Ингуш и осетинка: право на любовь

Глава 37. Снова в Питере

Через пару дней мне нужно было уже уезжать в Питер. Я так радовалась! Наконец-то туда, где не будет такого кошмара.

Я очень соскучилась по Хаве и Мади, мы, как обычно, то и дело тараторили. После первого учебного дня мы поехали ко мне домой. Там мы, посидев за чашкой чая, рассказывали друг другу о последних новостях. От моей поездки Хава и Мадина были в шоке, они активно все это комментировали, возненавидели Ирбега за его поступки нехорошие. И, конечно же, порадовались за нас с Хаважем.

Мадина пищала от восторга:

– Иииии! Так мило Ами, что ты колечко дала ему! Эх, мило-мило-мило! Как представлю этот момент, прям как из фильма! Джеймс Бонд и его девушка! Ах-ха-ха!

–Ой, Мадин, на самом деле тогда было не смешно.

– Надеюсь, мы скоро погуляем на вашей свадьбе, м?

– Ой, девочки, давайте о другом.

– А ты маме не говорила, да?

– Неа, Мади…

– И когда скажешь?

– Не знаю...я даже не хочу думать об этом. Не знаю, как скажу.

Хава перевела тему быстро, потому что видела,что мое настроение начинает портиться. И мы еще долго-долго болтали, потом они разошлись по домам. Хаваж приехал где-то через недельку после того, как приехала я.

Наши отношения стали крепче с того момента, как я ему дала колечко. Мы стали больше ценить друг друга, дорожить друг другом. Не знаю, как описать, но изменения, они чувствовались.

Эту историю с Ирбегом мы больше не вспоминали. Я и Хаваж удалились с контакта.

Как-то он попросил меня испечь ему осетинские пироги. Прикалывался надо мной: мол, ты их не умеешь готовить и все такое, специально провоцировал, чтоб я ему их испекла. В один день он собирался у себя на квартире с друзьями, просто посидеть и попросил меня приготовить пироги, мол, смотри, не опозорься. Если не умеешь, скажи сразу!

Я не сдалась. Испекла три пирога: два с мясом (фыдджын), и один с сыром осетинским (уаелибаех).

Я их упаковала, приехал Хаваж, я спустилась и отдала ему тарелку с моими фирменными пирогами.

Я, конечно, не такой спец, но надеялась, что им все же понравится.

Вечером совсем он позвонил, нахвалил мои пироги.

– Было ну очень вкусно, серьезно, и ребятам понравилось. Самые вкусные осетинские пироги, которые я ел, Амишка.

– Хм, ты их еще где-то ел, так-так…

– Нет, ты что, не так подумала! Ха-ха, мы их в кафешках заказывали пару раз с друзьями.

– Ну тогда понятно. И хорошо, что понравилось. Я старалась.

– Вот бы их еще моя мама поела...мммм!

– ИншаАллах1, поест!

Глава 38. Сплетни и разборки

Позже появились такие вайнашки, которые за моей спиной говорили нехорошие вещи о нас с Хаважем. Опять эта тема, что он со мной временно, и женится на ингушке и все такое. Слушала я это все по десятому разу, а неприятно было, как в первый раз.

Мне это Диана рассказала, мол, со старшего курса есть пара девченок, которые тебя обсуждают. Они, мол, про тебя ерунду несут, а ты с ними дружишь.

– Да ну, я же не с теми общаюсь, кто говорит лишнее!

– Ой, да все они такие.

Я не обращала внимания, пока мне и Хава не доложила, мол, прикинь:

– Сидела я в столовке с Мархой и Бэллой (чеченки), они меня спрашивали о тебе, мол, правда, что она с нашим Хаважем общается? Я говорю, мол, да. А они такие, ехидно улыбаясь, осетин что ли ей мало, и все в этом духе. Я сказала, чтоб они не говорили лишнее, это не красиво.

– Спасибо Хава. Не понимаю, людям заняться нечем, кроме как обсуждать чужую жизнь? Сказали бы они при мне. Если я их увижу, я с них спрошу.

Я поделилась с этой новостью с Хаважем. Он посоветовал не реагировать. Мол, ни к кому подходить не нужно. Что я и сделала. Хотя, когда они мне попадались на глаза, так и несли меня ноги и язык в их сторону.

На этом все не утихло. Кое-какие девочки, осетинки, знали о том, что я с ингушом общаюсь, но никто ничего не говорил. А Марха и Бэлла нет-нет, да вставляли слово.

И в какой-то из дней я не выдержала. Подошла в столовой к их столику и присела к ним.

– Ассаламу Алейкум.

– Ва Алейкума салам.

Они очень удивились и не поняли, почему я подсела без разрешения к ним.

– Ты Марха? А Ты Бэлла, так?

– Ну?..

– А я Аминат. Осетинка. Общаюсь с ингушом. Мне тут птичка донесла, что вы чем-то недовольны, вот я перед вами. Слушаю вас?

Марха спросила:

– Девушка с вам все хорошо?

– Да.

– Не похоже.. Даже без разрешения сели за столик.

– Ты от темы не отходи. Я поговорить пришла. Если вы за глаза меня обсуждаете, может и в глаза скажете, м?

Бэлла высокомерно процедила сквозь зубы:

– Ты явно ошиблась, девочка!

– Чем? Столиком? Вами? Нет, не ошиблась. Хорошо, раз так, начну я. Вас, насколько я слышала, возмущает тот факт, что ингуш общается с осетинкой. Вы говорите, что мне, наверное, осетин мало и тому подобное. Так ответьте за слова! Вот мне, допустим, не приятно. Вы скажите в глаза, что замолкли.

Они реально сидели и молчали, то и дело косились.

– Нам не о чем с тобой разговаривать, иди куда шла,– наконец, выдала Марха.

– А я куда шла туда, и пришла. Что, хвосты поджали?

– Встала и пошла отсюда, малолетка.– Марха, видимо смелая самая была.

– Оо, сейчас ты встанешь и пойдешь от сюда... Да смотрю, далеко пойдешь...

Я так кипела! Больше, наверное, от их молчания. Потому что я пришла поговорить. Я внаглую взяла их тарелки с едой и положила на столик позади меня.

– Ты че делаешь, осетинка?!

– Я двадцать два года, как осетинка, а вы кто? лицемерки! Только за спиной можете говорить.

– А что, не правда?

– Правда. Я что, отрицаю? Я хочу понять, почему вас волнует моя жизнь?

– Нам вообще пофиг!

С этими словами Бэлла встала и пошла за тарелкой, но Марха сказала ей, чтоб та их оставила и, мол, пойдем.

– Куда? Сбегаете, как крысы с тонущего корабля?

Марха вспыхнула и двинулась на меня, ее лицо кривилось от злости:

– Кто тебе крыса? Ты за словами следи. Я то, что говорила, и в лицо скажу: твое дело, общайся с ним, только вот своя рубаха ближе к телу. Ищи жениха осетина, а не среди наших парней. И ингуш на осетинке никогда не женится. Свободна!

Я была в бешенстве! Такое отношение, такая надменность! Не удержалась, схватила ее сзади за воротник и резко дернула к себе:

– Я с тобой не договорила еще!

Она меня оттолкнула, точнее мою руку:

– Ты что себе позволяешь?!

– А ты что себе позволяешь?! Ты даже вести себя по-человечески не умеешь, сядь и нормально поговори, а не выделывайся! И я себе жениха не искала, он сам меня нашел! И если ингуш выбрал меня, а не ингушку, значит таким как ты нужно задуматься, почему?! Поняла?!

– Закрой рот свой, много берешь на себя, ты вообще тут кто такая? Ингуш ее выбрал! На время – да, для жизни – нет.

Она снова развернулась и пошла проч. А у меня от бешенства перед глазами красная пелена, кулаки сжались, думаю, не прибить бы ее ненароком. Но сдерживаться не получилось, я на нее налетела, помню, что крикнула: «Лови пригласительное на свадьбу!» и со всей дури влепила ей пощечину. Она в ответ кинулась на меня. Правда, подраться мы не успели, только сцепились. На ее щеке остался красный след, то самое «пригласительное» - как вспомню, так краснею от стыда.

Хаваж как узнал об этой заварухе, сначала заругался на меня. Мол, ты же девушка, как ты себя ведешь. А потом постоял и расхохотался. Видимо, представил, как этот шабаш выглядел.

Дело в том, что я очень эмоциональна, хотя обычно я тихая и спокойная. Если я испытываю положительные эмоции, то визжу и прыгаю, как ребенок, а вот с отрицательными беда. Если раз-другой я еще могу сдержаться, то потом меня просто несет. С Фатимой мы часто дрались и в школе бывало. Но только после того, как меня обидят! Первой я ни к кому не лезла.