Грани игры. Исповедь

– Вы знали моего отца?

– Нет, я увидел Марию за пару дней до ее смерти.

– И это все?

– Да.

– Точно все?

– Да, и мне очень жаль, что у вас так печально сложилось с моим сыном, – перешел он на другую тему. – Я был счастлив видеть Игоря с блеском в глазах. Но, к сожалению, он совершил непростительную ошибку, и еще ваши родственные связи…

– Единственное, чего я хочу, чтобы вы ему в ближайшее время рассказали правду.

– Я обещаю тебе, что признаюсь ему после свадьбы с Миленой.

– Свадьбы? – переспросила я дрожащим голосом.

– Извини. Ты разве не знала?

– Будет свадьба? – сердце сжалось, а в глазах потемнело.

– Игорь вчера объявил о помолвке с Миленой, – телефон выскользнул из рук и с грохотом упал на пол. Прикрыв глаза, я думала, что вчера он выпалил это на эмоциях и не решится вступить с ней в брак.

– Вика, давай присядем, – Александр поднял телефон.

Я стояла не двигаясь, смотрела в одну точку, а лицо захлестывала сокрушительная волна слез. Мы опустились на диван, я оперлась локтями в колени и накрыла лицо ладонями.

– Вика, успокойся, – подал он мне бумажные салфетки со стола рядом. Игорь не достоин тебя, ты заслуживаешь другого мужчину. Я знаю, что такое любить. Это больно, но у вас нет будущего! – расчувствовался Александр.

А я не могла осознать, что он все-таки жениться на ней.

– Мне трудно в это поверить, – сквозь всхлипы прошептала я.

– Ты знаешь, он бывает бездушным, вспыльчивым, иногда способен на импульсивные и необдуманные поступки… Тем более, у них родиться ребенок.

– Вы правы, – я постаралась прийти в себя. Стерла оставшиеся слезы и подумала о Злате Леонидовне, которая, наверное, несказанно счастлива. – Я пойду умоюсь…

Через пять минут я вернулась, Покровский отдал мне телефон.

– Спасибо!

– Ты завтра идешь на аукцион?

– Да, иду.

– Вика, там будут журналисты.

– Я знаю и не планирую отвечать на их вопросы.

– Об этом я и хотел тебя попросить.

– Когда свадьба у Игоря с Миленой?

– Восьмого июля, сразу после вашего развода они планируют подать заявление.

– Через три дня мы разойдемся. Через три дня… – я грустно вздохнула.

– Я уверен ты справишься, – Александр как будто старался подбодрить.

– Спасибо за поддержку.

– Правда, мне очень жаль… – вздохнул он.

– Вы же дождетесь Аркадия?

– Да, а что?

– Предупредите, что я перезвоню ему, – растерянно произнесла я и направилась к выходу.

– Хорошо! Увидимся!

Я на пару часов заехала на работу, но из головы не выходил Покровский. Мне показалось, что эти два часа тянулись очень долго. Впервые я хотела сбежать из галереи в свою постель, уткнуться в подушку и рыдать. Депрессивное настроение уничтожало работоспособность.

Новость о свадьбе Игоря невероятно злила. Подходя к квартире, я на эмоциях вынесла на помойку все орхидеи около моей двери. Мне хотелось кричать и одновременно плакать, но никаких слез во мне уже не оставалось. Пошел он ко всем чертям!

С вечера я не вылезала из кровати. Закрыла глаза и в блуждающей темноте видела блеск его зеленых глаз. Вспоминала обжигающие прикосновения и бархатный соблазнительный голос. Сознание прорезали фразы «женюсь на Милене», «подпишу документы», и «больше ни грамма любви ты не получишь».

Я всхлипнула от стремительно накатывающих слез, вскочила, поджала ноги в коленях и обхватила их руками. Глядя в окно на уличный фонарь, я расплакалась. Снова и снова эхом отзывалось «ни грамма любви…». Одиночество ледяными пальцами касалось души. На сердце появился еще один крупный глубокий шрам – он будет медленно зарастать и мучительно затягиваться.

До двух ночи я гипнотизировала желтый свет фонаря и опять прокручивала обрывки счастливых моментов с Игорем. Наконец успокоительное подействовало, и я провалилась в крепкий сон.

Проснулась во второй половине дня с тяжелой головой. Соскочила с кровати, собралась и поехала в салон красоты на макияж и прическу для аукциона. Через три часа я выглядела восхитительно – стояла перед зеркалом в черном длинном платье с корсетом и пышными вставками из фатина на один бок. Я смотрела на стильный наряд, в свои потухшие глаза и настраивалась на встречу с прежним хладнокровным Покровским. В руке завибрировал телефон и высветилось сообщение Дмитрия – он ждал меня у входа. Я подхватила сумочку и направилась к нему.

ИГОРЬ

Утром я неохотно открыл глаза в своей спальне с острой головной болью. Этой ночью моим другом стал односолодовый виски. Тяжело поднял голову с подушки и подтянулся, опираясь лопатками на изголовье кровати и потирая глаза от яркого солнечного света. Рядом на тумбе лежала пачка аспирина и две бутылки воды. Спасибо Эльза!

Я выпил лекарство и нашел телефон под подушкой. На дисплее высветилась куча пропущенных звонков от сотрудников компании и Марка. Я посмотрел на время.

Черт! Через три часа у меня собрание акционеров и надо подготовиться к аукциону. На него я отказывался идти, чтобы не столкнуться с Викой, но отец настоял.

Через два часа мы сидели с Марком на диване в кабинете «SoftRus».

– Ты выяснил, что с твоими пятью процентами акций? Кто их владелец?

– Этим занимается частный детектив. Скоро все узнаем.

– Как Полина и Мия?

– Все хорошо. Утром видел новости о тебе.

– И что там? Обсуждают развод?

– Да. И твоя мать вчера официально заявила, что свадьба с Миленой состоится в начале июля. Это правда?

– Правда.

– А Вика?

– Я не хочу говорить о ней. И прошу чтобы впредь ее имя больше не упоминалось.

– Ладно-ладно… – как бы сдаваясь приподнял он обе руки. – Может пойдем в переговорную?

– Да, действительно пора.

После собрания Марк еще остался на работе, а я поехал на мероприятие, где встретился с Миленой, родителями и братом.

Мы поднялись по красной дорожке внутрь здания и в холле перед огромным баннером, окруженные журналистами, отвечали на вопросы. В основном говорил папа – о значении искусства в его жизни, ожиданиях от аукциона и о том, что планирует приобрести.

Сквозь толпу я заметил Вику, идущую под руку с Дмитрием. Они улыбались, останавливались и обменивались приветствиями.

Я не переставал наигранно изгибать губы в лицемерной улыбке, хотя внутри закипала лава ревности, смешанной с гневом. Какой-то журналист спросил меня:

– Сегодня Злата Леонидовна официально подтвердила предстоящий развод и свадьбу с Миленой Ланской, прокомментируйте пожалуйста.

– Да, это правда, – отрезал я, стараясь не выдавать бушующих эмоций.

Папа поблагодарил прессу, и мы двинулись в сторону просторного зала, где через десять минут состоится аукцион, а за ним фуршет. Я крепко схватил Милену за руку, чтобы заставить Вику ревновать и прошел мимо нее. Она беседовала с какой-то женщиной, на лице играла милая улыбка, но когда она увидела меня и перевела взгляд на сцепленные с Миленой руки, улыбка мгновенно погасла.

Мы присоединились к родителям в первых рядах.

ВИКТОРИЯ

В холл роскошного здания, выдержанного в стиле ампир, мы вошли с Дмитрием. Я по-дружески сопровождала его под руку. Пока Златопольский отлучился за бокалами шампанского, мой взгляд скользнул по залу и зацепился за Покровского в окружении прессы. Я почувствовала, что его взгляд тоже коснулся меня. Дмитрий вернулся, и мы сделали по глотку игристого, непринужденно беседуя со знакомой женщиной. Вскоре и к нам подошли журналисты. Златопольский охотно рассказывал об аукционе, пока одна девушка не обратилась ко мне с неудобными вопросами о неудачном браке с Покровским.

– Извините, Виктория не будет отвечать на вопросы личного характера. Попробуйте их задать ее мужу, – резко оборвал ее Дмитрий, чем вызвал мое недоумение.

Когда журналисты переместились в другую часть холла, я повернулась к нему:

– Спасибо, но я сама могла ответить им.

– Знаю, – мягко произнес он. – Но мне хотелось оградить тебя.

В этот момент к нам подошла еще одна знакомая женщина, а следом за ней, словно тень, скользнул Игорь, держа за руку свою будущую жену и мать его ребенка. На лице Покровского застыла маска равнодушия и высокомерия. Милена окинула меня пристальным взглядом и лицемерно улыбнулась. Они растворились в стенах просторного зала. А внутри меня все неприятно сжалось.

Спустя десять минут и мы оказались в креслах первого ряда, но на противоположной стороне, словно по разные стороны баррикад со счастливым семейством Покровских.

Когда начался аукцион, зал наполнился тихими голосами и шорохом карточек, которые поднимались и опускались. Ведущий с легкой улыбкой и неподдельным восхищением представлял каждое произведение: его историю, автора, уникальные особенности.

Лоты сменялись один за другим, и ставки возрастали. В зале царила азартная энергия. Последний лот должен был приобрести Дмитрий. На него появилось много претендентов, в их числе оказался и Игорь.

Он опалил нас взглядом и предложил баснословную сумму за эту картину, почти в два раза больше, чем она могла бы стоить. В зале прошлась волна шепота.

– Дмитрий, – я приблизилась к его уху и тихо предупредила, а он склонил голову набок: – Эта картина не вырастет так быстро в цене, если Вы предложите сумму больше.

– Пусть! Я не хочу, чтобы Покровский купил ее.

И Дмитрий повысил сумму, Игорь тоже, потом снова Дима, Покровский не уступал ему.

– Остановитесь, пусть он покупает ее. Мы выберем более выгодное произведение искусства.

– Нет, – шепнул он мне и сильно повысил ставку. Игорь тоже.

Ведущий завел счет, ожидая ответа от Златопольского.

– Дмитрий, пожалуйста, это слишком дорого. Будьте разумнее, – призывала я его.

– Ладно, – бросил он и громко произнес: – Я уступлю Игорю Александровичу это замечательное произведение искусства, но только потому что меня попросила Виктория, – подчеркнул он мое имя.

Покровский откинулся на спинку кресла с ехидной улыбкой победителя.

– Это правильное решение. Я найду для вас отличные варианты.

– Не сомневаюсь, – перебросились мы милыми улыбками.

Аукцион закончился и нас пригласили переместиться на второй этаж – на вечерний фуршет.

***

Длинные столы, накрытые белоснежными накрахмаленными скатертями, были щедро уставлены разнообразными деликатесами. На одном из них красовались изысканные закуски: миниатюрные тарталетки с нежным кремом из лосося, канапе с уткой и вишневым соусом, тонкие ломтики свежих овощей с хумусом.

На другом столе стояли бокалы с игристым вином, переливающимся на свету, и кристально чистые стаканы с коктейлями, украшенными свежими ягодами. Гости, одетые в вечерние наряды, с удовольствием поднимали бокалы, обмениваясь впечатлениями о только что увиденных произведениях искусства.

В углу музыканты искусно исполняли классическую музыку, и вдруг до меня донеслись первые ноты Вивальди, той мелодии, которую мне играл на скрипке Игорь в день рождения. Покрывшись мурашками от воспоминаний, я посмотрела в сторону Покровского, но не обнаружила его среди присутствующих. Предупредив Дмитрия, я покинула зал и направилась в дамскую комнату.

Весь аукцион он прожигал меня взглядом и успевал мило шептаться с Миленой, а сейчас, вероятно, где-то уединился с ней в укромном уголке. Невыносимо больно было думать об этом. В туалете я смотрела в зеркало и собиралась с мыслями в тысячный раз. Непреодолимо хотелось сбежать, и я решительно настроилась сообщить об этом своему спутнику.

Толкнув дверь, я наткнулась на того, кто заполнил мое сердце любовью.

Он оперся на стену одним плечом, сложив руки на груди.

– Ты меня ищешь?

– Не выдумывай.

– Надеюсь, Дмитрий не слишком расстроился насчет картины.

– Нет. Но то, что ты выложил за нее такую сумму, нецелесообразно.

– Без разницы. Главное, немного подпортил ему настроение.

– Ты ошибаешься. Он в прекрасном расположении духа.

– Это почему же?

– Потому что с ним я, – скромно ухмыльнулась и попыталась пройти мимо, но он властно обхватил мою руку выше локтя.

– Уезжай домой! – грубо приказал он.

– Это почему же? – мы сверлили друг друга палящими изумрудными взглядами.

– Формально ты еще моя жена, не хочу дурной славы, – он будто выдумывал на ходу, изводясь от ревности.

Я рассмеялась.

– Уже поздно думать о репутации. Может тебе лучше уехать домой с твоей будущей женой? А я планирую подарить Дмитрию танец, – я передумала уходить и решила окончательно разозлить Игоря – он просто выбешивал меня своими поступками!

Я вырвала руку из хватки, оставляя его наедине с бурлящими чувствами.

Не успела вернуться, как Дмитрий подошел, приглашая на медленный танец, и я согласилась. Он бережно взял меня за талию и сохранял комфортную дистанцию между нами, а я положила ладони на его плечи. В плавной мелодичной музыке мы скользили по кругу. Оглянувшись, я увидела, что гости вечера уже расходились, а в дверях стоял Покровский, засунув руки в карманы брюк. Он не отрывал взгляда от нас и напряженно играл желваками.

– Ты не представляешь, как я хочу, чтобы этот танец длился вечность, – прошептал Дмитрий мне на ухо, слегка склонив голову.

– Не воображай ничего. После танца я уезжаю домой, – равнодушно ответила я.

– Уже поздно. Позволишь подвезти тебя?

– Хорошо, – согласилась я.

Последние аккорды музыки растаяли в воздухе, и прежде чем я успела убрать руки с плеч Дмитрия, его губы стремительно прижались к моим. Не успел Златопольский поднять на меня взгляд, как был демонстративно и грубо повален на паркет моим мужем. Игорь врезал ему кулаком по лицу без лишних разговоров.

– Не смей к ней прикасаться! – яростно рявкнул он и не оглядываясь скрылся в дверях.

Нас окружили его родители, Милена и оставшиеся гости. Никита помог Дмитрию подняться, а я растерянно смотрела то на него, то на спину Покровского, а потом сорвалась и побежала за ним.

– Стой! – крикнула во все горло, когда Игорь уже преодолевал последние ступени лестницы. Он остановился и пронзил меня бешеным изумрудным взглядом. А я сняла туфли и побежала за ним, не чувствуя, как холод от мраморных ступеней обжигает мои ступни. Сердце безумно колотилось.

Мы вышли на крыльцо здания.

– Могла три дня подождать, чтобы целоваться с ним.

– Как и ты мог бы дождаться развода, чтобы сделать предложение Милене.

– Надеюсь, с его помощью ты откроешь еще одну галерею, – гневно выплеснул он мне в лицо.

– Ненавижу тебя! – процедила я, но слова утонули в порывах холодного ветра.

– Как и я! – озлобленно кинул он.

Но наши глаза выдавали другое.

В них пылала неистовая страсть и всепоглощающая любовь. Мне хотелось крепко прильнуть к его губам и заняться безудержным сексом прямо в машине, забывая обо всем на свете.

ИГОРЬ

– Ненавижу тебя! – ее слова хлестнули, словно пощечина.

– Как и я! – не остался я в долгу.

Но наши глаза наполняли искры безумия, и я готов был властно поцеловать ее, грубо завладеть ею в автомобиле, но в то же время ласково касаться губами каждого миллиметра ее хрупкого тела.

Я видел, как лед на наших сердцах таял в горячем пламени взглядов. Прежний мир сменялся на тот нереальный, что всегда окутывал нас, до тех пор пока не появился этот. Пронзив меня ледяным взглядом, он молча накинул свой пиджак на плечи Вики.

Она надела туфли и безмолвно подчинившись последовала за ним. Я смотрел им вслед, пока они не сели в его мерседес и не скрылись за углом здания.

– Больно видеть любимую с другим, – поравнялась со мной Милена.

– Нет никакой любви, – прошипел я.

– В одно время у меня тоже щемило сердце, когда ты мелькал в прессе с другими девушками и не замечал меня, – тень печали скользнула по ее лицу.

– Тебя родители ждут, – оборвал я разговор. Она пожала плечами и спустилась к машине.

– Какого х… ты творишь? – пытался сдержать мат отец, подходя ко мне и оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии папарацци. – Завтра ты будешь давать показания в полиции. Зная Дмитрия, он не спустит это тебе так просто.

– Пусть делает, что хочет. Мне не пять лет, я разберусь.

– Ты только вернул свою компанию, а уже портишь репутацию и ей, и нашей семье, – папа покачал головой.

– Я разберусь. – повторил я громче и настойчивее. Отец махнул рукой.

Никита молча опустил ладонь на мое плечо и сочувственно заглянул в глаза, а мама даже не посмотрела в мою сторону. Они втроем спустились к автомобилю, оставляя меня в буре эмоций.

ВИКТОРИЯ

По дороге домой я с негодованием спросила Дмитрия:

– Зачем ты поцеловал меня у всех на глазах?

– Я правда извиняюсь, это произошло в моменте, не сдержался, – отчеканил он, аккуратно дотрагиваясь подушечками пальцев до синяка под глазом.

– Надеюсь, больше такого не повторится.

– Хорошо, – но в голосе сквозило лукавство.

– Ты будешь заявлять на него в полицию?

– Буду, – он открыл фронтальную камеру на телефоне, чтобы оценить ущерб, нанесенный его лицу.

– Мне кажется, ты специально поцеловал меня, чтобы спровоцировать Игоря. Ты ожидал, что он поступит именно так. Да и к тому же расстроился, что картина досталась ему.

– Прости, что? – он свел брови, видимо не ожидая услышать обвинений и убрал телефон в карман.

– Ты все прекрасно слышал, – я сложила руки на груди, глядя ему в глаза.

– Знаешь за что я тебя обожаю? За прямолинейность, – усмехнулся он. – Во-первых, я не обязан думать о том, в какой момент кому-то не понравятся мои действия. Захотел – сделал. Во-вторых, о картине я не жалею, ведь я доверился мнению прекрасного профессионала. И в-третьих, Покровский ответит за свою вспыльчивость и рукоприкладство.

– Пожалуйста, не надо, – на эмоциях выпалила я.

Он удивленно приподнял брови и задумался. Минуту не сводил с меня взгляда, держа в напряжении.

– Я оставлю его в покое, если через неделю ты будешь меня сопровождать на благотворительном вечере в Питере, а после мы пойдем на романтическое свидание. Что скажешь?

– Хорошо, – ответила сдержанно.

– Ты так сильно волнуешься за него, что не раздумывая согласилась?

– Ты прекрасно знаешь ответ. Договорились?

– Да, конечно, – и он снова вытащил телефон и уткнулся в экран.

Я отвернулась к окну, но сменяющиеся локации города меня не интересовали. Мои мысли озарял свет изумрудных глаз…

Последующие три дня пронеслись в суете. Я с головой ушла в подготовку к новой выставке, стараясь утопить переживания о грядущем разводе в потоке работы. Но с наступлением поздней ночи, моя подушка утопала в океане слез.

Если бы только можно было отмотать три месяца назад, когда мы столкнулись….

Я бы не поехала на ту вечеринку!

Если бы я могла вернуться в точку отсчета наших отношений, выкрикнуть «Заткнись!» и прижаться к губам, когда я сдалась и прыгнула в объятия любви… Я бы не сделала так!

Потому что сейчас я сижу среди руин расколовшегося на части сердца. Эта беспросветная боль обрушивается на меня, словно десятибалльное цунами. Полгода назад я мечтала о замужестве с любимым мужчиной, но больше никаких чувств и тем более брака мне не нужно. Свою душу я оставила вместе с недорисованной картиной за теми дверьми темной квартиры Покровского.

ИГОРЬ

Всю дорогу до дома мое сознание захватывала Виктория. В тщетных попытках унять ураган внутри, я, как обычно, делал глоток за глотком двенадцатилетнего Macallan⁴ из бутылки. Посмотрел на покрасневшие костяшки пальцев правой руки и слабо улыбнулся. Давно я хотел проехаться по этой смазливой физиономии за то, что он касается моей жены.

Три дня до развода я максимально загружал себя работой до поздней ночи, лишь бы не дать мыслям о ней ни единого шанса. Но стоило появиться свободной минуте, как ее образ вспыхивал в памяти, после чего я долго приходил в себя и пытался восстановить возросший пульс.

Порой будущая жена без умолку щебетала в трубку о том, как чудесно прошло УЗИ. Слушая ее, я проваливался в прошлое, в ту же самую процедуру, но уже с Викой.

Я сидел на диване на террасе офиса, утопая в последних лучах заходящего солнца и до сих пор не понимал, как я мог совершить такую непростительную роковую ошибку с Миленой.

Этого я себе никогда не прощу.

В пустую квартиру я не желал возвращаться. Каждый квадратный метр напоминал о ней. Подхватил ноутбук с журнального столика и продолжил работу на свежем воздухе.

Сегодня ожидалась теплая ночь. Незаметно на горизонте взошла яркая луна. Я откинулся на диван, подложил руки под голову и смотрел в бездонное звездное небо, пока не уснул.

Ранним утром я доехал до дома переодеться.

Невыносимо!

Пространство моей квартиры уносит обратно, на месяц назад. Как я мог позволить проиграть своему разуму? Больше я в жизни не допущу любви. Мое израненное сердце принадлежит только ей.

Я приехал на полчаса раньше и нервно ждал Вику в ЗАГСе, прежде чем зайти в кабинет и совершить непоправимое.

Каждая секунда тянулась словно вечность, но Вика так и не появлялась. Я до последнего надеялся, что она передумает, мы спокойно поговорим и успеем отменить развод в самый последний момент. Приедем домой и будем мириться в постели всю предстоящую ночь.

– Добрый день! Игорь Александрович, вы готовы пройти в кабинет? – голос адвоката вывел меня из раздумий.

– Добрый день! Да.

В просторном помещении мы устроились за длинным столом. Напротив нас перебирала бумаги девушка, а адвокат передо мной раскладывал документы. Я посмотрел на них, и на меня обрушивался шквал воспоминаний – как она пришла на свадьбу в черном платье, как мы стояли у алтаря, как первый раз безудержно занимались любовью или поехали на романтическое свидание.

Я постарался выбросить их из головы.

Сердцебиение разгонялось, жар окутывал мое тело, а в ушах стоял гул. Теперь это лишние эмоции.

Я готов был вселенную принести на блюде для нее и до последнего сражаться за наши чувства. Меня не покидали ощущения, что она врала мне насчет меркантильности. Мне не хотелось верить в правду, которая казалась абсурдом и вымыслом.

Она не могла так поступить.

Я не мог снова так обжечься!

Распахнулась дверь и появились Вика с Катариной. Я пристально наблюдал за тем, как выглядела и двигалась. Вика пришла в белом деловом костюме, с красной помадой на губах и в солнцезащитных очках.

Строгая. Серьезная. Неподвластная.

– Здравствуйте! – сдержанно и высокомерно поприветствовала она.

– Добрый день! – произнесла Катарина и пожала руку моему адвокату. Он отдал ей бумаги. Катарина просмотрела их и положила перед моей женой.

Через пять минут моей бывшей женой.

– Прекрасно выглядишь! Белый цвет подходит тебе больше! – намекнул на то самое черное платье.

– Благодарю, сегодня праздничный день! – колко и саркастично повторила она.

– Пожалуй, в этот раз не соглашусь!

– Фамилию оставляешь свою или мужа? – обратилась Катарина к подруге.

– Свою, – отрезала она.

– У Вас остались какие-нибудь претензии к супругу? – спросил мой адвокат Викторию.

– Нет, – твердо ответила она.

Катарина положила документы —Вика без единого сомнения черканула подписи и небрежно передала бумаги мне. Я тоже не спеша подписал документы, в секундных паузах украдкой исподлобья поглядывая на нее.

Мы сидели друг напротив друга. Незнакомцы без общего прошлого.

– Закончили? – спросила Виктория Катарину.

– Да, только подождем свидетельство о расторжении брака.

– Ты можешь его забрать сама?

– Да, без проблем.

Вика поднялась и безмолвно покинула помещение. Я резко вскочил, с грохотом роняя стул, и побежал за ней.

– Остановись! – предпринял я последнюю отчаянную попытку достучаться, исправить эту судьбоносную ошибку. – Давай обсудим.

– Нет, – бросила Вика через плечо, не оборачиваясь. Я догнал ее, поймал за запястье и притянул к себе.

– Что? Все закончено! – сказала она, оставаясь холодной и непреклонной, как снежная королева.

– Ладно. Я понял, – выдохнул я, нехотя разжимая объятия. – Надеюсь, ты была хоть немного счастлива со мной.

ВИКТОРИЯ

Умоляю! Зачем ты говоришь мне это? Я была счастлива с тобой, безмерно, безгранично, как никогда прежде!

Взгляды застыли друг на друге.

Он нерешительно и медленно снял солнцезащитные очки. Мы без лишних слов понимали друг друга. В зеленых глазах каждого из нас отражалось море сожаления и печали.

Я не сдержала переполнявших эмоций.

Он бережно подхватил подушечкой пальца слезинку с моей щеки, и с его губ беззвучно слетело «люблю».

Я крепко сжала свои, чтобы не произнести то же слово. Он одарил меня слабой ностальгической улыбкой, наблюдая за моей спокойной реакцией, а потом наклонился и поцеловал в уголок губ. Вернул темные очки и заправил прядь волос за ухо. Я закрыла глаза, наслаждалась и пыталась задержать в памяти секундные прикосновения.

– Удачи… – прошептал он.

Я медленно раскрыла веки, и Игорь исчез словно мираж. Обернувшись, я увидела лишь спину за порогом здания.

– Надеюсь, ты будешь счастлив без меня. Прости, – прошептала я, отпуская его из жизни.

Ко мне подошла Катарина и крепко обняла, а я расплакалась у нее на плече.

Каждый раз я надеялась, что это будут последние слезы, мне станет легче, но вера обманчиво рушилась.

– Я сегодня улетаю в Сочи, – произнесла с дрожью в голосе, глядя на подругу.

– Зачем? – она слабо нахмурила брови.

– Мне нужно забрать картины для выставки, а еще необходимо побыть одной и прийти в себя.

– Получится?

– Надеюсь, что да.

На выходе из ЗАГСа нас ожидала пресса. Вспышки камер резали глаза, и каждый из журналистов выкрикивал популярные вопросы: почему мы развелись? Ваш муж изменял? Как вы можете прокомментировать его предстоящую свадьбу? Покровский позаботился обо мне напоследок и оставил пару охранников. Они освободили проход, чтобы мы смогли пройти к припаркованной у обочины машине Катарины.

Сдержанная улыбка застыла на моих губах, пока я спускалась по лестницы.

Мы одновременно сели в салон автомобиля. Я устроилась на переднем сиденье, а подруга за рулем. Пристегнули ремни безопасности, Катарина нажала на педаль газа, отдаляясь и оставляя события в прошлом.

Надеюсь, порог этого учреждения я больше никогда в жизни не переступлю.

– Во сколько у тебя самолет? – развеяла Катарина вопросом мою задумчивость.

– Через три часа.

– Отлично.

– Кстати, ты сможешь присоединиться ко мне на благотворительном вечере в Питере? Папа настаивает, чтобы я пошла туда вместо него.

– Я и так там буду… С Дмитрием.

– Дмитрием? – она удивленно подняла брови.

– Да.

– Честно, я думала, что после того, как его ударил Игорь, на следующий день будут новости о том, что Златопольский написал заявление в полицию, – она выдержала многозначительную паузу. – Подожди, поэтому ты идешь с ним на это мероприятие?

Я кивнула.

– Он тебе нравится?

– Он, безусловно, приятный мужчина. У нас с ним общие интересы и схожие вкусы. Возможно он мог бы стать идеальным мужем, но у меня нет к нему того космического притяжения, как к Покровскому.

– Зато у него притяжения к тебе хоть отбавляй, – хихикнула Катарина, намекая на поцелуй на аукционе, который активно транслировался на новостных порталах.

– Именно это и напрягает меня. Я не смогу ответить ни на его чувства, ни на чувства любого другого мужчины.

– Может со временем ты изменишь мнение и твое сердце остынет?

– Ты не представляешь, как этого хочу я сама!

Остальное время до аэропорта мы ехали молча, слушая музыку. Подруга припарковалась у входа, мы обнялись, и она вручила мне свидетельство о расторжении брака.

– Надеюсь, при следующей встрече ты будешь в лучшем настроении, – попыталась приободрить Катарина и ласково улыбнулась: – Пожалуйста, не грусти!

– Спасибо! Я постараюсь! – и покинула салон автомобиля, еще раз помахав рукой.

ИГОРЬ

После развода я приехал на работу. Сидя в кожаном кресле, глядя в монитор ноутбука, из моей головы не выходило, что она не моя.

Я не мог примириться с разводом.

Я ненавидел проигрывать.

Меня окутала меланхолия, и я решил отметить развод в гордом одиночестве дома.

Перед уходом в кабинет зашел адвокат, положив на стол свидетельство о расторжении брака.

– Спасибо! – безжизненно произнес я.

– Игорь Александрович, если остались вопросы, звоните. Всегда на связи! – и он оставил меня.

Я оперся локтями о стол, подушечками пальцев прижался к вискам и с тоской гипнотизировал документ.

Перед тем как приступить к игре я сказал, что восьмое июня будет самым фееричным днем, я выиграю пари и разведусь.

Да, это случилось!

Но победа так ничтожна в сравнении с тем, что я потерял.

Я не мог поверить, что это произошло, и Вики не будет рядом.

Я не мог поверить, что жизнь продолжится без нее.

– Хватит! – приказал сам себе.

Выдвинул ящик, убрал документ в папку и кинул сверху кольца – ее и свое..

По пути домой я ответил на последний звонок и отключил телефон.

На террасе, в сумраке приближающийся ночи, я пил виски и пересматривал фотографии с Викой по миллионному кругу. Это будет последний вечер, когда я позволю себе настолько глубоко страдать. Последний.

Во мне клубились противоречивые чувства. Разум, твердый и непреклонный, нашептывал: завтра, с первым лучом солнца, я должен оставить ее, вместе с терзающей болью, в прошлом.

Но глубоко внутри теплилась надежда, что я смогу ее вернуть, заслужить прощение. Нужно лишь немного времени…

Моя интуиция подсказывала, что наша встреча не последняя, и с каждой новым столкновением я буду как удав подкрадываться к ней, пока однажды она окончательно не утонет в моих объятиях.

В моей голове засел только ее образ.. Никого другого я не хочу, никого не подпущу к своему сердцу.

Она – единственная.

Я уже направлялся в спальню, когда в дверь настойчиво позвонили. Пошатываясь, я подошел и распахнул ее. На пороге стояла мама.

– Мамочка! Привет! – ожидая ее увидеть, воскликнул я. – Что ты хотела?

– Игорь, что ты творишь? Почему телефон отключен?

– Я отмечаю развод. Что-то случилось?

– Милену увезли в больницу с угрозой выкидыша. Мы все на взводе.

Я рассмеялся.

– Ты с ума сошел? – растерялась мама. – Тебя тоже увезти в больницу, только в психиатрическую?

– Проходи на террасу, – учтиво произнес я. По пути прихватил из шкафа сигареты, зажигалку и стеклянную пепельницу.

Мы присели на диван, и я закурил.

– Ты же не куришь! —удивилась мама, наблюдая как я выпускаю дым из рта.

– Будешь?

– Игорь, послушай меня внимательно, приди в себя!

– Нет, мама, теперь ты слушай меня, – я развернулся к ней. – Это Милена спятила и затеяла спектакль, – затянулся я и выдохнул клубы дыма. – Медицинский персонал, присматривающий за здоровьем «прекрасной» будущей жены, проплачен. Сегодня она подошла к медсестре и попросила подыграть в том, что у нее угроза выкидыша. О ее маленькой «просьбе» мне тут же сообщили. Я разрешил этому представлению состояться. Пусть Милена несколько дней посидит в больнице под бдительным присмотром врачей.

– Ты поражаешь меня!

Мама тоже достала сигарету из пачки и закурила.

– Я держу ситуацию под контролем – и с ней, и с абортом. А через неделю втайне закажу тест на отцовство. И если отцовство не подтвердится, то вы столкнетесь с моим гневом.

– Подтвердится, я уверена. А Милене не хватает твоего внимания или у нее бушует гормональный фон, – мама затянулась еще раз, выпустила дым и потушила сигарету в пепельнице.

– Моя интуиция подсказывает обратное. Милена затеяла какую-то игру.

– Не выдумывай. Это вы заигрались с Викой.

– Я хочу еще раз попытаться вернуть Вику до свадьбы с Миленой. Несмотря на то, что она заявила, что больше не любит меня, мое сердце подсказывает, что все это обман. Я понимаю, что она обижена и ей нужно время. – алкоголь развязал мой язык, и я поделился своими чувствами.

– Она не просто обижена, а раздавлена и унижена твоим предательством. Ты изменил ей с другой и вдобавок станешь отцом. Она никогда не сможет этого простить.

– Ты так уверена? А может, я еще чего-то не знаю? Ведь это ты рассказала ей о беременности Милены на свадьбе Никиты.

– Она нечаянно услышала это из-за приоткрытой двери кабинета, когда я разговаривала с отцом. Конечно, я подтвердила.

– И, зная тебя, ты наверняка убедила ее отойти в сторону, – я раздавил окурок около недокуренной маминой сигареты.

– Нет, это исключительно ее решение. Она сказала, что ты разбил ее доверие, и между вами больше ничего не может быть.

– Если ты солгала Вике еще в чем-то, то тоже попадешь под раздачу. Ты знаешь это.

– Знаю. Но со того дня мы не общались больше.

– Точно, мама? – повысил я голос и с презрением взглянул на нее.

– Точно. Даже если вы снова будете вместе, представь, во что превратится твоя жизнь! Ты будешь разрываться на две семьи. Зачем тебе это нужно? Любовь угасает, и со временем Вика поймет, что ее не устраивает такой расклад. Перед тобой снова встанет выбор. А главное – это ребенок.

– То, что он мой, еще под вопросом.

– Я уверенна, Игорь, он твой.

– А если нет, и Милена искусно нас обманывает?

– Игорь… не начинай.

– Теперь послушай меня. Представь, какая жизнь ждет меня с Миленой. Любви к ней не появится никогда. Я буду избегать ее, приходить домой поздно и изменять. Мы будем притворяться счастливой семьей ради ребенка. Это не моя жизнь.

– А если чувства Вики и вправду остыли? Она поняла, что заигралась. А ты бегаешь за ней как слепой котенок.

– Ты думаешь, то, что я чувствую – это мои иллюзии?

– Любовь застилает глаза и лишает разум трезвости. Вике нужно было просто поскорее получить призы.

– Она бы и так все получила и знала это.

– Слушай свой разум. Он никогда не подводил тебя. Оставь ее в покое. Займись бизнесом и Миленой. Переключись.

– Мои чувства – не электрический прибор, чтобы нажать на кнопку и отключить.

– Смирись. Это твоя судьба. Я изначально говорила, что вы не сможете быть вместе.

– Судьбу можно изменить, нужно лишь время и терпение.

– Я не верю, что у тебя что-то получится!

– Даже если и так. Зато я не буду терзаться сожалениями о том, что не попытался вернуть ее.

– Как знаешь! Главное, береги Милену и ребенка, – встревоженно сказала мама, поднимаясь с дивана и собираясь уходить.

– Все будет хорошо.

– Очень на это надеюсь. Спокойной ночи!

– Надеюсь, ты услышала меня! И если кто-то обманывает…– я сказал настойчивее.

– Я запомнила, – прервала мама.

– Спокойной ночи!

Я перевел взгляд на небосклон, как через минуту услышал женский голос.

– Привет!

– Я тебя не впускал! – посмотрел на Стеллу.

– Я и не спрашивала! – она бросила вещи на диван и уселась в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Платье приподнялось, оголив часть бедра выше приличного.

– Разве ты не должна уже спать в кровати с мужем? – я пригубил виски из бутылки.

– Час назад я вернулась из Дубая, и сразу с аэропорта решила заехать к тебе поздравить с разводом.

– Поздравить с разводом? Не самое подходящее время, чтобы поглумиться.

– Мне тоже надо развестись с Никитой.

– Зачем? Вы и так живете в разных комнатах.

– Я не выношу его присутствия. Ты поймешь меня, когда женишься на Милене. Ты правда решил сыграть с ней свадьбу?

– Тебе какая разница? Хочешь предложить услуги любовницы?

– Только попроси. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Мне так не хватает наших ночей, – я заметил, как ее взгляд медленно опустился ниже живота.

– За что?

– За то, что ты мой первый мужчина, – Стелла подошла ко мне, закинула ногу на меня и села сверху. – За то, что не позволил мне спрыгнуть с того балкона и остался рядом до утра в свою брачную ночь, – понизила она голос до полушепота и коснулась моих губ. – Как давно я мечтала тебя поцеловать! – я грубо обхватил ее ягодицы ладонями, поднялся и усадил ее обратно на кресло.

– Больше так не делай. Никогда! – я провел ладонью по ее волосам и крепко сжал их на макушке. – Ты меня поняла? – она подняла глаза и надменно улыбнулась.

– Рано или поздно мы все равно окажемся в одной постели.

– Хочу сразу тебя разочаровать, этого никогда не случиться. А теперь, пожалуйста, покинь мою квартиру, пока я прошу вежливо! – указал на дверь рукой.

– Знаешь, меня радует лишь одно, что ты никогда не сойдешься с Викой, – встала она и с раздражением посмотрела мне в лицо.

– Как и меня, что тебе никто не позволит развестись, – она подхватила вещи, оставив меня одного. Я решил окончательно заглушить свою сердечную боль алкоголем.

ЧАСТЬ 2

5 ГЛАВА

ВИКТОРИЯ

За моей спиной отъезжало такси, а я стояла лицом к высокому забору с переплетающимися между собой железными прутьями. Сквозь них виднелся трехэтажный особняк из красного кирпича в викторианском стиле с пристроенной верандой, обвитой плющом. Вокруг дома росли высокие кипарисы и раскидистые пальмы.

Глядя на фамильное гнездо, принадлежавшее моей семье, в сознании произошел квантовый скачок во времени, вернувший меня на полгода назад. В памяти всплыл январский вечер, когда я подслушала отрывок разговора дяди и тети.

Я подготовила спонтанный визит, хотела сделать им подарок на Рождество. Самолет несколько раз задерживали из-за непогоды в Москве, поэтому я приземлилась в Сочи поздно вечером.

Войдя во двор, заметила тусклый свет, пробивающийся сквозь шторы гостиной на первом этаже. Я тихонько просунула ключ в замочную скважину и повернула. На цыпочках скользнула по коридору, словно тень, и подкралась к дверям, хотела ворваться и радостно крикнуть «Сюрприз!».

Но сюрприз ждал меня.

Приблизившись в полумраке к гостиной, я отчётливее услышала голоса:

– Она должна узнать! – настойчиво произнес дядя низким голосом.

– Зачем? – возмущенно парировала тетя.

– Вика поможет мне отомстить Покровскому за смерть брата и, между прочим, за твою сестру.

– Это прошлые дела, не нужно их ворошить. Угомонись!

– Скоро появится прекрасный шанс подобраться к Покровскому ближе.

– Оставь прошлое в прошлом, где ему место.

– Я не могу.

– Если ты хочешь отомстить, не надо втягивать Вику.

– Она должна узнать правду о том, как на самом деле погибли ее родители.

Разговор затих, а у меня от неожиданности отвисла челюсть. Я зажмурилась, собралась с мыслями и распахнула двери комнаты.

– И как умерли мои родители? – громко и уверенно потребовала я объяснений, стоя на пороге, словно привидение.

Тетя, сидя на диване, с испуганным выражением лица взглянула на меня. Дядя, стоявший напротив, выронил из рук кочергу, которой только что ворошил угли в камине. Оба они казались совершенно растерянными. Я прошла к креслу возле дивана и опустилась в него, сплетая пальцы на коленях.

– Жду правды, – потребовала я с невозмутимым выражение лица. – Что замолчали?

– Хорошо, – послушно пробормотал дядя, поднял кочергу и поставил ее в угол между камином и стеной. Затем присел рядом с тетей:

– Десять лет назад на аукционе в Сочи твоя мать неожиданно столкнулась с Покровским. В студенческие годы их связывала мимолетная симпатия, не более, – он заглянул мне в глаза, наблюдая за реакцией. – Но в этот раз завязался бурный роман. Твой отец что-то заподозрил и решил проследить за матерью. Его худшие опасения подтвердились. Он стал свидетелем их тайной встречи у входа в отель: они поцеловались и скрылись в здании.

Я не могла поверить своим ушам. Неужели мама могла изменить папе? Всю сознательную жизнь я думала, что между ними витают любовь, гармония и уважение.

– Это ложь! Моя мама не могла так поступить! – выкрикнула я дрожащим голосом, а слезы застили глаза.

– Как видишь, смогла, – бесчувственно и сухо ответил дядя.

– И что сделал папа? —полушепотом спросила я.

– Костя дождался Марию дома, они сильно поругались. На следующий день он без предупреждения встретился с Покровским за завтраком в отеле. Мой брат пригрозил ему, сказал, чтобы Александр убирался из их жизни. Но тот потребовал, чтобы твой отец в ближайшие дни подал заявление на развод. Он отказал ему, и тогда Покровский пригрозил, что любым путем добьется развода, потому что любит Марию и в этот раз они будут вместе. Костя настаивал на своем и обещал, что разожжет общественный скандал, что сильно отразиться на перспективных крупных сделках, которые Покровский никак не мог потерять. Мой брат в первую очередь думал о тебе. Он хотел оградить тебя от поступка матери, от переживаний из-за развода. Готов был простить эту интрижку с Покровским, лишь бы все осталось как прежде, и ты ни о чем не догадалась. Ты же помнишь я говорил, что у него развивалась маниакальная депрессия. Что он не может контролировать суицидальные мысли и приступы. В случае, если с ни что-то случится, что бы ты осталась с мамой в мире, не считая ее предательницей. Он безумно любил тебя.

– Этого не может быть! Мама… она бы так не поступила, – я вытерла со щек дорожки слез. Дядя проигнорировал и продолжил рассказ. Тетя с тоской смотрела на тлевшие угли в камине.

– Костя вернулся слегка выпивший после встречи с Покровским, и между твоими родителями снова вспыхнула ссора. Он не сдержался и в порыве чувств дал Марии пощечину за измену, за ее жажду развода. Она выбежала в слезах с чемоданом в руках и прыгнула в машину, видимо, поехала к любовнику. Потом твой отец заявился ко мне и излил душу о случившемся скандале. Перед уходом брат предупредил, что прогуляется до мастерской наших родителей – хотел побыть один. Я пытался отговорить его, было поздно, собиралась гроза. Но он даже слушать не стал. Спустя час я позвонил Косте, но он не отвечал. Тогда я поехал в мастерскую и обнаружил брата в багровой луже крови. А позднее мне сообщили, что и твоя мать попала в аварию.

– По этой причине вы похоронили моих родителей в разных местах? – обратилась я к тете.

Она кивнула.

– И ты считаешь, что папу убили по приказу Покровского?

– Убийцу нашли. Он утверждает, что защищался. Говорит, принес документы на развод, а Константин отказался их подписывать. Между ними завязалась драка и, защищаясь, тот случайно вонзил нож Косте в живот. Но мы-то понимаем… Вполне возможно, Александр приказал убрать твоего отца..

– Нет, я не могу в это поверить, – прошептала я, внутри разливалась тяжелая горечь. Мир, овеянный детскими воспоминаниями, блекнул и становился чужим.

– И вы молчали? Все эти годы? Почему? Зачем? – слова вырвались сдавленным криком, полным обиды и разочарования. Взгляд метался от дяди к тете, надеясь увидеть хоть тень раскаяния на их лицах. Дядя тяжело вздохнул, провел рукой по поседевшим волосам и опустил глаза. Тетя же, напротив, печально смотрела прямо на меня.

– Мы хотели защитить тебя. Уберечь от боли и грязи прошлого твоих родителей. Ты была подростком, когда все это случилось… Мы думали, что так будет лучше для тебя, – тихо проговорила тетя. – Прости нас.

Я крепко зажмурилась, словно пыталась укрыться от жестокой правды, и обдумывала происходящее.

– Подожди, ты же перед Новым годом сотрудничал с Покровским по одной картине. И скоро доставят еще одну. Зачем?

– Со дня смерти брата мысли о мести не покидают меня. И скоро представится возможность ее осуществить.

– Зачем? Он ведь знает, кто ты.

– Нет, мы никогда не встречались. Он даже в суд не явился, тогда за него хлопотали адвокаты. А Мария после замужества оставила свою фамилию, но для Кости это не имело значения, он ее безумно любил.

– А тетя? Он с ней знаком?

– Нет.

В голове разразился шторм, оставляя после себя обломки воспоминаний. Идиллическая картина родительской любви обернулась разбитым витражом, острые осколки которого безжалостно вонзались в сердце.

Я примолкла, перевела взгляд на огонь в камине, отчаянно отказываясь признавать правду.

Вернувшись из прошлого, я осознала, что пазл сошелся. Теперь я понимала, почему Покровский так настаивал на разводе – он любил маму с самой юности. Вероятно, десять лет назад в том самом гостиничном номере она открыла ему правду о Никите, они решили воссоединиться и найти его.

Когда я узнала правду, возненавидела Покровского всем сердцем. Мать блекла на фоне отца, который всегда был мне ближе.

Злость бурлила, обжигая изнутри. Если бы отец Игоря не появился, возможно мои родители остались живы.

Но когда дядя рассказал о развитии маниакальной депрессии отца, я уже не знала, чему верить. А что если отец в приступе ярости набросился на того мужчину? Вдруг это трагическая случайность? Или… Что если Александр действительно приказал убрать отца со своего пути? Ему ведь так не хотелось вязнуть в судебных тяжбах, терпеть репутационные потери, грозившие сорвать важные сделки. Разве убийство – не самый легкий способ решить вопрос? Он быстро разведется со Златой, и моя мать останется с ним. А преступник окажется за решеткой с крупной суммой денег на счету.

Всю рождественскую ночь я провела, погрузившись в интернет, читая

информацию про Александра Покровского и его семью. За полгода до того момента он потерял дочь, а его сын медленно сходил с ума, судя по новостям и видеороликам с дебошами из клубов. Я с холодным цинизмом подумала, что карма настигла его.

Никогда бы не хотела иметь с ними общих дел, но дядя думал иначе. Ему захотелось потрепать их нервы, заставить страдать, ощутить боль предательства так же остро, как когда-то отец. И, не предупредив, своим оружием он выбрал меня. До последнего я упорно отказывалась ввязываться в эту игру, пока поздним вечером накануне свадьбы, мне не позвонил дядя.

– Ты подумала? – резко выпалил он, не дав даже поздороваться.

– Да.

– И что решила?

– Я не пойду замуж за этого мерзкого нахального сыночка Покровского, – оставалась я непреклонной.

– Ты плохо подумала, – грубо произнес он.

– Я не стану марионеткой в твоей грязной игре.

– Я пошел на огромный риск. Если ты откажешься, все, что я организовал, рухнет, и мы сядем за решетку из-за махинаций с картиной. Зато если ты согласишься, то я смогу отомстить ему.

– Что ты задумал?

– Тебе нужно согласиться выйти замуж за Игоря. Уверен, ты легко справишься с тем, чтобы сынок Покровского потерял и компанию, и голову. Кроме того, ты будешь близка к их семье, и, возможно, выудишь еще какие-нибудь грязные секреты. Думаю, что журналисты будут в восторге.

– Я не буду, – отчеканила каждое слово по слогам.

– Тогда увидимся в суде с Покровскими, и я продам свою долю в мастерской, – перешел он к шантажу, отлично зная, как она мне дорога.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Даю тебе еще час на обдумывание.

Взвесив ситуацию, я решила, что сыграю по своим правилам. Спустя полчаса после звонка, я написала ему, что согласна с условием, если он подарит эту долю мне. Дядя ответил коротким «Да». Я решила, что хочу еще вернуть галерею.

Этому неприятному типу дорого обойдется наша совместная жизнь. Учитывая его безграничное стремление любой ценой вернуть контрольный пакет акций, он обязательно примет мое предложение. В этом пари я сберегу репутацию, закрою долг, верну галерею и сохраню мастерскую. А если этот глупый богатенький мальчишка влюбится в меня, я оставлю его с разбитым сердцем после развода так же легко, как он разрушил мои отношения с Владом. Несмотря на измены, он не имел права вмешиваться!

Только я недооценила его привлекательности и дьявольского очарования. Он оказался далеко не глупым, обладал гибким умом и холодным расчетом. И я никак не ожидала, что за грубостью скрывается вторая, светлая сторона – добрая и заботливая. Он способен настолько глубоко переживать и любить, чем покорил мое сердце и затронул сокровенные струны души. Зарождавшаяся симпатия и моя беременность нарушили весь план. Я до последнего сражалась с чувствами и старалась держаться от него на расстоянии. До последнего…

Но в итоге сдалась и угодила в свой же капкан.

Капкан любви.

Игорь считает, что я жертва… Но настоящей жертвой оказался он сам.

После развода мое израненное сердце едва билось. Его переполняла ноющая, жгучая, невыносимая боль.

Я не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы это пережить. Надеюсь, что наши пути больше никогда не пересекутся. А если судьба всё же столкнет нас вновь, в моём сердце не останется ни капли любви – словно в выжженном, посеревшем поле. Прощальный поцелуй в ЗАГСе до сих пор не выходил из головы. Его трепетное «люблю» глубоко утонуло в недрах души и разлилось мелодией по венам.

Несколько дней я хочу побыть одна, на даче среди гор, чтобы обдумать всё, что со мной произошло. А потом вернусь в Москву, чтобы продолжить жить дальше, игнорируя и блокируя все чувства, связанные с Покровским.

Вернувшись из путешествия по прошлому, я полезла за ключами в сумку. Внезапно зазвонил телефон.

– Спасибо, что ты так быстро избавила нашу семью от себя, – бодро произнесла Злата Леонидовна, не успела я приложить мобильный к уху.

– А зачем оттягивать неизбежное?

– Это останется нашим секретом. Надеюсь, ты еще будешь счастлива, —Покровская отключилась.

– Надеюсь, что буду, но… – неуверенно прошептала я сама себе, погружаясь в раздумья.

Дядя оказался прав, мои нежные крылья сожжены, вероятно, как когда-то у моей матери.

Распахнув кованые ворота, я пошла по тротуару, вымощенному серым камнем. Поднялась по светлой лестнице, украшенной ажурными балюстрадами. На каждой ступени, словно стражи, застыли вазоны с каскадами ярких цветов. С тихим скрипом я отворила массивную дверь из темного дерева, и вошла в дом.

– Дядя! – нарушила я тишину.

– Добро пожаловать, мой мотылек, – эхом донеслось из гостиной, куда я и направилась. – Проходи, дорогая. Как я рад тебя видеть!

Дядя находился в воодушевленном настроении, вероятно, после прогулок по Парижу.

Я опустилась на край кресла, наблюдая, как он, стоя у бара, наливает себе коньяк, едва прикрывая дно стакана. Рядом на изящном блюдце красовались тонкие дольки лимона. Он поставил стакан и закуску на низкий столик между диваном и камином.

– Здравствуй, дядя! Игра окончена. Развод состоялся.

– Я недоволен результатом.

– Я сделала все, что было в моих силах. Игорь Покровский остался с разбитым сердцем и слегка опустевшим кошельком, – я старалась говорить цинично. – А еще без дома, оставшегося от деда, который был дорог его сердцу, и без пяти процентов акций контрольного пакета. Моя миссия завершена.

– Моя коварная девочка, – прищурился дядя и саркастично улыбнулся. – А Матвей-глупец, в самый последний момент свернул не туда. – Дядя опустился на диван, посмотрел на меня и усмехнулся. – Я ведь пошел на слишком большие риски…

– Он спрашивал про мои скелеты в шкафу.

– А что ты? – прищурился дядя.

– Я ведь не знаю, что ты задумал изначально. Может, наконец, расскажешь?

– Матвей… – тяжело вздохнул он, – из-за любви к этой проклятой Милене продал целую компанию обратно Игорю. Ты представляешь! – он негодующе покачал головой. – Этого не должно было случиться! Пари Игорь должен был проиграть. Тогда он бы никогда не простил отцу продажу компании и жаждал бы мести. А мы бы тихо наблюдали со стороны и читали в новостях, как они грызут друг друга. Но, к сожалению, игру погубила любовь, спутала все карты. Игнатьев растаял перед лживыми обещаниями Милены о свадьбе и лишился всего. А ты… Ты попала под чары, как и твоя мать когда-то. Не ожидал этого от тебя, – скользнул он по мне осуждающим взглядом.

– Это мимолетное увлечение, скоро пройдет, уверяю, – солгала я и лицемерно улыбнулась. Я не хотела показывать дяде, что испытываю глубокие чувства к Покровскому. – Может, у нас найдется бутылка шампанского? – быстро сменила тему.

– Открыть?

– Да, пожалуйста.

Дядя вернулся к мини-бару, вытащил игристое вино и изящный хрустальный фужер.

– Откуда ты знаешь Виталия Игнатьева? – с любопытством спросила я, наблюдая как он откупоривал бутылку и наполнял бокал.

– Когда-то мой отец был близким другом его отца. А мы продолжили общение. А что?

– Я удивилась, когда Матвей упомянул о вашей дружбе. Игнатьевы знают нашу семейную тайну?

– Нет. Зачем? Они думают, что я вписался, чтобы покрыть долги перед Покровским.

– Кстати, что с Матвеем?

– В глубокой депрессии. Виталий упек его в клинику подлечить нервную систему, – дядя протянул мне бокал и занял прежнее место.

– А ты знаешь главную новость?

– Какую? – дядя напрягся, а я лукаво улыбнулась, медленно отпила игристого, искусно растягивая момент интриги.

– Никита Покровский – сын моей матери.

– Что-о-о? – протянул он и приподнял брови от удивления.

– Да, Никита мой брат, – повторила я и сделала глоток. – Ты знал?

– Нет. Значит Игорь – твой сводный брат?

– Получается так. Но пока об этом никто не должен узнать, слышишь, дядя?

– Никто не узнает, – уверил он. – Ты с ним спала?

– Это тебя не должно волновать.

Дядя ухмыльнулся и сделал глоток коньяка.

– Вика, не надо обманывать, ты влюблена и переспала с ним!

– Дядя! – я демонстративно, со звоном, поставила бокал на стол, давая понять, что разговор заходит слишком далеко. – Не надо разбираться, – бросила на него укоризненный взгляд.

– Хорошо, – сдался он и посмотрел на камин, неторопливо смакуя коньяк и закусывая долькой лимона. – Я рад, что Игорь твой сводный брат и у него будет ребенок. Надеюсь, ты не приблизишься к этой семье ни на шаг.

– В этом больше нет необходимости. Не волнуйся.

– Отлично. Наверное, поэтому у Покровского такая страсть к картинам – они напоминание о твоей матери.

– Возможно.

– Что насчет моей доли в галерее?

– Я повторю еще раз: никакой доли у тебя не будет. А завтра мы поедем к нотариусу и оформим дарственную на половину мастерской в Москве, как и договаривались.

– Хорошо, – выдержал он трехсекундную паузу. – Я восхищен тобой: ты ловко поменяла условия игры. Не только уладила вопрос с долгом, но и вернула галерею. Чувствую, ты отлично старалась в постели, – улыбнулся он с насмешкой.

– Достаточно на сегодня разговоров! – сказала я, резко поднялась и поставила пустой бокал на столик. – Завтра к нотариусу, а потом я уеду на дачу, в горы.

– Как скажешь, мой мотылек! – прощебетал дядя.

Я уже собиралась уйти, но услышала:

– Что с акциями? Нужно срочно их перепродать, чтобы Игорь не смог сразу выйти на след настоящего владельца.

– И что ты предлагаешь?

– У меня есть фальшивый паспорт на другое имя. Оформим все на него, будто это и есть новый владелец.

– Подумаю, – солгала я, потому что планировала переоформить их на себя.

– Только прими правильное решение. Советую держаться подальше от Покровского. Он не тот мужчина, который тебе нужен. Он тебя разбил, унизил, предал. И не один раз.

– Не волнуйся, дядя, я молюсь, чтобы никогда больше не встретиться с этой семьей.

– Надеюсь на это. Любовь ломает и разрушает все.

– Дядя, да что ты знаешь о любви? Ты же никогда не был женат.

– Это не значит, что я никого не любил, – он поднял глаза. Я смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

– Впервые слышу, чтобы ты вообще кого-то любил.

– Давай оставим эту тему на другой раз, – допил он остатки коньяка.

– Ладно. Что ты собираешься делать дальше?

– Я подумал… Может, ты хотя бы вернешь мне должность управляющего галереей?

– Нет, даже не обсуждается. И не об этом речь. Я чувствую, что ты все еще недоволен раскладом и продолжишь мстить, пока не добьешься своего.

– Не переживай, дорогая! Я попробовал отомстить, а теперь пришло время наслаждаться жизнью, – ехидно улыбнулся он, подошел к бару и плеснул еще порцию алкоголя. – Иди спать.

– Доброй ночи!

После тягостного разговора я поднялась в свою комнату на втором этаже. Хотела достать чистое постельное белье, но с полки вдруг выпала папка. Папка, где хранились материалы об аварии мамы, об убийстве отца и о семье Покровских. Ее отдал дядя тем вечером, когда рассказал правду.

Забыв о белье, брошенном на кровати, я опустилась на пол рядом с этой проклятой папкой. Сердце забилось чаще, когда я открыла ее и вновь принялась перебирать пожелтевшие вырезки, словно надеясь найти в них новый, ускользавший прежде смысл.

Я видела Игоря лишь на фотографиях и не сразу узнала при первой встрече. Неожиданной встрече, когда мы столкнулись взглядами. На фотографиях – бездушная фигура. В реальности же… От него исходило притяжение, соблазн, сумасшедшая энергетика и почти осязаемая сексуальность, окутанная таинственностью. Его взгляд, изумрудно-холодный, мгновенно дотронулся до моей души.

Я ностальгически улыбнулась.

Я ненавижу в себе эту несчастную любовь, что крепко пустила и переплела корни внутри меня. Я ненавижу себя за то, что позволяю виртуозно, как на скрипке, играть с моими струнами души. Ненавижу, что принадлежу ему и не могу сопротивляться. Надеюсь, что со временем смогу стать убийцей своих чувств.

«Мне нужно время» – гремит разум.

«Бесконечное количество времени» – шепчет сердце.

Этой любви не должно было случиться. Я до последнего отчаянно сопротивлялась, вела изнурительную войну между разумом и сердцем. Но чувства безжалостно поглотили здравый смысл.

Зря?

Я закрываю глаза, и его образ преследует меня. Все мои трепетные лепестки души содрогаются. Гармония нежности и грубости в его прикосновениях, обжигающее дыхание, терпкий аромат древесного парфюма, бездонные изумрудные омуты его глаз – все это поглощает меня целиком. Его поцелуи до сих пор пылают на моих губах.

– Остановись! – внутренний крик, полный отчаяния, эхом облетает каждый атом моего тела.

Хватит! Хватит себя терзать! Прекращай! День за днем невыносим. Оставь это в прошлом! Нужно жить дальше! Я уговариваю себя в миллионный раз.

Дядя оказался прав, как и Злата. Наши чувства бессмысленны в паутине лжи.

Обречены.

Я нервно захлопнула папку, забросила ее на верхнюю полку шкафа. Всю ночь крутилась с одного бока на другой, пытаясь заснуть. Потом сдалась и просто ходила по комнате из стороны в сторону в мучительном ожидании рассвета.

С первыми лучами солнца спустилась на кухню, сварила крепкий кофе, и устроилась в плетенном кресле на веранде. Вскоре ко мне присоединился дядя.

– Доброе утро! Как спалось, дорогая? – воодушевленно воскликнул он, присел за круглый стол в центре и поставил чашку перед с собой. Его прекрасному настроению стоило позавидовать.

– Доброе утро! Отлично! Аркадий устраивает творческий вечер в честь памяти родителей. Ты приедешь? – отпила я кофе.

– Безусловно. Сколько времени ты планируешь провести на даче? – сделал он глоток и поморщился.

– Недолго. Мне нужно отобрать картины родителей на выставку.

– Тебе придется постараться найти их ранние работы. После смерти Кости мастерскую дедушки мы сразу продали, а большую часть вещей перенесли на дачный чердак, – он закинул в чашку два кубика сахара, размешал ложечкой и снова отпил.

– Но прежде чем я уеду, мы заедем к нотариусу, и ты подпишешь дарственную на мою долю мастерской. Как и договаривались. Условия я выполнила – Покровский остался с разбитым сердцем, – я допила кофе и отставила кружку.

– Нет!

– Как это нет? – воскликнула я, поднялась с кресла и встала напротив.

– Ты подумала насчет акций Покровского? – произнес дядя, с невозмутимым наслаждением потягивая чай.

– Что ты задумал? – прищурилась я.

– Хотелось бы сохранить их.

– Я перепишу их на себя!

– Он скоро узнает.

– Пусть, – уверенно воскликнула я.

– Покровский не отстанет.

– Может быть я верну ему их, как подарок на свадьбу, чтобы больше не иметь ни с одним из них никаких дел.

– Не смей совершать такую глупость! – повысил голос и покачал головой дядя.

–Значит, ты мне не вернешь долю? – в той же манере ответила я.

– Только в обмен на акции.

– Дядя, не играй со мной. Признавайся, зачем тебе они?

– Мне просто нужны деньги.

– На казино? – спросила я с осуждением и неприязнью.

– Наслаждаться жизнью, – растянул губы в притворной улыбке.

– Хорошо, если тебе нужны деньги, я доверюсь тебе еще раз и верну должность управляющего. Но предупреждаю – никаких темных манипуляций с картинами! За это ты забываешь об акциях и передаешь мне долю в мастерской.

– Такое предложение мне нравится гораздо больше.

– Жду тебя в понедельник!

– Отлично! – самодовольно улыбнулся дядя.

– Я давно не видела тетю Ингу. Где она?

– В своей усадьбе под Питером.

– Она не отвечает на звонки.

– У ее дочки проблемы со здоровьем. И тебе бы поспешить.

– Спасибо за информацию. Жду тебя у ворот через двадцать минут.

У нотариуса справились быстро – дядя переоформил долю мастерской на мое имя, я подписала трудовой договор и назначила его управляющим галереи.

– До встречи, мой мотылек! Запомни, не приближайся к огню! – радостно пропев, сел он в такси и поехал в сторону аэропорта.

Я выдавила искусственную улыбку, провожая машину взглядом.

Подъехав к дому на арендованном внедорожнике, я припарковалась во дворе. Вытащив из багажника пакет с продуктами, не спеша направилась внутрь. Пакет остался на кухонном столе, а я распахнула двери на террасу и вышла навстречу свежему горному воздуху. Наполнив легкие до предела, я выдохнула. Обхватив себя руками, залюбовалась горами – их заснеженные вершины мерцали в последних лучах уходящего солнца. Прикрыв глаза, я позволила себе окунуться в прошлые дни, когда мы с Игорем наслаждались каждой минутой, проведенной вместе. Всякий уголок этого дома хранил его присутствие. Солнце скрывалось за зубчатыми вершинами, и легкая прохлада коснулась кожи.

Поздним вечером, устроившись на террасе, я наслаждалась салатом с морепродуктами и терпким красным вином. Плед уютно укутывал плечи, а приятная тишина заполняла меня. Прохладный легкий ветер играл с волосами, заставляя крепче сжимать бокал обеими руками, как чашку с любимым чаем. Откинувшись на спинку кресла, я погрузилась в бездонную глубину чистого неба, где мерцали россыпи ярких звезд.

С каждым глотком вина воспоминания об Игоре становились все ярче и острее. Может быть, сейчас он тоже смотрит на звезды, а может, он и Милена уже выбирают ресторан для свадьбы и место в квартире для детской кроватки…

Я бессильна.

Невыносимая тоска по нему разъедала душу.

Не в силах больше сдерживаться, я включила голосовое сообщение в Telegram⁵ – его признание в любви, звучавшее низким, обволакивающим баритоном. Затем, словно одержимая, вглядывалась в фотографию с нашего первого свидания, пытаясь воскресить ускользающее тепло тех дней.

Я сходила с ума, медленно и мучительно.

На следующий день лениво приоткрыв веки навстречу назойливым солнечным лучам я приготовила завтрак, приняла душ и поднялась на чердак.

Густая пыль лежала слоем на вещах, закутанных в пленку. Я скользнула в угол, где стояли упакованные картины. Аккуратно приоткрыла пленку, чтобы не поднимать пыль, и принялась искать полотна творчества родителей. Я выбрала три работы и уходя окинула взглядом захламлённое пространство, в котором давно пора прибраться.

За обедом пролистывала в смартфоне новости о нашем разводе и слухи о грядущей свадьбе. С раздражением откинула гаджет на стол, допила чай и достала ноутбук, чтобы немного поработать.

Несколько дней я провела в подобном режиме, пока не решила развеяться и выбралась на прогулку к водопадам. Даже в объятиях природы меня преследовали призраки прошлого, где мы целовались, обнимались и признавались в любви… Я почувствовала, что больше не могу оставаться в этих местах и стенах дома, которые раньше были убежищем, а теперь превратились в клетку, наполненную болезненными воспоминаниями. Я забрала картины и вернулась в Сочи.

Я заехала в транспортную компанию, отправила картины, вернула внедорожник и поздним вечером улетела в Москву.

По возвращению забрала полотна, отвезла их Аркадию и отправилась на кладбище, к маме.

Опустившись на скамейку у ее могилы, я почувствовала, как тишина обволакивает меня, словно саван.

– Мамочка моя дорогая, – прошептала я дрогнувшим голосом, боясь нарушить безмолвие. – День смерти… этот день обведен черным в моем календаре. Я потеряла вас с папой, но тогда… тогда у меня еще оставались дядя и тети, а потом появился Влад.

Игорь… Это имя сорвалось с губ еле слышным вздохом.

– А сегодня… сегодня со мной никого нет… – слова повисли в воздухе, тяжелые и горькие.

Я одна.

Почему ты не смогла остановить пожар, бушующий между вами? Этот вопрос я задавала себе снова и снова. Почему вы не сели, не поговорили с папой? Но теперь я понимаю… Любовь неудержима, слепа, она отбрасывает прочь остатки разума, когда годами в сердце живёт лишь один образ. Ты принимала любовь отца, была благодарна ему, но душа твоя, как и моя сейчас, всегда стремилась в грёзы с Покровским.

Я отпустила его в реальности, но в душевном мире он по-прежнему властен. Каждый его взгляд – словно гипноз, каждая встреча – поглощающий океан. Первая волна ещё позволяет вынырнуть, остановиться, когда он держит расстояние. Вторая – самоконтроль растворяется, когда он обжигает дыханием, шепчет о бессмертной любви, в какой бы жизни мы не находились. И третья, гребнем захлёстывает с головой. Когда он прижимает к себе и целует, ты тонешь… Глубоко тонешь, захлёбываясь в этой всепоглощающей любви. Она наполняет тебя, озаряет изнутри, лишает воздуха. Ты принадлежишь ему вся, без остатка.

Как же я понимаю тебя, мама.

Он становится центром Вселенной.

Наверное, каждую ночь ты вспоминала его. И, когда узнала от моей бабушки, что Никита жив, сама решила искать встречи. Ведь у вас украли время, предназначенное для счастья, для любви. Время, которое вы так отчаянно хотели вернуть. Но и папа не желал тебя отпускать. Наверное, в таких историях кто-то неизбежно должен страдать. И в моей – это я.

Я не осуждаю и простила тебя.

Простила.

Но если когда-нибудь выяснится, что дядя прав, и Александр действительно причастен к смерти моего отца… Что тогда? Месть или прощение? Нет, я не хочу знать больше никаких тайн.

Мама, мне так не хватает вас с папой…

– Мама? – услышала я удивленный мужской голос за спиной и вздрогнула. Затаив дыхание, неуверенно повернула голову и медленно поднялась на ноги.

Передо мной стоял Никита.

– Ты сказала «мама»? – с сомнением повторил он.

Я стояла с открытым ртом и не могла нечего ответить, словно рыба в аквариуме.

– Никита? – выдохнула я, не ожидая этой встречи. Между нами повисла тягучая тишина, пронизанная недоуменными взглядами. Лишь спустя мгновение я смогла собраться с мыслями.

– Да, это я. С тобой все в порядке? – в его глазах читалась тревога.

– Давай присядем, – я отряхнула руки от земли и опустилась на скамейку почти одновременно с ним. Выдержав паузу глубоко вздохнула и тихо призналась, глядя прямо в глаза: – Да, Мария – наша общая мама. И ты мой брат.

– Как такое возможно? – свел он брови, в его голосе звучало изумление.

– У моей мамы и твоего отца был роман в студенческие годы…

– Мой отец знает об этом, ведь так?

– Да, – с сожалением вздохнула я. – Мы узнали об этом в день твоей свадьбы.

Никита задумался, пытаясь переварить обрушившуюся на него правду.

– Догадываюсь, что Игорь не знает об этом… И это стало еще одной причиной вашего развода.

– Причина нашего развода – предательство и клубок лжи, – с грустью ответила я.

– Он должен узнать.

– Пожалуйста, прошу, только не сейчас. Меня и так поглощает беспощадная буря, от которой негде укрыться. Ваш отец признается ему после свадьбы. Пожалуйста, – я взяла его за руку и пристально посмотрела в глаза.

– Хорошо, – он сделал паузу. – У меня сейчас мало времени, я сегодня вечером улетаю в Сочи по проекту с Невским. Ты сможешь прилететь туда? Мне бы хотелось больше узнать о маме. Что она любила, как жила. Я бы хотел увидеть ее картины, понять, чем она вдохновлялась… – в его голосе звучала трепетная искренность.

– Да, конечно. После благотворительного вечера я прилечу в Сочи. А ты разве не появишься на этом мероприятии?

– Нет. Слишком много работы, – он поднялся и положил букет цветов на могилу матери.

– Наша мама очень красивая, – полушепотом произнес он, вглядываясь в фотографию на памятнике.

– Да, – я встала рядом с ним.

– Когда папа впервые привел меня сюда, я расчувствовался. Теперь я часто здесь бываю… Скоро годовщина ее смерти.

– Да, как и у моего отца. Они погибли в аварии в один день, – я обманула насчет папы.

– Соболезную.

– Спасибо. На следующей неделе друг семьи устраивает вечер памяти в честь них. Если хочешь, можешь прийти.

– Я постараюсь, сестренка! – в уголках его губ появилась легкая, едва заметная улыбка.

– Не могу поверить, что ты мой брат!

Никита приобнял меня. Спустя пять минут зазвонил его телефон, и он поспешил в «ПокровГрад». Я же медленно отправилась домой, уложила чемодан и снова поехала в аэропорт.

ИГОРЬ

Новый день после развода! Голова гудела от алкоголя. Я выпил таблетку, принял душ и позавтракал любимыми сырниками от Эльзы. Сначала я поехал к Милене в больницу, а потом на работу.

Приоткрыв дверь палаты увидел, что Милена сидит в кресле, погруженная в экран телефона.

– Добрый день, дорогая! – произнес лживым встревоженным голосом я.

– Привет, Игорь! – отложила она телефон и хотела подняться.

– Сиди-сиди! Тебе нужно больше отдыхать! – опустился на кресло рядом. – Как самочувствие? Как малыш?

– Все обошлось. Врачи говорят, худшее позади. Главное, нельзя волноваться. Поэтому давай без сюрпризов.

– Конечно.

– Как прошел твой развод?

– Без происшествий, – отрезал я.

– Когда мы поедем в ЗАГС?

– Когда я увижу тест ДНК.

– Ты все-таки собираешься его делать? – прищурилась она.

– Да. Через пару недель, – солгал я ей, потому что втайне уже договорился с врачом, чтобы через три дня перед выпиской у нее взяли анализы и отправили на ДНК-экспертизу. Мне не хотелось, чтобы она знала заранее, я хотел исключить любую возможность подмены результатов.

– Хорошо. Ты завтра приедешь на УЗИ?

– Нет. Только после получения результатов теста на отцовство.

– Игорь, – заглянула она мне в глаза. Я приготовился ее внимательно слушать. – Мы ведь знаем друг друга с самого детства. Наши родители, да и я всегда видели в тебе моего мужа. Неужели нам нужны эти тесты? Одна случайная ночь – и судьба нас свела вместе. Мне нужен ты, мне нужна твоя поддержка, хотя бы капля! – Милена призывала к сочувствию, пытаясь смягчить мой твердый настрой. – Поверь, для меня это тоже стало неожиданностью. Ведь я планировала свою жизнь иначе… – она взяла мою руку в свою. – Я не говорю, что сейчас, но… Возможно, в будущем у нас все могло бы получиться. Стать семьей, не повторять ошибок наших родителей. Со временем мои чувства остыли к тебе, поэтому я пошла на шантаж. Я знаю, что в твоем сердце другая, но мне хочется верить, что с рождением ребенка все изменится.

– Я бы тоже хотел поверить, но это самообман. Возможно, мы даже могли бы стать прекрасной парой. Но, увы… Если наш брак состоится только ради ребенка, ради репутации, ради семьи, не стоит обольщаться, – у меня завибрировал телефон в кармане пиджака, я вытащил и взглянул на дисплей, – мне пора ехать по делам. Заеду за тобой в конце недели.

– Хорошо, – грустно прошептала Милена, покорно опустив глаза.

Я покинул палату.

Следующие дни я много работал и появлялся дома только чтобы выспаться, принять душ и переодеться. Иногда вечером выбирался в спортзал.

В пятницу, как и обещал, забрал Милену из больницы и отвез к ее родителям.

На следующий день ранним утром мы вылетели на частном джете в Санкт-Петербург на благотворительный вечер. Признаться, я не горел желанием там присутствовать, но компания отца и моя были заявлены списках партнеров мероприятия. С Миленой мы разместились в соседних номерах.

Днем я заехал в филиал компании к Марку, а затем мы поехали к нему на ужин. Там я встретился с Полиной и Мией. Наши отношения теплели, и я искренне рад, когда сестра улыбалась. Вернулся в отель ближе к полуночи и заметил Вику… с этим. Они ждали лифт в холле.

Неожиданно.

Завтра будет интересный день.

6 ГЛАВА

ВИКТОРИЯ

Дмитрий пригласил полететь с ним на частном самолете в Санкт-Петербург на благотворительный вечер, но я отказалась, солгав о незавершенных делах на работе.

Ближе к полуночи подъехала к отелю, чтобы остаться незамеченной. В холле у ресепшена, пока решала формальности с белокурой девушкой в строгом костюме, сотрудник унес мой чемодан к дверям номера.

– Вас проводят! – вежливо улыбнулась администратор.

– Я это сделаю сам! – внезапно услышала твердый голос Дмитрия за спиной.

– Привет! – обернулась я, не ожидая увидеть его сегодня.

– Доброй ночи! Как добралась? – его лицо излучало искреннюю радость.

– Хорошо, – сухо отрезала я. – Может проводишь меня в номер? Я очень устала.

– Конечно.

– Ты мог бы не беспокоиться обо мне, – равнодушно произнесла я.

– Я хотел тебя увидеть сегодня, поэтому попросил администратора позвонить и предупредить, когда ты подъедешь.

Я ничего не ответила, лишь слабо улыбнулась ему в ответ и направилась к лифту.

– Вика, нам нужно поговорить, – его серьезный голос разорвал тишину, повисшую между нами.

– Говори, – перевела я взгляд на него.

– У тебя в номере. Пять минут.

– Ок.

Наконец-то подъехал лифт. Пока мы поднимались и шли к номеру, между нами висели молчание и легкая неловкость.

Дмитрий поставил чемодан около двери и хотел пройти в гостиную.

– Говори, – резко развернулась я, преградив путь, и сложила руки на груди.

– Может, пригласишь меня к себе? – вежливо попросил он.

– Нет, – твердо отрезала я.

– А я, пожалуй, зайду. На пороге о таком не разговаривают, – он обошел меня и устроился на диване.

Закатив глаза, я последовала за ним.

– Слушаю, – присела на другой край дивана.

– Вика, я понимаю… Твои мысли и сердце занимает другой мужчина. С которым ты, к сожалению или к счастью, уже никогда не будешь вместе, – его слова резали по еле живым частям моего сердца. – И тебе нужно время. Но позволь мне попробовать сделать тебя счастливой. Возможно в будущем у тебя появятся чувства ко мне. – Он пересел ближе.

– Ты прав… Мне нужно время!

– После развода я думал, что сердце мое навсегда останется пустой гаванью, но встреча с тобой пробудила надежду. Я хочу попытаться наполнить твою душу любовью и теплом, которого ты достойна.

– Я слышала эти слова! Дима, спасибо за искренность, но я не хочу причинять тебе боль. Давай оставим между нами дружеские отношения. Ты просишь любви, которой у меня нет. Да, я признаюсь, возможно ты стал бы прекрасным мужем, но…. – призадумалась я.

– Я понимаю, это непросто. Я не рассчитывал на что-то большее. Сам когда-то прошел этот путь. Позволь мне ухаживать за тобой, быть рядом, поддерживать? Может со временем ты проникнешься ко мне, и мы сможем обрести счастье? – он взял мою руку в свою и нежно поцеловал ее.

– Надеюсь, ты больше не прикоснешься к моим губам.

– Это случится только тогда, когда ты сама этого захочешь.

– Не случится, я не хочу тебя обнадеживать.

– Надеюсь, ты скоро изменишь свое мнение, – самоуверенно произнес он. – Спокойной ночи! – и с легкой улыбкой направился к выходу. Остановился на мгновение в дверях, бросив на меня мимолетный трепетный взгляд.

Если бы только я могла испытывать к нему те же чувства, что и к Игорю, тогда все бы было проще, и, возможно, я смогла бы стать счастливой. Но увы, меня невыносимо тянет к Покровскому…

Целая неделя прошла с нашей последней встречи, а легче так и не стало. Надеюсь, завтра его не будет на вечере. Мне пока так тяжело дается роль неприступной каменной леди, в отличие от его невозмутимого спокойствия.

Солнце прокралось сквозь шторы, разбудив меня ласковым касанием. Не успев проснуться, мои мысли уже принадлежали ему, но бодрый душ помог избавиться от них. Сидя у окна и накладывая легкий макияж, получила сообщение от Катарины – она ожидает меня на завтрак. Завершив макияж помадой оттенка пудровой розы я надела белое короткое платье из шелка, накинула алый жакет на плечи и отправилась в ресторан, предвкушая аромат черного кофе и предстоящую встречу с Катариной, после которой мы отправимся на прогулку по городу.

Ожидая лифт, я уткнулась в экран телефона, отвечая на сообщения. Лифт остановился, раздвинул перед до мной стальные двери и я неожиданно встретилась с изумрудным холодным взглядом Покровского. Выглядел он, как всегда, безупречно: светлая рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами на груди, одна рука спрятана в карман бежевых брюк, другая сжимает смартфон и портмоне. По спине пробежал ледяной озноб, рой мурашек окутал тело, пока я, словно парализованная, застыла на пороге. Двери лифта начали послушно закрываться, Игорь неспешно вытащил руку из кармана и вновь нажал на кнопку вызова, не дав им сомкнуться.

– Вы едете? – вывел он меня из состояния задумчивости.

– Нет. Телефон забыла, – выпалила на ходу, хотя он зазвонил у меня в крепко зажатой ладони.

Уголок его губ слегка дернулся в заметной усмешке. Покровский повторно надавил на кнопку, и створки лифта захлопнулись, разрывая наш зрительный контакт.

Дура! Какая же я дура! Что за бред я несу, и зачем ты звонишь именно сейчас?

– Доброе утро! – ответила я Катарине.

– Привет! Ты чего такая возбужденная?

– Столкнулась с бывшим мужем.

– И вы уединились в номере? – пошутила она.

– Катарина… – цокнула я. – Надеюсь, он не появится в ресторане.

– Пока никого нет. Мы ждем тебя на террасе.

– Мы? Руслан прилетел с тобой?

– Да, он не мог по-другому, – хихикнула подруга.

– Она взяла меня в плен, – донесся до меня звонкий мужской голос на заднем фоне.

– Если только в любовный, – рассмеялась она и вернулась к диалогу со мной. – Ждем!

– Буду через пять минут.

Я снова нажала на кнопку вызова лифта, а в голове эхом отдавался его ледяной вопрос: «Вы едете?». Какого черта «Вы»? И почему меня возмутили его слова?

Перед тем, как войти в ресторан, я торопливо окинула взглядом зал, надеясь избежать встречи с Покровским или его семьей. Но стоило мне пройти за администратором на веранду к столику, где меня ждали друзья, как в противоположной части я увидела Игоря и Милену. Они сидели спиной, и у меня получилось проскользнуть незамеченной.

Я радовалась, что наш круглый столик в углу террасы прикрывали пышные гортензии в горшках, укрывающие меня от внезапных взглядов бывшего мужа.

– Доброе утро! – бодро поприветствовала я, опускаясь в кресло напротив Катарины и Руслана.

– Привет! – расплылся в улыбке парень, разрезая омлет. – Видела?

– Да, – кивнула я.

– Они буквально за минуту до тебя зашли.

Руслан заботливо пододвинул ко мне чашку с кофе, а я притянула тарелку с золотистым круассаном, начиненным творожным сыром и лососем.

– Мне искренне жаль, что у вас не сложилось, – с грустью произнес он и вздохнул.

– Спасибо, Руслан, но не надо, – и я перевела тему. – Во сколько нас ждут в салоне красоты? – спросила Катарину.

– В два часа, но прежде прогуляемся по магазинам, – игриво ответила она.

– Я пас, – шутливо поднял руки Руслан, как бы сдаваясь. – Мне нужно закончить дизайн-проект.

Я поднесла чашку к губам, сделала глоток и увидела на экране смартфона сообщение от Димы с предложением позавтракать.

– Вы не против если к нам присоединиться Златопольский?

– Нет, – с кроткой, но хитрой улыбкой ответила Катарина.

Я быстро напечатала «да».

Руслан допил кофе, чмокнул подругу в щечку и ушел в номер.

– Доброе утро, девушки! – услышала я сзади приветливый мужской голос.

– Доброе утро! – поприветствовали мы Диму, и он присел рядом.

– Ты сегодня чудесно выглядишь, – улыбнулся он мне и переключился на официанта, чтобы сделать заказ.

– Благодарю!

Подруга явно почувствовала себя лишней и засобиралась уходить.

– Во сколько выезжаем? – бросила я ей.

– Давай встретимся через полчаса в холле.

Зная ее столько лет, я поняла, что Катарина решила оставить нас наедине.

Дмитрий непринужденно закинул руку на спинку моего кресла, создавая между нами ощутимую близость.

– Ты опять испытываешь терпение Покровского?

– Я пытаюсь быть ближе к тебе. И больше не намерен слышать его фамилию в наших разговорах, – он пальцем подхватил прядку волос около моей щеки и собирался уже уложить за ухо, как это делал Игорь, но я мягко перехватила его запястье.

– Не будем спешить.

– Конечно, – наши смущенные взгляды встретились, и он опустил руку. – После мероприятия я хотел бы пригласить тебя на ужин в один из лучших панорамных ресторанов города. Тебе должно понравиться.

– Если это будет считаться свиданием, которое я тебе должна, то согласна.

– Нет, для настоящего свидания, которое я для тебя приготовил, это слишком… Просто.

– Интригующе. И что же ты задумал?

– Это сюрприз, моя дорогая. Узнаешь завтра. А как насчет сегодняшнего вечера?

– Наверное, нет.

– Не стоит сразу отказываться. Подумай. Гастрономическое наслаждение, огни ночного города, беседы об искусстве, вдохновении… Просто расслабься. Мы прекрасно проведем время.

Официант бесшумно поставил перед Дмитрием тарелки с завтраком.

– Спасибо, – бросил он, не сводя глаз с меня.

– Я подумаю. Такой ответ тебя устроит?

– Более чем.

– Мне пора, Катарина ждет.

– Уже?

– Да.

– Я уверен, ты сегодня затмишь всех своей красотой.

Он перехватил мою руку и поцеловал ее.

– Дима… не надо – я деликатно убрала руку и поднялась с кресла.

– Вика… – мягко произнес он, будто подбирал слова, но остановился.

– Приятного аппетита, – притворно мило улыбнулась я и направилась к выходу.

На террасе Игоря с Миленой я уже не увидела. Вместе с Катариной перед салоном красоты мы неспешно прогулялись по бутикам в торговом центре, а затем пообедали в уютном ресторанчике на Невском.

Спустя несколько часов я стояла перед зеркалом, завершая последние штрихи, и подкрашивала губы красной помадой, когда в дверь постучали. Распахнув ее, я увидела Дмитрия. Он стоял в черном смокинге, держа в руках огромный букет цветов.

– Это для тебя! – воодушевленно воскликнул он.

– Неожиданно. Спасибо, – я приняла цветы, вдохнула их сладкий аромат, наполнила вазу водой и поставила букет на стол.

– Ты выглядишь потрясающе, – его оценивающий взгляд скользнул по моему черному платью в пол, с нескрываемым восхищением задерживаясь на глубоком декольте.

– Идем, – он протянул мне согнутую руку, и я подхватила его за предплечье.

Спустились к ожидавшему Rolls-Royce. Водитель открыл дверь, и мы скрылись в кожаном салоне. Сквозь тонированное стекло я заметила, как следом за нами из отеля вышел Игорь, сжимая ладонь Милены. Они отправились в машину, подъехавшую за нами. Дима бросил взгляд на эту парочку потом на меня. Я старалась излучать непоколебимость и равнодушие. С тихим вздохом он извлек из портфеля ноутбук и погрузился в работу до самого конца поездки.

Благотворительный вечер сиял созвездием громких имен: известные бизнесмены, инвесторы, популярные личности. Повсюду мерцали вспышки камер.

Дмитрий приветливо разговаривал со знакомыми, а я, делая вид, что внимательно слушаю, тайно искала взглядом Покровского. Мы углублялись в зал, но его нигде не было видно. Я развернулась, чтобы подхватить бокал шампанского, и неожиданно встретилась с его пронизывающим арктическим взглядом. Холодная дрожь пробежала по моему телу. Он с суровым видом старался не обращать на меня внимания, но его взгляд скользнул по моему вырезу на платье. Я заметила тень изумления на его лице и то, как дернулся уголок его рта. Игорь подхватил бокал с игристым и вернулся к родителям и Милене. Я тоже взяла фужер и приблизилась к Дмитрию, но он уже увлеченно что-то обсуждал с другой компанией. В этот момент к нам подошла Катарина.

– А где Руслан?

– Общается с коллегами. Может после вечера заедем в клуб, пропустим пару коктейлей? – прошептала Катарина, наклонившись ко моему уху.

– Мне Дима предложил поужинать в ресторане.

– Пойдешь?

– Нет. Я хочу развеяться в клубе.

– Тогда с какого коктейля начнем? – улыбнулась Катарина.

– Который покрепче.

– Предвкушаю интересное продолжение вечера, – подмигнула она.

Дмитрий пригласил нас пройти в зал. Руслан подошел и нежно подхватил руку Катарины.

В просторном помещении каждый занял место за своим столом. Я натянула приветливую улыбку, хотя пребывала в своих раздумьях. Весь вечер мы притворялись, что нас друг для друга не существует. Ни единого взгляда в мою сторону. Во мне разливалось негодование от его равнодушия, словно мы незнакомцы. Я пыталась успокоиться. Возможно, он прав – мы развелись, и у каждого своя жизнь. Нас больше ничего не связывает.

Этот безмолвный диалог с собой отравлял меня. Каждый раз, когда я убеждала себя, что встречу его последний раз, судьба вновь сталкивала нас. Задыхаясь от потока мыслей в голове я прошла на балкон.

Встала в угол, устремив взгляд на Балтийский залив – в его зеркальной глади отражался пылающий пурпурный закат.

Вдруг, ощутила рядом с собой мужчину.

– Матвей? – обернулась я удивленная.

– Он самый, Матвей Игнатьев, – он расплылся в улыбке, как и в нашу первую встречу.

– Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Да? – вскинул он бровь. – Я тоже, да еще и с Дмитрием. Зря времени не теряешь после развода! – ехидно приподнял он уголок губ.

– Мне одной галереи мало, – иронично ухмыльнулась я.

– Я же говорил – хищница! – рассмеялся он. – Но мне нравится твоя хватка!

– Зато ты не смог сохранить компанию.

– Знаешь, как я об этом пожалел? Наивно полагал, что Милена не решится на такое подлое предательство. Думал, что игра окончена. Игорь остается с тобой. Я женюсь на Милене. Идеально. Кстати, а какие интересы преследовал Вячеслав?

– Деньги. Выплатить долг за картину и вернуть галерею нашей семье, – солгала я.

– Я так и предполагал.

– Дядя говорил, что ты попал в больницу.

– Да, последние десять дней провел в рехабе.

– Рехаб? – невольно усмехнулась я.

– Меня самого забавляет, как я докатился до такого. Если хочешь, могу дать адресок, – он расплылся в игривой улыбке.

– Думаю, я смогу справиться со своими чувствами.

– А я не смог. Беспросветно бухал и круглосуточно веселился в клубах, даже какой-то дряни глотнул. Алекс сразу сообщил отцу, и тот силой затолкал меня в клинику. Проставили капельницы, я слушал какие-то лекции от психолога, но это не лечит потрепанное сердце. Ты знаешь, что значит любить с детства, двадцать лет любить одного человека?

– Пока я лишь знаю, что такое любить. Ты будешь мстить Милене или Игорю?

– Нет. Я настолько опустошен, что месть кажется пустой тратой сил. Я хотел быть только с ней. Надеюсь, со временем соберу обломки своего сердца и подарю другой. Той, с кем у меня будут гармоничные отношения.

– Последнее предложение – из лекции психолога? – засмеялась я.

– Да, – он вернул улыбку. – Может все-таки дать адресок?

Я хмыкнула в ответ. – Поедешь в клуб с нами?

– Да, надо отвлечься.

В противоположный угол балкона прошла Милена, вскоре к ней присоединился Игорь. Он аккуратно накинул ей на плечи пиджак.

– Надеюсь, они буду счастливы! – слабая улыбка тронула мои губы. Они по-прежнему старались нас игнорировать.

– Надеюсь, в следующий раз мы не останемся на обочине любви. Не могу видеть их вместе. Извини, я пойду.

– Я с тобой!

В конце вечера Дмитрий подошел ко мне.

– Ты подумала насчет ужина? – в предвкушении спросил он, явно пребывая в отличном настроении.

– Извини, но этот вечер я проведу с друзьями.

– Хорошо, – тень огорчения внезапно мелькнула на его лице, но он постарался ее скрыть. – Завтра жду тебя в холле в 18:00 с чемоданом.

– Мы куда-то поедем?

– Ты все узнаешь завтра, дорогая! – уверенно произнес он, скривив губы в самодовольной усмешке. – Тебя подвезти?

– Нет. Я с друзьями.

– Приятного вечера! – по традиции, он галантно подхватил мою руку и поцеловал ее тыльную сторону.

– Тебе тоже хорошего вечера! – я притворно улыбнулась и направилась к выходу, где меня уже ожидали Руслан, Матвей и Катарина.

Наш автомобиль подъехал к парадному входу элитного ночного клуба, из которого доносились энергичные ритмы музыки. Нас проводили в вип- лаундж на третьем этаже, откуда открывался вид на мерцающий в ночи Балтийский залив.

Руслан и Матвей, вальяжно развалившись в креслах, заказали бутылку виски, а мы с Катариной – по терпкой «Маргарите». Недалеко подмигивал огнями бар и манил глянцевый танцпол. Пока бармен колдовал над нашими напитками, мы отдавались во власть танца и заразительного смеха. Когда принесли коктейли, присели на мягкий диван.

– Нам давно пора было выпустить пар, – Катарина, улыбаясь, поднесла соломинку к губам.

– Это точно, – ответила сквозь музыку, наклонилась к ней.

Руслан и Матвей, увлеченные беседой, неспешно потягивали янтарный напиток. Внутреннее напряжение постепенно растворялось, и я ощущала, как долгожданное расслабление растекается по телу.

Мы с Катариной пили коктейль за коктейлем и после очередного танцевального раунда опустились на диван.

– Может еще по одному? – спросила Катарина.

– По последнему.

– Да, и поедем в отель.

Мы заказали по напитку и прошли в дамскую комнату. Я подкрасила губы красной помадой. Возвращаясь обратно резко затормозила, когда увидела, как у барной стойки общались Марк с Игорем.

Боже! Почему именно сейчас? Почему именно сюда они пришли?

Я наблюдала сквозь толпу. К ним подошел Руслан, пожал руки обоим и кивнул бармену, когда тот поставил перед ним бокал с виски.

– Идешь? – подошла Катарина сзади.

– Я уезжаю в отель, – продолжала я смотреть в их сторону.

– Почему ты должна уходить? – весело спросила подруга. – Пусть он сам катиться отсюда.

– Не хочу его видеть, – врала я Катарине, как и самой себе.

– Тогда подожди здесь. Я оплачу счет и сообщу Руслану, что мы уезжаем.

– Катарина, давай встретимся у выхода. Мне надо на свежий воздух, – я чувствовала, как алкоголь начал действовать, меня бросило в жар. В помещении внезапно стало слишком душно. Я направилась к выходу через танцпол, как вдруг меня за запястье схватил парень, быстро притянул к себе так, что я вжалась грудью в его тело.

– Детка, потанцуем, – обжег он мне щеку перегаром.

– Отпусти меня, – я уперлась двумя руками в его торс.

– Хочу с тобой познакомиться, – настаивал парень, прижимая все крепче.

– Руки убери! Извини, но ты не в моем вкусе, – грубо произнесла я, по-прежнему пытаясь выбраться из сильных объятий.

– А кто в твоем вкусе?

– Я, – услышала за спиной громкий жесткий голос Покровского.

Парень медленно разжал руки и поднял их, показывая жестом безмолвную капитуляцию.

– Могла бы сразу сказать, что у тебя есть парень, – он процедил сквозь зубы и растворился в толпе.

Игорь вцепился в запястье и потащил в более тихий угол.

– Езжай домой! – он припечатал меня к стенке и прожег взглядом. Наши тела едва соприкасались.

– Езжай сам, – небрежно бросила я и продолжила мягким голосом. – Меня Дима заберет, – его скулы напряглись, а я наслаждалась его злостью. Хотела уйти, но он поставил руку передо мной, и я прижалась спиной обратно к стене.

– Мне пора. Дай пройти.

Он игнорировал.

– Дима? Уже Дима? – недовольно спросил он и прищурился.

– Ревнуешь, что ли? – иронично ухмыльнулась я.

– Нет, – прошептал Игорь, в его голосе сквозила ложь. – Мне просто любопытно, как ты успела так сблизиться с ним за столь короткое время? – Он наклонился, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами, положил ладонь на стену около моего плеча и прошептал, не разрывая зрительного контакта. – И… как он в постели? Доводит тебя до оргазма, заставляет кричать от удовольствия? – Его горячее дыхание опаляло мои губы, заставляя сердце бешено стучать. Вокруг зарождалось невидимое магнитное поле, притягивающее наши души и тела.

– Это не твое дело, – прошипела я, а он поднял уголок рта в хищной усмешке. Мы прожигали друг друга страстными изумрудными взглядами.

– Когда целуешь его, представляешь меня? – бархатным баритоном прошептал он, касаясь грубой щетиной моей нежной кожи. Его соблазнительный голос растекался по вибрирующим венам. Он нагло обхватил ладонью затылок и властно прижался к губам. – Представляешь? – повторил он, отстраняясь.

– Наоборот, его образ сейчас всплыл в памяти, – дразнила я, вглядываясь в лицо Покровского. Почувствовала, как сила алкоголя пробуждалась и захлестывала мой разум. «Мне нужно срочно уходить отсюда», – пронеслось в голове в последний момент, прежде чем вихрь чувств сокрушит всё на своём пути, не оставляя ни капли рассудка.

– Он целует каждый сантиметр твоего тела? Ты покрываешься мурашками как сейчас? – Игорь медленно проскользил указательным пальцем от подбородка по ключицам и краю выреза декольте.

– Первый секс был великолепен, – я решила разозлить его сильнее. Поймала взгляд и скинула руку.

– Ты искусная лгунья, – хриплым мягким голосом прорычал он около моего уха.

– Училась у лучших, – я ощутила, как рука скользит с талии и сжимает мою ягодицу. Обхватила его за запястье и хотела убрать мускулистую руку, но он не отпускал. Горячее, рваное дыхание обожгло шею, словно ласкающие языки пламени. Он придвинулся ближе, и я почувствовала нарастающее возбуждение между бедер.

– Ты целый вечер не отпускала меня взглядом, – поцеловал он за мочкой уха, и посмотрел мне в глаза, оценивая реакцию.

– Тебе показалось, – сглотнула я, а он заткнул мой рот глубоким поцелуем, обвивая мой язык своим с невероятной страстью. Я закрыла глаза и полностью расслабилась в его руках. Запуская пальцы в его волосы, я вдыхала головокружительный аромат парфюма. Поцелуи его опускались все ниже. Игорь скинул бретель платья с моего плеча, и мир вокруг начал расплываться, в сознании стало темнеть – последний коктейль явно был лишним.

* * *

Лежа на боку, я медленно приоткрыла глаза, еще не осознавая, где нахожусь. Огляделась – обстановка не походила на номер отеля. В голове пульсировала невыносимая боль. С трудом приподнявшись, я увидела спящего рядом бывшего мужа. Снова рухнула на подушку, уставившись в потолок и нервно прикусив губу.

Черт! Что же я натворила!

Приподняв одеяло, с облегчением вздохнула – хотя бы трусы на месте. От стыда хотелось бесследно исчезнуть и раствориться, но сильная боль в висках приковала к кровати.

– Вставай, – тихо попросила я, легко тряхнув Игоря за плечо. Он неохотно перевернулся и приоткрыл глаза.

– Давай еще немного поспим, а потом разберемся, как мы оказались в одной постели, – пробормотал он сквозь слабую улыбку, и снова смежил веки.

– Вставай, – не унималась я. – У тебя есть аспирин? Хотя бы принеси воды.

– Есть, – пробурчал он под нос. – Ты ведь не отстанешь, да? —зевнул, протирая глаза.

Игорь лениво поднялся, сходил на кухню, вернулся с бутылкой воды, стаканом и таблетками.

– Ты хорошо повеселилась вчера, – улыбнулся он, поставил набор на прикроватную тумбу, кинул таблетку в стакан с водой и протянул мне.

– В последний и единственный раз я так напивалась на студенческой вечеринке, – я приподнялась и жадно проглотила лекарство. Он вытащил смартфон из пиджака и снова лег.

– Где мы? – бухнулась обратно на кровать.

– На одной из квартир Марка. В отеле нам лучше не появляться вместе, – ответил он, не отрываясь от экрана.

– Заботишься о репутации? – усмехнулась я.

– И о том, чтобы не испортить твои отношения с Дмитрием, – отложил он гаджет на тумбу и самодовольно посмотрел на меня.

– Зачем ты поцеловал меня вчера? Помню, ты говорил, что больше не проявишь ни грамма любви.

– Напомню, что и ты кричала, что не любишь меня! – с легкой иронией напомнил он.

– В любом случае, забудь эту ночь.

– Между нами не было секса, но можем это исправить. Мы могли бы стать отличными любовниками, – уголок его губ приподнялся в соблазнительной ухмылке.

– Если только в твоих фантазиях.

– Поверь, они очень бурные. На многие ты бы не согласилась, – рассмеялся он.

– Я постараюсь, чтобы больше такого не повторилось, – я повернулась набок и закрыла глаза, сложив руки под щеку. Ноющая боль в висках не утихала.

– Точно? – полушепотом усмехнулся он рядом с моим ухом. Я почувствовала, как он поднялся с кровати, и вскоре его шаги стихли, растворившись за пределами комнаты.

Я постаралась уснуть, в ожидании когда подействует аспирин.

Только спустя час мне стало значительно легче. Я привстала, прижимая рукой одеяло к груди, и глазами начала искать одежду. Игорь сидел рядом, облокотившись на изголовье кровати.

– Дорогая, ты, похоже, это ищешь, – он игриво улыбнулся и взмахнул в воздухе моим бюстгальтером.

– Отдай, – я на коленях подползла к нему. Хотела забрать, но он ловко отодвинул руку, и я поймала в кулак только воздух.

– Вижу, что тебе уже лучше!

– Игорь, – недовольно сказала я. – Что ты опять задумал? – я предприняла вторую попытку. Он встал и поднял руку выше. Я приподнялась на цыпочки, не спускаясь с кровати и правой рукой скользнула выше по его. – Отдай! Пожалуйста! – вежливо повторила я, заглянула в глаза и ощутила его обжигающее дыхание на щеке. В одно мгновение Покровский стремительно накрыл своими губами мои.

– Все, все… Не надо… – робко прошептала я, разрывая пламенный поцелуй.

– Да, ты права! Прости!

– Отдай мне мои вещи. Мне пора. – сказала я увереннее и тверже.

– К ресторатору торопишься? – усмехнулся он, протягивая бюстгальтер.

– Да..

– Ты отлично играешь роль послушной девочки: после ночи с бывшим мужем мчишься к другому.

– Ты тоже как ни в чем не бывало придешь и ляжешь под крылышко к будущей жене, – язвительно парировала я, сидя в постели.

– Ты ошибаешься.

Игорь натянул брюки, застегнул молнию, подошел к зеркалу и уложил слегка растрепанные волосы. А я не могла отвести взгляд от его обнаженного торса, до сих пор ощущала прикосновения его губ. Приятные вибрации разливались по всему телу, особенно между бедер. Мое воображение захватила сумасбродная идея: я прижимаюсь грудью к его спине, ладони медленно скользят по его талии, пальцы расстегивают молнию на брюках, пробираясь под ткань боксеров все ближе к мужскому достоинству.

Внезапно мои грезы прервал звонок телефона, я стащила его с тумбы и ответила.

– Да, Дима, привет!

– Привет! Где ты?

– В городе, разгребаю дела, – Игорь демонстративно повернулся, сложил руки на груди и расплылся в улыбке, наслаждаясь моей ложью.

– Не буду отвлекать. До встречи в шесть вечера.

– Да, помню, в шесть вечера, – отключилась я, выдохнула и закинула телефон обратно.

– Что у вас в шесть вечера?

– Романтическое свидание.

– Как интересно! – наигранно воскликнул Игорь и натянул рубашку на плечи. – Куда он тебя пригласил?

– Это сюрприз, – промурлыкала я, зная, как его раздражает Златопольский.

– Надеюсь, тебе понравится, и ваши отношения сегодня ночью перейдут на новый уровень, – он застегнул пуговицы и тщательно заправил край рубашки в брюки, пытаясь скрыть ревность.

– И я на это надеюсь! Посоветуй, какое нижнее белье надеть сегодня? – с ироничной улыбкой спросила я.

– Ты можешь идти без него. Думаю, к концу свидания оно тебе не пригодится.

– Действительно, ты же сказал, что наши отношения должны окрепнуть, – ерничала я, глядя как желваки на его лице задвигались.

– Очень надеюсь на это, – он натянул ледяную улыбку, расправляя манжеты. – Помоги мне застегнуть запонки, – он присел на край кровати и посмотрел на меня. Я аккуратно расправила ткань у одного манжета, вставила запонку и застегнула, потом повторила то же с другим. Подняв глаза, я столкнулась с изумрудным пламенем.

– Все готово.

– Спасибо. Мне пора, ты можешь отдыхать сколько потребуется. И, уходя, захлопни дверь.

– Пока!

Он подхватил пиджак и с непроницаемым видом оставил меня одну. Я до сих пор не могла поверить, что проснулась с Покровским… Сумасшедшая. Дмитрий ждал меня в холле. Перед уходом мой чемодан забрал сотрудник отеля. Я спускалась к нему по винтовой лестнице, что спиралью обвивала центр мраморного зала. Легкое струящееся платье чуть выше колен в цвете шампань обволакивало фигуру, а накинутый на плечи белый жакет придавал образу завершенность.

– Потрясающе выглядишь! – в голосе Дмитрия заискрился восторг.

– Спасибо, – улыбнулась я в ответ. – Куда же мы едем?

– Увидишь! Надеюсь, мне удастся тебя удивить!

– Заинтриговал.

Мы подошли к машине, водитель распахнул двери для меня. В салоне я ощутила пристальный, изучающий взгляд Дмитрия.

– Ты сегодня задумчивая, – его голос разрушил нависшую тишину между нами.

– Да, остались рабочие вопросы, – выдумала я, одарив его милой улыбкой. На самом деле мои мысли занимал другой мужчина.

– Могу чем-то помочь?

– Благодарю, но я разберусь сама по возвращению в Москву. Нам долго ехать?

– Лететь.

– Куда? – я приподняла брови, удивленно глядя на него.

– Наше свидание пройдет в Дубае. Прямо сейчас мы отправляемся в город небоскребов на частном самолете, – произнес он с самодовольным видом и нотками тщеславия.

– Неожиданно! И что мы там будем делать?

– Завтра нас разбудит арабское солнце в роскошном номере. После потрясающего завтрака отправимся на массаж и расслабимся в спа. Днем прокатимся по городу на кабриолете. Вечером поужинаем под звездами на вершине одного из небоскребов. А на следующее утром я верну тебя в Москву. Хорошо?

– В Сочи.

– Как скажешь!

– И… убери из программы массаж, спа и любые прикосновения.

– Без проблем! Ты со мной – и это уже награда.

Я скромно улыбнулась.

Пока мы ехали в аэропорт, Дима увлек меня разговорами о живописи. Казалось, я даже отвлеклась от того, что проснулась рядом с бывшим мужем. Может, смена обстановки действительно пойдет мне на пользу. В любом случае будет интересное приключение.

Спустя час машина заехала в ангар и остановилась у трапа, водитель открыл дверь. Мы вышли из автомобиля, как вдруг три «Гелендвагена» резко въехали на площадку со свистом из-под колес и заблокировали путь перед самолётом. Из них выбежали люди в чёрных масках с автоматами в руках. Началась суматоха – все подняли руки вверх.

– Что происходит? Какого черта? – яростно взревел Дима, но двое мужчин быстро скрутили ему руки за спиной, прижимая лицо к капоту. Меня грубо схватили за запястье, потащили к одной из машин и затолкали в салон.

– Как тебе мое представление, дорогая? – Покровский расплылся в надменной улыбке, подвинулся ближе к консоли и, сложив руки, сплел пальцы в замок.

– Иди на хрен, придурок!

– Ты куда-то собралась? – я потянулась к ручке двери, чтобы выйти, но машина стремительно рванула с места.

– Если ты забыл, мы развелись.

– Я помню.

– Тогда какого черта ты крадешь меня с романтического свидания? – прожгла я его взглядом. – Говори! То, что мы сегодня проснулись вместе, это ошибка. Ошибка! – подчеркнула я. – Хватит врываться в мою жизнь, когда тебе вздумается! – голос с каждым словом становился все громче, переходя в крик. – Между нами все кончено, услышь же меня наконец! А сейчас попроси водителя остановить машину!

Игорь отрицательно покачал головой. Мы не сводили испепеляющих взглядов друг с друга.

– Останови машину! – заорала я, хлопнув ладонью по переднему сиденью.

– Остановитесь! – обратился Игорь к водителю.

Автомобиль замедлил ход и затормозил. Я вышла, громко хлопнув дверью. Покровский последовал за мной. Ветер трепал волосы, я одной рукой отбрасывала пряди с лица.

– Вика…

– Игорь, что? – перебила я. – Что тебе еще нужно от меня? Мы уже столько всего сказали друг другу!

– Да, только одна мысль сводит меня с ума: что он с тобой, что он начнёт прикасаться к тебе. Я даже не говорю о том, что вы начнёте целоваться, и это зайдёт слишком далеко. Каждый раз, когда я вижу вас вместе, внутри всё сжимается тугим невыносимым узлом. Ты не представляешь, как тяжело не замечать тебя на светских мероприятиях и носить маску хладнокровного и счастливого человека – она давит на меня. Может, для тебя легко ходить на свидания, но я не могу. У меня начинает невыносимо жечь под рёбрами, словно лава разливается! Да, это глупо, чертовски глупо! Я просто не могу… – выпалил он на одном дыхании. – Черт побери! Всё неправильно! Всё – с самого начала, и это душит меня, прожигает мою душу насквозь. Ты бесишь меня до безумия, и я готов придушить тебя и одновременно страстно и нежно наказать прямо сейчас. Я так бешено люблю тебя! Эта безумная смесь чувств дурманит. Я понимаю, что всё кончено, поставлена точка, но не могу найти силы забыть тебя и затушить этот пожар внутри, – он зарылся руками в волосы, развернулся и пнул колесо машины.

Я стояла в растерянности, мой взгляд блуждал по зданиям аэропорта. Он видел и знал: одно его прикосновение – и я вспыхну, словно спичка. Сердце учащённо билось, кровь бурлила по венам.

Игорь вернулся и посмотрел прямо в глаза, ожидая ответа. Он пытался прочитать мои мысли без слов. В этот момент между нами повисла напряженная пауза. Я молча умоляла: пожалуйста, без лишних движений, без прикосновений. Потому что если мы позволим себе упасть в эту бездну потом будем жалеть об этом. Если мы дадим надежду нашим неугомонным пылающим чувствам, кругом разразится настоящий хаос.

Не дождавшись ответа, он стиснул руку в кулак, открыл дверь, взглянул на меня с последней надеждой и снова сел.

Спустя десять минут я присоединилась к нему.

– Твой телефон в сумке разрывается от звонков, – сказал он и отвернулся к окну.

Я едва успела достать мобильный, как на экране высветилось имя Дмитрий.

– Какого черта ты не отвечаешь? – гаркнул он.

– Не кричи на меня, – в том же тоне ответила я.

– Тебя забрал Покровский? – нервно спросил он.

– Да.

– Наше свидание не окончено. Развлекайся, – и он отключился.

– Дима… – вырвалось у меня.

– Набери его, – приказал Игорь.

– Зачем?

– Набирай.

Я перезвонила Диме и передала телефон Игорю.

– Я знаю, что вы договорились: ты не пишешь на меня заявление, а взамен Вика идет на свидание с тобой. Так вот, знай – я не жалею, что врезал тебе, и с удовольствием повторил бы это снова. Если хочешь разбираться, делай это со мной, а не шантажируй мою жену.

– Бывшую жену, – напомнил он мне.

– Это временно. И ваше свидание окончено. Развлекайся один! – Игорь отключился и положил смартфон на консоль.

– Откуда ты узнал?

– От Катарины вчера. Я нес тебя на руках до машины, а она провожала. Да я и сам понимал, было странно, что меня не вызвали в полицию. Не стоило соглашаться на свидание с ним, мы взрослые мальчики и могли бы разобраться сами.

– Мне хотелось помочь тебе избежать ещё одной проблемы. Тогда на нас и так навалилось слишком много. Нужно было ехать домой, но я не ожидала, что он меня поцелует.

– В следующий раз не стоит игнорировать мои просьбы, – мягко попросил Покровский.

– Только если они не из твоих сексуальных фантазий, – рассмеялась я, и он улыбнулся. – Куда мы едем?

– А куда ты хочешь попасть сегодня? – он игриво приподнял уголок губ.

– В Сочи.

– Полетели, – непринужденно бросил он. – Ты соскучилась по дяде?

– Нет, по делам. Но я могу добраться сама. Тебе надо заботиться о беременной жене.

– О ней есть кому позаботиться. Не переживай, у нее все хорошо.

ИГОРЬ

В частном джете мы устроились рядом в креслах. Наконец-то я поймал её – теперь нам предстоит поговорить обо всём. На этот раз она не ускользнет, если только с парашютом, но, надеюсь, Вика не настолько безумна. Это мой последний шанс распутать клубок наших сложных отношений.

Она загадочно смотрела на меня, а я не отрывал глаз от неё, полностью игнорируя появившуюся стюардессу.

– Принесите, пожалуйста, шампанского!

– И клубники, – добавила Вика, не отводя взгляда.

– И больше нас не беспокоить! – вежливо обратился я к стюардессе, продолжая не замечать ее присутствия. – Не ожидала, что твой вечер так стремительно изменится?

– Ты безбашенный, – игриво ухмыльнулась она. – Но мой вечер и так был бы потрясающим. Я бы провела его в спа, мне сделали бы расслабляющий массаж… а потом мы отправились бы в роскошный номер.

– Прекращай… – я натянул улыбку на один уголок рта.

– А может, и не только массаж? – рассмеялась она.

– Тебе нравится меня злить? – с каждой её фразой я приближался, сокращая расстояние между нами.

– Мы бы с Димой выпили шампанского, – продолжала она повышать накал моей ревности. – Жалко, что сегодня не попали в Дубай, – сделала она наигранно печальное лицо. – Златопольский приготовил такую насыщенную программу.

– Да, жаль, что ты пропустила это головокружительное и неповторимое свидание, – прошептал я ей на ухо.

– А еще, незабываемые прогулки и рестораны, которые Дима умеет выбирать…

– Заткнись, дорогая, – прервал я, – ты начинаешь меня возбуждать. Давай больше не произносить его имя, оно режет мне слух.

Вика расплылась в улыбке.

Самолёт плавно набирал высоту.

– Тебе нравится, когда я злюсь и ревную, да? – флиртовал я.

– Еще как, – она соблазнительно прикусила нижнюю губу.

– Тогда я не ручаясь за себя, если в один момент накинусь и зажму твой рот своим.

– Попробуй! – поддразнила она.

Стюардесса поставила на стол перед нами бутылку шампанского в ведерке со льдом, два бокала, наполненных игристым, клубнику и сливки.

– Только попробуй, – многозначительно прошептала Вика у моей щеки.

– Могу прямо сейчас.

– Но не меня, а клубнику, – она с хитрой улыбкой хихикнула, подхватила ягоду и поднесла к моему рту. Я откусил небольшой кусочек и запил шампанским. Она отвела взгляд, окунула клубнику в густые сливки, взяла бокал и тоже сделала глоток.

– Не делай так, ты только заводишь меня. Или тебе нравится дразнить?

– Очень, – она медленно поднесла к губам сочную клубнику и слегка надкусила ее.

Как она сводила меня с ума…

– У нас есть три часа.

– Для чего? – она приподняла бровь, усмехнувшись.

– Для всего. Для разговоров. Для любви. И когда мы приземлимся, всё либо останется как прежде, либо мы сможем всё изменить.

– Или мы можем списать всё на действие шампанского.

– Конечно, как в ту ночь в Питере, когда ты остановила нас.

– Я тогда не доверяла тебе.

– Если бы доверилась, всё было бы иначе.

– И как именно?

– Между нами не существовало бы Милены, и, может, мы ждали бы ребёнка.

– Выбор сделан, пора закрыть прошлое.

– Тогда откроем будущее?

– В будущем ты обязательно будешь счастлив.