Грани игры. Исповедь

Я вздохнул и рассмеялся, чувствуя в себе желание доказать ей обратное – в отрицание ее любви ко мне слабо верилось. Наклонившись ближе, я осторожно прикоснулся губами к её шее. Вика окаменела и начала глубже дышать. С каждым разом я удивлялся парадоксу чувств, чем больше она отрицала свою любовь ко мне, тем сильнее тянулась.

– Когда я рядом, твои артерии на шее бешено пульсируют, – прошептал я, заглядывая в её глаза, полные растерянности.

– Когда я прикасаюсь к тебе… – провел тыльной стороной ладони по ключицам, едва касаясь. Она вздрогнула, покрываясь мурашками. Не отрывая взгляда, я продолжал медленно двигаться по краю её платья, приближаясь к груди. Обхватив ее под бюстгальтером, вызвал тихий стон, сорвавшийся с ее губ.

– Ты безумно хочешь меня, – я прикоснулся кончиком носа к ее щеке, и продолжал нежно массировать ее грудь.

– Нет, – прошептала она, но голос уже не звучал с той уверенностью, что прежде.

– А если я проверю, отодвинув твои трусики?

Она сглотнула, нервно сжалась.

Моя рука скользнула с её груди вниз на бедро, нежно поднимаясь под платье, подбираясь к самому сокровенному месту. Вика крепко сомкнула бедра.

– Что и требовалось доказать, – усмехнулся я.

– Когда мы приземлимся, ты перестанешь преследовать меня? – она соблазнительно прикусила губу.

– Обещаю, – солгал я и страстно прижался губами к её, наши языки переплелись. Как же я мечтал об этом моменте! Я опускался поцелуями ниже – по шее к груди. Мои руки словно заново исследовали её тело, скользя по спине. Её руки тянулись к моей рубашке, вырывая её из брюк.

– Ты сумасшедший! – вырвалось у неё полушёпотом сквозь учащённое дыхание.

– Это я слышал уже много раз! – мои руки скользнули под платье, подхватили её за ягодицы, и я ловко помог ей сесть на меня сверху.

– Ты безумный! – она скинула с меня рубашку и крепко вцепилась в мои плечи.

– От любви к тебе.

Она сбросила свой пиджак и продолжила безудержно таять в наших хаотичных поцелуях, слегка отклоняя голову назад. Мои ладони блуждали под ее платьем.

– Ты ненормальный!

– Продолжай, – тихо сказал я, приближаясь к её стрингам.

– Я ненавижу, когда ты так делаешь,

– Как?

– Сводишь меня с ума, – она взглянула на меня сверху.

– Сильно? – через ткань трусиков я прикоснулся к той самой желанной точке.

– Как цунами… – вырвался у неё стон. – Ты уничтожаешь всё на своём пути.

Я продолжал гладить клитор, постепенно ускоряя темп. Я обожал смотреть на ее возбужденное состояние, когда она поддавалась сладкому искушению. Вика прогнулась, откинув голову назад. Мне хотелось исследовать каждый уголок её тела, насытиться ею полностью.

Я безумно скучал.

В моих брюках становилось невыносимо тесно и жарко от эрекции. Вика расстегивала ремень, а я уже хотел потянуть за край её платья, как вдруг из колонок раздался громкий голос пилота: «Мы попали в зону турбулентности. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности».

Мы с ней попали в ту же зону.

– Нам нужно остановиться и пристегнуть ремни, – с лёгкой тревогой произнесла она, убирая руки от моей ширинки.

– Не обращай внимания, – прошептал я, продолжая целовать её, предвкушая, как мы сольёмся воедино.

Снова прозвучал голос пилота, и самолёт резко повело вправо.

– Давай всё-таки пристегнёмся, – попросила она, пересаживаясь на

свое место.

Вика подтянула к себе ведро с шампанским с другого края стола, наполнила бокалы и пристегнулась.

– Нам нужно остудиться, – сквозь неровное дыхание сказала она и сделала пару глотков.

– Этого мало, – рассмеялся я, глядя на ширинку. – Мне потребуется ведро со льдом, – и осушил бокал.

ВИКТОРИЯ

Я приходила в себя, выплывая из океана безудержных чувств, дыхание постепенно выравнивалось. Его близость опьянила и лишила разума. Я знала, что играла с огнем, но не могла устоять перед соблазном в его обличии. Осознавала, что отдалась ему полностью – любовь бросила меня в пучину страсти. Одновременно с голосом пилота прорвалось в сознание: Игорь спал с Миленой, у них будет ребёнок, она может его потерять, он твой брат – не подходи к нему. Сколько же стен стояло между нами.

– Одна ночь может перечеркнуть всю нашу жизнь? – услышала я сквозь задумчивость.

– Да, – твердо ответила я. – Ты говорил, что не можешь и представить, чтобы кто-то ко мне прикасался, не говоря уже о чем-то большем. А ты переспал с ней. Не просто изменил мне, у вас будет ребенок. Только подумай: ребенок! – повысила я голос. – Скажи, как мне быть? Как? Я не могу тебя простить! Не могу проглотить и растворить эту ложь.

– Об этой ночи я уже миллион раз пожалел, потому что ни черта не помню ее.

– Зато Милена все помнит. Но я не она. Как говорила твоя мама, она простит любую твою измену, а я – нет. Я их уже достаточно натерпелась от Влада, как выяснилось. И не хочу быть причастной, если вдруг у Милены случится выкидыш. Она ведь уже хотела сделать аборт, —последняя фраза вырвалась случайно.

Игорь свел брови.

– Ты говорила с мамой? Она тебя накрутила, и ты решила соврать, что не любишь меня? – догадался он, – Так ведь было?

– Да, так! Была еще одна причина – я пыталась отдалиться от тебя, потому что ты не сдавался и преследовал меня, не прекращал попыток вернуть. Ты не представляешь, как больно сжимается сердце при каждой встрече с тобой. Давай оставим все в прошлом. Думаю, мы разобрались.

– Да ни хрена мы не разобрались. Я ведь договорился с Миленой.

– О чем?

– Она действительно шантажировала меня тем, что сделает аборт.

– А что ты? – неуверенно спросила я.

– Пригрозил ей, что поговорю с папой и приостановлю процесс софинансирования бизнеса ее отца.

– В твоем стиле. И она согласилась?

– Конечно, я не позволю ей играть со мной. Я хотел рассказать тебе об этом в саду у ресторана, но ты выбесила меня.

– Жаль, но ничего не исправить.

– Исправить, но только после того, как услышу, что это не правда. Ты наконец признаешь, что любишь меня.

– Люблю, – тихо сказала я, и ком подступил к горлу. – Безумно люблю, – выдохнула закрывая глаза. – Но наши чувства уже ничего не значат. Пусть все останется в воспоминаниях.

– Как ты можешь так говорить? – повысил он голос, пропитанный отчаянной болью. – Как, скажи? Когда мы любим друг друга.

– Это уже неважно, – прошептала я. – Иногда мне кажется, ты держишь меня не из любви, а из собственного эго. Чтобы я стала твоим трофеем, а не человеком, которого ты действительно любишь.

– Да, я напорист, но дело не в эгоизме. Просто я безгранично люблю тебя и хочу вернуть. Без тебя мой мир опустошен как после атомной войны. Мне тяжело дышать, словно в разреженном воздухе. Я никогда не испытывал такой силы любви. Она переполняет меня.

Он бережно обхватил мое лицо ладонями. В его чистых и искренних глазах плескался свет. Я накрыла его теплые руки своими.

– А я хочу больше, чем любить. Когда я чувствую себя уязвимой, мне нужно, чтобы ты стал моей крепостью и укрыл меня от северных ветров. Хочу ощущать защиту от всего мира. Но когда мы ссоримся, ты становишься вспыльчивым и резким, и я теряюсь в догадках чего ожидать от тебя. Что если однажды, в пьяном состоянии, ты снова окажешься с Миленой или любой другой?

– Этого больше никогда не повторится! Я люблю тебя, люблю рано просыпаться, чтобы наблюдать, как ты безмятежно и мило сопишь во сне. Люблю крепко прижимать тебя к себе, ощущать каждую частичку тебя всем телом. Мне постоянно хочется касаться твоей нежной, словно шелк, кожи. Я знаю, как ты обожаешь мои медленные поцелуи, скользящие по ключицам и изгибам шеи, – он говорил тихим поэтичным голосом, а во мне переплетались любовь с безысходностью. – Тебе нравится утром выгибаться, словно грациозная кошка, и прижиматься к моему паху упругими ягодицами, возбуждая меня одним лишь движением. Я обожаю наблюдать за твоими эмоциями, когда ты рисуешь, – от нежной задумчивости до лёгкой улыбки и трогательной ностальгической грусти. Ты словно холст, на котором оживают чувства. – Он сделал паузу и выдохнул. – Наши взгляды никогда не врут. Мы думаем об одном и том же. Мы хотим одного и того же.

– Чего же? – прошептала я.

– Любить и доверять.

– С последним у нас проблемы, – я мягко отстранила руки от его, а он убрал ладони с моего лица и грустно вздохнул.

– Я знаю, знаю. Поэтому прошу всего лишь маленький шанс, – сказал он с искрой надежды в голосе и, не отрывая взгляда, показал жестом «немного».

– Меня только одна мысль о том, что ты спал с ней, приводит в бешенство и отвращение.

– Я ничего не помню, я был пьян. Моя интуиция подсказывает, что это невозможно. Я уверен, что ДНК-тест покажет, что я не отец ребенка. Если так и будет, ты сможешь простить меня?

– Когда должен прийти результат?

– На днях я точно узнаю. Пожалуйста, дай мне шанс! Дай нам последний шанс, – умолял он.

– А если окажется, что ты отец?

– Тогда я исчезну из твоей жизни. Обещаю! – твердо заявил он, и каждое его слово пронизывало мое сердце, словно на него набросили цепь с шипами и крепко затянули.

– Хорошо, тогда будем ждать результат ДНК.

– И ты пойдешь со мной на свидание? – ласково взял он мою руку в свою.

– Ты слишком самоуверен. Давай дождемся письма.

Я хотела верить, что он прав. В душе вспыхнула маленькая искра надежды.

Самолет приземлился. Мы сошли с борта, как вдруг смартфон Игоря коротко пискнул. Он достал его из внутреннего кармана пиджака и лицо его мгновенно изменилось.

– Что там?

– Результаты.

– Откроешь? Ты готов стать отцом? – я подошла к нему и внимательно посмотрела на экран телефона. Никогда раньше я не волновалась так сильно. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – мысленно умоляла я, надеясь, что результат будет отрицательным. Тогда у нас появится вера в будущее. Мы поедем в номер отеля и продолжим мириться.

– Ты готова пойти на свидание? – услышала я самоуверенный голос, и на его губах проскользнула лёгкая улыбка. Он молча ткнул пальцем в экран, выбрав нужную вкладку в письме. Я застыла, затаив дыхание, а пульс бился громко и резко, словно гонг под ударами молота.

– Ты отец ребенка. Всё подтвердилось, – слова сорвались с губ, полные горечи и отчаяния.

Я выдохнула и бессильно покачала головой. Как же я могла поверить хоть на секунду? Самое мучительное – когда рождается крохотная надежда, а потом рушится, вновь разрывая душу на части. Я почти смирилась с неизбежным, но теперь меня словно безжалостно выбросили в ледяные воды беспросветного океана. На этот раз я не пыталась выплыть, а послушно опускалась на дно отчаяния, и сердце медленно покрывалось коркой льда.

Игорь недоуменно нахмурился:

– Этого не может быть!

– Ты просто не хочешь верить и признавать, – с тихой грустью ответила я. —Извини, но теперь твои свидания только с Миленой.

– Вика… – он схватил меня за руку, пытаясь остановить.

– Что? Прими это достойно. Ты ведь обещал, – я отдёрнула руку.

– Я помню. Тебя увезут туда, куда скажешь. Еще раз прости меня…

Я заглянула в его потухшие глаза – изумрудный цвет медленно темнел, напоминая мне те моменты, когда он пребывал в депрессии после смерти сестры. Жизнь словно ускользала из них.

Я развернулась и пошла к машине, слёзы застилали глаза. Больше не осталось ни малейшего шанса на счастливое будущее с ним – тлеющие искры надежды навсегда погасли.

Игорь остался стоять неподвижно.

7 ГЛАВА

ИГОРЬ

Я провожал взглядом автомобиль, пока он не растворился между зданиями аэропорта.

Пальцы судорожно зарылись в волосы. Я набрал полные легкие воздуха и выдохнул. Внутри все замерло, словно сердце перестало биться, и навалилась неимоверная глыба отчаяния и безнадежности.

Не хотелось верить в этот финал, разве он был неизбежен? Как одна роковая ночь могла обернуться таким крахом? Неужели все это – правда? Я, привыкший держать все под контролем, оказался бессилен перед лицом обстоятельств. Впервые в жизни мне придется смириться с судьбой.

Подъехал еще один черный «Мерседес». Я опустился на кожаное сиденье, и машина тронулась в сторону отеля. Завтрашний день встретит меня новой реальностью, новой жизнью. Вернусь в Москву, поеду с будущей женой на УЗИ, надену на свадьбу маску «счастливого» человека в то время, как сердце накрывает ледяная стихия.

Я отчаянно сопротивлялся словам матери – от судьбы не убежишь. Эта фраза всегда казалась мне абсурдной. Ведь я сам строю свою жизнь, каждый день делаю выбор. И той ночью я совершил чудовищную ошибку. Надо было стиснуть Вику в объятиях, прокричать о любви, пусть бы она сопротивлялась и била в ответ, но не отпускать.

Не отпускать.

Как же невыносимо осознавать, что прошлое нельзя переписать. Эта фатальная ошибка стала огромной трещиной в фундаменте моей жизни и будет преследовать меня до конца дней.

В гостиничном номере, сломленный эмоционально, я рухнул на кровать и провалился в короткий сон. Утром, сидя на балконе, бессмысленно смотрел на линию горизонта между морем и небом. Кофе на столике давно остыл.

Я находился в фрустрации, в полном разладе с самим собой, и мир вокруг казался серым и опостылевшим.

Стук в дверь прервал мою апатию. Сотрудник отеля протянул пакет. Я раскрыл его и вытащил ее пиджак. Тонкий, ускользающий аромат цветочных духов, словно призрак, проник в мои ноздри, разворошив рой воспоминаний. Тоска сдавила горло, лишая воздуха.

Я безумно скучал.

Свернув пиджак, словно пытаясь остановить нахлынувшую боль, я запихнул его обратно в пакет. В спешке собрался, спустился к автомобилю, и сев на заднее сиденье, произнес: – Поедем на тот адрес, куда вы вчера вечером отвозили девушку.

Вскоре водитель припарковал автомобиль на противоположной стороне улицы, в тени деревьев. И вдруг, она появилась из ворот и, стремительно скользнув в поджидавшее такси, исчезла.

– Едем за той машиной!

Такси остановилось у кофейни на набережной. Вика скрылась в его стенах, а я, затаив дыхание, решил немного подождать. Через десять минут появилась она, а затем Никита. В голове хлынул поток вопросов. Какого черта? Что между ними может быть? Зачем они встречаются?

Они перешли дорогу, устроились на скамейке. Я наблюдал, пожираемый любопытством. Никита с Викой непринужденно общались и смеялись. А потом он обнял ее, и она прильнула к его плечу.

Что все-таки происходит? Я уже потянулся к дверце, готов был выскочить и разорвать эту идиллию. Но тут появился черный «Мерседес» Невского. Через пять минут Никита скрылся в нем, а моя бывшая жена побрела вдоль набережной.

Прежде чем ехать в аэропорт я приказал водителю вернуться к ее дому, повесить пакет на ручку ворот и до конца дня проследить за Викой. Если она будет с кем-то встречаться – сфотографировать и немедленно отправить мне.

Весь полет до Москвы я отчаянно пытался запереть воспоминания, заглушить боль, заблокировать чувства.

Безуспешно.

Спустившись с трапа, я сразу же направился к Милене.

– Как ты, дорогая? – прошел я в ее комнату, поставил на стол букет красных роз, корзину экзотических фруктов, ее любимую коробку швейцарских конфет и опустился на кресло рядом.

– «Дорогая»? – повторила изумленным саркастичным тоном. —Оставь свою иронию за порогом. У меня все прекрасно, – она оторвалась от экрана смартфона и равнодушным взглядом посмотрела на меня.

– Замечательно!

– С чего вдруг такая щедрость? – нахмурила она лоб.

– Ты мать моего ребенка.

– Пришли результаты ДНК? – приподняла она брови, пребывая в замешательстве.

– Да. Я сделал его втайне от тебя, когда брали анализы при выписке из больницы.

– Мог бы и не тратиться, – едко произнесла с надменным презрением.

Я лишь криво усмехнулся.

– Сегодня мы едем в ЗАГС подавать заявление, а после свадьбы ты переедешь ко мне. Я планирую купить дом за городом… Думаю, вам с ребенком там будет лучше.

– Или чтобы ни один угол не напоминал, где ты занимался любовью с прошлой женой? – ухмыльнулась она.

– Это тебя не касается, – грубо отрезал я, стараясь сдержать раздражение. – Но я рад, что у тебя чудесное настроение. Когда следующее УЗИ?

– Ты все-таки решил прийти на него?

– Хватит глумиться! – повысил я голос. Она начинала раздражать и утомлять меня. – Когда? – мягче повторил я.

– Завтра в обед. Мы сможем узнать пол малыша.

– Хорошо, я буду.

– Только учти, если будет девочка, Викой мы ее точно не назовем, – с ехидной усмешкой поддразнила она.

Уголок моих губ дернулся в подобии улыбки.

– Я вижу, что ты полна сил и энергии. Собирайся, – я направился ждать ее в прихожей.

После ЗАГСа отвёз Милену домой, а сам отправился на работу. Я пребывал в разбитом состоянии. В душе царило опустошение. Проведя пару часов в «SoftRus», заехал в бар, выпил пару порций виски. Вернувшись в пустую квартиру остался наедине со своей депрессией.

Перед сном мне пришли интересные фотографии от водителя. Никита ужинает с Викой. Интересно. В памяти всплыли его шутки о нашем браке. Закрадывались сомнения, что это были вовсе не шутки. Пролистывая фотографии, сидя в кровати, я пытался оправдать ситуацию. Полагал, что Никита, возможно, встречается с ней по просьбе отца, чтобы забрать картину. Но когда я увидел, как они мило беседуют, смеются, а потом исчезают за воротами её особняка, ревность охватила меня с удручающей силой. Я крепко сжал руку в кулак и приложил его подбородку. Моя интуиция настойчиво подсказывала, что здесь что-то не так.

Всю ночь я не мог уснуть и ходил по террасе из угла в угол, одержимый безумным любопытством и строя теории на их счет. С первыми лучами солнца позвонил Никите, но его телефон оказался выключен. В смятении я набрал отца.

– Когда прилетит Никита? – быстро отчеканил я.

– Доброе утро, Игорь! Сегодня в обед.

– Он заедет в офис?

– Да, сразу с самолёта. Что случилось?

– Соскучился по брату! Тебе не о чем волноваться.

– Игорь, не темни.

– До встречи! – отключился я.

Через три часа я собрался, решив подъехать раньше, чтобы устроить ему неожиданный визит.

ВИКТОРИЯ

Такси плавно остановилось у любимой уютной кофейни моей семьи. Я вошла внутрь, где меня уже ждал Никита. Мы поприветствовали друг друга и обменялись тёплыми улыбками.

– Спасибо, что прилетела. Я очень рад тебя видеть.

– Я тоже, Никита.

– Что закажем?

– Наша мама обожала ванильный латте и эклеры, – перевела я взгляд на вывеску с меню за барной стойкой.

– Тогда то же самое, что любила мама! – радостно воскликнул он.

– Только предупреждаю – это сладкое безумие с убойной дозой калорий, – хихикнула я.

– Зато мы их моментально потратим на прогулке по набережной, – улыбка не сходила с лица Никиты.

Нам подали кофе с воздушными эклерами, и мы, перейдя дорогу, устроились на скамейке у моря.

– До сих пор не укладывается в голове, что ты моя сестра. Если честно, ты мне понравилась сразу. Я даже… Ждал твоего развода с Покровским, – он рассмеялся.

– Вот как! Ты бесстрашный? – засмеялась я. – И не рассказывай об этом ему!

Он подхватил смех.

– У него начинается другая жизнь, как и у меня, – с грустной улыбкой вздохнула я.

– Для Игоря это будет сложный брак.

– Он справится. А как у тебя дела со Стеллой?

– Ужасно, – усмехнулся Никита. – Мы не выносим друг друга в одном пространстве. Я пропадаю на работе, она – в отпусках. Так что тебе повезло больше.

– Почему не разведешься?

– Я подумаю об этом года через два, может три, когда завершу проект с Невским.

– Ты готов столько терпеть?

– А ты видела мой график? Там на ближайший год нет места для свиданий. Поэтому пусть будет хотя бы такой брак, который пойдет во благо компании.

– Слишком самоотверженно.

– Я всю жизнь был один, а сейчас я чувствую колоссальную поддержку папы, то, что мы строим вместе. Поэтому этот брак выгоден.

– Вы все в семье такие трудоголики.

– Видимо, да. Расскажи мне про маму.

Я ностальгически улыбнулась, взглянув на безмятежное море.

– Наша мама, – я собралась с мыслями, – чудесный человек с безграничной творческой фантазией. Такая легкая и энергичная. Она часто рисовала сады. Работая над картиной в мастерской завязывала волосы в небрежный пучок на макушке. Она научила меня ценить простые вещи – шепот дождя, шум моря или мерцание звезд. Мама мило морщила нос. Мы часто проводили время семьей на даче в горах. На завтрак она пекла вкусные блинчики и звала нас с папой за стол, а мы не могли оторваться от картины. Тогда она приходила и шутливо ругалась. А перед сном мама читала сказки убаюкивающим голосом. Иногда присоединялся папа, и мы вместе отгоняли ночных чудовищ. Она любила сладкие ароматы духов, особенно ванильный, – я посмотрела я на латте. – Папа всегда их дарил, когда возвращался с выставок из Европы. Но с каждым годом этого становилось все меньше, а работы все больше.

– Жаль, что мне не удалось познакомиться с ней, – вздохнул Никита.

У него в кармане пиджака завибрировал смартфон. Он вытащил мобильный и посмотрел на экран.

– Извини, мне срочно нужно на работу, сейчас водитель Невского заберет меня. Давай встретимся в ресторане за ужином и поговорим. Думал, что у нас утром будет больше времени.

– Я понимаю, у тебя плотный график. А я как раз подумаю какую картину подарить тебе, – воодушевленно произнесла я и улыбнулась.

– Это был бы самый дорогой подарок, – он с искренней улыбкой приобнял меня.

– Машина подъехала, – посмотрел он на экран. – Я позднее отправлю адрес ресторана.

–До встречи!

Он подхватил стаканчики из-под кофе, коробку от эклеров и выбросил по пути в урну.

Провожая машину взглядом, я пребывала в задумчивости. Пять минут смотрела на море, а потом поплелась на кладбище к папе.

Я приблизилась к кованой оградке и, с замиранием сердца, отворила калитку. Зловещий скрип металла прорезал тишину, пропуская меня в царство вечного покоя. Опустившись на скамью у его могилы, я погрузилась в безмолвие. Слезы защипали глаза.

– Папочка… – прошептала еле слышно. – Через несколько дней исполнится десять лет с тех пор, как вас с мамой не стало. Я у нее недавно была… Знаешь, день смерти часто преследовал меня, вторгаясь в настоящую жизнь. Но в этот раз я его встречаю с новой правдой. Все сильно изменилось.

Папочка!

Почему? Почему мне никто никогда не рассказывал о том дне, когда вы погибли с мамой? Надеюсь, это был ваш единственный секрет… Надеюсь, вы унесли с собой лишь эту тайну, не оставив мне больше боли.

Папочка! Я всегда оставалась твоей любимой дочкой и маленькой принцессой. Кроме тебя у меня никогда не было никого роднее…

Тебе следовало отпустить маму. Отпустить. Мы бы пережили это вместе. Я бы смогла простить ей все. Я уже простила.

С того момента, как узнала правду, я нахожусь в замешательстве. Я слепо верю в то, что твоя смерть это трагическая случайность. А если дядя прав и Покровский действительно заказал твое убийство…

Тогда что же мне делать, папочка? Что мне делать, когда сердце разрывается на части? Папа, я ведь безумно влюбилась… Влюбилась в того, кого любить нельзя. Влюбилась в мужчину, который предал меня и по иронии судьбы оказался моим сводным братом. Чей отец разрушил нашу семью.

Через две недели он женится на другой. И это правильно, так и должно быть. У него будет ребенок, а я… Даже вопреки всему, если послушаю свое израненное сердце, которое бьется в мучительной агонии, и вернусь к нему, его измена всегда будет стоять тенью между нами.

Ты не представляешь, как сильно я люблю его! В каждой молекуле вибрирует его имя. От одного взгляда или случайного прикосновения волна мурашек захлестывает с головой, заставляет таять как снежинку на кончике пальца, терять самоконтроль и связь с внешним миром…

Мой разум меркнет, а сердце неистово пылает.

Душа тихо умоляет меня все забыть и вернуть, но сознание, подкрепленное оскорбленным самолюбием, уважением сопротивляется и пытается разрушить этот шепот.

Помоги мне, папочка… Помоги стать счастливой… избавь от этой всепоглощающей боли…

Слезы хлынули потоком. Сколько времени прошло, пока я сидела здесь? Оно будто замерло, исказилось, и каждая секунда тянулась, как вечность.

Достав из сумки смятую бумажную салфетку, я промокнула мокрое от слез лицо и тихо побрела к выходу. Я решила подарить Никите картину… Ту, что висела у нас на даче, в гостиной.

Пока дядя в Москве занимался делами галереи, я взяла его кроссовер и поехала на дачу. Спустя два часа, наконец, добралась.

Подойдя к картине, я бережно сняла ее со стены. Перевернув холст, обнаружила на обороте едва заметную надпись – дату рождения. Отложив картину, я тут же вытащила телефон из кармана джинсовых шорт и зашла в интернет, чтобы проверить свои догадки.

Да, это была дата рождения Никиты!

Внимательно осмотрев раму, я заметила нечто странное – спрятанный ключ. Ключ? От чего? Волна адреналина пронзила меня, заставляя мозг лихорадочно искать ответ. В памяти всплыли слова Игоря о том, что сад на картине напоминает ему сад его бабушки… Матери Покровского. Неужели все эти годы правда висела у меня прямо перед носом?

От какой двери этот ключ, мама? Или от какой шкатулки, какого тайника? Не теряя ни минуты, я поднялась на чердак. Понимала, что за один день мне не справиться с этой задачей, но обошла все шкафы, надеясь увидеть заветную замочную скважину. Тщетно.

– Я вернусь, – мысленно дала себе общение.

Интуиция подсказывала, что именно здесь спрятано то, что я ищу. Я посмотрела время на телефоне – пора выезжать на встречу с Никитой. Спустившись, я тщательно упаковала картину и вернулась в особняк. Привела себя в порядок, переоделась и поехала в ресторан на берегу моря.

Никита встретил меня у входа.

– Привет! Смотри, что я принесла для тебя! – воскликнула я, протягивая ему картину, завернутую в крафтовую бумагу.

– Привет! Это та самая, о которой ты говорила утром? – он принял подарок.

– Она твоя. Когда упаковывала ее, то заметила твою дату рождения на обороте. Думаю, мама сильно тосковала по тебе.

– Вика, спасибо огромное. Это правда очень ценный подарок для меня, как и твои воспоминания о ней.

Никита приобнял меня.

– Знаешь, чем ближе дата их смерти, тем ярче вспыхивают в памяти моменты. Как я осталась совсем одна в день выпускного.

– Не грусти! Я с тобой! – заглянул он мне в лицо с теплым блеском в глазах.

Никита провел меня к столу на террасе, отодвинул кресло, приглашая сесть. Я опустилась, а он устроился напротив.

– Что будем заказывать?

Мы обсудили меню и остановились на салате с морепродуктами, устрицах и гребешках в тыквенном соусе в сопровождении бутылки белого вина.

За ужином мы с Никитой общались, шутили и смеялись. На момент я даже отвлеклась от своих переживаний об Игоре. Давно я так не проводила время – легко и беззаботно. Наш вечер закончился тихой прогулкой до моего особняка. Мы еще немного посидели на веранде и выпили травяного чая, прежде чем он уехал.

ИГОРЬ

Я нагло прошел в пустой кабинет отца и откинулся на спинку дивана, пока он решал вопросы на совещании.

Через полчаса отец вошел с молоденькой ассистенткой, положив ладонь ей на талию и, видимо, не ожидая меня увидеть. Вздрогнув он резко отдернул руку.

– Как ты сюда попал? Что за наглость? – недовольно произнес папа, а девушка быстро скрылась за дверьми коридора.

– Мне надо спросить разрешения? – дерзко ответил я.

– Как минимум, – присел он в свое кресло. – Зачем ты пришел?

– Оценить твою новую любовницу, – ехидно усмехнулся я.

– Если у тебя все, то выметайся из моего кабинета.

– Никита в офисе?

– Да, ушел к себе в кабинет.

– Пригласи его к себе пожалуйста, только не говори, что я здесь.

– Что черт возьми происходит? – занервничал отец.

– А это мы прямо сейчас у Никиты и узнаем.

Папа не торопясь взял телефон и попросил брата прийти.

– Может ты все-таки объяснишь?

– Подожди, папочка.

Через пять минут появился Никита. Его лицо изменилось: он приподнял брови и удивлённо посмотрел на меня.

– Игорь? Неожиданно!

– Неожиданно видеть тебя в компании моей бывшей жены. Может расскажешь, что происходит между вами? – я пересел с дивана за стол рядом с отцом.

– Ты правильно подметил – бывшей жены, и она вправе общаться с кем захочет.

– Не зли меня, – привстал я со стула и в воздухе ткнул указательным пальцем в него. – Что происходит? Вы мило общаетесь днем на набережной, вечером в ресторане, а позднее прогуливаетесь до ее особняка.

– Ты за нами следишь? Тебе какая разница?

– Говори, – я бросил конверт с распечатанными фотографиями на стол и они, выскользнув, рассыпались. – Какого черта тебе надо от нее?

Я перевел взгляд на папу, но он пристально смотрел на Никиту, отрицательно покачивая головой. Брат молчал.

– Ты же женатый человек! А если эти кадры попадут в новостные ленты? Ты разве не боишься испортить отношения с Невским? Что, твою мать, происходит? Почему вы молчите? – стукнул я ладонью по столу. – Ты решил ухаживать за Викой? Я помню какие шутки ты отпускал в ее сторону.

– Никто из нас не будет с ней, – наконец я услышал твердый голос Никиты.

– Почему это? – нахмурился я.

– А давай мы спросим у папы.

– Папа? – я перевел на него подозрительный взгляд. – Что имеет в виду Никита?

– Не знаю.

– Да хватит этих тайн, хватит! Прекращайте! – сурово крикнул Никита. – Скажи ему, скажи, чтобы он успокоился, – вскочил он, и стул позади него с треском упал.

– Что за тайны? – прищурился я.

Папа сцепил пальцы в замок, его взгляд блуждал по столу. Он вздохнул и отрезал на одном дыхании:

– Вика – твоя сестра.

– Что, блять? – я резко присел на стул, шокированный новым поворотом событий, словно меня накрыли бетонной плитой весом в сто тонн.

– Она наша сестра. У нас с Викой одна мама, а ты – ее сводный брат, —Никита поднял стул и сел.

– Вика знает? – с недоумением посмотрел я на него.

– Да.

– Тогда почему она не рассказала? – раздраженно рявкнул я.

– Вы боитесь причинить боль друг другу.

– А так разве не больно? Так не больно? Она сделала выбор за меня! – орал я.

– Это я попросил Вику молчать, – вклинился отец.

– Зачем?!

– Я попросил ее молчать до твоей свадьбы с Миленой. Я знал, что если узнаешь, у тебя сорвет крышу.

– Вы все решили за меня. Правда же?

Я был потрясен, не верил, что такое возможно.

– Никто не хотел нагнетать ситуацию и тревожить твои чувства. Тебя ожидал развод, а потом снова свадьба.

– Игорь, послушай, – Никита старался говорить спокойнее, – мы встречались с Викой, я просил, чтобы она рассказала про маму. Я хотел поддержать ее после вашего разрыва. Она морально истощена. Ваши отношения терзают ее.

– Ты думаешь мне легко? Одно ее слово изменило бы все, не смотря на то, что я отец ребенка. Я бы отменил свадьбу и договорился с Миленой.

– Ты больше нечего не будешь менять! Милена не марионетка! И тебя не смущает, что ты ее брат? – заорал отец.

– Почему меня это должно смущать? Она всего лишь сводная сестра! Меня смущает другое – вокруг меня одни лжецы.

– Вы с Викой уже точно не будете вместе. Да и если кто-то узнает о ваших родственных связях, это сильно пошатнет репутацию нашей семьи.

– Ты так уверенно говоришь о том, что мы не будем вместе. Ты ей пригрозил?

– Я попросил ее пока ничего не говорить тебе. Хотел сам рассказать. Пойми и прими все как есть. Вика потрясающая девушка, и я рад, что ты познал любовь, но иногда так бывает, что ты всю жизнь безгранично любишь и не можешь быть вместе.

– Я так понимаю, это о матери Вики и Никиты ты говоришь?

– Неважно.

– О ней самой, – ответил я за отца. – Да, да! – я вздохнул, провел ладонью по голове. – Знаете, что я понял еще раз? Что я не могу ни капли никому доверять. Если есть еще тайны – давайте, выкладывайте сразу. Может и ты не мой отец? – иронизировал я. – Или об этом мы узнаем перед твоей смертью?

– Игорь, успокойся!

– Знаешь, я сначала не поддерживал то, что провернула Полина, но сейчас понимаю – чтобы стать счастливым в нашей семье, надо умереть и переродиться подальше от вашего общества. И я рад за нее. Она живет в любви и гармонии. А мы с тобой, Никита, миримся с «заботой» родителей: папочка устроил твой ужасный брак со Стеллой, а в мою судьбу вмешалась скорее всего мамочка. Кстати, где она? У меня к ней тоже есть несколько вопросов, – ухмыльнулся я.

– Она на пару дней улетела в Италию.

– Где же еще может находиться мама. Конечно, – иронично воскликнул я.

– Игорь, мы хотели как лучше для тебя! – до сих пор пытался оправдаться отец.

– Идите вы все к черту! Я постараюсь, чтобы мы виделись в самых крайних случаях, – я бесцеремонно направился к выходу.

– Игорь! – крикнул папа мне вслед, но я оглушительно хлопнул дверью.

Злость прожигала – никто из них не рассказал мне правду! Как будто я не достоин ее знать. С того момента, как я стараюсь принять свою новую жизнь, каждый час что-то происходит

В кабинете меня ожидал подарок. Мне позвонил Марк и сообщил, что один из крупных клиентов недоволен проектом. Это был один из близких дружков Златопольского. Я понял, что он решил отомстить за испорченное свидание с Викой.

Всю последующую неделю я погряз в работе и пропустил УЗИ с Миленой. Апатия съедала мой рабочий настрой. Я признался себе, что не готов стать отцом, поэтому оттягивал этот момент. Я не мог перебраться на другой берег, словно передо мной открылась бездна, в которую с грохотом обрушивались стремительные потоки воды, образуя ревущий водопад. Надеюсь, она стихнет со временем, и я после свадьбы найду в себе силы послушать сердцебиение нашего ребенка.

Неделю до церемонии я старался вылезти из угнетающего депрессивного состояния, работая дома и изредка появляясь в «SoftRus». Встречался со стилистами, примеряя свадебный смокинг, выбирал обручальные кольца, заезжал с Миленой в усадьбу, где пройдет бракосочетание. У меня складывалось ощущение, что все это сюрреалистичный сон. Я ощущал себя программой, действующей согласно заданным алгоритмам.

Поздним вечером я стоял у панорамной стены с бокалом виски и наблюдал как город утопал в последних лучах солнца. Терраса медленно погружалась в сумрак, как и мои чувства к Вике.

Воспоминания о ней вновь беспощадно нахлынули, вызывая желание навсегда избавиться и от них, и от чувств к ней. Мне до сих пор трудно поверить, что мы – брат и сестра. В первые дни после раскрытия правды я испытывал противоречивые чувства – шок, замешательство, отрицание и смятение. Но если бы она смогла простить, и мы остались вместе, то я уверен, этот факт меня бы нисколько не смущал.

Меня тревожило другое – как она смогла скрыть правду на борту самолёта, когда мне казалось, что так откровенно говорили.

ВИКТОРИЯ

Я планировала остаться в Сочи на два дня и поехать на дачу, но утром позвонил дядя и срочно вызвал меня в галерею. Вечером я присоединилась к нему, мы разгребали бумаги и готовили экспозицию популярного художника. Все время мне не давал покоя этот ключ… Откуда он может быть?

Через пару дней после обеда мы встретились с дядей, Никитой и Катариной в просторной мастерской Аркадия на день памяти моих родителей.

– Игорь узнал правду, – шепнул Никита мне на ухо.

– Твой отец рассказал ему?

– В Сочи он увидел нас вместе. А в Москве заявился в офис к папе и потребовал объяснений.

Я вспомнила, как обнаружила пакет на ручке двери.

– И как он отреагировал?

– Послал всех к черту и сказал, что больше не доверяет никому.

– Это ожидаемо. Я предупреждала твоего отца, чтобы он признался как можно скорее.

– Они с Миленой подали заявление в ЗАГС. Восьмого июля у него свадьба.

– Я рада за них. Это правильно.

– Это ты должна быть на ее месте.

– Нет, я уже была там. Сейчас каждый на своем месте.

– Не будешь жалеть?

– О чем?

– О том, что не простила его.

– За то, что изменил мне? Нет, – отрезала я. – Может пройдем к гостям? Я познакомлю тебя со всеми.

Я представила Никиту дяде, Катарине и остальным.

Вечер прошел душевно. Мы и смеялись, и плакали, вспоминая родителей. Никита уехал раньше из-за работы.

Когда проводили последних гостей, я села на скамью напротив картины с орхидеями. Катарина опустилась рядом.

– Десять лет прошло, а боль так же сжимает сердце, – с тихой скорбью прошептала я.

– Прекрасно понимаю тебя, я ведь тоже рано потеряла маму. Мне ее не хватает, – Катарина приобняла меня. – Она долго и мучительно болела, и каждый день я молилась, чтобы он не стал последним. Но знаешь, несмотря на весь позитив, который излучаю, я никому никогда не признавалась, что в глубине души мне бывает невыносимо одиноко. За день до ее смерти я сидела возле больничной койки, крепко держала маму за руку и старалась не показывать слез – не хотела огорчать ее. В тот момент я отгоняла мысли, что это может быть наша последняя встреча. Перед тем как уйти, она с большим усилием прошептала: «Можешь выполнить мою последнюю просьбу?» Я кивнула, а она вздохнула, слабо улыбнулась, и медленно продолжила: «Стань счастливой». – Катарина вытерла слезы. – А ночью ее уже не стало.

– Ты никогда не рассказывала…

– Мне трудно даются эти воспоминания, – Катарина тяжело вздохнула. – Прости. Твои родители, хотели бы того же, просто не успели тебе это сказать.

Я с пониманием улыбнулась и обняла ее.

– Поэтому вытираем слезы, – она слабо приподняла уголки губ и вытерла тыльной стороной ладони мокрые дорожки. – Может поужинаем в итальянском ресторане и пропустим по бокалу вина?

– Поехали.

Через три дня, закончив важные дела в галерее, я купила обратный билет в Сочи. Прилетела после обеда и решила начать поиски с особняка – попытаться найти то, что отпирает этот ключ. Может быть шкатулку?. Пять дней я переворачивала дом – перерыла свою комнату, родителей, гостиную и веранду. Я даже осмотрела комнаты дяди и тети. Но ничего подобного не нашла.

На рассвете я отправилась на дачу. Поднялась на чердак, осмотрела шкафы, решила прибраться и разобрать кучу вещей, давно пылившихся по центру. Я открыла окна, чтобы впустить свежий воздух, аккуратно сняла пленку с вещей. Протерла и обшарила папин письменный стол в углу. Он был пуст. До позднего вечера я доставала из шкафов книги, протирала и ставила обратно. За день я не справилась и с половиной, а к вечеру проголодалась и устала.

Я приготовила себе легкий салат и насладившись им среди гор бухнулась спать.

С ранними лучами солнца быстро позавтракала, привела себя в порядок и продолжила уборку на чердаке. Я протирала пыль с мебели, перебирала и пролистывала книги из шкафов. Добралась до коробок с вещами. На дне коробки с новогодними игрушками нашла стопку рождественских открыток советского времени. В их пожелтевших уголках жила атмосфера прошедшей эпохи: скромные иллюстрации с улыбающимися детьми в теплых шарфиках, красными звёздами и наряженными елками. Предпоследняя открытка хранилась в пустом конверте. Я достала ее и увидела подпись: «Моему А.П.» – почерк напоминал мамин. Судя по дате на открытке, ей было чуть больше тридцати лет.

Я отложила открытку, сложила все обратно и отодвинула коробку к стене. Затем перебрала еще несколько коробок, но там ничего не обнаружила.

Солнце плавно опускалось за горы, а урчание в животе напомнило, что пора подкрепиться. Спускаясь вниз, я ощутила нарастающую усталость. За ужином я положила перед собой открытку и долго размышляла, где мама могла бы хранить шкатулку или что-то подобное.

Перед сном, сидя в постели, я ответила на все накопившиеся за день сообщения и проверила соцсети. Мелькнула фотография из аккаунта Милены – на ее пальце сияло кольцо с огромным бриллиантом на фоне белых пионов, а под снимком стояла подпись «От будущего мужа» с эмодзи невесты и красным сердцем. Внутри меня всё сжалось от тоски и разочарования. Резко выключив телефон, я спрятала его под подушку. Глядя на полумесяц, нависший в звездном небе, попыталась уснуть, отгоняя прочь все образы прошлого.

Еще два дня прошли в безуспешных поисках. Я закончила уборку на чердаке и, как мне казалось, обыскала весь дом.

Вечером на террасе я открыла интернет, как вдруг на экране телефона вспыхнула новость о свадьбе Покровского, которая должна состояться завтра, а рядом расположилась фотография, где они с Миленой стоят у усадьбы в живописном уголке. В горле застрял ком.

Этой ночью я почти не спала – тревожные сны не давали погрузиться в глубокий сон.

День его свадьбы.

Я представила его в идеально отглаженном смокинге и Милену в пышном белом платье, как они произносят друг другу «да» и целуются. Целуются… Просто невыносимо думать об этом! Внутри все сжалась, и мне стало трудно дышать. Я села на кровати, положила руку на грудь – паническая атака пыталась овладеть мной. Любовь жестоко и предательски хлестала плетью по моему сердцу, умоляя простить Игоря и изменить ситуацию. Разум же старался избежать этой боли и убеждал, что я поступила правильно. Чтобы заглушить внутренний конфликт я приняла успокоительное и погрузилась в сон.

В обед я вернулась на чердак, чтобы забрать несколько старых интересных книг по искусству, которые отрыла в процессе уборки. В ближайшие дни у меня было чем заняться, а к началу недели я планировала вернуться к работе в галерее.

Я посмотрела на горы сквозь панорамное окно и задумалась, от чего мог быть этот ключ. Возможно, от банковской ячейки или от сейфа… Затем мои мысли снова вернулись к свадьбе Игоря, но я прогнала их, погрузившись в чтение.

Пролистывая книгу, я заметила, как из неё выпала порванная страница и упала на пол. Я наклонилась, чтобы подобрать её, и обратила внимание на ящики на прикроватной тумбочке со стороны, где спала мама. На тумбе было два отделения с замочными скважинами. Я опустилась на колени и открыла верхний ящик: там лежала старая приоткрытая шкатулка с маминой бижутерией. Я задвинула ящик обратно и попыталась открыть нижний отсек, но он не поддавался. Тогда я достала ключ из кармана, вставила и повернула – идеально подошел. В ящике лежала книга, а в ней – письма. Я вытащила их и села на кровать, чтобы прочесть первое.

«Я по-прежнему нежно люблю тебя» – и та же подпись, что и на открытке, которую я нашла: «Моему А. П.» Я перевернула альбомный лист и увидела набросок портрета молодого Покровского. Волнение охватило меня, а сердце забилось сильнее.

Я открыла следующий конверт, но в нём лежала всего лишь фотография молодого Александра. Я аккуратно вложила её обратно. Затем взяла третий конверт – на нём стояла пометка «адресату не вручено». Очевидно, письмо вернулось маме. Осторожно достала пожелтевший лист бумаги.

«Здравствуй! Когда я вернулась из Парижа в Москву после учёбы, первым делом посетила твой дом, но новые жильцы сказали, что вы переехали в Санкт-Петербург. Они оставили мне твой новый адрес. Я съездила туда, но тебя там не оказалось. Всё равно отправляю это письмо – я очень жду нашей встречи, хотя мама по-прежнему против. Но для меня это неважно. Надеюсь, ты получишь его и тебе удастся приехать в Москву встретиться со мной. Я буду ждать тебя каждый день с шести до семи вечера на нашей скамейке в парке недалеко от твоего дома.»

Я открыла ещё один конверт, судя по маркам так и не врученный адресату.

«Саша, я всё так же безумно люблю тебя. Я пишу тебе уже год, но все мои письма возвращаются обратно. Я до сих пор жду тебя в парке на нашем месте с шести до семи.»

Я открыла последний конверт:

«Саша!

Я отправляла тебе много писем, хотя все они возвращались обратно. Больше года я каждый день ждала тебя, представляя нашу встречу. Ты как будто растворился в пространстве.

Саша, прости меня, но я выхожу замуж. Он – прекрасный человек, и у него есть милая дочка.»

Что значит «есть дочка»? В мое сознание врезалась лавина мыслей, и я быстрее продолжила читать.

«Только, к сожалению, мама этой малышки умерла спустя полгода после родов. Я постараюсь заменить ей ее и стать хорошей матерью. Ты ведь знаешь, у нас не получилось стать родителями, и после тех родов я больше не смогу иметь детей. Сейчас у меня появился такой шанс.

Кроме того, пару месяцев назад я потеряла отца, и теперь на плечи моей мамы легло много забот. Я стараюсь помогать, но особенно благодарна поддержке моего будущего мужа.

Прости меня еще раз. Наверное, это будет мое последнее письмо. Знай, ты навсегда останешься в моём сердце, и, возможно, в следующих жизнях нам удастся полюбить друг друга заново. В одной из них ты увидишь нас на картине, и я уверена —душа вспыхнет, окунув тебя в дежавю наших прежних чувств.»

Я осела на пол в шоковом состоянии. Сердце замерло в оцепенении. Мария – не моя биологическая мать. Господи, моя настоящая мать умерла… Я перечитала последнее письмо ещё раз и еще, не в силах поверить тому, что узнала.

Я собрала письма, резко вскочила, прыгнула в машину и помчалась на

полной скорости. Немного успокоившись позвонила дяде.

– Привет! Ты где?

– Привет! Только что вышел из самолёта, решил провести выходные в

особняке и забрать кое-какие вещи. А что?

– Я сейчас приеду, – ответила я и отключилась.

Со свистом тормозов машина остановилась у ворот особняка. Я выскочила из автомобиля и быстро ворвалась в дом. Дядя сидел у разожжённого камина, неспешно потягивая коньяк.

– Дядя! – выкрикнула я.

Он спокойно поднял глаза и, даже не обратив внимания на моё волнение, произнёс:

– Добрый вечер, Виктория. Что случилось?

– Случилось то, что ты не до конца рассказал мне правду. Ты знал, правда? Ты знал, что Мария не моя биологическая мать! – я повышала голос, переходя на крик, стоя между ним и камином, и трясла перед его носом письмами.

– Знал, – твердо отрезал он и поставил стакан на столик.

– Почему ты мне не сказал? Почему? – я задавала вопросы быстро и нервно.

– Во-первых, присядь и успокойся, – он перевел взгляд на кресло напротив. Я неохотно села. – Во-вторых, так хотел твой отец.

– А в-третьих, этого больше хотел ты, – закончила я за него.

– Выбрось эти письма в камин и держись подальше от Покровского. Где ты вообще их отрыла? – небрежно кинул он.

– Это тебя не касается. Но теперь я точно знаю, что хочу поговорить с

Александром. Хочу развеять все сомнения и сообщить ему, что между нами нет родственных связей и навсегда закрыть эту историю

– Глупая! Ты правда думаешь, что он признается в своих поступках?

– Я хочу услышать его версию, какой бы она ни была. Это последнее,

чего я хочу от этой семьи – правды. Но сначала ты расскажешь мне все о моей настоящей матери. Как её звали? Где они познакомились с папой? Как она умерла?

– Твою маму звали Лидия, она училась на одном курсе с твоим отцом, – сухо начал дядя, не вдаваясь в подробности. – Через два месяца после твоего рождения у неё обнаружили опухоль в головном мозге. Мы всей семьёй боролись за её жизнь, но болезнь быстро прогрессировала, забирая силы, она угасала с каждым днём, словно свеча. А через два года Костя встретил Марию.

– У тебя есть фотография моей матери?

– К сожалению, нет. Но ты очень на неё похожа.

– Не могу в это поверить! – я вскочила и начала судорожно мерить шагами комнату. – Дядя, есть ли еще тайны в нашей семье?

– Думаю, это последняя, – твердо ответил он.

Я опустилась обратно, обхватив лицо ладонями. Мне не хотелось верить во всё это, внутри снова переворачивался мир.

Я расплакалась. Дядя пересел ближе на диван и утешающе провёл рукой по моей спине.

– Успокойся. Костя очень тяжело переживал. Он потерял первую жену и остался с маленькой дочкой. Ты для него была лучиком света. Он боялся причинить тебе боль, поэтому попросил не рассказывать – ни о Лидии, ни о Марии.

Я взглянула на задумчивое лицо дяди.

– Так решил брат.

– Легко сказать, что этого хотел он… Но папа умер, а я осталась здесь, и все эти тайны сводят меня с ума. Я все-таки поставлю жирную точку и поговорю с Александром.

Я перевела взгляд на часы над камином – пробило 19:00. Резко сорвалась с дивана и бросилась к выходу.

– Вика, куда ты? – прозвучал тревожный голос дяди. – Не смей, дура! – донеслось следом.

Я подъехала на такси в аэропорт, решила утром явиться в офис к Покровскому и наконец поговорить с ним.

В зале ожидания устроилась в уголке и смотрела, как на фоне заката взлетают самолёты. Последние события полностью затмили новости о свадьбе Игоря. Достала телефон, взглянула на время – он действительно уже женился. Внутри всё сжалось тугим узлом. Это произошло, и я не помешала, как в тех романтических фильмах, где на последней минуте героиня врывается в ЗАГС, признаётся в любви, и они вместе сбегают со свадьбы…

«Я поступила правильно. Я поступила правильно», – не унималась мысль в голове, а я закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох… Вдох-выдох…

8 ГЛАВА

ИГОРЬ

Сегодня 8 июля. Я женюсь в день семьи, любви и верности. Очень цинично! Надеюсь, свадьба пронесётся вихрем и так же быстро развеется в памяти.

Я женюсь на девушке, с которой никогда не планировал будущего. Я потерял любимую и проиграл в борьбе самому себе. До последнего я надеялся и пытался вернуть ту, чье имя выжжено в каждом атоме моего естества.

Но ничего не выйдет, видимо, наше время ушло. Пришлось смириться с этой судьбой, так похожей на историю моего отца. Вглядываясь в отражение и поправляя галстук, подумал: это точно не та свадьба, где я мечтал быть в главной роли. Но, может, так и предначертано? Жизнь любит подбрасывать головоломки, испытывая на прочность.

– Все в прошлом. Все прекрасно! – мысленно шепчу себе, настраиваясь на новую жизнь.

Сегодня все изменится. Я взял с тумбочки обручальные кольца и с тяжелым сердцем покинул квартиру.

Я поехал на свадьбу заранее.

Автомобиль остановился у входа в усадьбу. Я спокойно вышел, прошёл во внутренний двор, достал пачку сигарет и зажигалку. Устроившись на плетёном диване на веранде, закурил. Выпуская клубы дыма, вдруг услышал голос мамы.

– Сынок!

– Привет.

– Ты прекрасно выглядишь! – она пребывала в приподнятом настроении и светилась, как никогда раньше.

– Ты тоже. Мечты сбываются, да, мама?

– От судьбы не убежишь, – присела она рядом.

– Судьба ли это?

– А уроки философии оставим на другой день.

– Где моя очаровательная невеста? – съехидничал я.

– Она с мамой, в комнате на третьем этаже.

– Хочу её увидеть.

– Не ходи, это плохая примета.

– Мама, – закатил я глаза, – я уже здесь, что ещё может случиться? Мы женимся через полчаса.

Я выбросил окурок в урну и направился навестить дорогую будущую жену. Подходя к её комнате, я вдруг услышал звон разбившегося стекла.

– Мама, что мы делаем? – нервно закричала Милена. – Это неправильно!

– Давай найдём другое время для пробуждения твоей совести, – холодно ответила та.

– Мама, мамочка, мы можем сейчас во всём признаться!

– Девочка моя, успокойся. Мы поступаем правильно. Если ты промолчишь о том, что ребёнок не от Игоря, у всех будет прекрасная жизнь.

– Мама…

– Заткнись! Нас могут услышать. Приди в себя!

Светлана резко распахнула дверь и застыла на пороге, глядя на меня с ужасом, будто перед ней стоял сам дьявол. Она сглотнула и отшатнулась назад.

– Интересно!.. – воскликнул я, обойдя её, всё ещё пребывая в лёгком потрясении и сдерживая пронизывающую ярость.

Милена села на диван с встревоженным взглядом и разрыдалась, прикрыв лицо ладонями.

– Можно поподробнее? – опустился я в кресло, закинув ногу на ногу.

Светлана развернулась, но молчала.

– Я жду, – гаркнул я.

В этот момент в комнату влетела моя мать:

– Что тут происходит?

– Светлана, может, уже поделитесь? – с ледяной ухмылкой произнес я.

Я поднялся и подошёл к ней.

– Почему вы молчите? – спросил я глухим стальным голосом, похожим на скрежет клинка по металлу.

Мама молча переводила растерянный взгляд с одного на другого.

– Ребёнок не мой. ДНК, видимо, поддельный. Как вы смогли подменить результаты? – я взглянул на маму. – Я предполагаю ты тоже в этом замешана. Только ты знала, что я собираюсь провести тест тайно. Ты же накрутила Вику, вбивая в голову, что Милена сделает аборт, и нам нужно поскорее развестись.

– Игорь, – тихо сказала мама, – я ни в чём не участвовала.

– Хватит! – резко выкрикнул я. – С меня хватит этих игр! —с размаху опрокинул стол с вазами, те с грохотом упали на пол. – Сколько можно! Чей на самом деле этот ребёнок, Милена? Говори! С кем ты спала? Я жду!

– Матвея, – выдавила она и подняла глаза, собравшись с силами, сказала громче и увереннее, – это ребёнок Матвея.

– Что-о-о? – протянул Игнатьев у двери, замерший от неожиданности. Он уронил букет.

Я истерично рассмеялся.

– А вот и настоящий папочка пришел! Почему ты тогда не с ним? Какого черта ты разрушила мою жизнь? Если бы тот тест ДНК пришел верным, я бы не потерял Вику. Все сложилось бы по-другому! Ты понимаешь, что могла разрушить свою жизнь, жизнь ребенка, Матвея, Вики и мою? Если бы ты любила когда-нибудь, знала бы, как ноет сердце от потерь! – Я не переставал кричать, выплескивая неукротимую злость.

– Я знаю, знаю, знаю! – вскочила она и пыталась перекричать меня. – Но у меня не было выбора!

– Перестань, Игорь, – вмешался Матвей.

– Перестать?

– Да, она ждёт ребёнка, – он старался говорить рассудительно.

– Твоего ребёнка! – бросил ему. – А ты что вообще здесь забыл?

– Я оставил все в прошлом и пришёл, чтобы поздравить вас.

– А в букете детонатор? – усмехнулся я.

– Игорь…

– Что «Игорь»? Ты совершенно прав – сегодня действительно прекрасный день. Впервые в жизни я решил поступить правильно. Посмотри, что из этого вышло! Все, кто замешан во лжи, будут наказаны. Обещаю. Вы, Светлана, в первую очередь. – показал я на нее указательным пальцем. – А Алексей об этом знает?

Я увидел, как в глазах Светланы вспыхнул страх.

– Алексей не знает, да? С него и начнём, – хищно улыбаясь, сказал я. – А тебя, Милена, я предупреждал о последствиях. Не рассчитывай, что твоя коллекция будет успешной и ты будешь жить в роскоши. Я предупреждал, что ты останешься ни с чем.

– Не останется. А ты притормози, или я тебя ударю! – взревел Матвей.

– Ударишь?

– Ударю, чтобы ты наконец заткнулся, – он встал между мной и Миленой.

– Ты защищаешь эту стерву? Она сломала твою жизнь, из-за неё ты лечился!

Внезапно Матвей со всей силы врезал мне под дых, и я согнулся пополам, прижимая ладони к животу. Я не был готов – дыхание перехватило. Мама подошла ко мне, но я выставил руку вперед, показывая, что помощь не нужна.

– Прекратите! – раздался крик отца.

– Что ты себе позволяешь? Ты знаешь, как я отношусь к Милене! Ты знаешь, что не позволю ни одной слезинке упасть с ее глаз! Ты совсем с ума сошёл? Она же беременна! – со злостью орал Матвей.

– Заткнись! Забирай Милену и уходите отсюда, – боль постепенно утихала, я медленно выпрямился.

– Хватит, пожалуйста, хватит! – пыталась перекричать нас мама.

Я развязал галстук, который душил меня, и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Вошёл Алексей. Он стоял, охваченный полным замешательством.

– Что происходит?

– Ребёнок от Матвея, – отрезал я. Он округлил глаза и повернулся к Милене.

– Что? Игорь говорит правду? – нахмурился он.

– Да, папочка, пожалуйста… – умоляющим тоном прошептала она.

– Матвея Игнатьева? – сдерживая гнев удивленно спросил Алексей.

– Да, папа.

– Мама знает?

– Да, папа, – послушно отвечала Милена на его вопросы.

– Ты позоришь нашу семью… Как ты могла обмануть? – взорвался Алексей. – Как ты могла связаться с ним?

– Я не хотела… лгать, – срываясь на слёзы, тихо сказала она.

– Ты знала, что мы с Игнатьевым друг друга на дух не переносим, и всё равно пошла и переспала с его сыночком? И при этом солгала, что ребёнок Игоря! Ты понимаешь, в какое унизительное положение поставила меня? – он замахнулся и дал ей пощечину. Она приложила ладони к лицу.

– Алексей, давай успокоимся, – подбежала Светлана.

Матвей встал между ними и хотел замахнуться на Алексея, но тот быстро увернулся и оттолкнул его.

– Щенок! – рявкнул Алексей. – Это невероятно, какой позор! – он схватился за голову, его ладони скользили по лицу и обхватили шею. Вены на висках вздулись от злости.

– Да, это действительно позор! – наигранно хлопнув три раза с секундными паузами произнёс я с насмешкой.

Алексей быстрым шагом вышел из комнаты. Я взглянул на Милену – половина её лица была покрасневшей и припухшей, а на белом платье просачивалось кровяное пятно. Милена всхлипнула, присела на диван и прикрыла веки, теряя сознание.

– Срочно в больницу! – резко произнес Матвей, подбегая к ней.

Мой отец схватил плед с дивана, накинул его на Милену и осторожно поднял на руки. Родители поспешно покинули комнату. Уходя, Матвей обернулся ко мне и, прожигая взглядом, пригрозил:

– Если с ребенком что-то случится, ты первый пожалеешь об этом.

Я остался стоять посреди спальни, охваченный смешанными чувствами. С одной стороны, я рад, что всё разрешилось – казалось бы, одной проблемой меньше, и я должен испытывать облегчение. Но его не наступило. Всё, на что оставалось надеяться, – чтобы у Милены не случился выкидыш. В противном случае, зная Матвея, у меня появится враг в лице бывшего друга, а мне совсем не хотелось бы иметь с ним никаких дел.

По пути к выходу из усадьбы я обошел толпу гостей, подхватил бокал виски с подноса и выпил его залпом. Выдохнув, вышел на свежий воздух. Я уединился на скамейке в парке за домом и закурил. В этот момент зазвонил телефон: Марк сообщил, что завтра срочно нужно прилететь в Питер на встречу с клиентами. Немного успокоившись, я вызвал водителя и поехал в больницу.

ВИКТОРИЯ

Мой рейс несколько раз переносили, и я прилетела рано утром. Едва покинула самолет, как получила несколько сообщений с пропущенными звонками от Никиты. Только я собралась перезвонить, как на экране высветилось его имя.

– Как прошла свадьба?

– Она не состоялась.

– Что случилось?

– Скандал. Я приехал позже и не застал его. Но папа сказал, что ребёнок Милены от Матвея, она сейчас в больнице. Только что приехал оттуда домой.

– Ого!.. Что с ребёнком?

– Пока никто ничего точно не знает.

– Ты знаешь, где Игорь?

– Он всю ночь провёл в больнице, потом рано утром уехал домой переодеться и полетит в Питер.

– А твой папа?

– Он на работе.

– Я хочу поговорить с ним.

– Давай на следующей неделе, сейчас он не в настроении из-за всего, что произошло.

– Хорошо, тогда помоги встретиться с Игорем до его полета, – Никита сделал паузу, призадумался.

– Хм, подъезжай ко мне, придумаем что-нибудь.

До дома Никиты оставалось около километра, но вдруг образовалась пробка. Я нервно смотрела по сторонам и мысленно торопила поток машин, но это не помогало – мы уже десять минут стояли на месте, ни единого движения. Если я опоздаю, то не успею поговорить с Игорем до его вылета. Я расплатилась с водителем и выскочила из такси, пробежала между машинами к тротуару.

У дома стоял Роллс-Ройс⁶. Я подбежала, запыхавшаяся, и нырнула в салон.

– Привет!

– Привет! – я старалась восстановить дыхание.

– Игорь поехал в аэропорт, нам тоже нужно поторопиться.

Моё сердце трепетало в предвкушении встречи с ним. Я безумно хотела его увидеть и до сих пор не могла поверить, что всё разрешилось самым лучшим образом – все преграды между нами рухнули.

– Никита, – восстановив дыхание, мягко произнесла я, – вчера вечером я узнала, что Мария не моя биологическая мать, – он в недоумении взглянул на меня, а я протянула ему письма. Прочитав их, он молча сидел несколько минут, переваривая информацию.

– Мне очень жаль, – печально взглянул он на меня и тепло улыбнулся. – Я хотел бы такую сестру как ты.

– Мы всегда сможем поговорить, как друзья.

– Я не сомневаюсь, – он вернул мне письма, я убрала их в сумку.

– В любом случае, у Марии получилось стать мне хорошей матерью. И я всегда буду хранить в сердце ее образ, не перестану любить и вспоминать с теплотой и благодарностью.

Мы подъехали к аэропорту.

– Надеюсь, что на это раз вы с Игорем будете счастливы.

– На этот раз по-другому не может быть.

– Пообещай, что я стану крестным отцом вашего первенца? – рассмеялся он, когда я уже собиралась выйти из машины.

– Безусловно, – ответила я с легкой улыбкой.

После короткого разговора со стюардессой, Никита проводил меня в салон самолета.

Я устроилась в кресле, смотрела в иллюминатор в предвкушении нашей встречи. За две недели я сильно соскучилась по нему. Вскоре подъехала машина Игоря. Он вышел в безупречном черном деловом костюме, держа в руках сумку с ноутбуком. С каждым его шагом мое сердце вибрировало, словно крылья бабочки от нежного прикосновения ветра.

–Неожиданно! – опешил он. – Сестренка? Ну привет! – с особым саркастичным акцентом произнёс первое слово. Покровский бросил сумку в кресло напротив, снял пиджак и повесил его в шкаф. – Узнала, что я не женился? – высокомерно усмехнулся он и присел рядом. Я хотела открыть рот, и сказать, но он продолжил: – Давай угадаю – ты здесь, чтобы возобновить наши отношения. Только вряд ли наши родственные связи позволят это сделать.

– Нам нужно поговорить.

– Что ты хотела сказать? Давай побыстрее, вылет через пятнадцать минут.

– Все изменилось, – тихо, на одном дыхании произнесла я.

– И?

– Я хочу быть с тобой, – сказала чуть громче.

– Я тоже… хотел, – с издевкой добавил он.

– Заткнись! – повысила я голос. – Почему ты разговариваешь со мной ироничным тоном, когда это ты совершил ошибку?

– Как выяснилось, я не изменял тебе, а ты не хотела верить и слушать меня.

– Потому что ты солгал мне в первый раз.

– Все вокруг лгали и играли в свои игры, даже ты… Даже ты утаила от меня правду, что мы – сводные брат и сестра.

– Я не сказала об этом только по одной причине: кругом царил хаос, и твой папа попросил меня отложить эту новость до свадьбы. Он хотел рассказать сам. В любом случае, ты бы узнал, но позже.

– И что? Тебя это смущает, если я правильно понимаю?

– Я была потрясена… Но со временем поняла: если бы не измена, это не стало бы для нас препятствием. А сегодня я узнала, что Мария не моя биологическая мать.

– Интересно… Почему об этом молчал твой дядя?

– Хранил секрет по просьбе моего папы. К тому же, ты ему не особо нравишься. Он, наверное, думал, что это меня оттолкнет, просил не приближаться к тебе.

–Твоя дядя прав. Тебе действительно лучше держаться от меня подальше, особенно теперь, когда мы знаем, что нас больше ничего не связывает.

– Игорь…

– Ты промолчала, хотя могла рассказать. Знаешь, как я устал от вранья? Меня не покидает ощущение, что я до сих пор в игре. Ты можешь себе такое представить? Даже результаты теста ДНК подменили в лаборатории! Но я обязательно выясню, как это произошло, мой юрист уже готовит документы для суда.

– Игорь, мы можем всё исправить.

– Вика, ты просила честности между нами. А сама скрывала наше родстве и прикрывала моего отца. Я боролся за наши чувства до последнего, а ты не верила мне. Извини, мне нужно время, чтобы всё обдумать. Я устал от этих тайн и интриг вокруг. Пора лететь. Автомобиль ждет тебя снаружи. Выходи!

– Я не выйду!

– Выходи! Ты с ума сошла!

– Да, сошла! Уже давно схожу с ума от тебя!

– Выходи! – повысил он голос, потом смягчился. – Пожалуйста.

Я недовольная покинула салон и прошла к машине. Водитель открыл двери, но я не сводила глаз с самолета, который медленно катился к взлётной полосе. Заморосил мелкий дождь.

Самолет остановился, готовясь к взлету. Я откинула голову назад в разочаровании, осознавая, что теперь его гордость выстроила между нами каменную стену. Смотрела в бескрайнее, беспросветное, темное небо, погружённая в свои мысли. Вокруг будто ничего не существовало. Дождь усиливался, превращаясь в ливень. Провела ладонями по промокшим волосам, собираясь сесть в машину, как вдруг почувствовала сильную руку на талии – Игорь рывком притянул меня к крепкому торсу. Его взгляд встретился с моим, и в следующий момент мои губы оказались в его власти. Невероятно… Страсть захватила нас целиком. Мы промокли до нитки и потерялись в этом безумном моменте…

ИГОРЬ

Реальность вокруг нас замерла. Ее губы, прохладные и дрожащие от неожиданности, постепенно отвечали на мой сумасшедший порыв. Я чувствовал, как ее руки неуверенно обхватывают спину. Забыв обо всем на свете, я углубил поцелуй, вкладывая в него тоску и любовь, что накопилась во мне за последние долгие две недели. Дождь становился сильнее, превращаясь в стену из воды, но мы находились в собственном мире.

Когда воздух в легких закончился, я прервал поцелуй. Капли дождя стекали по нашим лицам.

– Тебе надо лететь, – она обвила мою шею руками.

– Только с тобой.

– Со мной? – удивилась она, приподняла брови и застенчиво улыбнулась.

– Как же я могу тебя отпустить? —я расплылся в улыбке, убирая мокрые волосы с ее щеки. – Но больше никакого вранья. Мы должны научиться доверять друг другу.

– Согласна.

Я опять прижался к ее губам. Целуясь мы не заметили, как насквозь промокли.

– Продолжим в самолете, – я уверенно схватил её за руку, и мы побежали к трапу. Я бросил стюардессе: «Не беспокоить!» и закрыл дверь. Я сел на кожаный диван, Вика устроилась сверху.

– Помнишь, на каком мы остановились моменте две недели назад? – прошептал я сквозь неровное дыхание.

– Ты вроде снимал с меня платье, – чарующий шепот окутал ухо.

Я потянул за молнию ее спортивной кофты и двумя ладонями скользнул по плечам, чтобы снять. Прихватил за край мокрой футболки, Вика подняла руки и я стащил ее, изучая изгибы стройного тела. Ее пальцы принялись расстегивать пуговицы на моей рубашке, она дразнила поцелуями мои губы. Я расстегнул ее бюстгальтер.

– Так мне нравится больше! – притянул ее к себе, целуя шею, ключицы и сжимая грудь.

Я скинул прилипшую к торсу мокрую рубашку.

– Теперь хоть торнадо будет сносить самолет, я не пристегну ремень безопасности, – тихо сказал я с улыбкой.

Она обвила руками мою шею и прижалась к ней распалёнными губами. Безумнее тайфуна и яростнее цунами – нас сносило от возбуждения. В теле просыпалась и оживала каждая молекула, наполняясь эликсиром счастья.

Мой мозг отключился, я потерял ощущение времени и пространства, растворялся в ее жарких объятиях и бурных поцелуях. Оковы лжи были разорваны, грани игры – разрушены.

Кровь закипала в моих жилах с бешеной скоростью.

Никаких запретов.

Она снова моя – такая страстная, нежная и безумная.

Наша буря эмоций зашкаливала как никогда прежде: я одаривал ее поцелуями и не мог насытится. Голова закружилась, но не от взлета самолета, а от безудержного шквала чувств.

Виктория

Целуясь, в ритме страсти, я расстегнула ремень и молнию его брюк, а он в ответ стянул мои. В едином порыве мы сбросили одежду. Огонь желания охватил меня целиком, обжигая каждую клеточку тела.

И вот мы растворились друг в друге, став единым целым. Сидя на нем, я управляла темпом. Его пальцы вонзались мне в талию. Мое тело с мощной силой пронзал разряд тока от кончиков пальцев до глубины души. Это было похоже на гигантскую, всепоглощающую волну, захлестнувшую меня с головой, уносящую в пучину наслаждения.

Игорь

Я не мог оторваться от ее губ, жадно впиваясь в них, словно обезумевший от жажды путник.

Я сильно соскучился! Мне мало ее! Этот аромат сводил меня с ума! Я до сих пор не мог поверить, что занимаюсь любовью высоко в небе.

Обхватив бедра, я переложил ее на диван. С каждым толчком блаженство захлестывало все сильнее. Я отдавался ей без остатка, позволяя чувствам вести меня. Дыхание превращалось в прерывистый шепот.

Виктория

Мы погрузились в сладостную невесомость. Я судорожно зарылась пальцами в его волосы, он был моим кислородом. Не верилось, что когда-либо вновь смогу почувствовать себя такой желанной и любимой.

Прогибаясь от удовольствия, он поддался назад и нежно провел ладонью от шеи, между грудей и ниже, пока большой палец не коснулся пульсирующей желанной точки. Мои губы приоткрылись в безмолвном стоне, а тело налилось жаром. Движения его пальцев становились все более уверенными и быстрыми. Я находилась на грани взрыва.

Игорь

Я чувствовал, как ее тело содрогается и продолжал настойчивее ласкать ее, доводя до сокрушения. Она не могла сдерживать стоны, прикусывая губы в отчаянных попытках заглушить их, и я накрыл их своими. На последних аккордах она вскрикнула, уже не сдерживая себя. Я, целуя, довел нас еще до одного пика. В один миг я обрушился на нее, задыхаясь от любви. Потным лбом прижался к ее, наше рваное дыхание смешивалось, обжигая друг друга. Я ласково приник к ее губам.

Виктория

Сердце в ритме страсти и безумия билось с невероятной мощной силой. В душе расцветал сад из орхидей. Счастье переполняло меня.

Игорь

– Ты для меня больше, чем просто любовь. Ты – моя Вселенная! Прости меня. Давай оставим все позади и с этого момента будем наслаждаться и доверять друг другу. Когда ты вышла из самолёта, я знал, что не смогу улететь без тебя.

– Ты захотел поиграть с моими чувствами? – с улыбкой ущипнула она меня за бок.

– Лишь немного встряхнуть, – прижался я к её губам.

– Ты сумасшедший! И я люблю тебя выше всех звёзд.

Я откинулся на бок, подперев голову рукой, а другой убрал с лица волосы. Она повернулась, заглянула мне в глаза, изумрудное притяжение окутало нас. Подушечки моих пальцев скользили по ее скулам, плавно спускаясь по линии шеи и изгибам тела, останавливаясь на талии. Мы пребывали в неземной эйфории. Погружённые в нежные прикосновения и ласковые поцелуи, мы не заметили, как время подкралось к концу полёта.

Пилот объявил, что самолет начинает снижаться, магия растворилась. Мы оделись и устроились в креслах. Я нежно целовал её пальцы, потом наклонился и оставил маленькие поцелуи за ухом. Она тихо шептала «щекотно» и смеялась.

– Что у тебя за дела в Питере?

– Встреча с клиентами.

– Какие-то проблемы?

– Мне нужно компенсировать то, что я испортил твоё свидание с ресторатором.

– Может, позвонить Диме?

– Вика, я разберусь. Не произноси его имя при мне, и чтобы я тебя близко не видел с ним. – Я положил руку на её бедро и нежно сжал. – Заедем в отель, а потом поедем ужинать к Разумовским.

– У меня нет подходящей одежды для ужина. Я не рассчитывала, что полечу с тобой куда-то.

–Ты же сидела в самолёте и ждала меня.

– Я думала, мы просто поговорим.

– Или ты хотела сыграть со мной в игру – заведи и убеги? – усмехнулся я. – Но не в этот раз. Я же говорил, что не отпущу тебя.

– Я ещё не до конца тебя простила.

– Не до конца?.. – в изумлении произнес я с лёгкой улыбкой, приблизился и коснулся губами её щеки. – Тогда продолжим мириться ночью. Ты согласна?

– Игорь…

– Что? – продолжал прокладывать дорожку из коротких нежных поцелуев на ее шее.

– Я хочу съездить к тете Инге загород, но прежде ты подвезешь меня в торговый центр?

– Что тебе там нужно?

– Новое платье.

– Ты прекрасно выглядишь во всем. Даже в мешке для картофеля ты была бы сексуальной.

– Давай все-таки такой наряд оставим для худших времен, – рассмеялась она.

Я открыл шкаф, вытащил бумажник из пиджака, а затем – пластиковую карту.

– Ни в чем себе не отказывай, – протянул ей карту.

– Мне не нужно, – она вложила карту обратно в бумажник. – Но спасибо, —обхватила мое лицо ладонями и прикоснулась к губам.

Снова целуясь, мы не заметили, как шасси самолета дотронулось земли.

Я подвез Вику к главному входу торгового центра и поехал заселиться в отель. Пока добирался до офиса, позвонил отцу.

– Папа, какие новости про Милену?

– Она потеряла ребенка.

– Черт! – нервно стукнул кулаком по консоли между креслами.

– Ты хотел сказать, что тебе очень жаль?

– Именно так! Как она сама?

– В депрессии, ни с кем не разговаривает.

– Что у тебя с Алексеем?

– Мы не успели пообщаться!

– Ты заедешь в больницу?

– Послезавтра. Я в Питере. Что с мамой?

– Она в отчаянии.

– Я думал, ей не знакомо это чувство. Но мы еще поговорим.

– Игорь… – но я переключился на звонок от клиента.

ВИКТОРИЯ

Я купила себе несколько комплектов одежды и обуви. Заехала в отель, закинула вещи, привела себя в порядок и отправилась с нотариусом к тете загород. Мне хотелось не только поговорить с ней, но и переоформить пять процентов акций. Потом подумаю, как их вернуть Игорю.

У тети был небольшой частный дом за городом с просторной оградой в окружении леса. Вокруг царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы.

Мы вышли из такси. Тетя Инга встретила нас на пороге теплой улыбкой.

За чашкой чая в ее светлой гостиной мы обсудили формальности и подписали документы, которые заверил нотариус. Теперь я полноправная владелица этих проклятых акций. Мы проводили мужчину и присели на веранде на диван из ротанга. Пару минут провели в молчании, и каждая из нас не решалась начать разговор,

– Дорогая, ты вернешь ему акции?

– Да, только пока не придумала, как признаться, – взгляд врезался в пол.

– Сказать правду.

– Правду? – удивленно переспросила я – А почему вы молчали о моей матери?

Она глубоко вздохнула.

– Костя и Мария не хотели этого.

– Хотели меня уберечь, да? – продолжила я за нее. – Только эта правда мне обошлась очень дорого.

– Прости. Мы думали, что тебе будет лучше не знать, – тетя ласково взяла меня за руку. – Мария очень любила тебя. Она старалась стать тебе отличной матерью.

– Я знаю. Тебе надо познакомиться с Никитой.

– Да, обязательно. Я встречусь с ним, но пока мне нужно быть с дочерью.

Я тяжело вздохнула.

– Как она? Выглядит плохо.

– Врачи говорят, что ей осталось недолго… Ты вовремя приехала.

– Дядя сообщил про здоровье твоей дочери. И мне жаль!

– Как он?

– Я вернула ему должность управляющего галереи. Если ты захочешь присоединиться к работе, то всегда добро пожаловать!

– Возможно, скоро. Мне нужно будет отвлечься от опустевшего дома.

– Я даже не знаю какие найти слова поддержки.

– Вика, у всего есть свое время. Когда я родила ее, то приняла этот факт.

Я тяжело вздохнула и взглянула на часы на запястье.

– Я, наверное, поеду. Меня Игорь ждет.

– Вы снова вместе?

– Да, тетя! И я бесконечно счастлива с ним.

– Рада за тебя! Береги себя, девочка! Не смотря, то что между нами нет родственных связей, ты всегда можешь обращаться ко мне.

Прощаясь, она крепко обняла меня, и я поехала на ужин.

***

Игорь встретил меня у дома Разумовских. Я едва вышла из такси, как он подхватил меня и закружил, я закинула руки ему на шею и поцеловала. Он аккуратно поставил меня на ноги.

– Безупречно выглядишь, – он тепло улыбнулся, оценивая мой деловой костюм цвета бургунди.

– Спасибо. Как прошла встреча?

– Всё отлично, не переживай.

Он нежно обхватил мою руку, переплетая пальцы, и мы вместе вошли в дом. В прихожей нас уже ждали Разумовские.

Мы поприветствовали друг друга. Полина протянула руку.

– В прошлый раз не получилось познакомиться, но я очень рада, что сейчас могу это исправить, – сдержанно улыбнулась она.

– Я тоже, – любезно ответила я, пожимая её руку.

Мы направились в светлую гостиную, где на круглом мраморном столе красовалась изысканная сервировка. В центре стояли аппетитные блюда.

– А где малышка? – спросил Игорь, садясь за стол. Я опустилась рядом с ним.

– Спит, – улыбнулась Полина, поставила на стол глубокую чашу с салатом и села напротив меня.

– Очень рад видеть вас вместе, – искренне улыбаясь, произнёс Марк, разливая белое вино по бокалам, – И рад, что свадьба не состоялась и всё наконец разрешилось.

– Одной проблемой меньше, – выдохнул Игорь с облегчением.

– Я не ожидала, что Милена зайдет настолько далеко. И настолько мерзко и низко, – недовольно сказала Полина.

– В этом замешана и наша мать. Когда вернусь, обязательно поговорю с ней.

– Именно поэтому я держусь от нее как можно дальше.

– Как бы она ни поступила, она остаётся нашей мамой. Со временем тебе всё равно придётся с ней поговорить.

– Да, но не в ближайшее время. И я не собираюсь заводить с ней близкие отношения. Думаю, ты, Вика, тоже уже столкнулась с её интригами?

– Да.

– Надеюсь, теперь она наконец поняла, что ошибалась насчет Милены.

– Кстати, а ты звонил ей? Всё в порядке с ребёнком? – с легким волнением обратилась я к Игорю.

– Выкидыш.

– Уверена, ты со своей вспыльчивостью только подлил масло в огонь, – иронично ухмыльнулась Полина.

– В тот момент не только я был зол. Тем не менее, я – первый в списке тех, кто принимает «дары мести» от Матвея.

– Новые игры?

– Которые мне уже изрядно надоели. В марте я не хотел ввязываться в это пари с ним, хотя ни капли не жалею. – Мы обменялись нежными взглядами. – Мой главный приз рядом, ты спасла меня от всех кошмаров прошлого, – накрыл он мою руку на своём бедре. – Хотя, я и без пари нашел бы как случайно столкнуться с тобой.

– Ты правда так переживал? Я думала, ты легче перенесёшь мою «смерть».

Игорь задумался. Я поняла, что они до этого не обсуждали эту тему, и продолжила за него.

– Он действительно сильно страдал. Каждую ночь ему снились кошмары. Твой брат умеет глубоко переживать и любить, пусть иногда выражает это по-своему, как он чувствует.

– Вика, не надо, – деликатно попросил Игорь.

– Вы не говорите друг с другом по душам. Может, в этом и кроется ваша проблема?

– В нашей семье по душам как раз и проходятся… – усмехнулась Полина, превращаясь в ледяной айсберг, с которым я уже столкнулась в первую встречу. – Наша проблема заключается в том, что родители хотели через нас реализовать свои желания и обрести контроль над нашей жизнью. Они особо никогда не спрашивали, чего хотели мы. В один момент я поняла это и больше не хотела подвергаться родительским манипуляциям. Поэтому стараюсь держаться от них подальше. Однако это вовсе не значит, что я не люблю их или не благодарна за все важные моменты, которые они подарили в моей жизни. Я знаю, ты понимаешь. В вашей семье тоже рухнуло доверие, когда началась «игра» с дядей и тетей. Тебя продали.

– Я бы на твоём месте осторожнее подбирал слова, – вежливо предупредил Игорь.

Но Полина его проигнорировала и продолжила:

– А брат покрыл долги вашей семьи перед отцом и даже продал дом, чтобы подарить тебе галерею.

– Да, у меня не было выбора: я возвращала деньги и отказывалась от галереи. И могу сделать это снова. Если ты подозреваешь меня в чём-то – скажи прямо. Знаешь, ты сейчас напоминаешь мне свою мать, которую так презираешь.

– Мать? Ты заблуждаешься!

– Как и ты!

– Ой, девочки! Становится жарко! Давайте закончим! – попытался смягчить Марк. Игорь внимательно наблюдал за разговором.

– Мне, конечно, нравится твоя прямолинейность.

– Если в вашей семье так поступили с тобой, это не значит, что все остальные будут делать так же, – попыталась я закончить тему.

– Она у тебя всегда такая дерзкая, Игорь? – рассмеялась сестра.

– Полина, угомонись, – вежливо попросил ее муж.

– Нет, наоборот, мне нравится, что она теперь держит эго брата под контролем.

– Марк, когда Полина закончила курсы по саркастичности? Раньше я не припомню, чтобы она так смело высказывалась, – криво улыбнулся Игорь.

– Как прошла ваша встреча? – перевела я тему разговора.

– Златопольский решил поиграть с нами, – ответил Марк, накладывая себе салат на тарелку. – Сегодня вечером пришло письмо от одних клиентов с просьбой о прекращении сотрудничества. Ты видел, Игорь?

– Да, видел. Ты же знаешь, мы скоро всё уладим.

– Повторю: я могу встретиться с ним сама. У меня остались последние документы, которые он должен подписать, а дяде я пока не доверяю.

– И когда ты собиралась сказать мне о встрече?

– Как только узнала. Мы можем пойти вместе.

– Конечно, пойдем вместе. И надеюсь, это будет последняя причина для ваших встреч.

– Разумеется, – мы обменялись любезными взглядами.

– Между вами просто искры летают, – приподнял уголок рта Марк.

Остаток вечера мы провели общаясь на более нейтральные темы, допили бутылку вина. Проходя по коридору мимо детской, Игорь тихо спросил у Полины:

– Можно взглянуть на племянницу?

– Только не разбудите, – с легкой улыбкой ответила она.

Игорь, осторожно прокрался в светлую комнату Мии, держа меня за руку.

– Надеюсь, в следующем году у нас будет такой же чудесный подарок, – сказал он, прижимаясь к моей спине и обвивая руками талию. Я накрыла его ладони своими, и он положил подбородок мне на плечо. – И очень скоро ты снова сменишь фамилию.

– На какую же? – поддразнила я его.

– Хватит шептаться, Мию разбудите, – прошипела Полина, выгоняя нас.

Обмениваясь улыбками, мы покинули комнату, попрощались и, наконец, направились обратно в отель.

***

Не успели войти в номер, как тут же окунулись в бурю страсти. Срывая с себя одежду по пути к кровати, мы словно оказались в параллельной реальности – Марс и Венера встретились.

– Я мечтала об этом, как только мы сели в машину, – прошептала я.

– А я – ещё раньше, как только вышли от Разумовских, – сквозь прерывистое дыхание соблазнительно ответил он.

Он скинул мой пиджак и начал расстегивать пуговицы на блузке, но на третьей внезапно просто разорвал тонкую ткань. Пуговицы разлетелись по комнате.

Его изумрудные глаза горели диким пламенем, дыхание между нами участилось. Я отдалась ему полностью, растворяясь в этом мгновении.

Игорь страстно посадил меня на край кровати, развел бедра, опустился на колени и стал неутомимо ласкать языком. Я откинулась на спину, вцепившись пальцами в простыню, стараясь удержаться на грани безумия. Все мои чувства были сосредоточены в одной точке, заставляя меня забыть обо всем на свете. На меня накатывала лавина эйфории.

Он оторвался и снял с себя белую рубашку, обнажая мускулистый торс, и я невольно протянула руку, чтобы коснуться его. Он перехватил мою ладонь и прижал к бешено колотящемуся сердцу, прежде чем снова наброситься на меня.

– Ты навсегда здесь, – властно прошептал он и страстно прижался к моим губам.

Его слова словно горячая волна прокатились по моему телу, оставив после себя трепетное покалывание внизу живота. Я скинула с него брюки вместе с боксерами. Он жадно целовал мою шею и ключицы, а я обхватила ладонью его фаллос и ускоряла темп, чувствуя как учащается его дыхание и усиливается возбуждение.

Игорь

Мне нравится доводить ее до оргазма, когда ее тело дрожит в моих руках.

Стоны еще больше возбуждали меня. Я целовал ее пульсирующие артерии и прикусывал нежную кожу, сливаясь в единое целое. Наши тела переплетались в танце желания. Она впилась ногтями в шею, а вторую руку положила на спину.

Виктория

Грудные клетки соприкасались от жаркого неровного дыхания. Внизу живота будто порхали бабочки, касаясь крыльями каждого атома, который вибрировал во мне.

Игорь

Мы покоряли новые вершины экстаза, он захлестнул нас бушующим ураганом. Я прижался к Вике, наши тела были мокрыми от пота. Я чувствовал ее сердцебиение, еще раз захватил ее губы своими и откинулся на спину. Мы лежали молча, наслаждаясь моментом, пока дыхание не выровнялось.

– Пойдешь со мной в душ?

– Мы продолжим в душе? – она хитро улыбнулась.

– Как обычно, – прошептал я.

– Заманчивое предложение, – и она присоединилась ко мне.

Виктория

Я вернулась из душа, а Игорь уже налил нам по бокалу вина. Мы уединились на террасе, я удобно устроилась у него на коленях, одной рукой обхватив за шею. Его рука легла мне на талию, второй он держал бокал.

– Еще вчера утром я думал, что впереди меня ждут трудные времена.

– Все уже позади. За счастливое будущее! – я чокнулась с ним бокалом и сделала пару глотков. – Завтра приглашаю тебя в Эрмитаж, в 18:00.

– Ого! Как неожиданно, – рассмеялся он.

– Тогда я приглашаю на ужин!

– Ммм, как непредсказуемо! – я протянула с игривой интонацией.

– Почему так поздно? Обычно в галерею ходят утром.

– Это мой подарок. Я стану твоим личным гидом.

– Которого я буду целовать в каждом углу, – уткнулся подбородком в мое плечо. – Ты же не против?

Я прикусила губу, стараясь скрыть улыбку.

– Только если незаметно и это останется нашей тайной, – промурлыкала я.

– Тайны – это моё любимое, – пленительно прошептал он, слегка касаясь губами моего уха.

– Особенно, когда в них есть ты.

– Завтра утром не теряй меня, я рано уеду по делам.

– Тогда нужно идти спать, – он поставил бокал на пол около ножки кресла, и на руках унес меня в постель. Всю ночь Игорь не отпускал меня. Так сладко я давно не спала, проснулась ближе к обеду, его уже не было, только на тумбе лежала записка с одним словом – «люблю».

За обедом, что стал для меня и завтраком, мне позвонил дядя.

– Дорогая, а ты где? Сегодня понедельник, я не увидел тебя в галерее.

– Да, потому что я в Питере.

– Что ты там делаешь?

– Ездила к тете Инге.

– И развлекаешься с Покровским? Я видел сегодня последние новости – его свадьба не состоялась.

– Да, мы вместе.

– Я же просил…

– Помню. Но я люблю его. И тебе придется смириться.

– И забыть о прошлом?

– Да, дядя! Скоро я поговорю и с Александром, и с Игорем. Мы закроем эту тему.

– Хорошо. Когда договоришься с Александром о встрече, будь добра сообщи мне тоже. Я присоединюсь.

– Конечно!

– Когда ты вернешься? Смею напомнить, что в пятницу открытие выставки. Дел очень много.

– Завтра вечером я вернусь.

– До встречи!

***

Вечер окутывал Эрмитаж мягким светом, который рисовал золотые узоры на полу. Я ждала Игоря у входа в длинном черном платье.

– Ты сногсшибательно выглядишь, – он легко поцеловал меня.

– Спасибо, – я покружилась. – Меня зовут Виктория, и я сегодня буду вашим личным гидом! – игриво рассмеялась.

– Такие ролевые игры мне нравятся, – оживился он.

– Эрмитаж – один из крупнейших и богатейших музеев мира. Я сегодня познакомлю тебя с искусством европейской живописи, и окунемся в русское искусство.

Мы шли по залу, где были собраны шедевры – Леонардо да Винчи, Рафаэль, Рембрандт, Рубенс, Эдуард Мане и Огюст Ренуар. Останавливались у каждой картины, где я рассказывала стилистические особенности и влияние художников на искусство Европы.

Игорь остановился у картины Рафаэля «Святое Семейство»

– Это точно не о твоей семье, – лукаво пошутила я, он улыбнулся.

– Я впечатлен. Если вдуматься – картине пятьсот лет!

– Да, Рафаэль входил в тройку лучших художников эпохи Возрождения.

– А кто еще?

– Леонардо да Винчи и Микеланджело. Пройдем дальше.

– У тебя есть любимые художники?

– Первым будешь ты. Ты раскрашиваешь мою жизнь яркими впечатлениями и даришь мне незабываемые эмоции! А если серьезно, мне очень нравится Архип Куинджи. Сейчас мы пойдем смотреть русское искусство, и я покажу тебе картины. Его работы восхитительны.

– Чем же он покорил тебя?

– Его картины выделяются необычной игрой света. Порой я замечала, что они гипнотизируют меня.

– Как то, что между нами?

– Да. Они кажутся таинственными и недосягаемыми. Каждое его полотно оживает под светом.

– Мне уже не терпится на них взглянуть.

– Сегодня здесь представлена только пара работ, большая часть находится в Государственном Русском музее и Третьяковской галерее в Москве. Одна из самых известных – «Лунная ночь на Днепре».

Мы подошли к картине «Березовая роща».

–Ты только посмотри, как он передает свет. Его обвиняли даже в использовании неземных красок и сделке с дьяволом.

– Ты тоже когда-то заключала такую сделку, – игриво усмехнулся Игорь.

– Осталось найти неземные краски.

– И ты будешь его последователем.

– Да, и тогда я лучше передам наши прикосновения изумрудных взглядов и блеск глаз на картине, которая осталась у тебя дома.

– Надеюсь, что в ближайшее время ты ее закончишь.

– Постараюсь к твоему дню рождению.

– У тебя осталось меньше месяца, поторопись! – приобнял он меня и поцеловал в щеку.

Мы прошли по залу, где размещались работы русских художников – Ивана Шишкина, Ильи Репина, Василия Сурикова, Владимира Борисов-Мусатова.

– Я, наверное, тебя утомила, – приподняла я уголки губ.

– Нисколько. Кажется, тоже стану коллекционером, как и мой отец.

– Только не так, как на последнем аукционе, – рассмеялась я.

– Теперь у меня есть личный арт-дилер.

– Тебе со мной не расплатиться.

– Тогда мне придется работать и по ночам, – зафлиртовал он.

– В спальне, – понизила я голос и наклонилась ближе.

– Не произноси это слово, оно отвлекает меня от искусства, – Игорь принял серьезный вид. – Может, мы пройдем дальше?

– Для такого строгого вида ботаника тебе бы подошли очки бабушки у входа, – засмеялась я. Он отпустил серьезность и расплылся в улыбке.

ИГОРЬ

Мы медленно двинулись дальше. Я с огромным интересом слушал ее рассказы о картинах, погружаясь в каждую деталь. Время пролетело незаметно – мы обошли все залы и оказались у выхода.

– Тебе понравился вечер?

– Мне нравится все, что ты делаешь, и все к чему прикасаешься. Это было незабываемое свидание. Ты – мое вдохновение. Теперь моя очередь – хочу отвезти тебя на ужин.

Мы ждали, когда подъедет автомобиль.

–– Может, отправимся в отель и закажем еду в номер?

В этот момент она схватила меня за ремень пальцами и резко притянула к себе. Я не ожидал такой дерзости, приподнял брови и улыбнулся, а Вика закинула руки мне на шею.

– Какое блюдо ты хочешь? – обвил ее талию.

– Я буду салат с креветками, любимый, – игриво произнесла она.

– Любимый салат или я? – я ответил в той же манере.

– Мне уже можно тебя так называть?

– Будет еще лучше, когда добавится слово «муж».

– И когда мне его добавлять? – она понизила голос до полушепота.

– Надеюсь, что в ближайшие пару недель, – я прикоснулся губами к ее.

Мы вернулись в номер, и я заказал ужин на террасу. Этот прекрасный теплый вечер останется в копилке моей памяти. Я ценю такие уединения с ней.

Свет фонарей освещал наши лица, а лёгкий вечерний ветерок приносил запахи ночного сада. Я легко наклонился через столик и убрал прядь с ее лица за ухо, как всегда любил делать. Мы не спеша наслаждались коллекционным итальянским вином, изысканными тающими сырами и нежным прошутто⁷. В такие минуты кажется, что время останавливается, и ничто не может нарушить эту гармонию.

ЧАСТЬ 3

9 ГЛАВА

ИГОРЬ

После прилёта мы с Викой сразу поехали в больницу к Милене. Она сидела на кровати, уставившись безжизненным взглядом в одну точку – отстранённая и потерянная.

Я решился заговорить первым. Осторожно сделал шаг вперёд, Вика осталась стоять на пороге.

– Милена, привет… Как ты? – вкрадчиво спросил я.

Она не реагировала.

– Мне очень жаль, – попытался я продолжить разговор, но она молчала. Мой взгляд упал на стул, на спинке которого висела мужская толстовка.

– Милена, – тихо произнёс я и подошёл ближе, – Матвей с тобой?

Она медленно оторвала взгляд от окна и перевела на меня. В этот момент дверь за спиной резко распахнулась, и я обернулся.

– Привет!

– Убирайся отсюда! – гневно произнес Матвей, не скрывая раздражения.

– Почему?

– Я же говорил тебе! Все, кто был в той комнате и не смог сдержать эмоций, заплатят за это и пожалеют, если у Милены случится выкидыш! – он повысил голос, указывая на меня пальцем. – Я тебя предупреждал! Ты мог быть с ней помягче, зная, в каком она положении. И вот, это произошло…

– Я сожалею, но она знала, что этот ребёнок твой. Какого черта тогда врала и разрушала наши судьбы? – с возмущением произнес я.

– Вика?! – наигранно ехидно усмехнулся Матвей. – Неудивительно, что вы уже вместе! Ты так быстро его простила.

– Да, но теперь это тебя не касается, – ответил я за нее.

– Не касается? – он взорвался истеричным смехом. – А ты в курсе, что Покровский попросил меня пригласить Влада на конференцию? Из-за него ты потеряла ребёнка! – выпалил Матвей.

Она перевела недоумевающий взгляд на меня.

– Вика, не верь ему. У Матвея агония.

– Покровский, сколько можно врать? Мы и так застряли в этой лжи, она словно трясина затягивает всё глубже, еще немного и утащит на самое дно.

– Это не правда, – пытался я сохранить доверие, что в миг ускользало из моих рук, словно песок.– Ты же понимаешь, что это не может быть правдой.

– Зачем ты его пригласил? – растерянно спросила Вика.

– Я никого не приглашал. Может это сделал сам Матвей? – перевел взгляд на него. – Я ничего об этом не знаю, клянусь! – искусно лгал я. Еще одной такой правды наши возродившиеся отношения не выдержат.

– Вика, он пришел и заплатил мне денег.

– Зачем? – тихо прошептала она, а на глазах выступили слезы.

– Не неси чушь! – крикнул я на Матвея и перевел взгляд на нее. – Вика, послушай меня! Все это полная чушь. Поверь!

– Зачем? – повторила она и посмотрела на Игнатьева, вытирая слезы.

– Он все спланировал. Знал, что ты можешь потерять ребенка, и он тогда выиграет пари – решит «задачу со звездочкой».

– Что за бред ты несешь? – сердито воскликнул я.

Я подошел ближе, но Вика выставила ладонь вперед:

– Мне нужно время, чтобы подумать, – и выбежала из палаты.

– Какого хрена ты наговорил, придурок? – прожег я Матвея взглядом.

– Я тебе обещал, что если мой ребенок не выживет, ты тоже встретишься с адским огнем.

– Ты до сих пор тешил себя надеждами быть с Миленой, и теперь, когда они вновь ускользнули, рушишь все у других.

– У тебя нечего рушить, ты уже сидишь среди развалин, пытаясь возродить ваши отношения. Я только помог открыть глаза Вике на дьявола, что живет внутри тебя. Надеюсь, она услышала меня и никогда не вернется к тебе. Убирайся!

Я выбежал за Викой, она стояла на крыльце больницы, ожидая такси.

– Вика, это неправда! – она молча посмотрела на меня сквозь слезы. – Пожалуйста! – я обхватил ладонями ее лицо и большими пальцами гладил ее под глазами, вытирая остатки слез. – Я клянусь, что не поступил бы так с тобой! – лгал я в очередной раз, боясь потерять ее навсегда и разрушить остатки доверия.

Она накрыла ладонями мои руки, скользнула к запястью и убрала их.

– Мне надо подумать.

– Здесь нечего думать, – я отрицательно покачал головой. – Нас погружают в новый обман.

– Я напишу тебе, когда буду готова к разговору. Возможно, я рано начала тебе доверять. Пожалуйста, дай мне время, я сама свяжусь с тобой, – она села в такси и уехала.

Я хлопнул ладонью по колонне рядом. Черт! Надеюсь, она поверит в мою ложь. Хотя мне было мерзко и противно из-за нее, но я не видел другого выхода. Каждый раз, когда мы близки к счастью, нас отбрасывает на километры назад.

ВИКТОРИЯ

Всю дорогу до дома я просидела, уткнувшись виском в холодное стекло такси и смахивая безудержные потоки слез. Мой старый шрам на сердце снова закровоточил. Полная растерянность внезапно обрушилась на меня – я не знала кому можно доверять. «Нам нужно научиться верить друг другу» – крутились в голове слова Игоря.

Дома я умылась, приготовила успокоительный чай и устроилась на балконе, утопая в сомнениях и суждениях. Передо мной встал сложный выбор. Решив прояснить ситуацию, я позвонила Матвею.

– У тебя есть какие-нибудь доказательства?

– У меня есть чек о переводе денег на мой счет и, кстати, обрати внимание на дату – как раз накануне пресс-конференции.

– Отправь мне.

– Конечно.

– Матвей, я понимаю, что ты рассержен и расстроен, но игра давно окончена. Милена тоже виновата в выкидыше, – тяжело выдохнула я. —Послушай, я хочу, чтобы вы были счастливы с ней, как и мы с Игорем. Пожалуйста, скажи, что ты пошутил.

– Я не шутил, это правда. Даже если ты поверишь ему, он узнает, что в этой игре ты не просто так оказалась. Да и он сильно удивиться, когда узнает кто владелец пяти процентов акций его контрольного пакета.

– Не смей ему ничего рассказывать. Слышишь?

– Почему?

– Я сама признаюсь, когда придет время. Жду чек, – я отключилась.

Через минуту документ пришел на электронную почту. Я внимательно изучила его. Если это правда, это настолько подло и низко! А если наоборот, и я не поверю ему, то разрушу наши отношения, как в тот раз, когда не поверила, что ребенок не от него, и нас нагло обманывали все вокруг.

ИГОРЬ

Я вернулся домой совершенно разбитый. Снова. Надеялся, что Вика поверит мне.

Чтобы отвлечься, прошел в кабинет и погрузился в работу до позднего вечера. Постоянно проверял телефон – ждал сообщений и звонков от нее. Мне так хотелось услышать ее голос, чтобы она прошептала: «Приезжай, я верю тебе».

Вечером стоя у панорамного окна и наблюдая за нескончаемыми потоками машин, я медленно пил виски. Опустошив стакан, я, обессиленный морально, отправился спать.

Следующий день тянулся бесконечно. Я старался спокойно решать рабочие вопросы, но все вокруг так бесило и раздражало, что после обеда я не выдержал и уехал.

Я направился в больницу к Милене, осторожно постучался и тихо приоткрыл дверь. Она подняла на меня усталый потухший взгляд.

– Милена, привет! – я не спеша прошел и опустился на стул рядом с кроватью.

Она приподнялась.

– Как ты?

– Лучше. Извини Матвея за вчерашний спектакль. Надеюсь, вы с Викой помиритесь.

– Я тоже. Может нам стоит поговорить?

– Да. Только сначала принеси, пожалуйста, бутылку воды.

– Хорошо, – я вышел.

Когда я вернулся в палату, в кресле сидел Матвей.

Я протянул Милене бутылку.

– Спасибо, – она открыла и сделала несколько глотков, затем поставила ее на стол.

– Мы будем разговаривать при нем?

– Да, раз он здесь, я хочу, чтобы он тоже все услышал.

Я сел в кресло рядом с Игнатьевым, а Милена присела напротив нас.

– Зачем ты соврала, что это мой ребенок? Ты же знала правду! Кого ты хотела обмануть?

– Я солгала ради своей семьи! Когда я узнала, что беременна от Матвея, поняла, что родителям это не понравится. Наши отцы сильно поссорились лет десять назад из-за одного общего бизнес-проекта и до сих пор не переваривают друг друга. Помнишь, Матвей?

Он кивнул, и она продолжила.

– Игорь, ты был моей детской любовью. В студенческие годы я встречалась с парнями, пыталась забыть тебя, но это не помогло. Мне было больно наблюдать, как ты встречался с Эмилией и проводил время с другими девушками. Невыносимо! В такие моменты я звонила Матвею, потому что он всегда готов выслушать меня. Со временем это стало привычкой.

Я прилетела в Питер за три дня до мероприятия. Вечером, сидя на балконе, думала о твоем фиктивном браке и о том, как бы хотела оказаться на месте Вики. Я чувствовала себя одинокой… Решила открыть бутылку вина и поговорить с Матвеем. И он прилетел, чтобы спасти меня от депрессии. Поздно ночью, стоя на пороге моего номера, он был таким пьяным, веселым и взъерошенным, – она слабо улыбнулась и с ностальгией посмотрела на него. Игнатьев не сводил с нее грустный взгляд.

– Мы пили, танцевали, смеялись и гуляли по ночному городу – мне никогда не было настолько классно и душевно. В номере мы сильно напились, но на утро никто из нас ничего не помнил. Я знаю, что Матвей сохраняет наши ночи в копилке памяти, но эту не запомнил никто. Полдня мы приходили в себя после похмелья, а вечером снова веселились. На следующий день он улетел обратно. Я задумалась, что с детства не замечала его присутствия. Он всегда молча выслушивал мои проблемы и старался помочь, а я воспринимала это как должное – словно это была его обязанность. Я манипулировала его чувствами, чтобы он помог мне наладить отношения с тобой.

После торжества я поссорилась с матерью, она настаивала на том, чтобы я действовала быстрее. У отца финансовые проблемы и такую крупную сумму денег Александр Владимирович предоставит охотнее, если мы станем одной семьей.

В расстроенных чувствах я сидела в холле, и заметила, как ты пронесся мимо. Я последовала за тобой в бар, где ты напился, и мы поехали ко мне в номер. Целуясь, я поняла, что не испытываю к тебе чувств – моя любовь оказалась детским наваждением или иллюзией. Ты полночи бормотал имя своей жены. Вспомнив разговор с матерью, я решила, что сделаю вид, что пытаюсь сблизится с тобой. Утром она увидела, как ты выходил из моей комнаты.

Мне нужно было выиграть время, чтобы она немного успокоилась. Я хотела разобраться в себе и выбрать благоприятный момент, чтобы сообщить папе о своем желании начать встречаться с Матвеем. Позже я узнала о своей беременности и откровенно поговорила с мамой.

Она сначала накричала на меня, но потом сказала, что это отличный вариант – все складывается как надо, и судьба нам улыбается. Я не соглашалась, но она сообщила, что у отца проблемы со здоровьем, он и так сильно нервничает из-за финансовых трудностей в компании. «Ты своим решением добьешь его. Хочешь потерять отца и остаться без семьи?» – давила она на меня. Я согласилась ради родителей.

– Твоя ложь чуть не разрушила наши судьбы, ты понимаешь? Разбила сердца нас всех вдребезги, – повысил я голос. – Но самое страшное – ты потеряла ребенка. Если бы слушала себя, то была бы счастлива с Матвеем. И это должна была быть ваша свадьба. Мне бы не пришлось переживать развод. Ты не представляешь какую бурю чувств я проживал каждый день! Я думал, что навсегда потерял Вику. Сколько сожалел о той ночи с тобой! Ты же знала, что я люблю всем сердцем.

– Знала, но в тот момент делала так, как говорила моя мать. Вы не представляете, как больно сжималось сердце, когда я просила Матвея вернуть компанию тебе, понимая, что обманываю его, или когда сообщала о своей беременности, – она зажмурилась, тяжело вздохнула и продолжила. – После разговора с тобой на террасе я позвонила матери, а она, в свою очередь, убедила твою мать, что я сделаю аборт, если Игорь не разведётся и не женится на мне. Злата позвонила Вике и напомнила о выкидыше – самом болезненном для неё событии. Она отступила. Я никогда не думала, что ты предложишь мне выйти замуж так скоро.

– Я выпалил это на эмоциях и потом пожалел. Но после теста на отцовство и разговора с Викой мне пришлось принять ситуацию и поступить правильно.

– Извини, – прошептала Милена. – Матвей, – она присела на колени перед ним и взяла за руку, – прости. Я хочу все вернуть. Я понимаю, мое признание прозвучит глупо, но я правда люблю тебя.

– Милена, после наших отношений у меня внутри одна пустота. Я пока и горстки тепла не соберу для тебя. Береги себя и свое сердце! Надеюсь, в следующий раз ты послушаешь его, а не свою мать, – он наклонился и поцеловал ее в макушку. Милена со слезами посмотрела на него.

– Матвей, пожалуйста! – умоляла она, но он бережно вытащил свою руку из ее ладоней.

– Теперь пришло твое время доказывать свою любовь и топить лед, – прошептал он и оставил нас наедине. Она закрыла ладонями лицо и разрыдалась.

– Как получилось так, что тест ДНК фальшивый? – спросил я, когда она успокоилась и села на место Матвея. Я дотянулся до салфеток на столике и подал ей.

– Наши мамы ужинали в ресторане, и твоя вскользь упомянула об этом. На следующий день моя мама обратилась в лабораторию и по благоприятному стечению обстоятельств заведующим оказался ее однокурсник. Она договорилась с ним, предложив сумму больше, чем ты уже заплатил, и убедила его, что никто ни о чем не узнает.

– Ты же понимаешь, что его накажут в рамках закона.

– Я понимаю. Извини меня, Игорь. Ты прав, я чуть не разрушила наши судьбы. Надеюсь, что вы будете счастливы.

– Я тоже на это надеюсь, – и я покинул палату.

ВИКТОРИЯ

Три дня меня грызли сомнения. Сердце выигрывало любую битву с разумом. Я закончила дела в галерее посреди дня и позвонила Катарине. Хотела предложить встретиться, сходить куда-нибудь развеяться, но она пригласила меня в Сочи на пляжную вечеринку, и я согласилась.

Я улетела первым рейсом. Перед тусовкой мы встретились в ресторане на берегу моря.

– Привет, дорогая!

– Привет! – мы обнялись и вошли внутрь. – Где Руслан?

– Доделывает дизайн-проект, он заберет нас.

К нам подошел официант и принял заказ.

– Сегодня мы как-то скромно, – улыбнулась Катарина, закрывая меню.

– Да, всего по салату с ростбифом и бокалу красного вина.

– А что у вас случилось с Игорем? Ты ведь еще недавно мурлыкала в трубку. Я так радовалась за вас!

– Матвей сказал, что это Игорь пригласил Влада на пресс-конференцию, когда я потеряла ребенка.

– Ты думаешь, он лжет?

– Я не знаю. Он отправил мне чек – Покровский переводил ему три миллиона незадолго до пресс- конференции.

– Может, он ему одалживал денег? Ты у Игоря спрашивала?

– Я с ним еще не разговаривала на эту тему.

– Тогда спроси. Уверенна, что Матвей врет. Он за Милену готов хоть кого уничтожить.

– А если я ошибаюсь, и это правда?

– Тогда это останется на его совести, хотя мне не верится в то, что он мог с тобой так поступить. Он безумно любит тебя.

– Я тоже его люблю. И еще неделю назад смирилась, что мы уже не будем вместе.

– Поговорите, правда. Вы столько пережили за последний месяц!

– Столько со мной за всю жизнь не случалось…

Нам принесли салаты и напитки.

После ужина оплатив счет мы вышли из ресторана, и перед нами остановился новенький черный минивен.

– Это что за куколки? – шутливо выкрикнул Руслан из открытого окна.

– У тебя денег столько нет! – засмеялась Катарина.

– Ты вообще когда-нибудь бываешь грустным? – я села в салон напротив него, а подруга опустилась рядом с ним.

– Когда Катарина из-за работы оставляет меня без ужина и я голодненький, – поджал он нижнюю губу, свел брови домиком, наигранно показывая печальное лицо.

– Вика, как я могла полюбить этого придурка! – рассмеялась она, обхватила его подбородок большим и указательным пальцами и прижалась к губам.

– Как я могла вообще связаться с вами двумя, – расплылась я в улыбке.

***

Подъехав к пляжу, на берегу которого стояло здание, напоминающее гигантский пароход «Титаник». Оно ярко светилось неоновыми лучами, а изнутри доносились глубокие басы клубной музыки.

Мы поднялись на самый верх, взяли по коктейлю и начали танцевать под ритмы музыки. Вечеринка набирала обороты, лёгкий свежий ветер играл с волосами. Мы двигали бедрами, держали бокалы и встречали красно-оранжевый закат.

Это был потрясающий вечер. Отбросив все мысли, погрузилась в бушующие волны феерии.

Заиграла медленная музыка. Я поставила стакан на барную стойку и прошла к борту теплохода, наблюдая за морем. Спустя мгновение я почувствовала, как кончики пальцев нежными прикосновениями двигаются по руке. До носа донесся знакомый парфюм, и мое сердце замерло. Его грудь соприкасалась с моей спиной. Я оцепенела. Покровский убрал мои волосы на один бок, оголяя часть шеи и прикоснулся к ней губами. Я наклонила голову влево, он впился в мою шею поцелуем, а его руки ласково легли на талию. Я развернулась и встретилась с горящим изумрудным взглядом. Он крепко обхватил мою руку и повел к выходу мимо Катарины и Руслана.

– Зачем ты здесь? – выкрикнула я сквозь шум, смешанный с веселыми голосами, музыкой и гулом ветра.

– Я прилетел за тобой! – не останавливаясь мы пересекли палубу.

– Я сказала, что мне нужно время! – мы спустились на первый этаж. Игорь молча потащил меня по набережной выше к яхтам. – Ты оглох? Отпусти меня! – я пыталась вытащить руку из его сильной хватки. Он развернулся и рывком подтянул меня к себе. Наши тела тесно прижимались к друг другу.

– Не отпущу. У нас мало времени в этой жизни, чтобы насладиться друг другом. Мы и так теряли время, разбираясь с интригами Милены. В этот раз я не позволю Матвею разрушить наши отношения.

– Я пока не решила окончательно кому верить.

– Мне.

– Ты переводил деньги Матвею?

– Да, переводил.

– Зачем?

– Отец на месяц лишил его денег. Они ему срочно понадобились, и он занял у меня.

– Это правда?

– Да, это правда. Вика, в моем мире всегда будут интриги и сплетни за спиной. Посмотри, как поступила Милена, как подкупили заведующего лабораторией, чтобы подменить тест на отцовство. Из-за этого у нас чуть не украли счастливую жизнь. Давай будем слушать свое сердце. Оно точно не врет. Доверие – это такая редкость и драгоценность…

Игорь выдержал паузу.

– Почему ты молчишь?

– Я слушаю свое сердце.