас?»

Ответ пришёл не сразу. Но когда пришёл — он прочитал его дважды.

«О том, как ты на меня смотрел.»

Марк резко вдохнул. Перед глазами вспыхнул тот момент: комната, свет, её взгляд, её губы.

«И?»

«Так не смотрят просто так.»

Он сжал челюсть. Слова застряли где-то между разумом и желанием. Но он всё равно написал:

«А как?»

Ответ. Медленный. Тёплый. Опасный.

«Как будто хочешь прикоснуться.»

И в этот момент что-то внутри окончательно сорвалось. Марк открыл глаза. Тёмная камера вдруг стала слишком тесной. Слишком далёкой от неё. Как будто стены сжимались, а расстояние между ними — сокращалось.

«Хочу.»

Написал он. Без паузы. Без фильтра.

Тишина.

«Не надо так писать.»

«Почему?»

«Потому что я это представляю.»

И вот теперь стало по-настоящему жарко. Не в комнате. Внутри. В груди. В животе. В пальцах, которые дрожали, когда он печатал.

«И что ты представляешь?»

Пауза. Длинная. Почти мучительная. Кирилл снова пошевелился. Но Марк уже не мог остановиться.

Телефон завибрировал.

«Что ты стоишь слишком близко.

Он медленно выдохнул. Глубже. Тяжелее.

«Тогда я тоже не отхожу.

Ответ пришёл сразу.

«Это неправильно, Марк.»

«Я знаю.»

Пауза.

«Но ты не останавливаешься.»

Он закрыл глаза. И написал:

«Ты тоже.»

Тишина. Но теперь она была другой. Не напряжённой. А наполненной. Как будто между ними не экран, не стены, не тюрьма — а что-то большее. Горячее. Опасное. Настоящее. И самое страшное — им обоим это нравилось. Слишком.

Телефон медленно погас. Но ощущение осталось. На коже. В мыслях. В дыхании.

Марк откинулся на стену и тихо рассмеялся. Без радости. С пониманием. Он проиграл. Окончательно. И даже не пытался больше выиграть.

Кирилл лежал на своей койке, спиной к нему. Неподвижный. Молчаливый.

Но Марк чувствовал — он не спит.

— Ты её втягиваешь, — сказал Кирилл, не оборачиваясь.

— Она сама входит, — тихо ответил Марк.

— Ты знаешь, что я могу забрать телефон.

— Забирай. Завтра куплю другой.

Кирилл медленно повернулся.

— Ты не понимаешь, кто она для меня.

— Понимаю. Именно поэтому не остановлюсь.

Кирилл встал.

— Ты думаешь, она тебя полюбит? Через решётку? Через ложь?

— Не знаю. Но она уже не может от меня оторваться. Как и я — от неё.

— Ты разрушишь её.

— Может. Но ты не имеешь права её защищать. Ты её прячешь. А я — вижу.

— Ты даже не знаешь, за что сидишь.

— Зато знаю, за что живу.

Тишина. Густая. Опасная.

Ни один не отвёл взгляд.

Где-то далеко хлопнула дверь. Голос надзирателя. Шаги.

Но они уже не слышали.

Всё, что было — это взгляд.