Ингуш и осетинка: право на любовь

Глава 45. Свадьба

Писать домой я боялась, поэтому позвонила Фатиме и рассказала ей. Она мне обо всем поведала, что мама разбитая, не хочет обо мне и слышать, папа до сих пор психует, в общем, идет тяжелый период. Я слушала и плакала, хорошо, что Фатима не наехала на меня, она понимала и меня, и родителей. Я попросила ее передать маме, что я люблю их, и через нее прошу у них прощения.

На начало октября была назначена свадьба. На тот момент я еще не была знакома ни со свекром, ни со свекровью, ни с золовками – кроме Луизы. В доме Хаважа шла активная подготовка, а я ездила с девушками за свадебным платьем. Я не хотела европейское, только национальное. Все платья были красивые, единственное, что меня смущало – вырез на груди. В осетинском национальном платье такого нет, я хотела с закрытым горлом. Такое долго искали, но нашли. Национальные платья ингушей и осетин очень похожи.

Еще мне купили много одежды, хиджабы, платки – в общем, собрали, как положено.

В день свадьбы в доме царил хаос: шум, гам, суматоха. Визажист и парикмахер приехали ко мне домой. Накрасили, заплели красивую косу. Народу было много, прямо как на осетинских свадьбах. Потом за мной приехали, увезли в дом Хаважа.

Там вовсю играла музыка. На входе у порога на полу лежал веник, который следовало убрать в сторону, такая традиция. Меня заранее предупредили. На меня приходило посмотреть очень много людей, все родственники. Многие говорили на ингушском, и я их не понимала, в основном пожилые женщины, плохо владеющие русским языком.

Свадьба длилась до ночи. На всю улицу слышалась музыка, стрельба. Саму свадьбу я не видела, но, глядя многочисленные видео, она была чудесная. Учитывая, что я впервые была на ингушской свадьбе, да еще и в главной роли!

Эпилог

Только после свадьбы я смогла нормально познакомиться со свекровью. Она покрытая, в хиджабе, МашаАллах, оказалась очень доброй и мягкой женщиной, сказала, что я ей теперь как дочь и просила называть ее «мама», как я и делаю. Она сказала, что знание языка для меня – обязательно, поэтому они всей семьей учат меня ингушскому. Еще мы часто вместе готовили ингушские блюда, теперь я готовлю все сама, мама хвалит.

Сразу же после свадьбы я надела хиджаб. Живем мы вместе с родителями Хаважа, но с его отцом я не общаюсь, стыдно, и за одним столом не сижу.

После свадьбы я решилась позвонить матери.

– Мама…

– Да, кто это?

– Мам, это я, Аминат.

Она молчала, потом заплакала.

– Мам, прости меня, пожалуйста...я люблю тебя.

– Что ты наделала, Амина.

– Мам, простите меня.

– Отец знать тебя не хочет. Для него ты не существуешь больше.

Я сама расплакалась от этих слов.

– Мам, тебе папа сделал что-нибудь?!

– Нет.

– Точно?

– Да. Амин, ты счастлива?

– Да, мама, очень.

– Я рада за тебя. Не звони сюда часто. Если отец узнает, что я с тобой разговаривала, плохо будет.

– Не буду, прости.

– И ты нас прости...и пойми, Аминат.

С мамой мы изредка созваниваемся. А для отца меня нет. Но иншаАллах, я уверена, это временно.

Прошло уже почти три месяца, мы с Хаважем ждем малыша, иншаАллах. Когда я ему об этом рассказала, он так обрадовался, субханАллах, прямо как ребенок!

Я не знаю, что еще можно добавить к этой истории.

Сейчас я жду Хаважа из Москвы, мы собираемся туда переехать, так как там у него работа.

Я ни о чем не жалею ни грамма. На все воля Аллаха. Аллаху алъям!