Глава пятнадцатая

Комитет по строительству дома для семьи Лиз был очень доволен успехами Элис. Они позвонили и настояли на том, чтобы она присутствовала на торжественном открытии центрального входа, а этот акт, как лично предупредила ее Айрин, может иметь в дальнейшем большое значение. Необходимо было заняться обустройством дома. Эту работу поручили Элис.

– Хорошо, – согласилась девушка.

Она приехала и убедилась, что это дом любви, любви многих людей. Немцы покрасили его в зеленые тона, голландцы поставили узорную решетку вокруг маленького патио, а итальянцы соорудили прелестную живую изгородь.

Элис стояла у окна новой кухни, отделанной Фальконом Нэком, вглядываясь в небольшую овощную грядку, ископанную и засеянную Чаемом, и вдруг – наверное, из-за «кулинарного» заднего плана – вспомнила тот день, когда Барк Уолш застал ее за переписыванием рецептов Альфреда.

– Не вижу никакой необходимости, – заметил он, – и том, чтобы вы зубрили это.

Элис припомнила также, что когда она спросила, отчего он так думает, Барк ответил в своей обычной манере, что она еще ребенок и ничего не понимает. Пока… Что мистер Уолш имел в виду?

Элис восторгалась кухонными изразцами и вкусом Фалькона Нэка и надеялась, что миссис Риз должным образом оценит эту работу.

Но что Барк подразумевал под словом «пока»?

Преподобный мистер Флетт стремительно прошел через комнаты дома в своей обычной манере – как ураган. Правда, он остановился, чтобы добродушно пошутить с Элис.

– Веранда восхитительна, Элис. Вы прекрасно поработали. Сегодня в городе я видел гарнитур цвета морской воды… у Купера, не слишком дорого… Я думаю, Билл Купер, разумеется, сделает скидку.

– Стремительный Флетт, – едко рассмеялась Элис. – Вы забываете, что мы пробудем здесь недолго.

– Помню, – сказал мистер Флетт, – поэтому мы будем жить вечно.

Элис быстро взглянула на него, но он отвел глаза в сторону, вспомнив, как говорил мистеру Эннану, что, когда это случится, у его дочери может быть смертельный шок, но профессор сказал:

– Я всегда был трусом. Не могу сказать ей. Будь что будет.

Спокойный взгляд Элис убедил преподобного отца, что у этой девушки твердый характер. Она была избалована, но обладала большой внутренней силой.

– В гарнитур, – продолжил он, – входят плетеный шезлонг, стол, два стула.

– Так закажите его, – рассмеялась Элис, – а потом сообщите мне, как за него расплачиваться. Люди уже посмеиваются, мистер Флетт.

– Другое место?

Элис колебалась. Дела шли в материальном отношении удачно, но все это имело довольно печальные последствия. Во всяком случае, печальные для Элис Эннан. Она была лишена своей комнаты. Остальные из Эдамленда – а остальными для Элис был Берк Уолш – казалось, не пострадали.

– Комитетчики готовят карнавал, возможно, там вам удастся раздобыть денег. – Преподобный поторопился уйти до того, как Элис могла передумать и снова ответить, что проект Сноуи практически закончен.

Элис вышла из дома и побрела в Комитет. Это «жить вечно» – просто другой вариант восприятия, улыбнулась она про себя.

Девушка размышляла, где им с отцом придется обосноваться, когда будет закончено строительство в Эдамленде. Почему-то она обнаружила, что не может задерживаться на этих размышлениях, волноваться.

– Это все отец, – уверенно сказала она самой себе. – Он спокоен, значит, и я тоже.

Она застала членов Комитета за обсуждением вопроса о размещении вращающейся веревки для сушки белья, подаренной Форти Бендсом, и подошла к столу.

– Карнавал состоится в пятницу, в день получки, во второй половине дня, – сказал Тим Вестинг.

– Я хочу получить часть дохода за постройку веранды, – поставила условие Элис.

– Хорошо, но я надеюсь, ты поможешь нам с колесом.

Элис спросила:

– А с каким колесом?

Тим бросил пробный шар:

– Колесо поцелуев.

– Что?

– Поцелуев. Поцелуй, да будет тебе известно, есть приветствие губами.

– Я знаю, – сказала Элис, – но…

– Посуди сама, Элис, у нас здесь куча мужчин и мало женщин. Среди этих женщин еще меньше тех, кто не замужем. А из этих, кто не замужем, опять-таки еще меньше тех, кто так потрясающе красив. – Тим помедлил. – Как ты.

– От твоего личного мнения никакой выгоды, – отметила Элис. – Я не уверена, что справлюсь, но расскажи мне об этом, Тим.

– Оно предназначено для растранжиривания денег, – задумчиво сказал Тим. – В пятницу мужчины получают деньги и приедут в город.

– Продолжай, – безжалостно сказала Элис.

– Ну что ж, они работали целую неделю, смотрели только на мужчин. Что может быть приятней, чем расстаться с денежками за поцелуй?

– Ты имеешь в виду, что я буду целовать каждого, кто сможет заплатить наличными?

– Нет, Элис, это не прилавок, а колесико. Если ты будешь продавать свои поцелуи, то тебя зацелуют за полчаса.

– Больше лести, чтобы достичь цели!

– Добиться своего, да! Но никакой лести! – Тим говорил с чувством.

Однажды он провел в Эдамленде две недели по вопросам согласования, но Элис им не заинтересовалась.

– Мы будем продавать билеты по два шиллинга за поворот колеса. Я точно не знаю, сколько номеров на колесе, но нам нужно собрать не меньше восьми фунтов.

– За каждый поворот? – Элис открыла от изумления рот, мысленно видя дом не только обставленным мебелью, но даже с занавесочками и ковриками.

– Ну, так как, Элис?

– Ладно.

– Молодец, девочка, я знал, что ты согласишься! – обрадовался он.

В лагере Элис никому не сказала об этом предложении. Она смело могла принять открытое одобрение мальчиков, но не смогла бы заставить себя посмотреть на Барка, который обязательно презрительно скривит губы.

Нона уже не была прикована к постели. Однажды утром, после визита мистера Уолша, она вдруг встала очень живо и без всякого намека на хромоту.

– Вы быстро поправились, – заметила Элис.

– Да, дорогая. – Голос Ноны звучал мягко.

Это тоже говорило о самоуверенности. «Нет самоуверенности хуже, – думала Элис, – чем самоуверенность наглая. Нона знает, что он позволяет ей остаться».

Нона действительно это знала. Барк Уолш сказал ей, что она может оставить это притворство с больной ногой и спокойно жить в лагере. Когда Нона затеяла разговор о том, что на самом деле привело ее в Эдамленд, Барк только отрицательно покачал головой.

– У тебя было все, что ты хотела, Нона, но если ты задержишься здесь, я приму во внимание твою беду.

– Какая беда, Барк? Ничто не может огорчить меня, если это делается для тебя.

Элис, проходя по коридору и услышав эти последние слова, которые легко достигли ее ушей через тонкие стенки временных бараков, просто одеревенела. И это человек, обещавший, что Нона Уолш не останется здесь надолго!

– Лицемерные обещания, – сказала себе Элис, – которые только и даются для того, чтобы их нарушать.

Нона наблюдала, как Элис одевалась в пятницу. Девушка ничего не могла поделать, ей больше негде было расположиться, только за ширмочкой, которую она поставила в углу возле собственной раскладушки.

– Прелестно, – лениво кивнула Нона, – если ты собираешься декламировать детские стишки. Но ведь ты и есть Элис из Эдамленда, все, что ты делаешь, предназначено для детей от восьми до десяти лет.

– Если вы сравниваете меня с Льюисом Кэролом, тогда это вне возрастных ограничений, – спокойно сказала Элис. – Кстати, – добавила она с неожиданным сарказмом, – что плохого вы находите в общении с детьми?

– Наша Элис растет, – сказала Нона без особой радости, – но, – она снова доставила себе удовольствие, – ты не забыла губную помаду, или ты отправишься с бледными губами, вопреки моде, изображая невинную маленькую девочку?

– Сегодня я обойдусь без губной помады, – отпарировала Элис. – Она не нужна там, где я буду.

Девушка досадовала на себя за то, что говорила больше, чем хотела. Она подхватила пальто и отправилась.

Карнавал проходил в свободной части города. Уже были сооружены обычные в таких случаях изящные постройки: маленькие полосатые тенты, палатки для прохладительных напитков и чая, эстрада для оркестра.

– Вот и ты, Элис, – сказал Тим Вестинг. – Ты будешь сидеть здесь.

– А если никто не будет покупать билеты? – спросила девушка.

– Да меня просто снесут тут в ажиотаже! – провозгласил он.

Сначала все шло довольно медленно, но, как и говорил Тим, в последующие полчаса их хитрому плану воздали по заслугам. Как бы то ни было, учитывая соседство соревнований по бросанию кокосов и «счастливого рыболова», где призы были вполне материальные, а не просто «приветствие губ», «Колесо поцелуев» работало весьма хорошо.

Тим лично выиграл первым, и на законном основании получил поцелуй, которого не смог добиться во время делового визита в Эдамленд. Затем выиграли трое старых жителей Эдамайнеби, все хорошо знакомые Элис, так что их поцелуи не доставили ей огорчений.

– Припудрись, – крикнул ей Тим. – Сейчас появятся мальчики.

И «мальчики» пошли с большой охотой. У них были бумажники, полные денег. Колесо проворно вращалось, и летели денежки. Все это было даже забавно. Элис было незнакомо только одно лицо, которое ей пришлось поцеловать. Оно принадлежало путешествующему моряку, «открывающему» Новый Эдамайнеби, но он заверил Элис, что теперь его путешествие закончится здесь.

– За два шиллинга, – сказал он восхищенно, – это мой город!

– Крутите, крутите, – кричал Тим. – Билет – два шиллинга, и счастливчик получит поцелуй от королевы красоты!

– За это стоит заплатить и десять шиллингов, – заторопился Пол.

Он не выиграл, а пожилой мистер Вебстер, которого Элис знала еще по Старому Эдамайнеби, лежащему ныне под озером Экумбин, торжествующе закричал, когда выиграл его номер.

– Ты не обойдешь старую гвардию, правда, Элис? Надеюсь, что мои усы не доставят тебе неприятностей, дорогая.

– Мне они очень нравятся, – весело заверила его Элис, не только подставив лицо для поцелуя, но даже поцеловав его в ответ.

Но вдруг через плечо она кое-кого заметила… и ее веселье испарилось.

Там стоял Френк Грант.

Это было абсурдно, но она ждала Гранта. Однажды такая мысль мимолетно пришла ей в голову, но она ее тут же отбросила. Девушка надеялась, что ярмарка не для Гранта.

Теперь она поняла, что ошибалась, что Грант пришел сюда с определенной целью. И с деньгами. Из бумажника он вынул не монетку, а крупную купюру. Да, он приготовился. Страшная догадка озарила Элис. Ему сказали. Конечно, Нона!

Она сидела, совершенно ослабев. «Я не могу допустить, чтобы он поцеловал меня, ни за что на свете». На мгновенье девушка прикрыла глаза.

– Последний круг, последний оборот, последний раз перед чаепитием, – выкрикивал Тим. – Чай в чайном павильоне за пять шиллингов всего. Получайте ваши билеты у миссис Уилкс. Ну, кто следующий?

Френк Грант протягивал крупную купюру, взывая к Тиму, нарочито размахивая деньгами, привлекая внимание.

– Сожалею, – воскликнул Тим, – все билеты проданы.

– Проданы? – Грант был в ярости.

Элис повернулась и… заметно побледнела.

Барк Уолш стоял у края небольшой толпы, держа в руке целую связку билетов.

– Не стоит крутить, а, мистер Уолш? – ухмыльнулся Тим.

– Крути, Тим, – сказал Барк.

Круг за кругом вертелось колесо, и все смеялись над его чрезмерной скоростью, кроме троих… Королевы ярмарки, того, что имел шанс получить много поцелуев, и Френка Гранта.

– Семьдесят семь, – назвал цифру Тим.

– Есть семьдесят семь, – воскликнул Барк, ступил на помост и наклонился.

– Я… – запнулась Элис.

– Да, мисс Эннан? – Его голос был холодно вопросителен.

– Я… я хочу поблагодарить вас за то, что вы купили все эти билеты… это страшно поможет… только, разумеется, нет никакой необходимости в…

– Да, мисс Эннан?

Элис нелепо пробормотала:

– В поцелуе, – и почти разрыдалась от собственной глупости.

– Уверяю вас, это совершенно необходимо, – вежливо поправил ее Барк. – Посмотрите вокруг, и вы увидите ожидающие лица. Они хотят посмотреть, как я получу то, что мне надлежит. Если этого не произойдет, они, конечно, не окажут финансовую поддержку мисс Дейли после чая.

– Мисс Дейли? – повторила она.

– Вас, – проинформировал он, – здесь не будет.

– О, – сказала Элис.

Как только ее губы округлились, он прижался к ним своими губами. Это «О» прозвучало знаком полного наслаждения и восхищения, и толпа заревела.

Но Элис трясло. Она никак не могла унять дрожи. После этого единственного его поцелуя, совершенно спокойного, холодного, лишенного каких-либо чувств, что-то случилось с ней самой, она чувствовала, как горячая кровь бежит и бешено стучится в сердце.

– Молодец, босс, – закричал один из мужчин, – я считаю, что за деньги, которые вы заплатили, вы заслуживаете гораздо большего, чем один поцелуй!

– Я тоже так думаю, – сказал Барк Уолш улыбаясь, и поцеловал… раз… другой… третий, и эти поцелуи вовсе не были спокойными, холодными и бесчувственными.

– Я… я вас ненавижу, – горячо сказала Элис, когда он ее отпустил.

Барк Уолш выпрямился, поправил галстук. Он протянул ей руку, склонившись перед девушкой. Спокойно, настолько спокойно, что Элис хотелось закричать от безудержной ярости, он сказал:

– Надеюсь, что это был последний круг перед чаепитием. Пойдемте, мисс Эннан, я заказал нам столик у миссис Уилкс.

Загрузка...