Грани игры. Исповедь

– Я обязательно буду с тобой в этот день.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ты лучшая подруга!

За ужином мы проболтали и не заметили как время перевалило за полночь. Катарина уснула, а я стояла на балконе и смотрела на луну, чувствуя себя такой одинокой… Я обняла себя, пытаясь согреться не только от ночной прохлады, но и от пустоты, что разрасталась во мне. Его образ всплыл перед глазами, притягивая за собой воспоминания – взгляды и прикосновения. В горле появился ком, готовый вырваться наружу потоком слез, но я сдерживала себя. Я глубоко вздохнула, втягивая в легкие ночной воздух. Луна, казалось, хотела утешить меня своим безмолвным светом и наполнить надеждой на счастливое будущее. Шепот тоски и боли звучал в голове до самого утра, отгоняя крепкий сон.

ИГОРЬ

По возращению домой я подхватил бутылку виски из бара и бухнулся на диван на террасе. Глотал обжигающий алкоголь, смотрел в потемневшее небо и на мелькающие огни ночного мегаполиса. Надел наушники и громко включил музыку, чтобы заглушить безумные чувства. Но они оказались сильнее. Вместо громыхающего рока, я слышал, как ее голос шептал «я не люблю тебя».

– Сука! – выругался и приложился к бутылке.

Скинул наушники и откинулся на спинку дивана. Прикрывая глаза, видел ее образ и окунался в драгоценные моему сердцу моменты с Викой. Никогда бы не смог предположить, что услышу от нее эти слова. Любовь снесла «крышу» окончательно, но отныне я должен пообещать, что не позволю себе больше ничего чувствовать. Достаточно!

Я бросил недопитую бутылку в стену, осколки разлетелись в разные стороны точно так же, когда она говорила мне эту проклятую фразу с равнодушным видом.

Любовь смешивалась с ненавистью, превращаясь в гремучую смесь. Чем глубже становилась ночь, тем отчетливее всплывали в памяти её глаза, её смех, её прикосновения… От мучительных воспоминаний я становился сентиментальнее, и меня это раздражало.

Я открыл новую бутылку, решил окончательно залить ностальгию крепким алкоголем и отключиться.

ВИКТОРИЯ

Ранним утром я проводила Катарину на работу, а затем поехала на встречу с Аркадием в мастерскую и столкнулась с Александром Покровским. Он стоял напротив картины.

– Добрый день! – сухо поздоровалась я. – А где Аркадий?

– Добрый день, Виктория! Скоро будет, задерживается.

На пару минут повисло неловкое молчание.

– Нам нужно поговорить, – разбил он тишину между нами.

– Внимательно слушаю.

– Нам, наверное, давно стоило поговорить о твоей маме, но у меня не находилось времени.

– …или вы просто не решались.

Он промолчал.

– Что вы хотели узнать? – продолжила я разговор.

– Мне бы хотелось выкупить все работы Марии для коллекции.

– Вы не с того начали.

– А с чего мне начать? – в недоумении он взглянул на меня.

– Я бы хотела услышать вашу историю любви.

– В ней нет нечего примечательного, чем бы я мог тебя удивить. Очень жаль, что твои родители погибли так быстро.